Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лучший друг Бога

ModernLib.Net / Научная фантастика / Дик Филип Кинред / Лучший друг Бога - Чтение (стр. 6)
Автор: Дик Филип Кинред
Жанр: Научная фантастика

 

 


– Для меня отложены кое-какие вещи, – сказала Чарли. – Синтетические страусиные шкуры, четыре штуки. Моя фамилия Берроуз. Джулия Берроуз.

– Не будете ли вы любезны пройти сюда? – пригласил ее продавец, поворачиваясь и с достоинством направляясь к служебным помещениям магазина.

– Благодарю вас, – ответила Чарли. И снова заехала Нику по ребрам, на этот раз без всякой причины. А потом захихикала над ним.

Тяжелая металлическая дверь скользнула в сторону, открывая вход в небольшую комнатку, где на ровных деревянных полках было разложено множество образцов различных товаров. Дверь, через которую они только что вошли, едва слышно скользнула обратно, плотно закрывшись. Продавец немного подождал, поглядывая на часы, затем аккуратно завел их – и дальняя стена комнатки плавно разделилась, открывая за собой помещение значительно больших размеров. Тяжелый стук донесся до ушей Ника – как он теперь видел, основное печатное оборудование было в работе. Хотя и слабо разбираясь в печатной технологии, он ясно понял: это оборудование было наиновейшим, самым лучшим и невообразимо дорогим. Печатные станки Низших Людей ни в коем случае не состояли из мимеографических аппаратов.

Четверо солдат в серой униформе и противогазах окружили их; у каждого в руках была смертоносная трубка Хоппа.

– Кто вы такие? – спросил один из них, сержант, – спросил предельно резко. Как на допросе.

– Я девушка Дэнни, – ответила Чарли.

– Кто это – «Дэнни»?

– Вы его знаете. – Жестикулируя, Чарли добавила: – Он занят в этой сфере на уровне распределения.

Сканер раскачивался взад-вперед, изучая их.

Солдаты посовещались, говоря что-то в подведенные ко рту микрофоны и прислушиваясь к наушникам-кнопочкам, закрепленным у каждого в правом ухе.

– Порядок, – сказал наконец главный среди них – сержант. Его внимание было снова обращено к Нику и Чарли. – Что вам здесь нужно? – повелительно спросил он.

– Место, где мы могли бы ненадолго остаться, – ответила Чарли.

Кивнув в сторону Ника, офидант спросил:

– А он кто такой?

– Новенький. Сегодня к нам примкнул.

– Из-за объявления о казни Кордона, – добавил Ник.

Солдат задумчиво хмыкнул.

– Мы уже заполнили почти все места. Не знаю… – Нахмурившись, он прикусил нижнюю губу. – Ты тоже хочешь остаться здесь? – спросил он у Ника.

– На день или около того. Не больше.

Посерьезнев, Чарли сказала:

– Знаете, у Дэнни случаются эти психопатические задвиги, но обычно не дольше, чем на…

– Я не знаю Дэнни, – перебил солдат. – Вы можете вдвоем занять одну комнату?

– Думаю, да, – ответила Чарли.

– Да, – подтвердил Ник.

– Мы можем дать рам убежище на семьдесят два часа, – сообщил сержант. – А потом вам придется уйти.

– Какую площадь все это занимает? – поинтересовался у него Ник.

– Четыре квадратных городских блока.

Ник в этом не усомнился.

– Да, это уже не сделка на пятак-гривенник, – сказал он солдатам.

– Если б так, – ответил один из них, – то маловато было бы у нас шансов. Мы здесь печатаем брошюры миллионными тиражами. Большинство из них в конце концов конфискуется властями, но не все. Мы используем принцип мусорной почты; даже если прочитанной окажется лишь одна пятидесятая часть – а все остальные выброшены, – то все окупится; только так и можно этим заниматься.

– А что поступает от Кордона теперь, – спросила Чарли, – теперь, когда он знает, что его собираются казнить? Или он не знает? Они ему сказали?

– Это наверняка знают на приемной станции, – ответил солдат. – Но еще несколько часов мы от них ничего не услышим; обычно бывает задержка, пока материал редактируется.

– Значит, вы не печатаете слова Кордона в точности так, как они от него исходят, – заметил Ник.

Солдаты засмеялись. И не ответили.

– Он перескакивает с пятого на десятое, – пояснила Чарли.

– Ожидаются ли какие-нибудь попытки агитации за приостановку казни? – поинтересовался Ник.

– Сомневаюсь, что было такое решение, – ответил один из солдат.

– Это ничего не даст, – подключился другой. – Мы проиграем; его казнят, а мы все окажемся в лагерях для интернированных.

– Значит, вы позволите убить его? – спросил Ник.

– Тут уж мы бессильны, – в один голос сказали несколько солдат.

– Когда он умрет, – заметил Ник, – вам уже нечего будет печатать; придется вам заткнуться.

Солдаты засмеялись.

– Вы что-то слышали от Провони, – догадалась Чарли.

Наступила тишина, а затем сержант проговорил:

– Сильно искаженное сообщение. Но подлинное.

Стоявший рядом с ним солдат тихо сказал:

– Торс Провони уже на обратном пути.

Часть вторая

Глава 11

– Это существенно меняет ситуацию, – угрюмо пробормотал Уиллис Грэм. – Прочтите перехваченное послание еще раз.

Директор Варне прочел лежащий перед ним текст.

– «Нашел… которые смогут… их помощи будет… и я уже…» Это все, что удалось записать. Остальное съели атмосферные помехи.

– Но здесь все ответы, – заметил Грэм. – Он жив; он возвращается; он нашел кого-то – не что-то, а кого-то, потому что он говорит: «которые смогут». Он говорит: «их помощи будет» – здесь, вероятно, утрачено окончание предложения, гласящего: «Их помощи будет достаточно». Или что-нибудь в этом роде.

– Думаю, вы слишком пессимистичны, – сказал Варне.

– Приходится. В любом случае, черт побери, у меня есть повод для пессимизма. Все это время они ожидали известия от Провони – и теперь оно пришло. Их типографии в ближайшие шесть часов разнесут эту новость по всей планете, и мы никак не сможем им помешать.

– Мы можем разгромить их главную типографию на Шестнадцатой авеню, – заметил Варне; он был за это обеими руками. Уже не один месяц он ждал разрешения уничтожить эту мощную типографию Низших Людей.

– Они вставят это в телевизионную сеть, – ответил Грэм. – За те две минуты, пока мы найдем их передатчик и положим этому конец, они успеют передать свое проклятое послание.

– Тогда сдавайтесь, – предложил Варне.

– Я не собираюсь сдаваться. И никогда не собирался. Провони будет убит в течение часа после приземления; и кого бы он там ни привел на подмогу – мы и тех прикончим. Проклятые инопланетники… У них, наверное, по шесть ног и жало на хвосте. Как у скорпиона.

– Вот они нас до смерти и ужалят, – сказал Варне.

– Да, что-нибудь вроде того. – В купальном халате и шлепанцах Грэм уныло расхаживал по своей спальне-канцелярии, руки его были сложены на груди, а живот выдавался вперед. – Вам это не кажется предательством по отношению к человеческой расе – к Старым Людям, Низшим Людям, Новым Людям, Аномалам – ко всем? Притащить сюда этих инопланетников, которые, вероятно, захотят здесь поселиться, уничтожив нас?

– Если только, – заметил Варне, – мы не дадим себя уничтожить, и сами уничтожим их.

– Ну, об этом просто нельзя ничего сказать с уверенностью, – сказал Грэм. – Они могли бы тут крепко обосноваться. Именно это мы и должны предотвратить.

– Из данных о расстоянии, с какого было передано послание, – сказал Варне, – можно заключить, что он – или они – будут здесь не раньше, чем через два месяца.

– У них может оказаться сверхсветовой двигатель, – проницательно заметил Грэм. – Провони может быть вовсе не на борту «Серого динозавра» – он может быть на борту одного из их кораблей. Да и «Серый динозавр», черт бы его взял, тоже достаточно быстр; как вы помните, он был прототипом целого поколения новых кораблей для межзвездного сообщения; Провони взял самый первый и сбежал на нем.

– Вполне возможно, – согласился Варне. – Провони мог усовершенствовать свой корабль; он мог форсировать двигатель. Он всегда был технарем. Разумеется, я не могу полностью этого исключить.

– Кордон будет казнен немедленно, – сказал Грэм. – Позаботьтесь об этом теперь же. Известите средства информации, чтобы они смогли присутствовать. Соберите сочувствующих.

– Нам? Или им?

– Нам! – рявкнул Грэм.

– Между прочим, – спросил Варне, делая заметки в блокноте, – могу я получить разрешение нанести удар по типографии на Шестнадцатой авеню?

– Она хорошо защищена от этого удара, – заметил Грэм.

– Не совсем. Подобно улью, она разделена на…

– Я все об этом знаю – месяцами читал ваши проклятые детальные и нудные доклады. По-моему, у вас уже зуб на эту типографию, разве не так?

– А вы как думаете? По-моему, ее давным-давно следовало уничтожить.

– Что-то удерживает меня от этого.

– Что же? – поинтересовался Варне. Немного погодя Грэм ответил:

– Когда-то я там работал. Еще до того, как поступил на Государственную службу. Я был тайным агентом и знаю там почти всех; когда-то мы были друзьями. Они так и не проведали обо мне… Тогда я выглядел совсем иначе, нежели теперь. У меня была искусственная голова.

– Боже! – выдохнул Варне.

– А что такое?

– Просто это так… нелепо. Мы их больше не используем; это прекратилось с тех пор, как я пришел к руководству.

– Ну, это было до того, как вы пришли к руководству.

– Значит, они до сих пор не знают.

– Я дам вам полномочия разрушить стену здания и всех арестовать, – решил Грэм. – Но я не позволю вам бомбить их. Впрочем, вы убедитесь, что я прав; никакой разницы не будет – они передадут новости о Провони в эфир. За две минуты они оповестят всю Землю – только за две минуты!

– В ту же секунду, когда их передатчик выйдет в эфир…

– Две минуты. В любом случае.

Немного погодя Варне кивнул.

– Итак, вы поняли, что я прав. Так или иначе, поторопитесь с казнью Кордона; мне нужно, чтобы она состоялась сегодня, в шесть часов вечера по нашему времени.

– А все это дело насчет Ирмы и снайпера…

– Забудьте о нем. Займитесь Кордоном. Ирму мы прикончим позднее. Возможно, один из этих инопланетников мог бы придавить ее своим мешковатым протоплазменным телом.

Варне рассмеялся.

– Я серьезно, – сказал Грэм.

– Что-то у вас очень мрачные представления о том, как могут выглядеть эти инопланетники.

– Дирижабли, – сказал Грэм. – Они будут похожи на дирижабли. Только с хвостами. Этих хвостов придется остерегаться – именно там будет яд.

Варне встал.

– Могу ли я теперь оставить вас и начать подготовку к казни Кордона? А также атаку типографии Низших Людей на Шестнадцатой авеню?

– Да, – ответил Грэм. Помедлив у двери, Варне спросил:

– Вы желаете присутствовать при казни?

– Нет.

– Я мог бы устроить для вас специальную кабину, откуда вам все было бы видно, но где вас никто…

– Я посмотрю ее по внутренней телевизионной сети.

Варне прищурился.

– Значит, вы не желаете, чтобы ее транслировали по обычной, общепланетной сети? Чтобы все ее видели?

– Ах да, – хмуро кивнул Грэм. – Разумеется – это же самое главное, так ведь? Ладно, я просто посмотрю ее, как и все остальные. Этого мне волне достаточно.

– Что же касается типографии на Шестнадцатой авеню… Я составлю список всех, кого мы там схватим, – вы сможете просмотреть его…

– И увидеть, сколько там старых друзей, – закончил Грэм.

– Возможно, вы пожелаете навестить их в тюрьме.

– В тюрьме! Неужели все непременно должно заканчиваться тюрьмой или казнью? Разве это правильно?

– Если вы имеете в виду «так ли это происходит?» – тогда ответ утвердительный. Если же вы имеете в виду…

– Вы знаете, что я имею в виду.

Размышляя, Варне проговорил:

– Мы ведем гражданскую войну. В свое время Авраам Линкольн заключил в тюрьмы сотни и сотни людей, причем без надлежащих судебных процессов, – и все же он до сих пор считается величайшим из президентов Соединенных Штатов.

– Но он постоянно миловал преступников.

– Вы тоже можете это делать.

– Хорошо, – осторожно произнес Грэм. – Я освобожу всех, кого я знаю из захваченных в типографии на Шестнадцатой авеню. И они никогда не узнают, почему.

– Вы слишком добры, господин Председатель Совета, – заметил Варне. – Распространить свое благоволение даже на тех, кто теперь активно работает против вас…

– Я гнусный ублюдок, – проскрежетал Грэм. – Мы оба прекрасно это знаем. Так оно и есть – ладно, черт побери. Вместе с этими людьми я провел много славных деньков; мы получали много радости и веселья от напечатанных нами текстов. Мы веселились, когда делали туда смешные вставки. Теперь все тексты казенные и скучные. Но когда я был там, мы… А-а, будь оно все проклято! – Он погрузился в молчание. «Что я здесь делаю? – спросил он самого себя. – Как же я оказался в таком положении, со всей этой властью? Я вовсе не был для этого предназначен. Впрочем, – подумал он, – возможно, и был».


Торс Провони проснулся. И ничего не увидел – лишь черную пучину вокруг. «Я внутри него», – сообразил он.

– Верно, – подтвердил фроликсанин. – Мне стало тревожно, когда ты заснул – как ты это называешь.

– Морго Ран Вилк, – обратился Провони в темноту, – ты зануда. Мы спим каждые двадцать четыре часа; мы спим от восьми до…

– Я знаю, – перебил Морго. – Но представь себе, как это выглядит: ты постепенно теряешь свою личность, твой сердечный ритм замедляется, пульс падает – все это слишком похоже на смерть.

– Но ты же знаешь, что это не смерть, – вставил Провони.

– Но это ментальное функционирование настолько изменчиво, что вызывает у нас тревогу. Пока ты спишь, в тебе происходит необычная и бурная ментальная деятельность, которую ты сам не осознаешь. Вначале ты вступаешь в мир, который в какой-то степени тебе знаком… Тебе представляется, что ты находишься там, где говорят и действуют самые настоящие друзья, враги и просто социально значимые для тебя фигуры.

– Другими словами, – сказал Провони, – во сне.

– Этот вид сна представляет собой что-то вроде подведения итогов прошедшего дня: что ты сделал, о ком думал, с кем говорил. И он нас не тревожит. Тревожит нас следующая фаза. Ты опускаешься на более глубокий внутренний уровень, сталкиваешься с персонажами, которых никогда не знал, оказываешься в ситуациях, которые никогда тебе не встречались. Начинается дезинтеграция твоей самости – тебя как такового; ты сливаешься с некими изначальными сущностями богоподобного типа, обладающими чудовищной силой; пока ты находишься там, существует опасность…

– Коллективное бессознательное, – перебил Провони, – открытое величайшим мыслителем человечества Карлом Юнгом. Проникновение в прошлое до момента рождения – назад, в другие жизни, другие места… населенные архетипами, как Юнг назвал…

– А подчеркнул ли Юнг в особенности то, что какой-нибудь из этих архетипов мог в любой момент поглотить тебя? Причем воссоздания твоей самости уже никогда бы не произошло снова. Ты остался бы лишь ходячим и говорящим придатком этого архетипа.

– Конечно, он подчеркнул это. Однако архетип берет верх не во время ночного сна, а в течение дня. Когда они появляются в дневное время – тогда-то ты и уничтожен.

– Другими словами: когда, бодрствуя, ты спишь.

– Ну да, – неохотно согласился Провони.

– Значит, когда ты спишь, мы должны защищать тебя. Почему же ты противишься тому, что я окутываю тебя в этот промежуток времени? Я забочусь о твоей жизни; ты устроен так, что можешь потерять ее после какой-нибудь одной-единственной авантюры. Твое путешествие к нашему миру – ужасная авантюра. Если говорить о статистике, то тебе не следовало идти на такой риск.

– Однако я это сделал, – заметил Провони.

Тьма стала расползаться, пока фроликсанин покидал его. Провони уже различал металлическую стенку корабля, большую корзину, использовавшуюся как гамак, приоткрытый люк в кабину управления. Это его корабль, «Серый динозавр», давно уже ставший его миром. Кокон, в котором он проспал изрядное время.

«Удивились бы они теперь этому фанатику, – подумал он, – если бы только могли видеть его, вытянувшегося в гамаке, с недельной давности щетиной, волосами до плеч, грязным телом, в засаленной, еще более грязной одежде. Вот он, спаситель человечества. Или, скорее, некоторой части человечества. Той части, что до сих пор подавлялась… А как там сейчас? – задумался он. – Удалось ли Низшим Людям получить какую-нибудь поддержку? Или большинство Старых Людей примирились со своим жалким положением? И Кордон, – подумал он. – Что, если великий оратор и публицист уже мертв? Тогда, вероятно, все движение умерло вместе с ним.

Но теперь они знают – мои друзья, по крайней мере, – что я нашел необходимую нам помощь и что я возвращаюсь. Если предположить, что они получили мое послание. И если предположить, что они смогли его расшифровать.

Я предатель, – подумал он, – обратившийся к нелюдям за поддержкой. Открывший Землю для вторжения существ, которые в другом случае никогда бы и не обратили на нее внимания. Кем я войду в историю – величайшим злодеем или спасителем человечества? А может быть, что-нибудь не столь крайнее – где-то в середине? Предмет для статьи на четверть страницы в энциклопедии «Britannica».

– Как ты можешь называть себя предателем, Торс Провони? – спросил Морго.

– Действительно – как?

– Тебя называли предателем. Тебя называли и спасителем. Я исследовал твою сознательную самость вплоть до мельчайших ее элементов, и там нет никакой жажды кичливого величия; ты проделал труднейшее путешествие, в котором не было фактически никаких шансов на успех – и проделал ты его, руководствуясь только одним мотивом: помочь своим друзьям. Разве не сказано в одной из ваших книг мудрости: «Если кто-то отдает жизнь за друга своего…»

– Ты не можешь закончить эту цитату, – обрадовался Провони.

– Нет, потому что ты ее не знаешь, а все, с чем нам до сих пор приходилось спорить, это твое сознание – все его содержимое, вплоть до коллективного уровня, который так тревожит нас по ночам.

– Parvor nocturnus, – отозвался Провони. – Ночной страх; у тебя фобия. – Он с трудом выбрался из гамака, постоял, покачиваясь от головокружения, а потом зашаркал к отсеку пищеобеспечения. Он нажал на кнопку, но ничего не появилось. Он нажал на другую кнопку. Опять ничего не появилось. Тогда он почувствовал страх и стал нажимать на кнопки как попало… Наконец кубик R-рациона выскользнул в коробочку.

– Этого тебе хватит, чтобы добраться до Земли, Торс Провони, – заверил его фроликсанин.

– Хватит, – в бешенстве прорычал Провони, скрипя зубами, – да и только! Знаю я эти вычисления; возможно, последние несколько дней мне придется провести вообще без еды. А ты беспокоишься о моем сне; Боже мой, если уж ты решил обеспокоиться, беспокойся лучше о моем брюхе.

– Но мы же знаем, что с тобой будет все в порядке.

– Ладно, – бросил Провони. Он вскрыл кубик с пищей, проглотил ее, выпил чашечку редистиллированной воды, передернулся и подумал, не почистить ли ему зубы. «Я весь провонял, – подумал он. – Они придут в ужас. Я буду выглядеть как человек, которого недели на четыре заперли в подводной лодке».

– Они поймут, почему, – отозвался Морго.

– Я хочу принять душ, – сказал Провони.

– Воды недостаточно.

– А ты не можешь… как-нибудь ее сообразить? – Не раз до этого фроликсанин обеспечивал его химическими элементами, нужными ему для создания более сложных веществ. Ясно, что если он был способен делать это, то он мог бы синтезировать и воду… Там, вокруг «Серого динозавра», где он разместился.

– Моей собственной телесной системе тоже недостает воды, – ответил Морго. – Я даже думал немного попросить у тебя.

Провони рассмеялся.

– Что смешного? – спросил фроликсанин.

– Вот мы, тут, между Проксимой и Солнцем, направляемся спасать Землю от владычества тамошней олигархии элитных вождей – и усердно стараемся выклянчить друг у друга кварту-другую воды. Как же мы собираемся спасать Землю, если даже не можем синтезировать воду?

– Позволь, я расскажу тебе одну легенду о Боге, – сказал Морго. – В самом начале он сотворил яйцо – громадное яйцо с неким существом внутри. Бог попытался разбить скорлупу, чтобы выпустить это существо – первое живое существо – наружу. Но Он не смог. Однако созданное Им существо обладало острым клювом, приспособленным для решения именно такой задачи, – и оно пробило себе путь сквозь яичную скорлупу. Отсюда вывод: ныне все живые существа обладают свободой воли.

– Почему?

– Потому что яйцо разбили мы, а не Он.

– Но почему это дает нам свободу воли?

– Потому, черт побери, что мы можем делать то, чего не может Он.

– Ого! – Провони кивнул, а затем ухмыльнулся в восторге от идиомы фроликсанина, подхваченной им, разумеется, у него же самого. Морго знал земные языки лишь в той мере, в какой знал их сам Провони; достаточно приличный шмат английского – хотя и далекий от того, каким владел Кордон, – плюс немного латыни, немецкого и итальянского. Морго мог сказать «до свидания» по-итальянски, и ему это, похоже, нравилось; он всегда заканчивал разговор важным «ciaou». Сам Провони предпочитал говорить «увидимся позже», но фроликсанин, очевидно, считал это несоответствующим языковой норме… и каким-то его собственным стандартам. Это была какая-то служебная идиома, от которой Провони никак не мог избавиться. Это была, как и многое другое в его голове, какая-то мышиная возня: пляшущие обрывки мыслей и представлений, воспоминаний и страхов, которые, очевидно, поселились там навсегда. Фроликсанам было под силу все это рассортировать, и они, судя по всему, так и сделали.

– Знаешь, – сказал Провони, – когда мы доберемся до Земли, я думаю найти где-нибудь бутылку бренди. И выпить на лестнице…

– На какой лестнице?

– Просто мне видится какое-то громадное серое общественное здание без окон, что-нибудь действительно жуткое, – вроде Внутренней службы государственных сборов, – видится, как я сижу там на лестнице, в старом темно-синем пальто, и пью бренди. Прямо, в открытую. И подойдут люди и станут бубнить: «Смотрите-ка, этот человек пьет в общественном месте». А я скажу: «Я Торс Провони». И тогда они скажут: «Он это заслужил. Мы не станем его сдавать». И не станут.

– Никто тебя не арестует, Торс Провони, – заверил Морго. – Ни тогда, ни в любое другое время. Мы будем с тобой с момента твоего приземления. Не только я, как сейчас, но и мои собратья. Все братство. И они…

– Они завладеют Землей. А потом вышвырнут меня умирать.

– Нет-нет. Мы ведь уже договорились. Разве ты не помнишь?

– А может, ты лгал?

– Мы не способны лгать, Торс Провони. Я тебе уже объяснял, и это подтверждал мой инспектор, Гран Си Ван. Если ты не веришь мне и не веришь ему, организму возрастом более шести миллионов лет… – В голосе фроликсанина звучало раздражение.

– Когда я все это увижу, – отрезал Провони, – тогда и поверю. – Он хмуро выпил вторую чашку редистиллированной воды – хотя над источником воды и горела красная лампочка… Горела она уже неделю.

Глава 12

Специальный курьер отсалютовал Уйллису Грэму и сообщил:

– Это пришло под индексом Один. Вам для немедленного прочтения, если вы соблаговолите… со всем уважением… господин Председатель Совета.

Ворча себе что-то под нос, Уиллис Грэм вскрыл конверт. Машинописный текст на единственном листке обычной бумаги шестнадцатой категории составлял одно предложение:

«Наш агент в типографии на Шестнадцатой авеню докладывает о втором послании от Провони и о том, что тот преуспел».

«Мать твою за ногу! – сказал себе Грэм. – Преуспел». Он взглянул на курьера и попросил:

– Принесите мне, пожалуйста, несмешанного гидрохлорида мета-мофетамина. Я приму его орально в капсуле; позаботьтесь, чтобы это была именно капсула.

Несколько удивленный курьер вновь отсалютовал и рявкнул:

– Есть, господин Председатель Совета. – Он вышел из спальни-канцелярии, и Грэм остался один. «Я застрелюсь», – сказал он себе. Хандра наполнила его изнутри, раздирая его, пока он не обвис, как лопнувший воздушный шарик. «И еще до смерти Кордона, – подумалось ему. – Так-так, а ну-ка возьмемся за Кордона».

Он нажал на кнопку переговорника.

– Пришлите сюда офиданта чином повыше; кого угодно – это не имеет значения.

– Есть, сэр.

– И пусть возьмет с собой личное оружие.

Пятью минутами спустя в комнату вошел с иголочки одетый майор, отдавший безупречный и профессиональный салют.

– К вашим услугам, господин Председатель Совета.

– Мне нужно, чтобы вы отправились в тюремную камеру Эрика Кордона в тюремных сооружениях Лонг-Бич, – заявил Грэм, – и мне нужно, чтобы вы лично, из вашего личного оружия, которое я вижу у вас на поясе, застрелили Кордона и убедились, что он мертв. – Он протянул ему клочок бумаги. – Вот вам моя санкция.

– Вы уверены… – начал было офидант.

– Уверен, – оборвал его Грэм.

– Я хочу сказать, сэр, вы уверены…

– Если вы не пойдете, я пойду сам, – отрезал Грэм. – Идите. – Он резко и коротко махнул рукой в сторону главной двери канцелярии.

Майор удалился.

«Никакого показа по телевидению, – сказал себе Грэм. – Никакой публики. Только двое в камере. Что ж, Провони вынудил меня на это; я не могу допустить, чтобы они двое одновременно были в непосредственной близости от меня. На самом деле – в некотором смысле – именно Провони убивает Кордона. Интересно, какую форму жизни они представляют? – спросил он себя. – Те, кого нашел Провони? Ублюдок», – сказал он себе.

Он пощелкал выключателями, выругался и нашел наконец тот, что включал монитор, демонстрировавший камеру Кордона. Худое аскетичное лицо, очки серого цвета, седые – и редеющие – волосы… «Прямо профессор колледжа, пописывающий книжонки, – сказал себе Грэм. – Ну что ж, я лицо собираюсь проследить, как этот майор – кто бы он ни был – пристрелит его».

На экране монитора Кордон сидел так, словно он задремал… Но на самом деле он диктовал – вероятно, в типографию на Шестнадцатой авеню. «Валяй, источай свои наставления», – хмуро подумал Грэм и стал ждать.

Прошло четверть часа. Ничего не произошло – Кордон продолжал диктовать. А затем – внезапно, удивив и Кордона, и Уиллиса Грэма, – дверь камеры скользнула в сторону. Изящный, безупречно одетый майор проворно вошел.

– Вы Кордон Эрик? – спросил майор.

– Да, – вставая, ответил Кордон.

Майор – совсем еще молодой человек, с мелкими, острыми чертами лица, – потянулся за оружием. Потом он направил на Кордона пистолет и произнес:

– С санкции господина Председателя Совета мне было предписано явиться сюда и прикончить вас. Желаете ли вы ознакомиться с санкцией? – Он порылся в кармане.

– Нет, – ответил Кордон.

Майор выстрелил. Кордон упал навзничь под ударом луча разрушительной энергии – назад, в скользящем движении, отбросившем его к дальней стене камеры. Затем он постепенно сполз вниз, оказавшись в сидячем положении, напоминая какую-то брошенную куклу: ноги расставлены в стороны, голова свесилась на грудь, а руки безжизненно болтаются.

Наклонившись к соответствующему микрофону, Грэм сказал:

– Благодарю вас, майор. Теперь вы можете идти. Больше вам здесь нечего делать. Кстати… как вас зовут?

– Уэйд Эллис, – ответил майор.

– Вам будет объявлена благодарность в приказе, – сказал Грэм и отключился. «Уэйд Эллис, – подумал он. – Дело сделано». Он почувствовал – что? Облегчение? Безусловно. «Боже, – подумал он, – как просто это делается. Ты приказываешь солдату, которого никогда раньше не видел, которого ты даже не знаешь по имени, пойти и прикончить одного из самых влиятельных людей на Земле. И он это делает!»

Все это вызвало в его мозгу поразительный воображаемый диалог. Разговор происходил бы примерно так:

Лицо А: Привет, меня зовут Уиллис Грэм.

Лицо Б: Меня зовут Джек Кветк.

Лицо А: Я вижу, вы в чине майора.

Лицо Б: Как пить дать.

Лицо А: Скажите, майор Кветк, вы бы тут не прикончили для меня кое-кого? Я запамятовал, как его зовут… Подождите, пока я просмотрю эту пачку бумаг.

И так далее.

Дверь комнаты настежь распахнулась, и туда вбежал директор полиции Ллойд Барнс с пылающим от гнева и недоверия лицом.

– Вы только что…

– Знаю, – перебил Грэм. – Вы что, должны мне об этом доложить? Думаете, мне не известно?

– Значит, это и в самом деле был ваш приказ, как мне сказал начальник барака в этой тюрьме.

– Ага, – невозмутимо отозвался Грэм.

– Как же это понимать?

– Смотрите, – сказал Грэм. – Пришло второе послание от Провони. Там особо указывается, что он везет с собой внеземную форму жизни. Это уже не догадки, а факт.

– Просто вы чувствуете, что не справились бы с Кордоном и Провони одновременно, – яростно выговорил Барнс.

– Не в бровь, а в жопу! Ясно дело! – злобно рявкнул Грэм и погрозил Барнсу пальцем. – Если в двух словах, то так оно и есть. И нечего устраивать мне из-за этого сцену; это было необходимо. Разве смогла бы вся ваша двухпиковая сверхразвитая шатия Новых Людей справиться с этими двумя здесь, на Земле? Ясно, что ответ отрицательный.

– Этим ответом, – сказал Барнс, – должно было бы стать достойное исполнение приговора, с соблюдением всех необходимых формальностей.

– И пока мы устраивали бы ему последнюю трапезу и тому подобное, какое-нибудь гигантское сверкающее рыбообразное существо приземлилось бы в Кливленде, прихватило бы всех Аномалов и Новых и стало бы их кончать. Так?

После некоторой паузы Барнс спросил:

– Собираетесь ли вы объявить общепланетную тревогу?

– Аврал?

– Да. И в самом буквальном смысле.

Грэм задумался.

– Нет. Мы приведем в готовность военных и полицию, затем известим ключевых Новых и Аномалов – они имеют право знать, каково истинное положение дел. Но этим поганцам, всем этим Старым Людям и Низшим Людям – ни слова. – «Впрочем, – подумал он, – типография на Шестнадцатой авеню известит их в любом случае. И безразлично, насколько быстро мы ее атакуем. Все, что от них требуется, – это передать послания от Провони зависимым передатчикам и меньшим типографиям… которые они, черт побери, уже наверняка соорудили».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15