Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тайны русского народа - В поисках истоков Руси

ModernLib.Net / История / Демин Валерий / Тайны русского народа - В поисках истоков Руси - Чтение (стр. 22)
Автор: Демин Валерий
Жанр: История

 

 


На правом крыле этой птицы находится огромная золотая надпись такого содержания: "ни земля меня родила, ни небо, но родил меня престол отца". Имя этой птице -- Феникс... На рассвете раздается звук, подобный грому: это ангелы отворяют 365 врат, и отделяется свет от тьмы. Тогда Феникс, став в Океан-море, куда камень идет три года, возглашает: "Светодавче, пошли свет твой миру. Тогда пробуждаются петухи на земле и поют..."83.
      Тесная связь Феникса с петухами и намеки на его впечатляющие размеры обнаруживаются и в китайской мифологии. Если верить древним комментаторам, "спереди Феникс напоминает лебедя, со спины он похож на единорога... У него шея змеи, хвост рыбы, окраска дракона, туловище черепахи, подбородок ласточки, петушиный клюв"84. Но самый древний из дошедших мифологических компендиумов (все остальное, как известно, было уничтожено еще во времена Цинь Шихуана) -- "Книга гор и морей" -- отдает предпочтение петушиному облику Феникса. Что касается его размеров, то о нем можно судить по знаменитой поэме Цюй Юаня "Лисао" ("Скорбь") -- предтечи Овидиевых "Скорбных элегий", где описывается воображаемый полет на чудо-птице:
      На Феникса сажусь, дракон в упряжке,
      Над бренным миром я взмываю ввысь.
      .................................
      И приказал я Фениксу: в полете
      Ни днем, ни ночью отдыха не знать.
      Поднялся ветер, зашумела буря,
      И облака приветствовали нас.
      (Перевод Анны Ахматовой)
      Считалось, что китайский Феникс приносит в Поднебесную мир и покой. Для Конфуция он был символом счастья и удачи.
      Один из самых популярных образов в русской мифологии -Жар-птица (рис. 131) -- не просто волшебное сказочное существо, но олицетворение огненно-световой стихии и, следовательно, закодированного в ней космотворящего начала Вселенной. Жар-птица не водится где попало и не сидит в кустах за забором. Изредка прилетает она из-за синя моря и, как правило, быстро возвращается назад, в чудесную страну, где жизнь течет по отличным от земных законам. Местонахождение той страны -- тоже закодировано в устойчивых сказочных образах и понятиях.
      Случается, что в сказках ее роль низводится до похитительницы чудесных яблок, но прилетает она из "тридесятого царства" (смутная память о Гиперборее) и в конечном счете восходит к тем птицам, которым, по представлению древних, были обязаны своим сотворением и вода, и суша, и люди, и звери.
      Генетически и этимологически образ Жар-птицы восходит к индоарийским и доарийским представлениям о космотворящей роли птицы и "огненной" первосущности Вселенной. Слово "жар" в имени чудесной птицы выступает в своем первоначальном смысле -"сияние", "горение" (от древнеиндийского "гарас" -- "огонь", "пламя": путем чередования согласных "г" и "ж" оно и образовано). (Отсюда: Жар-птица -- такой же древний огненно-сияющий образ, как и вся группа солнечных и световых существ всемирной мифологии, уходящей корнями в космические представления древнего пранарода, говорившего на общем праязыке и имевшего устойчивую систему знаний об устройстве и эволюции мироздания.) С учетом чередования согласных "ж" и "г" понятия "жар" и "гарь" имеют общую генетическую и смысловую основу. Ту же корневую основу имеет и имя царя птиц индуитской мифологии Гаруды, ездового животного Бога Вишну (вспомним общеарийского Вышнего и общеславянского Вешнего). Гаруда -- имеет солнечно-световую природу, его сияние ослепительно даже для Богов. В отличие от русских птицедев Гаруда изображается в виде существа с человеческим туловищем, крыльями и орлиной головой с клювом (рис. 132).
      Есть свой Гаруда и в русской мифологии, но в волшебных сказках он действует как исполинская безымянная птица, которая спасает героя -- выносит его из Подземного царства на Белый свет. Здесь тоже своя космическая символика: Подземное царство в русской сказке -- совсем не обязательно бездонная темная яма. Это скорее место, куда на ночь заходит Солнце, обратная, так сказать, сторона Земли при условии, что она представлялась плоской. Потому-то отождествляется иногда это Подземное царство с Золотым (Солнечным) или Серебряным (Лунным).
      Функционально и по смыслу к Жар-птице и ее доарийскому прообразу, из которого вышел индийский Гаруда, примыкает также и самая таинственная и самая могучая птица русской мифологии -Стратим (Страфил). Такое разночтение объясняется искаженным переводом с греческого языка, где это слово означает "птицу" (отсюда же происходит название "страус", но в русский язык оно попало уже опосредованно -- через немецкий). "Стратим-птица -- всем птицам мать", -- утверждает Голубиная книга. И это неспроста. Стратим-птица -- прародитель и владыка всего птичьего мира -- обитает посреди моря-океана. Стоит ей встрепенуться, и налетает буря. Она же способна укротить шторм, а на ночь прячет под крыло солнце, чтобы утром вновь подарить его миру. Может спрятать под крыло и землю, спасая ее от бед вселенских. Поутру она возвещает о начале утра, и по ее знаку по всей земле начинают петь петухи. Эти подробности сообщаются в различных вариантах Голубиной книги.
      Представленные выше мифологические персонажи так или иначе отображают древнейшие пласты человеческой предыстории, когда Птица занимала главенствующее положение в иерархии природных и космических сил. Ее символом, сохранившим первоначальную смысловую насыщенность вплоть до наших дней, выступает не только Яйцо, но и Перо -- необременительный и впечатляющий спутник человеческой жизни. Нет такого этноса -даже в самом глухом и Богом забытом уголке земли, -- где бы перо считалось зряшным отбросом и не было бы окружено множеством легенд и поверий. В разных культурах и на разных этапах их развития Перо символизировало Воздух, Ветер, Свет, Высоту, Полет, Легкость, Сухость, Пустоту и в конечном счете замыкалось на такие узловые понятия как Творец Вселенной, Слово, Истина. У североамериканских индейцев великолепные головные обрамления из перьев символизируют, помимо всего прочего, и Великого Духа Вселенной. Но почти такой же смысл вкладывали в Перо и древние египтяне, у которых знак пера означал "Создателя форм всех вещей". Перья являются непременным атрибутом головных уборов главных египетских Богов -- Осириса, Амона-Ра, Хора, Шу, Птаха и др. Отличительным символом Богини Истины Маат -- жены Тота-Гермеса -- также выступает перо. Испокон веков оно означало принадлежность к высшей власти -политической и духовной. В традиционных общественных структурах Африки, Северной, Центральной и Южной Америки, Азии, Австралии, Океании (включая Новую Гвинею) вожди, шаманы, колдуны и поныне предпочитают перьевое одеяние. Есть все основания предполагать, что перья в одежде и особенно в головных уборах играют роль своеобразных антенн, способствующих улавливанию импульсов биосферы и энерго-информационного поля Вселенной. Скорее всего, именно перья-антенны помогают птицам так хорошо ориентироваться по магнитному, гравитационному и другим физическим полям при перелетах на дальние расстояния и при весенне-осенних миграциях из одного полушария Земли в другое.
      К сожалению, перо -- один из самых недолговечных и уязвимых для стихий материалов. Поэтому о "перьевой культуре" индоевропейцев -- какой она была в древности -- мы можем судить главным образом по сведениям, сохранившимся в мифологии (крылатые Божества), фольклоре (птицедевы и птицемужи), этнографии (многочисленные обряды и обычаи). Интересные свидетельства оставили и античные историки. Так, Павсаний сообщает, что первая модель Дельфийского храма была сделана из перьев, и Аполлон послал ее в качестве подарка на свою историческую родину -- в Гиперборею. В русском фольклоре также сохранилась память о тех временах. В волшебных сказках Перо Жар-птицы несет гораздо большую смысловую нагрузку, чем сама птица: оно не просто источник ослепительного огня и света, но и носитель света истины и правды (напоминая тем самым своими функциями перо Богини Истины Маат). Центральную роль играет перо и в архаичном сюжете о Финисте Ясном Соколе: именно оно -волшебное перышко -- превращается попеременно то в живого молодца, то в его тотемную ипостась -- сокола.
      Обожествление и космизация колеса объясняется естественными причинами: два главных небесных светила -- Солнце и Луна имеют круглую форму. Кроме того, с субъективной точки зрения движущегося наблюдателя кажется, что небесные объекты крутятся; кажущееся это вращение убыстряется по мере увеличения скорости наблюдателя. Поклонение космическому колесу в виде Солнца и Луны намного древнее появления вещного колеса и использования его в хозяйственном обиходе (колеса повозок и телег, колеса прялки, мельницы, жернова, гончарный круг и т.д.). Возможно, именно наблюдение за естественными небесными "колесами" (и поклонение им) привело к открытию того колеса, которое, войдя в практику, произвело настоящую революцию в хозяйственной жизни и в быту.
      Вместе с тем в мировой традиции колесо выступает символом всего мироздания, а не одного только Солнца или Луны. Колесо олицетворяет вечные круговороты в Макро- и Микрокосмосе, вечное возвращение "на круги своя" в природе и человеческой жизни. Этимологически это закрепилось в понятии "коловорот" = "солнцеворот" = "возвращение Солнца", а также в народном астрониме Кол, в ряде областей означающем Полярную звезду. В последнем случае представление о небесном неподвижном Коле предполагает вращение вокруг него звездного небосклона.
      Все это нашло отражение в мифологии и в фольклоре. В древнеиндийском мифе громовержец Индра с помощью колес от колесницы Солнцебога Сурьи побеждает злокозненного демона. Солнечное колесо Балсага из осетинских нартских сказаний перебивает колена непобедимого богатыря Сослана. На территории России следы поклонения солнечному Колесу прослеживаются со времен Каменного века. При раскопках палеолитической стоянки Сунгирь близ Владимира (бассейн реки Клязьмы) были найдены солнечные диски из бивня мамонта (рис. 133).
      Достоен неподдельного изумления факт, что подобный же символ Солнца в виде рельефа изображен на торце каменной гробницы Ярослава Мудрого в Софии Киевской. Впрочем, дохристианская языческая символика, как известно, в наименьшей степени пострадала от преследования церкви (наиболее характерный пример -- традиционный орнамент в вышивках, резьбе, росписи и т.п.).
      В популярной русской сказке о Еруслане Лазаревиче богатырь встречается с волшебным царем Огненным Щитом -- Пламенным Копьем, который ни в огне не горит, ни в воде не тонет, своих врагов он испепеляет негасимым пламенем. Здесь Огненный Щит в руках у царя олицетворяет Солнце, а Пламенное Копье -- молнию, и сказочный царь, таким образом, соединил в себе функции двух древних Божеств -- солнечного и громово-молниевого. В одной из русских сказок, по свидетельству Афанасьева, таким Огненным Щитом, что палит на все четыре стороны, владеет Баба-яга, устрашая своих врагов.
      С философско-мировоззренческой точки зрения космическое колесо символизировало не одни только дискообразные светящиеся объекты, движущиеся по небу. Космическое колесо -- еще и обобщенный образ вечного круговорота во Вселенной, цикличности времени, проявляющейся в смене дня и ночи, а также времен года -- весны-лета-осени-зимы. Отсюда такое знакомое с детства и вместе с тем древнейшее словосочетание -- круглый год.
      Древнерусское и общеславянское наименование колеса -коло. Кроме того, есть все основания полагать, что одним из древних имен Солнца также было Кол(о). Наиболее веский довод в пользу такого предположения -- древний праздник в честь зимнего солнцестояния -- Коляда и соответствующее ему имя языческого Бога. Про него еще Гоголь писал в "Ночи перед рождеством": "...Был когда-то болван Коляда, которого принимали за Бога, ...от того пошли и колядки".
      Имя языческого Солнцебога, как уже говорилось ранее, нашло отражение и в названиях реки Колы и Кольского полуострова. Можно вспомнить также коло -- хороводный танец на Балканах (у болгар и румын он именуется также хоро и хора -- с употреблением другого "солнечного корня" "хор"). В этот же ряд следует поместить сакральные и, несомненно, древнейшие понятия "колдун", "колдовать", "колдовство", хотя в позднейшем понимании они и не обязательно должны относиться к Солнцу. Значение округлости как отличительного качества колеса наложило отпечаток и на другие русские слова: "кольцо", "кольчуга", "колесница", "колымага", "колодец", "колыбель", "калач", "колобок", "колган" (примитивная посуда), "колоброд", "около" и др. (ср.: также иноязычное "колье", кольцеобразное значение которого доказывает, что корневая основа "кол" имеет древнее индоевропейское происхождение).
      С достаточной вероятностью уместно предположить, что корень "кол" в слове "сокол" (его глубинная этимология во многом неясна) тоже не случаен, если учесть, что образ сокола отождествлялся с Солнцем не только у древних славян, но и в египетской мифологии, а также в мифологиях других народов.
      Олицетворением Солнца в конечном счете были и знаменитые циклопы (киклопы) (в переводе с греческого -- "круглоглазые") -- дети Неба-Урана и Земли-Геи. Единственный огромный глаз циклопа как раз и символизировал Солнце. Известна версия -- и она была достаточно распространенной в античные времена, -- что Афина-Паллада была дочерью вовсе не Зевса, а циклопа Бронта (Грома). Связь Афины с циклопами подтверждают также орфические тексты (переведены на русский язык А.Ф.Лосевым): именно они научили Афину и Гефеста "всем искусствам, которые небо содержит"85.
      В таком случае становится понятным смысл архаических изображений Афины в плаще, усыпанном свастиками. Последние, как известно, являются древнейшими символами Солнца, а также огня. Точно такие знаки обнаружены археологами на славянских пряслицах86 (рис. 134). Если Афина -- дочь Солнечного Циклопа, то вполне естественна и сопутствующая ей символика. Впрочем, возможны и иные объяснения. Известны попытки интерпретировать свастику как стилизованное изображение птицы87 (рис. 135). Если согласиться с данной версией, то Афина попросту становится в один ряд со всеми Птицедевами Евразии и Гипербореи. Солнце же сливается с образом птицы, как это было в Древнем Египте.
      Лишь в позднейшей интерпретации Гомера циклопы превратились в кровожадных людоедов. Через рассказ о спутниках Одиссея, которых сожрал циклоп Полифем, искаженный образ небесных великанов внедрился и в сознание современного читателя. Сохранился и истинный смысл понятия "циклоп"; слово -- корень "цикл", означающий "круг", в самых различных смыслах вошел в повседневный обиход, науку и технику. У наших предков было более правильное представление о циклопах как могучих сынах неба. Известна гравировка на древнерусском браслете, изображающем одноглазого циклопа-Солнце, натурально рождающегося из лона Небесной зари (рис. 136). Данный сюжет повторяет представление древних египтян о рождении Солнца-Ра Небом-Нут (рис. 137). Древнее общечеловеческое представление о небесно-солнечных закономерностях, движении солнечного светила по небосклону сохранилось в мировоззрении всех народов.
      Эта идея воплощалась также и в народном орнаменте, связанном с кругом или колесом. Так, на лопатках прялок изображалась Земля, освещенная Солнцем. На двух боковых "серьгах" лопаток помещали восходящее и заходящее Солнце, а его дневной путь отмечался различными солнечными знаками в верхней части прялки, расположенными как бы по дуге небосвода (рис. 138). В центре прялки помещалось или огромное Солнце, или же искристая композиция из пятилучевых розеток, символизирующих "белый свет"88, то есть всю Вселенную (рис. 139).
      Солярные (солнечные) мотивы из глубин веков дошли до наших дней также в виде вышивок, кружевов, украшений, росписи посуды, резьбы по дереву, оконным наличникам, внутреннего убранства покоев и т.п. (рис. 140). Русский дом -- это целая избяная Вселенная, отразившая в народной памяти Большой Космос, со всех сторон окружающий людское племя и глядящая на него тысячью глаз звезд и светил.
      Космические знаки и символы несут двоякую нагрузку: во-первых, выражают непосредственную причастность человека к космической стихии и, во-вторых, что вытекает из первого, -защищают человека силой космического огня и света от темных и враждебных поползновений. Таковы "громовые или солнечные знаки" -- колеса (розетки) с шестью спицами (их количество может быть иным), которые вырезались над дверями, на матице, наличниках, мебели, утвари.
      Своими корнями солярно-космическая символика уходит в самые глубины общечеловеческой истории и культуры. Среди северных петроглифов, то есть Гиперборейского порубежья, выделено множество имеющих солярное и лунарное значение.
      В процессе межэтнических контактов протославяне соприкасались с китайцами, которые обратили внимание на обычай наших предков катать зажженное колесо по снегу. Обмотанное колосьями коло просмаливалось, затем его зажигали и так, огненный символ Коло-Солнца, катали, проткнув палку во втулку, по снегам, заставляя их таять89.
      Этот архаичный обычай, связанный еще с доарийским и постарийским культом Солнца, сохранился и в традиции зажигания колес во время самых буйных языческих праздников -- на Масленицу при встрече весны и на Ивана-Купалу в день летнего солнцестояния. Обычай этот -- один из неотъемлемых элементов незыблемых обрядовых традиций. Другой неотъемлемый элемент тех же традиций -- обрядовые песнопения.
      Обрядовая поэзия, которая еще недавно была неотторжимой частью русской жизни, ныне воспринимается по большей части как архаический памятник народной словесности. Ранее крестьяне пели древнейшие песни, уходящие в языческое прошлое, не задумываясь над их истинным смыслом. Современный читатель, полностью утратив исполнительскую и ритуальную культуру, имеет тем не менее счастливую возможность вдуматься в казалось бы простенькие строки (записанные, к счастью, подвижниками-фольклористами) и обнаружить в них нетронутые пласты древнейшего мировоззрения.
      Одним из самых устойчивых по своим традициям праздников в честь древнего Бога Колы выступает святочная Коляда. С Рождеством Христовым она совпала чисто случайно -- в действительности же связана с зимним солнцеворотом, поворотом зимы на лето. В Коляде все дышит архаикой -- и игрища, и гадания, и переодевания (ряжение), и песнопения-колядки. Уже в играх на святочных посиделках поминаются (в названиях игр) главные священные животные древних славян: гусь, бык, кобыла (лошадь)90. Играют и в "блины", а блин -- традиционный символ Солнца. Оно же и поминается в святочных песнях.
      Солнце греет,
      Солнце греет,
      Да во всю землю,
      Да во всю руську,
      Да святоруську.
      Собственно, обряды колядования, когда ряженая молодежь ходит от дома к дому, распевая песни-колядки и собирая дары-угощения за свое усердие, и все тексты древних игровых песнопений насквозь космизированы. Достаточно приглядеться к наиболее известным текстам, приводимым, как правило, во всех сборниках русского обрядового фольклора. Вот лишь несколько примеров, взятых наугад из рассчитанной на массового читателя книги "Русская народная поэзия. Обрядовая поэзия" (Л.: Художественная литература, 1984).
      ...Красны девушки
      Сочили, искали
      Иванова двора.
      А Иванов двор
      Ни близко ни далеко,
      Ни близко ни далеко
      На семи столбах;
      Вокруг этого двора
      Тын серебряный стоит...
      Во этом во тыну
      Стоит три терема
      Златоверхие:
      Во первом терему -
      Светел месяц,
      Во втором терему -
      Красно солнышко,
      В третьем терему -
      Часты звездочки.
      Светел месяц -
      То хозяин во дому,
      Красно солнышко -
      То хозяюшка,
      Часты звездочки -
      Малы детушки.
      Триада Солнце-Месяц-Звезды присутствует во множестве колядок, иногда просто составляя пассивный фон театрализованного игрища, иногда же называясь в качестве его активных участников:
      Ой, будет к тебе
      Троечко гостей.
      Первые гости -
      Жаркое солнце,
      Другие гости -
      Ясен месячко,
      Третие гости -
      Дробен дождичек.
      Здесь чувствуется позднейшее нечаянное исправление "звезд" на "дождичек" по аналогии "часты звезды -- частый дождь". Случается, однако, что уточнение и исправление, неизбежные в устном народном творчестве, не модернизируют колядку, а усиливают ее космическое содержание.
      Свети, свети месяц,
      Частые звезды,
      Соборная церковь.
      Здесь соединенные в неразрывное смысловое триединство месяц, звезды и собор только подчеркивают соборно-космическую значимость святочного действа.
      На Коляду прославляли Зимнее Солнце-Коло, повернувшее от зимы к лету. На Масленицу его провожали и встречали новое весеннее Коло (Ярило нижегородских сказаний). То, что в обоих случаях речь идет об одном и том же Коло, но в разных ипостасях -- зимнем и весеннем -- доказывает бытовавший еще в прошлом веке обычай "петь Коляду" на Масленицу. В масленичных колядках, тексты которых сохранились, также, как и в святочных, величаются хозяин, хозяйка и их дети, живущие в трех златоверхих теремах и попеременно сравниваемые с Красным Солнышком, Светлым Месяцем и Частыми Звездочками.
      Архаика колядок обнаруживается еще и в том, что в их устойчивых образах явственно проступает предшествующая эпоха Космического яйца: в святочных песнопениях помимо космическо-небесных светил доминируют птицы: гуси-лебеди, ясны соколы, серы утушки. Вообще мифологические доминанты могут быть привязаны к той или иной исторической эпохе более менее условно. Любая из предшествующих эпох сохраняется в следующих за ней. В результате происходит перемешивание, пересечение и даже слияние образов, появившихся в разное историческое время. Так произошло соединение крыльев и солнечного полета и возникновение нового символа -- Крылатого (солнечного) диска, распространенного в Древнем Египте, Двуречье, Иране, Малой Азии, откуда через хеттов и Византию символика в сильно изменившейся форме попала на герб России в виде двуглавого орла с распростертыми крыльями.
      Коляда -- ликующе бесшабашный праздник с элементами карнавала. Но не всегда он был веселым и безобидным, а колядки -- шуточными, задорными припевками. Чудом сохранившаяся русская колядка из собрания Ивана Михайловича Снегирева (1793 -1868) -- убедительное свидетельство тому:
      За рекою, за быстрою, ой, колядка!
      Леса стоят дремучие,
      Во тех лесах огни горят,
      Огни горят великие,
      Вокруг огней скамьи стоят,
      Скамьи стоят дубовые,
      На тех скамьях добры молодцы,
      Добры молодцы, красны девицы,
      Поют песни колядушки.
      В средине их старик сидит,
      Он точит свой булатный нож.
      Котел кипит горючий,
      Возле котла козел стоит,
      Хотят козла зарезати!..91
      Приведенный отрывок недвусмысленно свидетельствует: в древности празднование Коляды на Руси сопровождалось кровавыми жертвоприношениями, которые постепенно были вытеснены символическими дарами в честь Бога Колы (Коляды).
      Однако у вышеприведенной колядки есть еще и окончание, живо напоминающее сказку о сестрице Аленушке и братце Иванушке, превратившемся в козленочка. Жалобы девушки, утопленной в сказке ведьмой, неожиданным образом переносятся на братца Иванушку:
      Ты, братец Иванушко,
      Ты выди, ты выпрыгни!
      Я рад бы выпрыгнуть,
      Горюч камень
      К котлу тянет,
      Желты пески
      Сердце высосали.
      Ой, колядка! Ой, колядка!
      Особый интерес здесь представляет устойчивое словосочетание "пески сердце высосали". По объяснению Снегирева, в нем изображено жертвоприношение, когда кровь жертвы изливалась на специально насыпанный песок (что до недавнего времени еще практиковалось у северных народов). Тот факт, что жутковатая идиома превратилась в невинную поговорку, свидетельствует, во-первых, о древности самого обряда, а во-вторых, о перемешении в нем человеческих и животных жертвоприношений. Сама колядка вроде бы свидетельствует о вытеснении человеческого жертвоприношения козлиным, но из контекста так и проступает ужас человека, обреченного на заклание (к тому же и названного по имени). Вспомним, для примера, что еще незадолго до испанского завоевания ацтеки только в один праздник плодородия вырезали в качестве жертвы Солнцу сердца у 20 тысяч (!) обреченных.
      Летом 1907 года немецкий историк О.Шрадер по приглашению российских коллег посетил Олонецкую губернию. Более всего он был поражен архаикой одного на первый взгляд заурядного обычая: русские крестьяне в так называемое "баранье воскресенье", приуроченное к Ильину дню, повсеместно резали жертвенных барашков. Мясо заколотых животных относилось на берег озера и варилось в 12 котлах (исключительно мужиками, женщины к жертвенному таинству не допускались)92. Схема ритуала та же, что и в приведенной выше колядке, разница только в приносимых жертвах. Профессор Бреславльского университета сразу же уловил главное: следы русского северного обряда теряются в самых отдаленных глубинах индоевропейской древности.
      Сам по себе характер жертвоприношения менялся в течение веков и тысячелетий. Человеческие жертвы повсюду заменялись животными, растительными плодами или иными дарами, хотя еще в начале нынешнего века среди некоторых народностей Российского Севера еще бытовало мнение, что человеческая жертва намного действеннее животной. Русский фольклор также хранит память о трагических ритуалах. В былине о Садко разбушевавшуюся морскую стихию пытаются умилостивить путем принесения жертвы по жребию, который, как известно, достался самому Садко.
      Из поколения в поколение, из года в год -- и так на протяжении многих веков да и тысячелетий -- колядующие внушали каждому хозяину, что его дом -- частица Вселенной. Так как семь столбов символизируют семь древнеарийских священных небес), что все люди -- в родстве с Солнцем, Месяцем и частыми звездами. И та звезда, которую несли в обязательном порядке впереди группы ряженых песенников, лишь после введения христианства стала называться Вифлеемской звездой (слабая смычка с новым для древних славян праздником Рождества). А до этого она олицетворяла древнее Божество -- Коло, в честь которого пелись колядки и отмечался самый праздник Коляды. А рукотворный лик Колы -- расписной круг с зубцами одинаково соответствовал и Солнцу, и звездам (одним из древних народных названий Полярной звезды, главного ориентира северного неба, было Кол, сопряженное с именем Бога Колы).
      В архаичном миропонимании не только славян, но и прибалтов (например, латышей) Солнце зачастую имеет женский род. Древнерусское женское название Солнца -- Солонь встречается в самой древней из дошедших русских рукописных книг -Остромировом евангелье (в современном языке известно малоупотребительное слово "посолонь", что означает "по Солнцу"). По русским народным поверьям, Солнце, возвращаясь из зимы в лето, надевает праздничный сарафан и кокошник, что наглядно свидетельствует о женской принадлежности (об этом же говорит популярная загадка: Что такое: красная девушка в окошко глядит? -- Солнце).
      В тайных и, несомненно, древнейших заклинаниях великороссы обращались к дневному светилу: "Матушка, красное солнце!" Сохранилась в записи XIX века значительная по своему космическому мироощущению песня липецкой девушки (Тамбовская губерния), которая перечисляет свою астрально-космическую родословную, подчеркивая неотделимость человека от Вселенной:
      Мне матушка -- красна Солнушка,
      А батюшка -- светел Месяц,
      Братцы у меня -- часты Звездушки.
      А сестрицы -- белы Зорюшки.
      Тема -- достаточно распространенная в русской обрядовой поэзии. Купальская песня крестьян Смоленской губернии доносит до нас ту же архаику древнего космического мировоззрения, когда человек мыслил себя полноправным членом небесно-космической семьи.
      А я роду хорошего...
      А я роду богатого...
      А мой батька -- ясен месяц...
      Моя матка -- красное солнце...
      Женская природа Солнца легко прослеживается и в сказочном образе Царь-девицы. Она -- всесильная солнечная дева (в сказке Ершова "Конек-горбунок" она -- сестра Солнца); живет за морем-океаном или огненной рекой; владеет чудесным дворцом, из окон которого видна вся Вселенная; от ее взоров нельзя спрятаться ни в облаках, ни на суше, ни под водой. Другое ее имя -- Царевна Солнце. По старым русским представлениям Солнце (Солонь) находится в брачных отношениях с Месяцем. Если в сказках и песнях говорится: звезды -- дети, Солнце (мать) и Месяц (отец), то в более общем плане это означает: звезды возникли из световой стихии, олицетворением которой выступали самые яркие (светлые) небесные объекты -- Солнце и Месяц.
      Один из вариантов произнесения (и написания) древнего слова "солонь" -- "солунь". Высказывалось интересное соображение, что здесь объединены два брачующихся Божества: Солнце + Луна (Со + лунь) = Солунь. Звезды -- дети, рожденные от этого брака. Стойкие дохристианские представления о космических семейных узах не в силах были искоренить никакие последующие религиозные доминанты. Через обрядовую поэзию, святочные песни, бесхитростные на первый взгляд стишки неискоренимое языческое миросозерцание дожило до наших дней в форме колядок:
      Что светел-то месяц -
      А и наш-то он.
      Как и красно солнце -
      Хозяюшка его.
      Как и часты звезды -
      Его детушки...
      Древний брачный символ двух светил Солнца и Месяца -пронизал века и тысячелетия и поныне живет в русском декоративном искусстве.
      Семейно-генетическая связь между людьми и небесными светилами прослеживается в русском фольклоре в обратном направлении. В записанной И.А.Худяковым в Нижегородской губернии сказке Луна и Звезды выступают как дети, их похищают Духи-Вихрии и уносят на небо в серебряный и золотой дворцы, откуда их освобождает брат Иван-царевич с помощью Царь-девицы, олицетворявшей Солнце, и 12-главого Змея. Интересно, что это одна из немногих (если не единственная) русских сказок, где Змей выступает в качестве положительного персонажа -- не как злобный антагонист главного героя, а как его помощник, хотя в мифологической традиции в целом змей (дракон) обычно наделяется чертами мудрости и в конечном счете восходит к творяще-упорядочивающему космическому началу.
      Память о древнейшем солярном культе, восходящем к гиперборейским временам, прочно запечатлелась в ритуале русского северного хоровода (впрочем, не только русского и не только северного).

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31