Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гордая пленница

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Делайл Анна / Гордая пленница - Чтение (стр. 1)
Автор: Делайл Анна
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Анна Делайл

Гордая пленница


Август 1745 года

Высадка принца Карла на западном побережье Шотландии ознаменовала начало его безуспешной попытки вернуть трон своему отцу Якову (Джеймсу) Эдуарду и династии Стюартов.

К нему присоединились верные сторонники, и поначалу казалось, что якобиты могут добиться своей цели.

Захватив Эдинбург, где почти не встретили сопротивления, они двинулись на юг, без труда разбили у Престона защитников ганноверского короля Георга и устремились оттуда к Дерби.

Посягательство якобитов на английский престол заставило ганноверцев встряхнуться, они впервые осознали, что мятежники не просто «толпа голозадых разбойников», а хорошо подготовленная и организованная боевая сила. Поняв наконец всю серьезность угрозы, английский король Георг вызвал из Фландрии сына, и герцог Камберленд с огромной армией двинулся на север.

Вопреки распространенному мнению большинство шотландцев поддержали короля Георга, сражаясь на стороне правительственных войск и добровольно присоединившись к герцогу, стремящемуся разгромить якобитов.

Эта борьба, настроившая шотландцев друг против друга, разделившая семьи и кланы, закончилась в апреле 1746 года, когда герцог Камберленд, разбив армию мятежников, одержал победу, которая навсегда изменила жизнь в горной стране.

Глава 1

Ночь была ясной и тихой, полная луна ярко освещала каменистую местность. В общем, хуже положения не придумаешь, но Изабо вовремя увидела между деревьями свет бивачного костра и, спешившись, взяла кобылу под уздцы.

Снег, хотя и неглубокий, заглушал стук копыт, тем не менее она не стала рисковать и повела лошадь в обход, пока тропинка вдруг не сделала резкий поворот к лагерю. Изабо замерла на месте, успокаивающе гладя морду лошади. Если она пойдет этим путем и дальше, то люди, сидящие у костра, наверняка заметят ее, а ей неизвестно, кто они, друзья или враги.

Она невольно поежилась, но потом вспомнила о Робби, устыдилась своего малодушия и опять начала подкрадываться к лагерю. Когда она была уже совсем близко, ее нетерпеливая лошадь вскинула голову и сильно ударила копытами о землю. Господи, испуганно взмолилась Изабо, только бы этого не услышали люди у костра. Но сразу оборвавшийся разговор подтвердил ее опасения.

Затаив дыхание, она гадала, то ли ей остаться на месте в надежде, что они примут этот шум за движение какого-нибудь дикого зверя, то ли бежать, надеясь, что они ее не поймают.


Возобновившийся разговор не обманул Изабо. Через секунду от группы отделилась фигура, крадучись исчезла в тени деревьев, а за нею быстро последовала еще одна.

Проклиная свою нерешительность, Изабо вскочила в седло, ударила кобылу пятками и, нагнувшись к ее шее, рванулась вперед. Увы, слишком кучно растущие деревья мешали бегству, и внезапно она увидела, что окружена со всех сторон. Изабо натянула поводья, пытаясь ускользнуть тем же путем, каким приехала, однако, куда бы она ни сворачивала, дорогу ей преграждал один из преследователей. Она кружилась на месте, отчаянно ища какую-нибудь брешь, и, когда наконец подумала, что нашла, снова ударила в бока лошади.

Но из тени сразу появился мужчина и схватил ее лошадь за поводья. Она изо всех сил ударила его ногой, попав, как она рассчитывала, ему в голову, вырвала у него поводья и незамедлительно послала кобылу вперед. На миг Изабо показалось, что она свободна, но мощная рука ухватила ее за куртку, и она рухнула с седла, взметнув целое облако снега, забившего ей рот.

Она лежала на мерзлой земле, стараясь успокоить дыхание, а над ней возвышалась темная фигура, обернутая пледом. Значит, шотландец, подумала она и тут же заметила в его руке клинок, блеснувший под лунным светом. Нужно действовать, или все будет кончено.

Откатившись в сторону, Изабо вскочила, но, прежде чем она смогла убежать, железные пальцы стиснули ей руку, и шотландец грубо дернул ее назад.

Тогда, нащупав у себя на поясе кинжал, она выхватила его из ножен, развернулась и бросилась на противника. К несчастью, лунный свет был слишком ярким, поэтому шотландец увидел блеск стали и успел перехватить ее запястье.

— Брось это! — приказал он. — Немедленно брось это!

Хотя у Изабо было такое ощущение, что он вот-вот сломает ей руку, выпускать кинжал она не собиралась.

Она ударила его ногой по голени и с удовлетворением услышала, как он крякнул от боли. Затем он подтащил ее к ближайшей сосне и резко ударил ее руку о ствол.

Изабо вскрикнула, уронила кинжал на снег и ждала, когда шотландец покончит с нею.

— Алистер! Ты поймал его? — послышался голос из тени.

— Да, — ответил человек, который держал ее. — Это просто мальчишка. Он пытался воткнуть в меня свой кинжал. — Шотландец пристально глядел на нее. — Что тебе понадобилось тут в столь поздний час, мальчик? Куда ты направляешься?

Изабо молчала. В темноте она не могла как следует рассмотреть этого человека, вид ела только его силуэт, казавшийся огромным на фоне лунного света. Она стояла не шевелясь. Да и какой смысл бороться, когда запястье больно прижато к дереву. Но они думают, что она мальчик, а это уже хорошо.

Из темноты появился второй человек, постарше, немного сутулый. Хотя на нем была шапка, Изабо не могла бы поручиться, что он тоже шотландец. Затем подошли остальные.

Продолжая стискивать ее руку, Алистер нагнулся, поднял брошенный ею кинжал и сунул к себе за пояс.

— Теперь я должен посмотреть на тебя, — сказал он и поволок Изабо к костру.

Там она разглядела презренные цвета его килта: человек, захвативший ее в плен, — Кемпбелл. А еще она убедилась, что он действительно такой огромный, каким показался ей в темноте. Он стоял очень близко, возвышаясь над нею, и она подумала, что шотландец умышленно использует свое физическое преимущество, чтобы запугать ее.

Изабо заставила себя посмотреть на противника. Его смуглое лицо казалось еще более угрожающим от яростного взгляда темных глаз, пристально изучающих ее, и от спутанных черных волос, которые выбились из-под повязки. Он выглядел столь неряшливым и опасным, что ей потребовалось все самообладание, чтобы не отпрянуть от него, и она быстро повернулась к собравшимся у костра. Пока она смотрела на них, Алистер Кемпбелл воспользовался случаем, чтобы разглядеть своего пленника.

Стройный белокурый юноша в штанах и потрепанной куртке выглядел озябшим, голодным и явно испуганным. Тем лучше для предстоящей задачи.

— Как тебя зовут, парень? — спросил Алистер. Молчание. — Если не хочешь сказать нам свое имя, может, тогда объяснишь, зачем ты крался вокруг нашего лагеря в такой час?

Алистер с явным нетерпением ждал ответа и, не дождавшись, приказал:

— Обыщи его, Патрик, давай поглядим, что тебе удастся найти.

Когда старик принялся шарить в карманах ее куртки, Изабо снова начала отбиваться. Но Алистер тут же завел ей руки за спину, давая Патрику возможность избегать ее ударов ногами и доставать содержимое ее карманов: медальон на серебряной цепочке, два маленьких плоских камня, гладких на вид, плечевую брошь для пледа шотландского горца, которая при ближайшем рассмотрении оказалась знаком клана Макферсона, и, наконец, кое-что более интересное — сложенный лист бумаги.

Эту сложенную бумажку Патрик Макфи, не умеющий читать, передал Айену Кемпбеллу. Тот опустился на колени возле костра, поднес развернутое письмо к свету и начал читать. Закончив, он взглянул на брата.

— Ты должен сам это прочесть, Алистер. Такого предательского послания я никогда еще не видел.

Алистер, державший своего пленника, снова обернулся к Патрику:

— Найди, чем бы его связать.

Когда старик дал ему кусок тонкой веревки, шотландец связал Изабо руки за спиной, оставил ее под надзором Патрика и, сев к огню, взял у Айена письмо.


«По моему убеждению, решение герцога укрыться в Абердине — это стратегия. Он просто выжидает, надеясь, что мы так или иначе себя проявим. Я намереваюсь добраться до него и жду только вашего согласия. После этого я вернусь в Абердин и сделаю (я верю) то, что должно быть сделано без всякого сожаления, что в значительной степени ослабит боевой дух его людей и кардинально изменит результат нашей борьбы».


Аккуратно сложив письмо, Алистер встал. Его до глубины души потрясло очевидное намерение автора отнять жизнь у герцога Камберленда, сына короля, совершить убийство и государственную измену.

Но когда Алистер заговорил, в его голосе не чувствовалось даже намека на волнение.

— Полагаю, мы должны передать это в штаб герцога.

Дональд, возьми письмо и отправляйся на рассвете в Абердин.

Он вдруг повернулся и зашагал к Изабо, доставая из-за пояса кинжал.

— А я тем временем узнаю, чья рука написала такой безрассудный образец подлости.

Изабо молчала, пока он стоял перед ней, ожидающий и грозный.

— Не твоя ли? — , гаркнул Алистер.

Она вздрогнула, но продолжала хранить молчание, и он поднял кинжал, слегка задев острием ее подбородок.

— Лучше бы ты сказал мне это сейчас, парень, ведь в конечном счете я все равно у тебя узнаю.

— Не узнаешь! — неожиданно выкрикнула Изабо. — Пошли к черту, вы предатели, все до одного!

Судя по голосу, парень моложе, чем кажется, подумал Алистер. Ладно, теперь не время для сентиментальности, может, он и юн, но достаточно взрослый, чтобы сделать свой выбор. Алистер шагнул вперед, острие кинжала уперлось в горло мальчика, он заметил, как пульсирует во впадинке жилка, и, надавив посильнее, сказал:

— Будь уверен, мальчуган, я узнаю.

На белом горле появилась тоненькая кровавая полоска. Юнец, видимо, почувствовал рану, ибо крепко сжал губы и зажмурился, однако не закричал, и было непохоже, что он собирается говорить.

— Или ты просто гонец? Да? Если так, скажи, кто тебя послал.

Изабо молчала, ощущая холодную испарину на коже и знакомую тошноту в желудке. Но угрозы шотландца не пустые слова: он — Кемпбелл, а они, как ей известно, на все способны. Хотя давление кинжала слегка уменьшилось, горло у нее продолжало болеть, она чувствовала, как по холодной коже стекает теплая кровь. Опасаясь, что вскрикнет, Изабо еще крепче зажмурилась. «Робби, пожалуйста, дай мне силы противостоять их угрозам…»

— В этом письме достаточно сведений, чтобы осудить тебя за измену, несмотря на твой возраст. А ты ведь знаешь, что они делают с предателями, мальчик? — недобро усмехнулся шотландец.

Теперь острие кинжала уперлось во впадинку, где бился пульс. Изабо почувствовала, как снова потекла кровь, и, открыв глаза, посмотрела на своего мучителя.

— Да, я знаю и умру с чистой совестью, убийца… — Она быстро отвернулась, чтобы скрыть бегущие по щекам слезы.

К ним подошел Айен Кемпбелл.

— Не трать время, Алистер. Письмо у нас, а большего и не требуется. Убей его.

Алистер медлил. Пленник снова поглядел на него, уже дерзко, чуть ли не призывая к действию. Один из многих якобитов, собратьев шотландцев, Алистер не раз отнимал жизнь у других в этой отвратительной гражданской войне, почему же теперь он медлит обагрить свои руки кровью еще одного человека? Может, потому, что тот слишком юн, а может, ему просто надоело убивать?

Алистер опустил кинжал.

— Нет, мы возьмем его с собой в Абердин, — сказал он. — Пусть они сами решают, как поступить с наемным убийцей. — И, обернувшись к Патрику, добавил:

— Привяжи его к чему-нибудь, да покрепче. Имей в виду, если он сбежит, отвечать за это будешь ты.


Ноги у Изабо так дрожали, что она не пробовала сопротивляться, когда ее толкнули на землю. Старик обмотал ей руки веревкой, а потом для верности еще привязал ее к дереву и потуже затянул узел.

Очевидно, боялся гнева своего вожака, подумала она.

Значит, ближайшие несколько часов она проведет в крайне неудобном положении, со связанными руками, зажатыми между ее спиной и шершавым стволом дерева. Не важно, она все равно умрет, так или иначе. Как бы ей хотелось уже быть мертвой… один удар тем кинжалом — и мгновенная смерть. Но теперь она должна мучиться, гадая, что они захотят с нею сделать, когда осознают утром свою ошибку. А это наверняка случится.

Хотя куртка Робби, скрывающая ее женские формы, и ее остриженные волосы, перевязанные сзади на манер солдатской косички, ввели шотландцев в заблуждение, однако при ярком дневном свете эта маскировка никого больше не обманет.

Потом они возьмут ее в Абердин, где она умрет, но уже не так быстро. А еще невыносимее было осознание того, что она потерпела неудачу, что сама доставила и, можно сказать, вручила письмо Робби прямо в руки людям Камберленда.

Изабо наблюдала, как они готовятся ко сну. Двое бодрствовали, хотя она не собиралась никуда бежать.

Связанная, словно тюк, она не могла бы этого сделать, даже если бы все они спали или умерли. Но теперь она не окоченеет, ибо в нескольких футах от нее жарким пламенем горит костер. Она закрыла глаза. В Форт-Вильяме ночью так холодно, что сон бежал от них, хотя они тесно прижимались друг к другу, чтобы согреться. Шли дни, осада продолжалась, истощение вкупе с погодой отнимало силы.

Однажды утром они нашли одного из своих мертвым — парнишку лет семнадцати-восемнадцати без всяких следов ранения. Он просто замерз там, где ночевал.

Ее это потрясло даже больше, чем кровь убитого в бою.

За исключением Робби. Ничто не могло сравниться с тем ужасом, какой она испытала при виде Робби, которого они в тот день принесли к ней.

Глава 2

Первым встал шотландец, ранивший ее прошлой ночью. Он выглядел моложе, чем она предполагала, видимо, ему лет тридцать, и, судя по тому, как на него смотрели остальные, это явно их лэрд. Он был в свободной полотняной рубашке и сине-зеленом пледе Кемпбеллов.

Этот клан Изабо ненавидела даже больше, чем англичан… их и каждого шотландца, примкнувшего к узурпатору.

Когда он подкинул в огонь дров и повернулся в ее сторону, она быстро отвела взгляд. Старый Патрик опустился на колени возле пылающего костра, и постепенно воздух наполнился восхитительным запахом горячих лепешек и яиц. Изабо уже не помнила, когда в последний раз ела что-нибудь теплое, что-нибудь приготовленное, когда в последний раз чувствовала себя по-настоящему сытой.

Алистер взял с огня свежую пресную лепешку, потом еще одну и направился к пленнику.

— Ты проголодался? — спросил он, присаживаясь рядом. Изабо не ответила, и он повторил:

— Мальчик, ты проголодался? Мы не имеем обыкновения морить голодом своих пленников, какое бы зло те ни замышляли.

Свободной рукой Алистер повернул к себе ее худое бледное лицо, увидел засохшую на шее кровь, гладкую, без следов растительности, словно у девушки, кожу. Его вдруг осенило, и Алистер удивился, что не понял этого раньше, даже в темноте, по одному лишь голосу.

Он принялся разматывать веревку, которой она была привязана к дереву, а закончив, с легким нетерпением спросил:

— Почему ты не сказала мне прошлой ночью? Я никогда бы не стал воевать с женщиной.

Изабо молча опустила глаза, и легкий румянец на ее щеках объяснил ему причину такой скрытности. Алистер начал развязывать узлы, с величайшим усердием затянутые Патриком. Значит, она думала, что находится среди насильников? Видимо, так. Отбросив веревку, он приказал:

— А теперь давай свои руки.

Изабо настороженно повернулась к нему спиной, чтобы он мог освободить ее, и увидела Патрика, который неодобрительно глядел на молодого вождя клана.

— Ты что делаешь, Алистер? Он ведь сбежит, если ты его развяжешь.

— Это не он, старина. Или ты ослеп?

— Неужто девушка? — Патрик всмотрелся в лицо их пленника. — Никогда бы не сказал. По мне, она выглядит как настоящий парень, да в придачу еще полумертвый от голода. — К ним подошли остальные. Дональд Кемпбелл встал на колени, желая получше рассмотреть Изабо.

— Я сам должен в этом убедиться, — сказал он с улыбкой и тут же протянул руки к пуговицам ее куртки.

Она лягнула его, но он только засмеялся, перехватил сначала одну ее ногу, потом вторую.

— Не прикасайся ко мне, развратный сукин сын! — закричала Изабо и, рывком высвободив ногу, сильно ударила его по рукам. — Я убью тебя, слышишь? Если прикоснешься ко мне, я тебя убью!

— Оставь ее в покое, — сказал брату Алистер, освобождая пленницу.

Она скрестила руки на груди и поморщилась: онемение сменилось болью, когда постепенно начало восстанавливаться кровообращение. Но ее взгляд был прикован к Дональду Кемпбеллу.

— Ты не должна бояться их прикосновений, — заверил ее Алистер. — Возможно, у моих братьев дурные манеры, но они не сделают тебе ничего плохого. — Он протянул ей лепешку. — Съешь это.

Изабо хотела отказаться, плюнуть в него, отшвырнуть еду, однако боль в желудке пересилила ее гордость. Она взяла его лепешку.

Алистер встал, удивляясь собственной нерешительности. Хотя она и девушка, но, без сомнения, активная мятежница-якобитка. Письма, найденного ими прошлой ночью, более чем достаточно, чтобы отправить ее на виселицу. Он должен только отвезти ее в Абердин, как и собирался, когда думал, что она мальчик. Теперь этот план может оказаться слишком опасным. Женщина-враг способна всадить кинжал в грудь кому-нибудь из его людей, разве она не пыталась убить его? Тем не менее отплатить женщине было совсем нелегко. А сообрази он прошлой ночью, что взял в плен девушку, то вообще не стал бы вести себя с нею так жестоко. Ему было стыдно видеть кровь на ее горле. Кровь, пролитую им.

Он слышал бесчисленные рассказы о дурном обращении с пленными, оказавшимися в руках военных, а ее вина слишком тяжела. Предательское убийство герцога Камберленда… Глядя на нее, Алистер вряд ли бы этому поверил, если бы сам не прочел то письмо. Власти наверняка будут ее допрашивать, возможно, применят пытки, чтобы узнать, что они хотят, а если она попадется в руки кому-нибудь совершенно бессовестному, ее по ходу дела непременно изнасилуют.

Она выглядела очень юной, ей не исполнилось еще и двадцати, невзирая на ее показную храбрость, он видел, насколько она испугана.

Алистер презирал якобитов, презирал их безрассудное, кровавое дело, но он не мог послать этого ребенка на смерть. Как не мог отпустить ее и позволить ей доставить по назначению письмо, которое он забрал у нее прошлой ночью. Он подозвал к себе Патрика:

— Я буду сам управлять ее лошадью, а ты посади нашу пленницу в седло и свяжи.

Кивнув, тот взял Изабо за руку, и она смиренно встала. Но Патрик был не глуп, он уже знал, что она использует любую возможность для бегства, поэтому крепко держал ее.

— Я бы не стал об этом думать. Он ведь тебя поймает, девушка, так что нехорошо причинять всем такое беспокойство.

Изабо не ответила и позволила ему подвести ее к лошади. Старик был прав, она действительно ждала, когда у нее появится шанс к бегству. Тюрьма означала смерть.

Она предпочла бы умереть здесь, пытаясь обрести свободу, чем гнить в тюремной камере или быть повешенной. Кстати, если она выберет удачное время, ей, может быть, удастся сбежать.

Но не сейчас. Хотя Патрик и не в том возрасте, чтобы ее поймать, если она вырвется, рядом еще по крайней мере шесть человек. Среди них рыжий Дональд, который протягивал к ней свои грязные руки, а теперь не выпускает ее из виду, и тот, кого они называли Айеном, — он прочел ее письмо, а затем подстрекал брата совершить убийство. Этот Айен как раз направлялся к своей лошади, время от времени поглядывая в ее сторону. Вероятно, подумала Изабо, если бы ему представился удобный случай, он бы сделал все возможное, чтобы увидеть ее мертвой. На нее устремлено столько глаз, что о бегстве пока нечего и думать. Их вождь Алистер уже сидел верхом на своем жеребце, крепко держа в руке поводья ее кобылы. Изабо без труда прыгнула в седло, затем с опаской взглянула на Патрика, который снова достал знакомую веревку.

— Нет нужды меня связывать. По-моему, я и так далеко не убегу от того здорового ублюдка. — Заметив его нерешительность, она повернулась к Алистеру:

— Скажи ему, что в этом нет необходимости.

Однако шотландец был непреклонен.

— Свяжи ее, — коротко бросил он. — Нам пора отправляться.

— Ладно, если этого нельзя избежать, делай, что тебе ведено, — сказала она Патрику, задирая рукава и протягивая ему руки. — Хотя после вчерашней ночи от моей кожи мало что осталось.

При виде кровоточащих царапин и содранной кожи на худых запястьях пленницы старик замешкался.

— Или можешь просто связать тут. — Изабо указала на свою талию. — Привяжи меня к седлу. Если уж ты должен.

Патрик вопросительно поглядел на Алистера и, получив от него согласный кивок, приказал:

— Тогда не дергайся и подними руки.


Утро было чудесным, небо безоблачным, снег, покрывавший землю, блестел под солнцем. Лошади старательно выбирали себе дорогу. В этой дисциплинированной шеренге не хватало только Дональда Кемпбелла, который давно отправился в Абердин с письмом.

Алистер ехал в арьергарде, чуть впереди своей пленницы, намотав для верности себе на руку поводья ее кобылы и время от времени оглядываясь на Изабо. Та сидела очень смирно, держалась обеими руками за переднюю луку седла и, видимо, не собиралась нарушать строй.

Они въехали в густой сосновый лес. Ветки деревьев гнулись под тяжестью снежных шапок, которые, подтаяв на утреннем солнце, с легким шелестом неожиданно падали и пугали лошадей.

Эта местность была Изабо знакома, и она, скрывая нетерпение, ждала своего шанса. Она знала, что впереди, где тропинка круто идет вверх, лес становится гуще, потом тропинка превращается в дорогу, которая приведет их к очень крутому спуску.

Когда они достигли этого места, ее надсмотрщик, как она и надеялась, все свое внимание сосредоточил на трудном участке пути. Изабо очень медленно опустила руку и, не сводя глаз со спины Кемпбелла, скользнула пальцами по левой ноге, пока не нащупала костяную рукоятку кинжала, спрятанного у нее в сапоге. Острое лезвие моментально освободило ее от веревки Наталии, после чего она также незаметно вернула кинжал в потайные ножны.

Дождавшись, когда они поднялись на вершину холма, Изабо соскользнула с кобылы и бросилась в лес, напрямик сквозь деревья.

Алистер сразу кинулся вдогонку, но она знала, что его жеребец не сможет преследовать ее между столь кучно растущими соснами, и шотландец вынужден будет спешиться. А бегает она быстрее. Кроме того, ее подстегивал страх, и она летела прочь словно ветер по гребню холма к крутому обрыву. Прыгнув вниз, она скатилась вместе со снежной лавиной до самого подножия.

Изабо не оглядывалась, чтобы не терять драгоценные секунды, она и без того слышала, что он сзади, с каждым шагом неумолимо приближается к ней. Ручеек внизу еще не замерз, теперь она бежала по гальке, разбрызгивая ледяную воду, и уже начала уставать, а преследователь был совсем близко. Ей казалось, что его руки вот-вот схватят ее за куртку, что она чувствует его дыхание на своей шее.

Изабо охватила паника. Он почти догнал ее, но она уже была рядом с тем местом, которое искала, местом, где почва заканчивалась отвесной скалой, и ручеек с высоты около пятидесяти футов падал в глубокий омут.

Изабо закричала, когда он прыгнул на нее сзади, ткнув лицом в снег и подмяв ее под себя так, что она едва могла вздохнуть. Но его тяжелое прерывистое дыхание все-таки доставило ей некоторое удовлетворение: ему не слишком-то легко было ее поймать. Теперь громадный ублюдок испытает еще большее неудобство, волоча ее всю дорогу назад. Если сможет.

Приподнявшись, Алистер завел ей руки за спину, больно придавил коленом к земле, чтобы она не двигалась, и начал ее обыскивать.

— Ну и где он? Где ты его спрятала, маленькая дьяволица? — гневно спросил Алистер, тяжело дыша.

Он быстро ощупал изнутри ее куртку в поисках какого-нибудь потайного кармана, затем ее пояс, штаны и сапоги. Зашвырнув кинжал в снег, он выпустил ее запястья и легонько шлепнул Изабо по спине.

— Теперь мы оба промокли, а идти назад пешком долго. Полагаю, ты очень довольна собой.

Изабо не ответила, видя ярость на его потемневшем лице и плотно сжатые губы. Ей хотелось, чтобы он слез с нее и позволил ей встать, но шотландец этого не сделал.

Он продолжал сидеть на ней верхом, упираясь коленями в снег, и с таким бешенством ее разглядывал, что Изабо не осмелилась бросить ему очередной вызов. Он слишком большой и сильный, здесь, наедине с ним, она чувствовала себя даже более уязвимой, чем когда находилась среди его людей. Свои худшие дела человек творит, если рядом нет свидетелей.

Внезапно с ближайшей сосны беззвучно сползла куча подтаявшего снега и рухнула на землю в ярде от них. Изабо опомнилась первая, быстрым движением вывернула свою руку из его железных клещей и, схватив пригоршню снега, бросила ему в лицо. Пока Алистер протирал глаза, она успела сорвать с его пояса кинжал.

Положение для удара было очень неудобным, поскольку он сидел на ней верхом, но, изогнувшись дугой, она все же ухитрилась вонзить клинок ему в живот.

Последовала борьба. Изабо чувствовала силу его ярости, боль в руке, которую он сжимал, видела кровь на снегу. Затем удар по голове, и все исчезло.

Глава 3

Очнувшись, Изабо обнаружила, что сидит перед Кемпбеллом на его жеребце, местность, по которой они едут, совершенно ей незнакома, значит, с тех пор как она потеряла сознание, прошло довольно много времени.

Она сделала попытку выпрямиться, чтобы не касаться его тела, но шотландец одной рукой обнимал ее за талию и крепко прижимал к своей груди.

— Очнулась наконец, — сказал он, — А то я уже начал думать, не убил ли тебя.

Алистер говорил пренебрежительно, хотя последние несколько часов его не покидал страх, что он серьезно ранил пленницу. Он намеревался только оглушить ее, чтобы без лишних хлопот довезти до места, а она пять часов лежала в его объятиях бледная и неподвижная, словно труп. Но она сама привела его в бешенство. Даже не тем, что воткнула в него кинжал и теперь рана на животе горела огнем, главное, она застала его врасплох, использовав для нападения его собственное оружие. Девчонка, полумертвая от голода якобитка, умудрилась перехитрить его, а сейчас пытается высвободиться.

— Сиди спокойно, — приказал он. — Нам еще предстоит долгий и трудный путь, ты не сделаешь его более легким, если начнешь постоянно крутиться в седле. Не хотелось бы снова оглушать тебя, — добавил Алистер, — но я это сделаю, попробуй только не подчиниться.

Изабо подчинилась. Совсем не потому, что боится его угроз, говорила она себе, ведь в бессознательном состоянии невозможно предпринять новую попытку к бегству.

Голова и челюсть у нее болели от его удара. Будет лучше на какое-то время затаиться.

Хотя Изабо не имела желания общаться с безжалостным Кемпбеллом, она все-таки решила узнать, куда они направляются.

— Это же дорога не в Абердин, о котором ты мне говорил? — осмелилась спросить она.

— В Моришир, — коротко бросил он.

Ничего удивительного, что местность ей незнакома.

Теперь Изабо оказалась еще дальше от Инвернесса, чем в начале своего пути, и надежда на бегство стала с каждой милей слабеть. Интересно, почему они везут ее не в Абердин, как собирались? Но спрашивать у них, разумеется, бесполезно, и она молчала.

Впереди были видны другие всадники. Насчитав пятерых, Изабо поняла, что одного не хватает, и обернулась. За ними скакал черноглазый Айен на тот случай, если она сделает новую попытку к бегству. Неужели они решили, что она способна убежать от этого жестокого человека, который сейчас держал ее? Видимо, она слишком резко обернулась, голова у нее опять заболела, пейзаж вдруг начал расплываться. Изабо закрыла глаза и сидела, уже не шевелясь.

На этот раз первым нарушил долгое молчание Алистер.

— Скажи мне, как тебя зовут. Просто имя, — добавил он, — если желаешь сохранить инкогнито.

Раздраженная насмешкой в его голосе, она сначала не хотела отвечать, но потом все же повернулась к нему:

— Мое имя Изабо. Я — Макферсон из Гэрлоха, мне плевать, кто об этом узнает. — И с гордым вызовом прибавила:

— А на чьей я стороне, тебе известно.

— Да, маленькая дурочка. А тебе известно, насколько безнадежно ваше дело?

— Так вот почему ты сражаешься за узурпатора, — презрительно усмехнулась она. — Ведь Кемпбеллы всегда торопились принять сторону сильнейшего.

Алистеру совсем не хотелось ввязываться в политические споры, но эта девчонка оскорбила его честь, более того, честь его клана, и он не мог оставить ее выпад без ответа.

— Я сражаюсь за своего короля, законного короля этой страны, и делал бы это, даже если бы твоих друзей-мятежников было десять тысяч. — Увидев ее скептическое выражение, он пришел в ярость. — Ну, а как насчет Шерифмура? Тогда противник численно превосходил Кемпбеллов в четыре раза, и они что, отступили? Нет.

Изабо подумала, что Кемпбеллу пришлось обратиться к истории тридцатилетней давности, чтобы найти пример заслуг своего клана. Прежде чем она снова отвернулась, Алистер успел заметить в ее взгляде насмешку и, чувствуя нарастающий гнев, решил подозвать Айена. Пусть он возьмет ее на некоторое время к себе, тогда посмотрим, долго ли она продержится столь высокомерно. Нет, он не доставит ей удовольствия, показав, что ее слова задели его, она расценит это как свою победу. Он посадил ее на своего коня, на его коне она и будет сидеть. До их возвращения домой.

Они ехали молча. Алистер видел, что она старается держаться в седле неестественно прямо, будто малейший контакт с его телом мог ее осквернить. Постепенно и очень неохотно Алистер начал восхищаться ее стоицизмом. Она крайне измучена, наверняка голова у нее страшно болит в том месте, куда он ее ударил, в последнее время она явно голодала, слишком уж выдавались на ее лице скулы, да и запястья чересчур тонкие. Остальное было скрыто под курткой, но когда он поднял ее со снега у ручья и потом нес на руках, то почти не ощущал ее веса.

— Сколько же тебе лет, Изабо Макферсон? — спросил он.

— Не твое дело, — быстро сказала она, не удостоив его поворотом головы.

— Простое любопытство, только и всего.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14