Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Одноклассники

ModernLib.Net / Детективы / Дышев Андрей / Одноклассники - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 4)
Автор: Дышев Андрей
Жанр: Детективы

 

 


      – А почему Земцов? – простодушно спросила Люда, поправляя прическу у зеркала под кабаньей головой. – Мы сейчас все скинемся.
      – Не надо! – протяжно произнесла Ирина и покачала головой. – Я так решила. Пусть это будет моим подарком вам.
      – Вот это широта души! – первым оценил щедрость одноклассницы Белкин. Когда он услышал про шестьсот долларов, то сразу поделил эту сумму на шесть человек и подумал: «Ни хрена себе! Да на такие бабки я месяц пить могу!»
      – Хорошо, – ответил Ирине Земцов и сунул руку в нагрудный карман куртки. – Сколько это будет в рублях по курсу?
      – А разве у тебя нет валюты? – скривилась Ирина. – Рубли, рубли… Я уже забыла, как они выглядят, эти деревянные.
      – Чего мы ждем? – не вытерпел Белкин и стал решительно раскурочивать крышку коробки с провиантом. – Где тут тарелки и стаканы?
      – Я хочу немного отдохнуть, у меня разболелась голова, – проворчала Ирина. – Где эта женская комната, будь она неладна? Андрей! Проводи меня, пожалуйста! Да-да, и сумочку прихвати…
      – Вот рюмки! – сказал Пирогов, кивая на антикварный буфет. – Я первый нашел!
      – Без нас не начинать! – предупредил Вешний, взялся за сумку Ирины и первым стал подниматься по скрипучей деревянной лестнице.
      – Начинайте, не ждите, – разрешила Ирина и мельком взглянула на Земцова.
      Люда взялась сервировать стол, хотя валилась с ног от усталости. Наверное, из-за того, что с утра начала пить шампанское. Пирогов присел у камина, соображая, как разжечь огонь. Земцов ходил из угла в угол, поглядывая в зарешеченное темнеющее окно. Белкин задремал, сидя на диване и высоко запрокинув голову. Со второго этажа не доносилось ни звука.
      Хлопнула входная дверь. В гостиную вошел Курга. Лицо его было растерянным.
      – Я прошу прощения, – сказал он. – Кто-то из вас поспешил закрыть ворота на замок, а я еще не загнал снегоход во двор. Будьте добры, дайте мне на минуту ключ.

ГЛАВА 15
ИРИНА ЗАНЯТА

      Люда, не обратив внимания на слова Курги, продолжала резать курицу на крупные куски. Земцов молча вскинул брови и оглядел комнату, словно хотел спросить: «Кто это среди нас такой самовольный?» Пирогов, все еще сидя на корточках перед камином, не оборачиваясь, сказал:
      – Это не я.
      – Толкни Белкина, – попросил его Земцов. – Может, у него ключ.
      – Это Ирина закрыла, – уверенно сказала Люда.
      – Почему ты так решила? – спросил Земцов.
      Люда хотела ответить, что Гончарова среди всей компании более всего заинтересована в личной безопасности, а значит, в запертых воротах, но вовремя поняла, что не стоит заострять на этом внимание постороннего человека, и повела плечами.
      – Мне так кажется… Или, может быть, Андрей.
      – Будет он воротами заниматься! – махнул рукой Земцов и, не дождавшись решительных действий от Пирогова, подошел к Белкину и потряс его за плечо. Белкин открыл глаза, посмотрел на Земцова дурным взглядом, зашевелился и зачем-то попытался встать.
      – Ключ у тебя? – спросил Земцов.
      – Какой ключ? – плохо соображая, переспросил Белкин.
      – От ворот. Ты их закрывал?
      – От каких ворот?
      Курга терпеливо ждал. Снег на его ботинках быстро таял, и Курга уже стоял в лужице.
      – Будь другом, – сказал Земцов, взглянув на Пирогова. – Поднимись наверх, спроси у Ирины и Андрея.
      – Лучше ты сам сходи, – предложила Люда, облизывая пальцы, выпачканные в курином жире. Она сама не поняла, почему попросила подняться наверх Земцова. Может быть, подсознательно хотела, чтобы он переключил свое внимание на нее, убедившись, что Ирина уже занята?

Глава 16
КОМПЛЕКС ДЕТСТВА

      Поднявшись на второй этаж, Вешний очутился в узком коридоре под скошенным потолком. Он толкнул ногой первую дверь, заглянул в комнату и решил оставить ее для мужской половины – там было штук шесть кроватей. Вторая комната, вплотную примыкавшая к торцевой стене, оказалась намного меньше. Вешний зашел в темноту и опустил сумку на пол. Тусклого света, идущего из коридора, было достаточно, чтобы разглядеть две аккуратно застеленные кровати, между которыми блестел полированной поверхностью журнальный столик, большой платяной шкаф да зашторенное маленькое окошко в форме полукруга, разделенного паутиной реек.
      – Ты где? – услышал он тихий голос Ирины из коридора.
      Не отвечая, Вешний быстро и бесшумно скинул ботинки, лег на кровать и замер. Через полуприкрытые веки он увидел, как Ирина встала в дверном проеме, всматриваясь в темноту, а затем несмело зашла в комнату. Она едва не споткнулась о сумку, подошла к кровати и склонилась над лицом Андрея.
      – Эй, дружок! – позвала она. – Ты что, спать надумал?
      Вешний не подавал признаков жизни до тех пор, пока Ирина не склонилась еще ниже. Тут он ловко ухватил ее за плечи и притянул к себе. Ирина, чтобы не выглядеть нелепо, не стала сопротивляться и легла на него. Он, путаясь в ее волосах и меховом воротнике, стал целовать ее в шею. Ирина не удержалась и расхохоталась. Кровать жалобно заскрипела.
      – Ты совсем пьян, – сказала она, когда Андрей начал задыхаться под ее шубой. Он уже не целовал Ирину, а крутил головой, отыскивая глоток свежего воздуха. – Давай-ка, вставай. Тебе надо выпить кофе.
      – Но мы еще встретимся? – голосом, в котором трудно было заметить желание, спросил он.
      – Обязательно, – пообещала Ирина, зажгла бра и скинула с себя шубу.
      Андрей что-то промычал и поднялся с кровати. Едва он подошел к двери, как она взяла его за руку.
      – Подожди, – тихо сказала она. – Я хочу тебе сказать… Точнее, попросить…
      – Ну? – с готовностью ответил Вешний, но глаза все еще не поднимал – наверное, свет бра был слишком ярким. Чтобы не столь явно шататься, он оперся рукой о стену.
      – Ты же помнишь – в школе Земцов был в меня влюблен…
      – Да-а-а? – протянул Андрей, но скептицизм в его интонации получился слишком явным, и он даже закашлялся.
      – А я его на дух не переношу, – как ни в чем не бывало продолжала Ирина. – Но Земцов как слепой – подкатывает ко мне с какими-то глупыми намеками. Мальчишка!
      Андрей с пониманием кивал головой.
      – Я тебя прошу, – ласково сказала Ирина и взяла Андрея за руку. – Ты своим поведением как-то дай ему понять, что у него нет никаких перспектив, что он опоздал. Ладно?
      Андрей молча развел руками: мол, о чем речь!
      – И еще, – произнесла Ирина, покусывая губы и теребя рукав куртки Андрея. – Я, конечно, не подумала, сказала это сгоряча… В общем, я попросила его заплатить хозяину – мой кошелек лежал на самом дне сумки, надо было долго искать. А потом подумала, что Земцов такой гордый и упрямый, что наверняка откажется взять мои деньги. Это для него будет ударом по самолюбию.
      – Еще каким! – подтвердил Андрей.
      – А я не могу позволить, чтобы он расплатился за всех нас. Шестьсот долларов – слишком большие для него деньги. Меня потом совесть заест, понимаешь?
      – Угу.
      – Так что сделай доброе дело: незаметно опусти в карман его куртки этот конверт. Куртка, по-моему, висит в прихожей.
      И Ирина вложила в руку Андрея пухлый сверток.
      – Почему так много? – спросил Андрей, взвешивая сверток на ладони.
      – Это не много, – усмехнулась Ирина. – В общем, так надо.
      – Ноу проблем, – согласился Андрей, заталкивая сверток в карман.
      – А это тебе.
      Она протянула ему плоскую коробочку стального цвета.
      – Мне? Что это? – в первый раз по-настоящему удивился Андрей.
      – Электробритва «Панасоник». Для сухого и влажного бритья.
      Андрей выглядел обескураженным.
      – С какой стати? – пробормотал он, открывая коробочку и рассматривая отливающие сталью бритвы. – Спасибо, конечно. Но… это, наверное, дорого стоит…
      – Ерунда, – махнула рукой Ирина. – Я всем приготовила подарки… Ну, давай, иди!
      И она с мягкой настойчивостью подтолкнула Андрея к двери. Выпроводив его, Ирина повернула в замке ключ, склонилась над сумкой и стала выкладывать на столик ноут-бук, сотовый телефон, саквояж. Она пыталась успокоиться, как часто делала, бесцельно перебирая знакомые и привычные вещи, но чувство гнева по-прежнему клокотало у нее в душе. «Негодяй! – думала она о Земцове. – Самовлюбленный дегенерат! Он опять вздумал издеваться надо мной, заигрывая с Людкой, с этой потрепанной куклой!»
      Она подошла к зеркалу и внимательно рассмотрела свое лицо. Все-таки пора ложиться под нож хирурга-косметолога. Без подтяжек никак не обойтись. Надо убрать намечающийся второй подбородок, сгладить мешки под глазами и немного подкорректировать нос. Говорят, прекрасные косметологи работают в швейцарском институте красоты.
      Морщась от боли, она принялась расчесывать склеенные лаком волосы. Некогда аккуратные завитки на лбу потеряли форму и упругость и повисли перед глазами, как шерсть у болонки. Ирина, не сдержавшись, швырнула расческу в угол комнаты и легла на кровать. На ощупь взяла со столика пачку сигарет, закурила, глядя в бревенчатый потолок. Кажется, это он, Земцов, предложил ей покурить первый раз в жизни…
      Они были святые в сравнении с сегодняшними школьниками. Может быть, так из поколения в поколение твердят зацикленные на догмах педагоги, но Ирина вспоминала свою юность, и ей хотелось плакать от жалости к себе. Девственница до двадцати лет, первый бокал шампанского – в девятнадцать, первая сигарета – перед выпускными экзаменами. И Земцов таким же был. Самый красивый мальчик в классе. Может быть, и во всей школе. Высокий, спортивный, с удивительно приятным голосом, не по возрасту начитанный, кандидат на золотую медаль. А какие родители! Его отец в ту пору работал в театре, мать – в «Интуристе». Картинка! Учителя по профессиональной привычке повторяли мифическую глупость менторским тоном: «Все девчонки из десятого «Б» сохнут по Сереже Земцову». И вовсе не все. Далеко не все. Потому что в то время сохнуть по Земцову было почти равносильно тому, как сегодня сохнуть по Леонардо ди Каприо. Земцов был недосягаемой звездой и прекрасно знал себе цену. Одноклассниц он вообще не замечал. Ходили слухи, что он общался с молодыми актрисами из драмтеатра, где его отец был главным режиссером.
      Ирина тоже шла на золотую медаль, тоже училась легко, каждый год побеждая на математических олимпиадах, и тоже знала себе цену, хотя у ее родителей было более скромное положение, чем у родителей Сергея. И как-то она сказала себе: Земцов должен быть моим. А мама, словно читая ее мысли, как-то обронила: «Главное, забеременеть от него». И Ирина стала ждать удобного случая.
      Что случилось потом, Ирине было мучительно больно вспоминать. На выпускном балу она наконец решилась и предложила Сергею на время «исчезнуть» – сбегать к ней домой и попить кофе. Ее родители в ту ночь дежурили в школе – следили, чтобы выпускники не слишком много пили. Ирина оставила Сергея на кухне, а сама, дрожа от стыда и страха, зажгла свечи, разделась и легла в постель. Когда Сергею надоело ждать обещанного кофе, он зашел в комнату Ирины. Увидев свечи и одноклассницу в постели, он слегка смутился, но присутствия духа не утратил, подошел к кровати, сел на край и вдруг с нежной решимостью сорвал с нее простыню.
      «Боже мой, Ириша! – воскликнул он. – Я и не думал, что ты такая пухленькая!»
      Она думала, что сейчас умрет. Закусив до боли губу, она закрыла глаза и не увидела, как Земцов встал с кровати и подошел к двери.
      «Сколько тебе ложек сахара? – как ни в чем не бывало спросил он и добавил: – Впрочем, от сахара тебе лучше воздержаться».
      Она не вставала с постели и не отвечала на его вопросы. Когда он ушел, у нее началась истерика. Часа через два, с трудом взяв себя в руки, она вернулась в школу. Играла музыка, кажется, Макаревич пел про солнечный остров, который скрылся в тумане. Посреди спортивного зала, где были накрыты столы, в медленном танце качались пары. Земцов танцевал с Людой, его руки скользили по ее спине и мяли ее платье…
      «Человеком всю жизнь управляют комплексы и обиды детства», – вспомнила Ирина фразу какого-то известного психиатра. Она встала с кровати, подошла к окну и выкинула в форточку окурок. Снизу доносились оживленные голоса, звон стаканов. Ирина взяла телефонную трубку и набрала номер телохранителя.
      – Ну, что там?
      – Я нашел сестру Курги. Она была в двух шагах от нас.
      – Прекрасно. Что еще?
      – Есть кое-что по вашей однокласснице Людмиле. Она звонила с моего телефона.
      – Конкретно!
      – Ее муж возглавляет страховую компанию средней паршивости. Не думаю, что он слишком богат и силен, но кое-какие деньжата и связи у него могут быть. Как бы он не примчался сюда и не наломал дров.
      – Она сказала ему про охотничий приют?
      – К счастью, нет! Она обманула его. Соврала, что ухаживает за больной бабушкой в какой-то деревне.
      – Очень хорошо, – бесцветным голосом ответила Ирина. – Отдыхай пока. До следующей связи…

Глава 17
ДРОБОВИК В ПРОМАСЛЕННОЙ ТРЯПКЕ

      Курга опять начал волноваться и терять контроль над собой. «Спокойно! – мысленно повторял он, в который раз уже проглатывая таблетку валерьянки. – А то от страха я совсем потеряю рассудок и не смогу контролировать свои поступки». Время бежало стремительно, а он все никак не мог решиться начать дело. Как приехали в охотничий приют, он мысленно установил предел: все зайдут в дом, тогда и начну. Гости зашли в дом, успели раздеться, выпить, а он ходил бесцельно по двору и грыз ногти. «Стемнеет – тогда и начну!» – твердо решил он, но и этот рубеж пришлось ему перенести на неопределенное время. И причиной тому стали запертые на замок ворота.
      Снегоход и сани остались по ту сторону частокола. Курга при желании мог перелезть через ограду, но как он потом затащил бы снегоход во двор? А оставлять дорогостоящую машину, взятую им напрокат, без присмотра не хотелось. Мало ли кто припрется ночью к охотничьему приюту!
      Проваливаясь в снег по колени, он подошел к забору и прильнул к щели между створок. В свете прожектора, закрепленного на стволе сосны, он хорошо видел снегоход. «Надо было хотя бы бензин слить да аккумулятор снять, чтобы не угнали», – с опозданием подумал он и, вздохнув, побрел на кухню, где на тлеющих сосновых шишках грелся большой медный самовар. Он раздул угли сапогом, заглянул под крышку и подбросил дров под плиту, накрытую толстым листовым железом.
      Потом он взял нож и несильно ткнул баранью тушку, подвешенную на крюке. Белая рогатая голова закачалась на тонкой голой шее. Странно освежевали этого барана. Курга первый раз видел, чтобы мясники, содрав с тушки кожу и убрав потроха, оставили нетронутой голову. Зачем надо было оставлять эту глазастую гадость? Чтобы покупатель был уверен, что это баранина?
      Он хотел заняться разделкой мяса, но вдруг почувствовал, как в груди волной накатила тошнота. Курга, прикрыв ладонью рот, быстро вышел на свежий воздух.
      Когда он приблизился к кирпичной цилиндрической пристройке, примыкавшей к стене дома, ноги перестали слушаться его. Внутри этой трубы проходила пожарная винтовая лестница. По замыслу строителей, лестница должна была соединяться с коридорами второго этажа и мансарды, но сквозные ходы еще не выпилили, и винтовая лестница вела в никуда. Курга открыл электромагнитный замок, потянул на себя тяжелую металлическую дверь и зашел в темный коридор. Превозмогая слабость в ногах, он стал подниматься по ступеням, тяжело налегая на поручни. Лестница штопором ввинчивалась в черноту, и Курга кружился по спирали.
      На третьем обороте ему стало совсем дурно, к горлу подкатил комок. Он сел на ступеньку под тусклой лампочкой, висящей на голом проводе, и стал расстегивать «молнию» на вороте куртки. «Мне должно быть стыдно за свою слабость! – подумал он. – Я ведь мечтал ей отомстить! В самых сладких снах мне виделось, как я ее душу. И вот она здесь, за бревенчатой стеной, без охраны, вдали от цивилизации, среди пьяных одноклассников. Иди, бери ее, души ее, вытряхивай из нее свои деньги!»
      Только злость могла изгнать из души раболепный страх. Курга стал вспоминать, как тяжело, в какой нищете он жил в двухкомнатной квартире с женой и сестрой Верой, как жена поставила ультиматум: если он хочет сохранить семью, Вера должна уйти. А куда ей, девчонке, идти? Она имела такие же права на эту квартиру, как и он сам. И тут жена подала идею: квартиру продать, деньги вложить в некое широко разрекламированное акционерное общество «Титаник» под семьсот процентов годовых. Взяли калькулятор, подсчитали и ахнули. Через год на полученные проценты они могли купить четыре таких квартиры. Страшно, конечно, было. Но ведь повсюду говорили про честность и обязательность «Титаника». И сосед советовал, кипу своих акций показывал.
      Все сделали быстро. Цену за квартиру не слишком заломили, и она через риэлторскую контору ушла с лету. Курга самолично отнес тридцать пять тысяч баксов в «Титаник». Веру пристроили в общежитие железнодорожного техникума, а Курга с женой сняли однокомнатную квартиру. И стали ждать.
      Через полгода они услышали сенсационную новость: «Титаник« ограбили. Взломщики якобы вскрыли сейфы фирмы и вынесли все деньги вкладчиков. «Титаник» тотчас объявил себя банкротом. Местная милиция с ног сбилась в поисках грабителей. Поползли слухи о том, что генеральный директор «Титаника» Ирина Гончарова инсценировала это ограбление, чтобы прекратить выплаты по процентам.
      Ее пытались привлечь к уголовной ответственности за мошенничество, но безрезультатно. Следственно-оперативная группа не смогла найти ни одного факта, который бы доказывал имитацию ограбления. У всех руководителей финансовой пирамиды было безупречное алиби. И Гончарова вела себя необычно: она не пыталась затаиться, исчезнуть или слинять за рубеж. Напротив, местное телевидение едва ли не каждый день показывало, как Ирина Юрьевна обличает местное руководство МВД в бездеятельности, в коррупции, как она убеждает, что грабители подкупили городские власти и милиция умышленно завела следствие в тупик.
      Мало кто ей верил, но доказать, что Гончарова совершила грандиозную аферу, было невозможно. Несколько миллионов долларов бесследно исчезли. «Титаник» прекратил существование. Ирина Юрьевна пересела с роскошного «Мерседеса» на подержанную «девятку». По ТВ прошел репортаж о жизни Гончаровой. Бывший генеральный директор акционерного общества поселилась в малогабаритной «хрущевке» с прогнившей сантехникой и облупленными потолками.
      Тогда Курга понял, что он падает в пропасть с тысячами таких же легковерных вкладчиков, как и он сам. С молвой начала распространяться страшная статистика: семь человек покончили собой, пятьдесят два вкладчика попали в реанимацию с инфарктами, десятки семей остались без крыши над головой… Курга не сдавался, он пытался бороться. Создал «Союз обманутых вкладчиков», организовал несколько митингов, последний из которых дубинками разогнал ОМОН. Отчаявшись, он сделал из старой спортивной шапочки маску, купил игрушечный пистолет и пошел в тот самый пункт по продаже акций «Титаника», куда полгода назад сдал свои деньги…
      Когда он сидел на зоне, жена от него ушла. Как без него два года жила сестра Вера – он не знал и боялся даже думать об этом. А потом у него появился шанс вернуть свои деньги. И Курга понял, что еще не сломлен. Он готовился идти ва-банк…
      Он встал, чувствуя, как страх отступает. Поднялся еще на десяток ступеней и остановился перед круглым отверстием в бревенчатой стене, забитым тряпками. Когда-то давно через это отверстие наружу выходила печная труба от буржуйки. Позже в доме установили камин и печи-голландки, а дыра так и осталась.
      Курга затаил дыхание, прислушиваясь к оживленным разговорам и смеху, которые доносились из гостиной через дыру. Один удар кулаком по тряпичной пробке – и он увидит красные лоснящиеся рожи. Он увидит ее, эту гадину, которую поклялся раздавить. И спокойным, твердым голосом поставит условие: или она отдает деньги вкладчиков, или же вечеринка превратится в кровавую оргию.
      Курга отошел от дыры, приподнялся на цыпочки и вынул из каменной ниши длинный предмет, завернутый в промасленную тряпку. Он развернул ее и некоторое время внимательно рассматривал одноствольное ружье с потемневшим от старости прикладом.
      Это был безобидный дробовик, с которым впору было охотиться разве что на уток, но Курга намеревался демонстрировать гостям лишь кончик ствола, по которому невозможно определить убойную силу оружия.
      Впрочем, дело было вовсе не в оружии. Будь у Курги «калашников», он все равно не стал бы им пользоваться.

Глава 18
ДВОЕ НА КУХНЕ

      Белкин вышел из жарко натопленного дома во двор покурить. Он подошел к беседке, сел на скамейку и принялся ковыряться в рваных карманах. Едва он поднес пламя зажигалки к сигарете, как хлопнула дверь дома и на крыльце появился Земцов. «Тоже запарился», – подумал Белкин.
      Он хотел позвать его, чтобы потрепаться о жизни, но тут Земцов сослепу налетел на Кургу, который шел навстречу с дымящимся самоваром в руках, и едва не сбил его с ног.
      – Прошу прощения, такая темень, – буркнул Земцов.
      – Ничего-ничего! – поспешно ответил хозяин. – Я вас случайно не ошпарил?
      – Нет, я даже не коснулся самовара…
      «Что это они топчутся друг перед другом и озираются, как собутыльники на Красной площади?» – подумал Белкин. Он свистнул и махнул Земцову рукой, но тот сделал вид, что не заметил одноклассника в темноте.
      «А гордый какой стал! Не подступишься!»
      – Очень кстати я вас встретил, – сказал Земцов Курге. – Скажите, пожалуйста, а туалет только на улице?
      – Увы, – развел руками Курга.
      – Ничего страшного, в этом есть свои плюсы! – с каким-то скрытым смыслом сказал Земцов. – И еще вопрос: на ночь дом запирается изнутри? То есть я хочу спросить, кто его будет запирать – мы или вы?
      – Я ночую в служебном помещении, – скомканно ответил Курга и добавил: – Так что запирайтесь сами, когда захотите.
      – Это очень важно, – серьезным голосом подытожил Земцов. – Наши женщины напуганы слухами о медведе-убийце, который шатается где-то в этих лесах.
      – Слухи, как всегда, несколько преувеличены, – заметил Курга. – Я не замечал поблизости медвежьих следов.
      Земцов развел руками и вздохнул.
      – Увы, мы обязаны предпринять все меры предосторожности, потому как ни пистолетов, ни ножей у нас нет. Вся надежда только на крепкие двери и на вас.
      «Ну, насчет ножей он, конечно, врет», – подумал Белкин.
      Курга, по-видимому, не ожидал столь высокой ответственности, возложенной на него, и неуверенно кивнул головой, словно хотел сказать: «Благодарю вас». Переступая с ноги на ногу, он произнес:
      – Пойду… самовар остывает.
      – Да-да! – охотно позволил Земцов. – А я с вашего позволения посмотрю на звезды.
      Они разошлись. Белкин снова свистнул, но на этот раз тихо и не столь звонко. Земцов обернулся. Курга, прежде чем скрыться за углом дома, тоже обернулся. Оба, как два дурака, тотчас попытались сделать вид, что вовсе не оборачивались, а просто разминали шейные позвонки.

* * *

      Земцову нужно было помещение со светом и надежной дверью. Одну руку он держал в кармане и ощупывал лежащий там бумажный сверток. Он обнаружил его недавно, минут двадцать назад. После третьего тоста «за школьную дружбу» Земцову захотелось курить, и он стал искать в карманах куртки зажигалку. Вытаскивать сверток при всех не стал, накинул куртку на плечи и незаметно вышел.
      Перед тем как зайти на кухню, он еще раз обернулся и посмотрел по сторонам. Полная луна поднималась над лесом, и частокол отбрасывал на фиолетовый снег черные тени. Над кронами деревьев возвышалась горная гряда с исполинскими цирками и ледниками; казалось, она сама источает холодный призрачный свет. Вдруг Земцов уловил едва различимый звук. Было похоже, что за частоколом, где-то рядом со снегоходом, кто-то ходит. Вот совершенно отчетливо скрипнул снег, затем едва заметно качнулись створки ворот… Земцов перестал дышать. Он медленно просунул руку под куртку и коснулся рукоятки пистолета.
      Замерев, он стоял так минуту или две, не сводя взгляда с ворот. За домом скрипнула дверь, и этот звук показался Земцову пронзительным, отчего его нервы напряглись как тетива. Он бесшумно прыгнул к стене дома, в плотную тень, и там, ставший невидимым, опустился на корточки.
      Он услышал торопливые шаги и частое дыхание. На тропе появился Курга. Хозяин поминутно оглядывался. Приблизившись к тому месту, где несколько секунд назад стоял Земцов, Курга остановился и прислушался, глядя на ворота. Земцов отчетливо видел его лицо, освещенное лунным светом и потому бледное до синевы. В этот момент створки ворот снова качнулись, кто-то снова попытался их открыть.
      Заметив это, Курга вдруг кинулся к кухне. Он забежал внутрь и захлопнул за собой дверь. Вспыхнул свет. Едва Земцов подошел ближе и спрятался за кирпичной трубой, Курга пулей вылетел из кухни и, увязая в глубоком снегу, побежал к воротам. Приблизившись к ним, он растворился в тени. Земцов перестал его видеть. Несколько мгновений стояла полная тишина. Затем ворота тихо скрипнули, и до Земцова донесся слабый шепот. Курга с кем-то разговаривал. По интонации было похоже, что он убеждал, о чем-то просил и уговаривал.
      Вскоре опять все стихло. Земцов увидел, что Курга возвращается. Он шел по своим следам и уже не торопился. Нагибаясь, он зачерпывал снег и растирал его в ладонях. Снова нагибался и снова растирал. Когда он скрылся за дверями кухни, Земцов мысленно сосчитал до тридцати и зашел за ним следом.
      Это была профессиональная привычка – выждать недолгую паузу, чтобы человек расслабился и почувствовал себя в безопасности, а затем ворваться. Не войти, а именно ворваться, громко, шумно, решительно. Так Земцов десятки раз врывался «на плечах» наркокурьеров в притоны, в квартиры, где проходили сходки воров, в подпольные публичные дома, в кабинеты директоров универсамов, в подвалы и общежития. И он прекрасно знал магическую силу своего стремительного наступления, от которого расширялись зрачки преступников, и они начинали делать бессмысленные и суетливые движения, пытаясь спрятать вещественные доказательства; от которого истошно визжали голые девицы; торопливо начинали оправдываться мелкие воришки и сутенеры; привычно становились лицом к стене бывалые бандиты.
      И сейчас он вошел на кухню так, как привык это делать на службе. Курга с безумными от страха глазами отшатнулся к разделочному столу и, парализованный, замер, лишь его руки продолжали лихорадочно комкать грязное полотенце.
      – В чем дело? – рявкнул Земцов, ровным счетом ничего не понимая, но делая вид, что ему все хорошо известно и теперь он требует от Курги объяснений.
      – Как… – пролепетал Курга. – В каком смысле?
      – Что ты делал у ворот?! Что ты со мной в прятки играешь?!
      – Ничего, – пожал плечами Курга и вымученно улыбнулся. – Мне показалось…
      – Что тебе показалось? Только не надо врать! Не надо!
      Земцов продолжал приближаться. Широкоплечий, высокий, весом в сто двадцать килограммов, он внушал хозяину ужас. Земцов знал – шок, вызванный его появлением, очень силен, но быстро проходит, и потому Курге нельзя было давать опомниться.
      – Мне показалось…
      – В чем у вас руки? Они выпачканы в крови!
      – Нет-нет, вам показалось! – срывающимся голосом выкрикнул Курга.
      Земцов вырвал из его рук полотенце, расправил его и поднес к свету. На нем отчетливо виднелись пятна крови.
      – Что это значит?
      – Я не понимаю, отчего вы так завелись! – начал все более осмысленно оправдываться Курга.
      – Почему на твоих руках кровь?
      – Какая кровь?.. Да нет же, руки чистые! – заверил Курга и показал Земцову розовые от снега ладони – с одной и с другой стороны, как это делают малыши в детских садах. – А полотенце могло быть выпачкано… Тут туристы часто разделывают мясо на шашлыки… и баранину на барбекю потрошат…
      Земцов понял, что козырей у него нет и ходить больше нечем. Это нередко случалось на задержании, когда не удавалось взять человека с поличным и найти улики. Но Земцов никогда не давал задний ход. Многозначительно улыбаясь, он пускал в лицо жертве сигаретный дым и обещал, что «все равно, ублюдок, расколешься». Затем отходил в сторону, уступая место подчиненным ему операм. Молодые крепкие ребята ударами в живот и по голове валили жертву на пол, надевали наручники и отправляли в ИВС . Не было случая, чтобы прогнозы Земцова не сбывались. Проходили сутки или двое, и задержанный подписывал «чистосердечное признание».
      Но Земцов не мог ни ударить Кургу, ни надеть на него наручники. Он лишь скрипнул зубами и на всякий случай отошел к двери. «Не перегнуть бы палку, – подумал он. – А то совсем запугаю его, и, глядишь, он раньше времени в штаны наложит… Достаточно для профилактики, чтобы не забывался».
      – Мне показалось, – забормотал Курга, – что кто-то бродит около снегохода. Хотя это маловероятно, снегоходы пока в угонах не числятся, и все же не хотелось бы спровоцировать первый случай…
      Он пытался шутить. Земцов стоял к нему спиной и грел руки над раскаленной плитой. «Все не так просто, как мне казалось. Этот замухрышка что-то от меня скрывает».
      Он боялся ошибиться в главном, боялся, что Курга откажется от задуманного или же выкинет такой финт, какого Земцов не может даже предположить. Этот худой с изможденным лицом человечишка неопределенного – от двадцати пяти до сорока пяти – возраста был нужен ему лишь как провокатор, как охотничий пес, гонящий волчицу в засаду. Земцов чувствовал близость развязки. Он верил в то, что волчица уже заглотила приманку, наследила, выдала себя…
      – Сахар просили принести, – бормотал Курга, постепенно приходя в себя после шока, вызванного появлением Земцова. Он все больше смелел, все увереннее оправдывал свое появление на кухне, но Земцов его уже не слушал и не видел. Опустив руку в карман, он сжимал упругий конверт и ждал, когда Курга выйдет.
      – Ладно, вали отсюда, – примирительно произнес он. – Но смотри у меня! Не вздумай шалить!
      И погрозил хозяину пальцем.

Глава 19
КАК СКУЧНО ВСПОМИНАТЬ ШКОЛУ!

      Ирина спустилась в гостиную в роскошном платье из золотистого велюра, надетом под прозрачную тунику. Это платье замечательно скрывало ее округлые формы и очень ей шло. Пирогов, увидев ее, сказал «вах!» и сделал вид, что падает в обморок от восторга. Люда, оторвавшись от разделочной доски и ножа, тоже не сдержала эмоций:

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5