Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Монтгомери - Вечность

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Деверо Джуд / Вечность - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Деверо Джуд
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Монтгомери

 

 


Юфония, которая в это время читала письмо Джошуа Грина, расхохоталась.

— Ты не подойдешь ему, поскольку здесь он пишет, что ему нужен кто-то, кто не боится работы. Он хочет познакомиться с женщиной, у которой есть значительный опыт ведения фермерского хозяйства. Если понадобится, она должна будет полностью взять на себя заботу о ферме. Он также говорит, что не против, если женщина будет старше его — ему самому всего двадцать восемь — или если она вдова. Он даже согласен усыновить одного ребенка. Все, что действительно имеет для него значение — то, чтобы жена стала для него помощницей на ферме. — Она ехидно взглянула на Хелен. — Ты ведь так мало понимаешь в сельском хозяйстве, что, вероятно, думаешь, будто подоить корову можно, подергав ее за хвост.

Хелен потянулась за письмом:

— Меня не интересует, что ему требуется, но я точно знаю, что он получит.

Когда Хелен тянула письмо к себе, фотография выскользнула из ее рук и упала на пол. Кэрри подняла снимок и снова всмотрелась в него. Теперь она была твердо убеждена, что видит в глазах мужчины призыв, обращенный именно к ней. Эти глаза были полны боли, тоски и надежды. Это были глаза человека, взывающего о помощи. «Моей помощи, — подумала Кэрри. — Ему нужна только моя помощь».

Она зажала Чу-Чу под мышкой, перебирая его светлую шелковистую шерстку, и протянула фотографию Хелен.

— Ты не можешь выйти за него замуж, — спокойно сказала она, — потому что я собираюсь стать его женой.

На мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина, а затем девушки разразились хохотом.

— Ты? — едва могли они выговорить. — Да разве ты разбираешься в сельском хозяйстве?

Кэрри было совсем не смешно.

— Я ничего не знаю о сельском хозяйстве, но я знаю многое об этом человеке. Я нужна ему. Вот так. А теперь, — важно произнесла она, — если вы позволите, я бы хотела заняться кое-какими приготовлениями.

Глава 2

До этого момента у Кэрри никогда в жизни не было никаких секретов. Просто ей не было необходимости скрывать что-либо от своей семьи или друзей, но вот теперь у нее появилась самая настоящая тайна.

С друзьями особых хлопот не предвиделось. Их «кружок семи» сформировался еще тогда, когда они были детьми, и Кэрри прочно захватила лидерство в этой группе. Она верховодила во всех затеях, а другим оставалось только подчиняться ее решениям. Зачастую они опасались, что очередная афера Кэрри будет чревата для них большими неприятностями, но тем не менее послушно следовали за своей предводительницей. Старшие братья Кэрри часто говаривали, что друзья нужны ей для того, чтобы было кем командовать. Она могла заставить их сделать все, чего хотела.

А теперь Кэрри знала, чего она хочет больше всего на свете.

После того самого дня, как Джейми вернулся домой, а она впервые увидела фотографию своего избранника, Кэрри стала просто одержимой. Было довольно легко победить Хелен в борьбе за Джошуа Грина, и Кэрри чувствовала себя немного скверно из-за того, что так по-свински обошлась со своей подругой и «увела» у нее жениха, но Хелен должна была смириться с тем, что Джош — Кэрри уже мысленно называла его так — принадлежит только ей. И никому больше.

В тот памятный день она покинула дом Джонсона, зажав письмо и фотографию в одной руке, а в другой неся Чу-Чу, и направилась к сараю для лодок, принадлежащему Монтгомери, которым теперь редко пользовались. Кэрри хотелось побыть одной, поразмыслить и полюбоваться на фотографию мужчины и его детей.

Ей казалось, что она потеряла рассудок, она все время твердила себе, что выглядит смешной, что этот мужчина ничем не отличается от сотен других, которые присылали свои снимки. Она видела все эти фотографии, но ни одна не произвела на нее. такого потрясающего впечатления, как эта. Они вообще ничуть не трогали ее. Она никогда не помышляла о том, чтобы покинуть отчий дом и свою семью и отправиться на Запад, с тем чтобы предложить себя в жены человеку, которого знает только по фотографии. Но этот мужчина — совсем другое дело, и его семья — совсем другая. Этой семье нужна Кэрри, а они нужны ей.

Она весь день проторчала в сарае, то устроившись на старой пыльной подстилке на дне каноэ, то бесцельно шагая взад и вперед, изредка поглядывая на фото. Потом она повесила снимок на стену и, разглядывая его, попыталась разобраться, что же так привлекло ее в этом мужчине и его детях. Она постаралась проанализировать все происшедшее, основываясь только на холодных доводах рассудка, но не могла найти ответа ни на один из мучивших ее вопросов.

Дважды она пыталась убедить себя, что ей следует перестать думать об этом человеке, что выражение его глаз может быть только обманом зрения. Или же есть какие-нибудь другие причины для печали, которую, как думала Кэрри, она увидела. Может, в этот день умерла любимая собака детей и поэтому все они и выглядят такими потерянными и несчастными.

Было уже около четырех, когда Чу-Чу начал беспокоиться, да и сама Кэрри почувствовала, что проголодалась. Как раз в это время один старик, который работал в бакалейной лавке, заглянул в сарайчик.

— Прошу прощения, мисс. О, это вы, мисс Кэрри.

Кэрри кивнула ему, затем подозвала к себе.

— Взгляните на это фото, — сказала она, указывая туда, где на стене висела фотография. — Что вы там видите?

Подойдя вплотную к снимку, старик долго изучал его.

Кэрри сняла фото со стены и поднесла к окну, чтобы при свете старику было лучше видно.

Было ясно, что он отнесся к ее просьбе очень серьезно. Наконец он поднял глаза на Кэрри и изрек:

— Прелестная семья.

— А еще что? — настаивала она.

Старик, казалось, был поставлен в тупик ее вопросом.

— Я ничего такого не замечаю. Они, похоже, небогаты, но, возможно, они сейчас просто переживают трудные времена.

Кэрри нахмурилась:

— А они не выглядят, ну… подавленными?

На его лице появилось искреннее удивление.

— Подавленными? Но ведь все они улыбаются.

Теперь настал черед Кэрри изумиться. Взяв в руки фото, она снова вгляделась в него. Она не думала, что сейчас увидит там что-то новое для себя, однако фотография тем не менее предстала перед ней в новом свете. Эти трое на снимке действительно улыбались. Но раз они улыбались, почему же ей пришло в голову, что они печальны? Мальчик обнимал девочку, а их отец положил руки им на плечи. Как же они могли быть одинокими, если они есть друг у друга?

Кэрри снова повернулась к старику:

— Так они не выглядят ни печальными, ни одинокими?

— Мне они кажутся вполне счастливыми, но кто может это утверждать?. — Он улыбнулся ей. — Но если вам так уж хочется видеть их грустными, мисс Кэрри, то пусть так оно и будет.

Кэрри улыбнулась в ответ, и старик, приподняв шляпу, вышел из сарая.

Значит, никакой грусти и никакого одиночества, подумала Кэрри. Другие видят на снимке счастливую, улыбающуюся семью, но это совсем не то, что видела Кэрри; и для нее самой являлось непостижимой загадкой, почему так получилось, почему она решила, что нужна им, что они зовут ее.

Она еще на несколько минут задержалась в сарае, затем взяла на руки Чу-Чу и отправилась домой; Этим вечером должен был быть праздничный обед по случаю возвращения Джейми из путешествия, и в доме собирались все Монтгомери и их родственники Таггерты. А в такой шумной толпе народа никто даже и не заметит, что Кэрри сегодня как-то необычно спокойна.

И последующие три дня Кэрри оставалась молчаливой и притихшей. Она занималась своими повседневными делами, ежедневно посещала дом Джонсона, просматривала фотографии, которые присылали мужчины, беседовала с женщинами, которые искали себе мужей, — словом, усиленно пыталась сделать вид, что ее мысли заняты чем угодно, но только не семейством с фотографии.

Она держала в руках снимок так часто, что он даже истрепался, а письмо зачитала почти до дыр. Она наизусть знала каждое предложение, и теперь могла узнать почерк Джоша среди сотен других.

К концу третьего дня она уже решила, что ей делать. Следуя своему первоначальному плану, она собиралась выйти замуж за Джошуа Грина. Конечно Джошуа нужна была жена, которая умела бы доить коров и все такое, что там еще нужно делать на ферме, вернее, он думал, что нужна именно только жена; но Кэрри-то твердо знала что только она сама, и больше никто, может дать Джошу счастье.

Когда Кэрри сообщила подругам, что она намерена предпринять, они были шокированы. Даже Хелен, которая вся кипела от негодования после того, как Кэрри, пользуясь правом сильного, отняла у нее Джошуа, — и та пришла в ужас.

— Да ты совсем рехнулась, — заявила Юфония — У тебя есть все, о чем любой мужчина может только мечтать. Да с твоей внешностью и деньгами…

Тут все остальные ахнули, поскольку тема денег Кэрри всегда была запрещенной.

— Кому-то нужно было выложить всю правду, — фыркнула Юфония. — Этому парню нужна фермерша, а ты, Кэрри, не умеешь даже шить не говоря уже о том, чтобы сажать кукурузу. — Она прищурилась. — Ты ведь даже не имеешь понятия о том, что кукурузные «волосы» это вовсе не настоящие волосы, ведь правда?

Конечно, Кэрри ничего такого не знала, но какое это имело значение?

— Я допускаю возможность того, что, если напишу мистеру Грину, он решит, что я не слишком подхожу на роль его жены. Похоже, он деиствительно уверен, что ему нужна ломовая лошадь, а не подруга жизни. Тем не менее я осталась твердой в своем решении выйти за него замуж и уехать в Колорадо, в его городок, который называется Вечность.

После такого заявления девушки предприняли еще одну попытку урезонить Кэрри. Особенно всех возмущало то, что Кэрри собиралась обмануть мистера Грина, а одним из самых нерушимых положений их работы было — никогда не надувать потенциальных женихов. Если мужчина высказывал пожелание иметь жену с мягким характером, то они, пообещав подыскать ему именно такую, не имели права подсунуть фурию. Если мистеру Грину нужна фермерша, он должен получить то, что заказывал.

— Он не разочаруется во мне, — пообещала Кэрри с самонадеянной улыбкой.

Девушки вернулись в свои кресла и сидели, разглядывая Кэрри. Она была так хороша собой, что, где бы ни появлялась, мужчины из кожи вон лезли, чтобы добиться ее расположения. За такую внешность, как у Кэрри, любая женщина готова была продать душу дьяволу. Кэрри нравилась мужчинам. Мужчины обожали Кэрри. Возможно, то, что Кэрри выросла на попечении отца и семи братьев, позволило ей узнать все, что может быть известно о мужчинах. Но как бы там ни было, любой, кого бы она поманила пальцем, был бы у ее ног.. Ей оставалось только выбирать.

В течение двух дней подруги пытались «привести Кэрри в чувство», но потом махнули на нее рукой. Они просто устали убеждать ее, тем более что ни к каким результатам это не привело. Кэрри сказала, что если они действительно ей друзья, то они должны помочь ей придумать, как преподнести себя в качестве жены мистеру Грину, чтобы он не смог избавиться от нее, когда выяснится, что она ничего не смыслит в сельском хозяйстве.

— Он, вероятно, будет чуть-чуть, как бы это сказать… расстроен, когда обнаружится, что я несколько преувеличивала свои возможности. Не исключено, что он будет уговаривать меня вернуться домой. Иногда мужчинам бог знает что в голову взбредет. Когда они обнаруживают, что обманулись в своих надеждах, то теряют способность мыслить и действовать разумно. Поэтому я намерена потребовать у него дать мне шанс доказать, что я могу быть ему превосходной женой.

У девушек было другое мнение насчет того, как поступит мистер Грин, когда откроется, что Кэрри просто одурачила его, оплела сетью интриг, сделала всеобщим посмешищем только для того, чтобы навязать ему женитьбу, которая не оправдала его надежд. Но Кэрри была полна решимости, и в конце концов они стали пытаться помочь ей осуществить план заманивания в ловушку Джошуа Грина.

Ведь это, несмотря ни на что, было так увлекательно и романтично.

Самое первое, чем они занялись, — это сбор всевозможных сведений о сельском хозяйстве. Все девушки родились и выросли на берегу моря, все вели беззаботную жизнь в окружении слуг, которые во всем угождали им. Пища доставлялась с кухни, но они не имели никакого представления о том, как она на эту кухню попадает. Сара сказала, что продавец приносит ее к черному ходу их дома. Задавшись такой целью, они столь ревностно углубились в исследования по земледелию и животноводству, как будто им предстояло сдать экзамены по этим предметам. Однако через пару дней они убедились, что сельское хозяйство — на редкость скучная штука. Тогда они попросили одну женщину, которая через них подыскивала себе мужа, написать подходящий образец письма. Кэрри переписала его своей рукой, чтобы отправить потом за счет своего отца из Мэна в маленький городок под названием Вечность в штате Колорадо.

Теперь Кэрри и ее подругам нужно было сочинить правдоподобную легенду, продуманную до мельчайших деталей, которая объяснила бы доверчивому мистеру Грину, почему он и его избранница должны будут пожениться заочно, прежде чем она прибудет в Вечность. Если мистер Грин согласится, то все, что ему нужно будет сделать — это подписать соответствующие документы, и свадьба состоится в Уорбруке. Так что Кэрри, когда приедет, чтобы встретиться с ним, уже будет его официальной женой.

— Но твой отец никогда не подпишет эти бумаги, — сказала Юфония.

Кэрри знала, что подруга абсолютно права. Ее отец никогда не позволил бы своей младшей дочери выйти замуж за человека, с которым она не была даже знакома и которого он сам в глаза не видел. Он просто рассмеется ей в лицо, если она заикнется о том, что влюбилась в фотографию какого-то типа, да еще и с двумя детьми.

— Я что-нибудь придумаю, — бодро ответила Кэрри, хотя на самом деле не так уж была в этом уверена.

Отправив свое послание Джошуа, она приготовилась ждать от него ответа по меньшей мере несколько месяцев: даже если благодаря оказии письмо достигнет Колорадо довольно быстро, то весточка от Джошуа отправится назад по почте, а на это уйдет куча времени. Она сделала еще одну копию длинного письма к Джошуа для себя и день за днем разбирала и нещадно критиковала каждое предложение в этом письме. Может, эту мысль стоило сформулировать по-другому; а эту фразу, наверное, вообще следовало выбросить; а вот об этом она как раз и забыла сказать.

Тянулись долгие месяцы ожидания, Кэрри все так же одолевали сомнения по поводу содержания ее письма, но, несмотря на это, она была уверена в главном — в том, что поступила абсолютно правильно. Каждую ночь, засыпая, она посылала воздушные поцелуи своей будущей семье, а днем. не расставалась с ней в мыслях ни на минуту. Она накупила ткани, чтобы шить платьица для девочки, которая скоро станет ее дочерью, игрушечных корабликов для мальчика. А еще книжек, свистулек, коробок с карамелью и восемь рубашек для Джошуа.

Примерно шесть месяцев спустя Кэрри как-то пришла в старый дом и заметила, что подруги с нетерпением поджидают ее. Не нужно было никаких слов, стоило только взглянуть на сияющие лица девушек, чтобы сразу стало ясно: пришло письмо от Джошуа. Не говоря ни слова, Кэрри протянула руку за долгожданным конвертом.

Пальцы не слушались Кэрри, когда она вскрывала его. Она вынула письмо и бегло просмотрела юридические бумаги. У нее даже дух захватило. Тяжело рухнув в кресло, она прошептала:

— Он подписал. — В ее голосе слышалось удивление, как будто она все еще не могла поверить в то, что произошло.

Поначалу девушки даже не знали, что им делать — радоваться или огорчаться.

Кэрри усмехнулась:

— Поздравьте же меня. Я без пяти минут замужняя дама.

Ее поздравили, не забыв при этом напомнить о том, что они-то тысячу раз предупреждали ее, что мистер Грин здорово разозлится, когда узнает, как его надули.

Но Кэрри было все равно, потому что она была на седьмом небе от счастья. Теперь ей предстояло уговорить отца подписать ее бумаги, как несовершеннолетней, а затем найти кого-нибудь, кто мог бы совершить обряд заочного бракосочетания.

Кэрри провернула это тем же способом, что и трюк с Джошуа Грином: она сжульничала. Явившись в контору Уорбрукской судовой компании, которая принадлежала их семье, она как ни в чем не бывало предложила свои услуги, чтобы передать отцу кипу документов, предназначенных ему на подпись. Она сунула брачный договор в деловые бумаги, и отец подмахнул его не глядя. Деньги довершили остальное: человек, скрепивший ее брак с Джошуа, был найден.

Вот так в одно прекрасное летнее утро, через год после того как закончилась Гражданская воина в Америке, Кэрри Монтгомери официально стала миссис Джошуа Грин. Заместителем жениха во время церемонии была Юфония.

Когда с формальностями было покончено, Кэрри по очереди обнялась со всеми подругами, пообещала, что будет по ним скучать, но у нее теперь начинается новая жизнь, счастливая-пресчастливая. Девушки рыдали в голос, орошая слезами новое платье Кэрри.

— А что, если он будет бить тебя?

— А что, если он пьяница?

— А вдруг он вор, или картежник, или когда-нибудь сидел в тюрьме? А если он убийца!

— Но вы ведь не волновались за сотни других женщин, которых мы таким образом выдали замуж, так почему вы обо мне так печетесь? — отмахнулась Кэрри, которой уже порядком надоели все эти причитания.

Но ее подруги заревели еще громче, уткнувшись в носовые платочки.

Кэрри предстояло еще одно, самое тяжелое испытание — рассказать родным обо всем, что она натворила. Когда же она отважилась на это, ее мать была потрясена гораздо меньше, чем отец.

Бросив на мужа негодующий взгляд, мать прошипела:

— Я всегда говорила, что ты слишком балуешь ее. Так вот теперь полюбуйся на плоды своего воспитания.

Кэрри думала, что отец заплачет. Он боготворил дочь, своего младшего ребенка, и всегда гнал прочь мысль о том, что когда-нибудь она вырастет, выйдет замуж и вдобавок уедет за тысячу миль от отчего дома.

Мать Кэрри предложила объявить этот брак незаконным и аннулировать его. Но Кэрри, со своиственной ей убийственной резкостью и прямотой, предупредила:

— Тогда я просто сбегу.

Испытующе глядя на каменное лицо Кэрри, ее мать кивнула. Упрямство было в крови у всех Монтгомери — этот факт давно заслужил печальную известность в обществе. Вот поэтому она прекрасно понимала, что если ее дочь задумала выйти замуж за какого-то типа, с которым даже не была знакома, то, значит, так тому и быть. Ничто и никто не заставит Кэрри изменить свое решение.

— Хотел бы я, чтобы ‘Ринга был здесь и мог видеть все это, — пробормотал отец, имея в виду самого старшего сына.

Кэрри вздрогнула. Если бы ее старший братец был здесь, она непременно дождалась бы его отъезда и только потом преподнесла новость о своем замужестве мягкосердечным родителям. Ведь ‘Ринга-то мягкосердечным никто бы не осмелился назвать. Он бы не отнесся так снисходительно к сумасбродной выходке младшей сестры. Откровенно говоря, Кэрри ничего не стала бы пока говорить родителям, если бы любой из ее братьев в данный момент находился дома.

— Насколько я понимаю, тут уж ничего не поделаешь, — печально произнес отец. — Когда ты намерена уехать? — Чувствовалось, что он едва сдерживает слезы.

— Как только соберусь, — ответила Кэрри.

Мать подозрительно посмотрела на дочь:

— А что ты собираешься взять с собой в это захолустье?

— Все, — сообщила Кэрри. Вопрос матери показался ей по меньшей мере странным.

— Я собираюсь взять с собой все, что у меня есть.

Неожиданно унылые физиономии родителей просветлели и их мрачная подавленность сменилась бурным весельем. Они начали хохотать, но это был какой-то странный смех, и Кэрри тут же заняла оборонительную позицию.

Она стояла неподвижно, чувствуя, как напряжено все ее тело. Это действительно был непонятный смех. Он звучал почти как оскорбление.

— С вашего разрешения, я пойду к себе. Мне скоро предстоит встреча с мужем, и я должна начать собираться в дорогу. — Гордо выпрямившись, она вышла из комнаты.

Глава 3

Миссис Джошуа Грин обмахивалась роскошным веером, инкрустированным слоновой костью, поглаживала собачку, сидевшую рядом с ней, и прислушивалась к тому, как бешено колотится ее сердце. Через несколько минут она и все прочие пассажиры дилижанса прибудут в Вечность. Хотя дилижанс выбился из графика и опаздывал на четыре дня, Кэрри надеялась, что ее муж все-таки встретит ее.

Она постоянно повторяла про себя слово «муж» и каждый раз украдкой улыбалась. Она думала о том, какой приятный сюрприз ожидает Джоша, когда он обнаружит, что его новоиспеченная супруга — не тетка, которая годится только на то, чтобы ее запрягать в плуг, а юная леди, говоря без ложной скромности, не лишенная привлекательности.

Тут Кэрри вдруг подумала о ее первой с Джошем брачной ночи и еще судорожнее вцепилась в веер. Хотя ее братья и считали, что им успешно удавалось оградить сестру от малейшего дурного влияния со стороны, что ее головку никогда не посещали мысли о разных «глупостях», что она до сих пор осталась совершенно неискушенной в таких вопросах, о которых молоденькой девушке вообще ничего знать не положено, Кэрри уже имела достаточное представление об отношениях между мужчинами и женщинами. Это ей удалось благодаря тому, что она сидела тихо, как мышка, и жадно ловила каждое слово своих братьев, когда они обменивались замечаниями относительно их холостяцкой жизни. Кэрри была абсолютно убеждена, что в этом плане она подкована гораздо лучше, чем любая другая молодая девушка. Кэрри вообще не привыкла в чем-либо сомневаться, поэтому она также была уверена в том, что ей не стоит бояться того, что происходит между мужчиной и женщиной. Улыбки братьев и их недвусмысленные комментарии позволили ей сделать заключение, что «это самое», которое мужчина и женщина делают вместе, — самая восхитительная и приятная вещь на свете. Так что теперь Кэрри очень рассчитывала на свой опыт.

Когда дилижанс въехал наконец в Вечность и двинулся к станции, Кэрри заметила Джоша еще задолго до того, как карета остановилась.

— Ну как, здесь он? — поинтересовалась женщина, сидевшая напротив Кэрри. Кэрри застенчиво улыбнулась и кивнула. С этой женщиной они были попутчицами на протяжении последних семисот миль, и Кэрри разболтала ей, что едет к своему молодому мужу. Особенно в детали она не вдавалась и предпочла скрыть, что ее письмо к Джошу содержало, мягко говоря, кое-какие неточности, но ни одного романтического момента, касающегося того, как в ее груди разгорелся пожар любви, Кэрри от своей соседки не утаила. Она рассказала о том, что организовала агентство «Невесты — почтой», а потом сама стала такой же невестой, что вышла замуж заочно, потому что влюбилась в человека благодаря его письму, а теперь ей предстоит впервые встретиться с мужем.

Попутчица, которая жила вместе со своим мужем и четырьмя детьми в Калифорнии, наклонилась и похлопала Кэрри по руке:

— Он влюбится в тебя с первого взгляда еще сильнее, чем ты в него. Какой счастливчик!

Потупившись, Кэрри залилась румянцем.

Когда экипаж остановился, Кэрри вдруг почувствовала, что ей страшно. Ей тут же пришло в голову все то, о чем предостерегали ее друзья и родные на прощание. Еще через секунду ее мозг пронзила мысль: «Господи, что же я натворила!»

Двое пассажиров уже вышли из дилижанса, но Кэрри все еще не решалась сделать этого. Она чуть-чуть раздвинула кожаные шторки и в образовавшуюся щелку наблюдала за мужчиной, который неотрывно смотрел на карету, но при этом его глаза оставались тусклыми и безжизненными.

Она бы узнала его повсюду. Это был Джош, человек, который стал ее мужем. Тихонько затаившись в своем укрытии, Кэрри изучала своего избранника. Он был немного ниже ростом, чем ее братья, что-то около пяти футов девяти или десяти дюймов, но у него было такое же сильное, мускулистое тело, как и у них, он был такой же широкоплечий и узкобедрый и ничуть не уступал им в привлекательности. Его пронзительные черные глаза сосредоточенно глядели на карету; он стоял, прислонившись к стене дорожной станции, и изо всех сил старался казаться спокойным. На нем был великолепно скроенный черный сюртук из очень дорогой материи, и наметанным глазом Кэрри сразу определила, что, будучи новым, этот сюртук стоил немалых денег, но сейчас он был уже слегка поношенным и местами потертым.

Вытерев вспотевшие ладони о дорожную юбку, Кэрри стала прислушиваться, как возница распоряжается о разгрузке багажа. Она все еще сидела на своем месте с Чу-Чу на коленях и смотрела на Джоша. Как она хотела, чтобы все, что она себе напридумывала о нем, когда смотрела на фотографию, в действительности оказалось правдой. И все-таки каков же он в жизни?

Он не двинулся со своего наблюдательного пункта возле стены даже тогда, когда создалось впечатление, что все пассажиры уже высадились. Он все еще стоял и ждал.

«Он знает, что я здесь, внутри, — подумала Кэрри. — Он знает об этом и ждет меня». Эта мысль несколько успокоила ее, и она улыбнулась. Женщина, сидевшая напротив, тоже улыбнулась.

Обмотав поводок Чу-Чу вокруг запястья, Кэрри наконец встала с сиденья и двинулась к выходу.

В ту же секунду, как Джош заметил, что в дверях дилижанса мелькнула юбка, он встрепенулся и сделал шаг вперед, но когда увидел Кэрри, застыл как вкопанный.

Едва встретившись с Джошем глазами, Кэрри моментально поняла, что ей не придется раскаиваться в своем поступке. Мистер Джошуа Грин был покорен и готов остаться ее рабом на всю дальнейшую жизнь.

Ее лицо озарилось улыбкой. Это была очень робкая улыбка. Мысли Кэрри путались, а горло словно сжала невидимая рука.

Но Джош оставался серьезным. Он быстро двинулся ей навстречу, и ни один человек не мог бы догадаться по непроницаемому выражению его лица, как он взволнован, однако, когда на его пути оказался возница, он едва не сбил его с ног. Он протянул руки, чтобы помочь Кэрри выйти из экипажа.

В тот момент, когда они коснулись друг друга, когда Кэрри почувствовала руки Джоша на своей талии, они оба забыли обо всем на свете. Он обнимал ее за талию и не отрывал от нее глаз, а она все еще стояла на подножке дилижанса. Напряжение между ними достигло такого предела, что Кэрри показалось, будто сердце вот-вот выскочит из ее груди.

Время шло, а они не двигались с места. Руки Джоша так крепко оплели талию Кэрри, что она едва могла дышать; они все стояли и смотрели друг на друга. Окружающим они могли бы показаться каменными статуями, если бы каждая их жилка, видимая глазу, не пульсировала в бешеном ритме.

— Эй вы, два голубка, не хотите ли скоренько убраться с моей дороги, — проворчал возница и сделал попытку отстранить Джоша. Но Джош даже и не заметил этого. Можно было подумать, что его ноги вросли в землю.

Наконец Кэрри стряхнула с себя оцепенение и улыбнулась своему мужу. Джош улыбнулся в ответ, и Кэрри почувствовала, что тает от счастья. Когда дрогнули эти четко очерченные губы, обнажив ряд великолепных белых зубов, Кэрри решила, что прекраснее улыбки не может быть ни у одного человека в мире.

Бережно, не обращая внимания на возницу, который взирал на них с явным неудовольствием, Джош опустил Кэрри на землю. Когда он опускал ее вниз, его руки скользнули от ее талии вверх, к подмышкам, едва не коснувшись ее груди. Кэрри почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

Едва Кэрри ощутила под ногами твердую почву в буквальном смысле слова, Джош отступил назад и дотронулся до своей шляпы в знак приветствия.

— Мэм, — мягко произнес он.

Если бы Кэрри уже не была по уши влюблена в него до этого, она непременно влюбилась бы, услышав этот голос. Странно, но в своих мечтах она так и не смогла представить себе, каким же будет его голос. Он был глубокий и, пожалуй… бархатный, как у певца.

Она понимала, что ей следует как-то представиться, но все заранее приготовленные для этого случая фразы вдруг куда-то улетучились. Что же она должна сказать? «Здравствуйте, я ваша супруга»? Или: «Положа руку на сердце, вы действительно ждали фермершу?», а возможно, ей просто нужно выпалить то первое, что пришло ей в голову: «Поцелуй меня».

Так, перебирая в уме разные варианты, она все еще не произнесла ни слова, однако отошла от дилижанса на некоторое расстояние, ведя за собой посапывающего Чу-Чу, и встала в холодке возле входа в помещение станции. Достав веер, она начала обмахиваться им, посматривая на Джоша, который опять двинулся к дилижансу.

Кэрри видела, как женщина, с которой они коротали время в дороге, приготовилась к высадке, и Джош протянул обе руки, чтобы помочь ей. В этой даме было фунтов пятьдесят весу по меньшей мере, и она казалась гораздо старше Джоша.

Кэрри услышала голос Джоша:

— Вы мисс Монтгомери? Вернее, миссис Грин?

Женщина улыбнулась Джошу:

— Не делай такую кислую мину, парень. Я не твоя невеста.

Джош тотчас же сорвал шляпу с головы и согнулся в почтительном поклоне. («Ах, какие чудесные волосы», — подумала Кэрри.)

— Если бы я удостоился такой чести, миледи, я бы чувствовал себя счастливейшим из смертных.

Женщина, которая Джошу годилась в матери, зарделась и смущенно хихикнула. Похоже, она не привыкла к подобной галантности.

Кэрри улыбнулась. Если бы у нее еще оставалась хоть малюсенькая доля сомнений относительно правильности своего решения, сейчас они бы исчезли бесследно — ведь ей представился случай убедиться в том, какой Джош любезный и обходительный. Теперь только от нее зависело, когда сказать Джошу, что они принадлежат друг другу, и она хотела сделать это, оставшись с ним наедине.

Она видела, как Джош заглянул в пустой дилижанс, затем подошел к вознице, задал ему вопрос, есть ли тут еще какие-нибудь пассажиры, и получил отрицательный ответ.

Усевшись на пыльную скамью у входа в станцию, держа Чу-Чу на коленях, Кэрри продолжала наблюдать за Джошем. Он вытащил из кармана ее письмо и стал перечитывать его. Кэрри следила за движениями его рук — ей никогда не забыть первых прикосновений этих рук, которые заставили ее трепетать.

Возница пригласил пассажиров, которые ждали отправления дилижанса в обратный путь, занимать свои места, и к экипажу потянулась вереница людей. Когда дилижанс был заполнен и возница залез на козлы, Джош обернулся к Кэрри. В его глазах застыл немой вопрос. Кэрри прекрасно понимала, что ее красота произвела на Джоша неизгладимое впечатление и что те несколько секунд, в течение которых они были вместе, показались ему самыми прекрасными в его жизни. Впрочем, то же самое он думал о ней.


  • Страницы:
    1, 2, 3