Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Клан Грэхемов (№1) - Приди, рассвет

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Дрейк Шеннон / Приди, рассвет - Чтение (стр. 1)
Автор: Дрейк Шеннон
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Клан Грэхемов

 

 


Шеннон Дрейк

Приди, рассвет

Пролог

Шотландия, Бордеро

1127 год от Рождества Христова

Он подумал, что умер. Умер от сокрушительного удара алебардой, который нанес ему противник, и сейчас пребывает на том свете.

Здесь все было на удивление знакомо. Пахло душистыми луговыми травами, чистой озерной водой. И если это рай – а судя по всему, так оно и было, потому что в аду не могло быть такого благоухания, – то рай напоен густыми запахами цветов, осота, чертополоха и земли. Когда ему, наконец, удалось открыть глаза, он обнаружил, что рай увенчан небосводом, на котором висит еще не совсем полная луна, льющая призрачный красноватый свет на землю.

Затем он почувствовал боль. Значит, он не умер. Он жив. В голове шумело, казалось, череп расколот пополам. Он тихонько застонал, но тут же сработал инстинкт самосохранения – и он подавил стон. Скрипнув зубами, он приподнялся на локтях и оглядел поле.

Сколько людей... В свете луны белели чьи-то руки и лица. Дальше – тени и сумрак. И пахло не только травами и цветами, но еще и кровью, пропитавшей землю.

Перед ним разворачивалась мрачная в своем величии картина кровавой бойни. Так было и раньше, подумал он. И так будет впредь.

Боль в голове внезапно усилилась. Это грозит тем, что он снова может потерять сознание. Он ощутил под собой влажную от ночной росы траву. Заныли многочисленные мелкие ссадины на теле.

Сколько же мертвых! Друзья и враги лежали вокруг недвижимы. Да он и сам полумертв. Неподалеку от того места, где он лежал, находился небольшой глинобитный домишко. Внутри, судя по отблескам в окне, горел очаг. Уцелевшие в этой бойне ушли туда, чтобы перевязать раны и обдумать план дальнейших действий.

Дай Бог, чтобы там оказались его отец... другие родственники...

Но вслед за надеждой пришли страх и осознание суровой реальности. Отец никогда не оставил бы его здесь. Левой рукой он нащупал чье-то холодное тело и посмотрел в ту сторону. У него кольнуло сердце. Дрожь прошла по позвоночнику, глаза наполнились слезами. Ибо его отец, Уильям Большой, лежал рядом с ним, невидящим взором голубых глаз глядя в небо, а в его груди торчал меч...

– Отец! – хрипло прошептал он и, превозмогая боль, любовно коснулся руками темно-каштановых отцовских волос. – Как ты мог покинуть меня, отец! Ты не должен был этого делать! Нет, не должен!

Он владел мечом, готов был идти на битву. Он был высоким и сильным юношей – от него многого ожидали. Однако сейчас, увидев павшего в бою отца, он вдруг почувствовал себя юнцом, который не может сравниться с отцом не только доблестью и силой, но и уступает ему в мудрости, великодушии и здравомыслии.

Но его отчаяние не способно изменить то, что произошло. Любовь не может оживить мертвых или изменить исход битвы. Он понимал, что должен оставаться воином, и не стыдился слез, текущих по щекам. Уильям Большой ушел навсегда. Луна выглянула из-за облака, осветив то, что было скрыто от глаз. Неподалеку от отца он увидел своего дядю – гордого, красивого, жизнерадостного Айрина, который и в смерти оказался рядом с братом. Айрин лежал на густой сочной траве, раскинув руки, словно желал обнять ими небо.

– Ах дядя! И ты не должен был покидать меня! – шепотом проговорил он. – Ты не должен был оставлять меня одного.

Ему хотелось кричать от отчаяния. Однако вновь сработал инстинкт самосохранения. Он подавил в себе крик боли от утраты, крик гнева и бессильной ярости. Инстинкт сослужил ему хорошую службу: он вовремя сдержался. Послышался шум шагов. Он затаился.

Шаги приближались...

Осторожные, вкрадчивые шаги в ночи. Кто-то тихонько ступал по траве. Затем он увидел идущих. Они стали обходить домишко, где собрались вокруг очага выжившие после кровавой битвы шотландцы.

Он затаил дыхание. Попытался получше рассмотреть идущих людей. Своих врагов.

Когда они проходили мимо него, он замер.

Отец! Ему снова захотелось закричать, предупредить своих людей и отца, что идут враги и несут с собой смерть.

Однако отец был мертв. Как и дядя.

Я один, снова подумал он. Вот она, ужасная правда. Один в целом мире, один на всем белом свете! Тс, кто его любил, никогда больше не произнесут его имя.

Он затаился и наблюдал.

Когда же последний из идущих исчез за глинобитным домиком, он попробовал встать. Покачнувшись и едва не потеряв сознание от пульсирующей боли в голове, он с огромным трудом поднялся на ноги, постоял, собираясь с силами, пережидая, пока боль хоть немного утихнет. А затем осторожно, крадущимися шагами двинулся по траве.


Майкл, глава клана Макиннишей, прислушивался к разговору, который шел у очага. Сам он родился в Данкельде – на древней родине шотландских кельтов. Он был младшим сыном в семье и переселился в пограничную полосу, когда женился на последней представительнице рода Макнее – традиционных владельцев этой благодатной земли. Но рода Макнее больше не существовало, сюда давно пришли завоеватели. Римляне были остановлены неистовыми шотландскими горцами и жителями окружающих земель. Зато викинги и по сей день продолжали время от времени совершать набеги в глубь страны. И еще сюда постоянно совались англичане – или те, кто называл себя англичанами. Иначе говоря, новая норманнская аристократия. Земли здесь были добрые, богатые. Люди цепко держались за них и стали их частью. Возможно, когда-то и они пришли сюда, чтобы захватить эту землю, однако вместо этого срослись с ней, стали шотландцами.

Да, теперь они были шотландцами. Их часто считали варварами, зато они так и не были покорены римлянами. Впервые жестокое поражение шотландцам нанес римский военачальник по имени Агрикола, но он был отозван назад в Рим. Вскоре римляне вообще ушли из Британии. На смену им пришли различные кельтские и тевтонские племена, пикты, скотты, бритты и даже англосаксы. Королевство Шотландия было населено разными народами, сохранявшими свои особенности и различия, но со времен великого Кеннета Макаллина, короля скоттов из Далриады, они стали превращаться в единое объединенное государство.

Сейчас в стране сложилась ситуация хотя бы отдаленно напоминающая мир. Шотландией правил король Давид I. Его сестра была замужем за Генрихом I Английским – тем самым, хитрый отец которого, Малкольм III, сражался с Вильгельмом Завоевателем и если не выиграл битву, то, во всяком случае, сохранил в целостности и неприкосновенности Шотландию. Давид взошел на престол, многому научившись у отца и братьев. Он воспитывался в Англии и имел возможность наблюдать, как его семья боролась с последствиями норманнского нашествия. Это был мужчина в расцвете сил – зрелый, мудрый и осмотрительный. Он никогда не забывал о том, что положение любого короля весьма уязвимо и что мир может смениться войной. Некоторые были недовольны тем, что он воспитывался при норманнском дворе, однако в его жилах текла кровь многих населяющих Шотландию народов. Его мать была сестрой Эдгара Этлинга, члена саксонской королевской семьи и претендента на английский престол до прихода Вильгельма Завоевателя. Давид научился как приемам борьбы, так и способам заключения союзов. Шотландцы, подобно Майклу, поддерживали своего короля несмотря ни на что, в том числе и на свою неприязнь и недоверие ко всему норманнскому. Давид многое перенял у норманнов, но в то же время зарекомендовал себя как вождь и как шотландец, способный действовать независимо и отстаивать интересы своей страны. Это был воин, всегда готовый идти в бой. Хотя внешне отношения с южным соседом оставались стабильными, вдоль границы постоянно возникали стычки. Давид не просто хотел, чтобы земли остались традиционно шотландскими, но и мечтал о том, чтобы отодвинуть Англию подальше от центральных районов. С этой целью он передал часть шотландских земель знатным норманнским семьям, с которыми был хорошо знаком. При этом, проявляя благоразумие и осторожность, он старался дать те земли, где главы кланов умерли и между наследниками могли возникнуть споры. Он позволил древнейшим народам своей родины принять, пусть без особого желания, представителей другого народа. В 1124 году, в тот год, когда он стал королем, Давид подавил мятеж, и, видит Бог, если в Шотландии снова вспыхнет нечто похожее, он подавит его опять. Феодальные законы, многие из которых появились менее ста лет назад, пересекались с древними обычаями, и требовались недюжинное умение, сила и искусство, чтобы управлять шотландским народом. Пока что Давид демонстрировал эти качества. Но существовали две угрозы его власти: одна здесь, на границе, вторая исходила от викингов, которые то и дело норовили напасть с севера. Давид внимательно изучил историю. Одной из важнейших причин, по которым саксонский король Гарольд вынужден был отдать Англию норманнам, явились, по его мнению, викинги, нагрянувшие с севера в тот момент, когда норманны наступали на юге. Викинги не победили Гарольда, однако сильно ослабили его.

Тем не менее, никакая королевская власть, похоже, была не в состоянии остановить стычки в традиционной пограничной полосе, и сегодня Майкл, сумевший за короткое время собрать глав многих кланов и их людей, был дерзко атакован лордом Ренфрю – дворянином норманнского происхождения, которого не устраивали земли, полученные им в Йоркшире. При поддержке наемников из датской армии он двинулся на север, сгоняя местных жителей с насиженных мест. Он разграбил встретившиеся ему на пути церкви и монастыри, его люди надругались над многими молодыми женщинами. Такая весть пришла сегодня утром. И Майкл призвал своих людей, свой клан и союзников клана подняться на защиту страны.

И теперь многие из числа защитников, многие лучшие из лучших, лежали мертвые или же умирали. А выжившие, сидя у очага, обсуждали создавшееся положение.

Тейер Кэрн, громадный, плотный мужчина, не уступающий по силе волу, встал, чтобы подбросить дров в очаг. Огонь вспыхнул, осветив его лицо зловещим красным цветом.

Красным, как кровь, обильно обагрившая окружающие холмы.

У Майкла возникло невольное желание схватить Кэрна и оттащить в сторону. Казалось, маленькое помещение заволокло красным туманом.

– Где король с войсками, ведь мы так нуждаемся в нем и его помощи? – громко спросил Тейер. – Мы позвали его, но что толку?

Глядя в огонь, Майкл сказал:

– Мы не можем осуждать короля за то, что он не успевает к нам. Отныне мы должны надеяться только на себя.

– Верно, Майкл прав! – поддержал Майкла сосед слева Фергус Манн. На глазах Манна пали его брат и старший сын. Два других сына находились рядом с ним. Этот крепкий, немолодой седобородый воин сохранил присутствие духа и здравый смысл и старался найти выход из сложившейся ситуации. – Сейчас дело не в короле. Важно, что мы предпримем в ближайшие несколько минут. Я считаю, что мы должны подобрать наших раненых и двигаться через холмы к утесам и скалам. Наша единственная надежда заключается в том, чтобы перегруппироваться. Если нас начнут преследовать, то сейчас нам лучше всего укрыться у наших братьев в горах.

Майкл услышал снаружи шум шагов и нахмурился.

– Кто на страже?

Жестом он приказал Тейеру проверить, что происходит за дверью. Все остальные затаились и насторожились. Стоило Тейеру открыть хлипкую деревянную дверь, как послышался громкий крик. В дверном проеме появился светловолосый воин – и в плечо громадного Тейера вонзилась острая пика. Раздался нечеловеческий вопль, а вслед за этим через дверь и заткнутые соломой окна ворвались еще трое или четверо скандинавов. В считанные секунды несколько нашедших убежище в доме шотландцев были ранены или убиты на месте.

Майкл оказался единственным, кто успел выхватить меч, когда в дверь шагнул высокий человек в кольчуге и кожаных латах. Лорд Ренфрю. Он провел пальцами по коротко подстриженным рыжеватым волосам, ухмыльнулся и, подойдя к Патрику, самому младшему из сыновей Фергуса Манна, схватил мальчишку за волосы и приставил короткий меч к его горлу. Держа мальчика, он устремил взгляд на Майкла.

– Ага, Майкл! Глава клана собственной персоной! Лэрд и владелец этих земель. – Ренфрю прищурился, его тонкие губы сложились в злобную ухмылку. Передразнивая шотландский выговор, он добавил: – Брось свой меч, Майкл! Немедленно! И парень останется жив.

– Он хитрит, Майкл! – выкрикнул Патрик.

На каких условиях? – сурово спросил Майкл.

– На каких условиях? – Ренфрю кивнул своему окружению. – Свяжите руки мужчинам, да побыстрее и покрепче. Помните, что с ними надо быть настороже. В них смешалась кровь многих племен. Есть даже добрая кровь викингов. Они сражаются словно дикие звери. – Ренфрю посмотрел на скандинава, который убил или смертельно ранил Тейера, затем перевел взгляд на повергнутого Тейера и, наконец, снова на Майкла. – Твой меч, Майкл. Немедленно. Либо я убью парня.

– Он все равно меня убьет! – заявил Патрик, сумев преодолеть страх.

Возможно, мальчишка был и прав, Майкл отдавал себе в этом отчет, однако в сложившейся ситуации не видел смысла в том, чтобы приблизить смерть Патрика. Он бросил меч на пол.

Ренфрю кивнул с довольной ухмылкой.

– Свяжите его, – скомандовал он, показывая на Майкла.

Стоявший рядом с Ренфрю скандинав бросился исполнять команду. Майкл не сопротивлялся, когда тот связал ему руки за спиной, лишь молча смотрел на Ренфрю.

– Что теперь? – спросил у Ренфрю викинг, когда Майкл был связан.

– Свяжите их всех, – велел Ренфрю. – Они все станут моими пленниками.

Мужчин связали, и на сей раз вопрос викинга повторил Майкл:

– Что теперь?

Ренфрю растянул рот в улыбке.

– Теперь? В самом деле, что теперь? Как от заложников от большинства из вас мало толку. Может, сделать из вас рабов? Многие некогда надменные саксонские парни теперь прислуживают своему хозяину в Англии. А что, отменная мысль. Сделать знатных и гордых воинов моими рабами! Хотя... я не буду уверен за свой тыл. Нет, это не пойдет. Пожалуй, я дам своим людям позабавиться. Возьму да и повешу вас, ублюдков эдаких, одного за другим. Хватайте первого! – скомандовал он, указывая на Тейера. – Вообще-то он уже наполовину мертв. Но зато с помощью такой туши мы проверим веревки на прочность.

Скандинавы повалили наружу, пиная и толкая шотландцев, и гогоча стали выносить на руках несчастного Тейера. Последним собирался покинуть помещение скандинав, который первым ворвался и пригвоздил Тейера пикой. Он на момент задержался.

– Просим прощения, добрые шотландцы! Вам не придется слишком долго ждать, когда мы вас повесим.

Захохотав над собственной остротой, он вышел из помещения.

– Тебе не следовало отдавать меч, Майкл, – угрюмо сказал Патрик. – Ты мог уложить хотя бы одного из этих негодяев.

Снаружи до шотландцев доносился животный, гортанный смех – это возились с телом Тейера. Внезапно у входа послышался шум шагов. Большая темная тень упала на Патрика, который находился ближе всех к заткнутому соломой окну. Патрик ахнул, но тут же прикусил язык.

– Ради всего святого, – начал было Майкл и увидел, как Патрик вскинул вверх руки, освобожденные от кожаных уз. Тень поднялась, и перед Майклом возник сын Уильяма Большого. Майкл видел, как этот воин пал в бою, рухнув на поверженного отца. Он был уверен, что этот парнишка, Уорик, погиб. Однако тот, оказывается, жив. Он был черен от грязи и запекшейся крови. Лишь глаза сверкали голубым огнем, пока он окидывал взглядом мужчин, ожидавших, когда за ними придут, чтобы повесить. Парнишке было всего четырнадцать лет, но он выделялся среди взрослых мужчин своим ростом, шириной плеч и недюжинной силой. Это было его боевое крещение. Хотя Майклу и раньше доводилось видеть, как отец Уорика обучал сына владению мечом.

– Господи Иисусе, – выдохнул Майкл. Парень направился к нему.

– Развяжи своего отца и брата, – тихо сказал он Патрику. – А я освобожу Майкла.

Но едва Уорик приблизился к Майклу, как в дверях появился один из викингов.

– Что здесь происходит? Я вижу, среди мертвых вшей осталась одна живая гнида. Этого юнца повесить в первую очередь! – заявил он.

Уорик нагнулся, чтобы поднять брошенный Майклом меч. Белокурый гигант захохотал:

– Щенок хочет потягаться с волками? Будь по-твоему. Вместо мгновенной смерти от веревки ты предпочитаешь эту. Ведь я разрублю тебя надвое, милый мальчонка!

Громадный мускулистый викинг взмахнул боевым топором. Уорик смотрел на него не более секунды, затем издал боевой клич. Этот клич прозвучал в ночи как нечто неземное, рожденное ветром. Уорик сделал резкий выпад вперед – и боевой топор викинга не успел опуститься, зато меч «гниды» проткнул ему глотку. Скандинавский наемник лорда Ренфрю рухнул на колени, глаза его затуманились и затем закрылись навсегда.

Все находящиеся в комнате ошеломленно взирали на происходящее. Патрик слегка замешкался, хотя нужно было спешить и побыстрее освободить руки отца. Даже Майкл на время забыл, что всех их ожидает виселица.

– Что там такое? – раздался голос снаружи.

– Быстро! – встрепенулся Майкл.

Патрик и Уорик бросились развязывать мужчин. Они действовали быстро и в полном молчании, успев освободить от уз еще двоих. Когда в дверях появился новый противник, Уорик быстро развернулся. На сей раз в руках у противника оказался меч. Звон мечей насторожил наемников, которые заподозрили, что в доме происходит что-то неладное.

Теперь преимущество оказалось на стороне шотландцев, поскольку стоило наемнику переступить порог, как они набрасывались на него. Кровь лилась ручьями, люди дрались, спотыкаясь о тела упавших. Наемники Ренфрю стали отступать, отбиваясь от наседавших на них шотландцев, жаждущих мести.

Сражаясь при лунном свете, Майкл был настолько поглощен баталией, что не сразу услышал топот приближающихся всадников. Раскроив боевым топором голову своему противнику, он быстро обернулся, чтобы посмотреть, кто скачет в их сторону.

Король. Прибыл король! Его воины вступили в бой с врагами.

С их врагами. Часть из которых уже погибла, другая часть умирала на поле боя среди тех, кого они повергли раньше.

Однако Давид объявил о готовности пощадить уцелевших. Оставшиеся в живых бросали оружие. Лишь в одном месте продолжалась битва, и оттуда среди ночной тишины доносился звон мечей.

Майкл увидел, что сражаться продолжал Уорик, сын Уильяма де Грэхэма, которого все называли Уильямом Большим. У мальчика в жилах текла кровь норманнов и викингов. Его отец вместе с королем побывал всюду, куда то и дело наведывались викинги, порою так и оседая в тех местах. «Из серого дома» – вот что означало имя Уорика и на норманнском, и па староанглийском. Впрочем, не исключено, что оно было унаследовано от матери. Легенда гласила, что это имя принесли в Бордерс древние скотты, от которых вела свой род его мать. Возможно, что по материнской линии он относился к семейству, оставившему заметный след в шотландской истории.

Откуда бы ни пришло имя мальчишки, это не имело большого значения. Сегодня он показал себя настоящим мужчиной.

Наемники падали около него поверженными, а парень продолжал драться. Он избрал своей целью лорда Ренфрю. Его нисколько не напугали блестящие выпады, удары и контрудары опытнейшего воина. Еще раньше Уорик отыскал меч отца и сейчас орудовал им хладнокровно и дерзко. Когда Ренфрю позволял себе чуть расслабиться и передохнуть, парень бросался в атаку. Ренфрю был опытен и искусен и, отбив атаку, снова и снова стремительно атаковал Уорика, пытаясь выбить у него меч. Однако юноша не терял ни равновесия, ни хладнокровия, ни меча. Коронные выпады лорда он парировал, демонстрируя поразительную реакцию и легкость. И все же казалось, что этот парнишка, весь израненный, в крови и грязи, рано или поздно должен уступить многоопытному бойцу. Ренфрю нападал расчетливо и агрессивно, снова и снова обрушивая на Уорика удары огромной силы. Было ясно, что он не остановится, пока не убьет противника.

И вот в тот момент, когда Ренфрю поднял меч над головой, чтобы с силой опустить его и нанести окончательный, смертоносный удар, Уорик де Грэхэм воспользовался открывшейся возможностью. С поразительной, непостижимой скоростью и силой его меч вонзился лорду Ренфрю под ребра.

Сжимая свой меч, Ренфрю несколько мгновений смотрел на юношу, оставаясь все таким же надменным и, похоже, не веря тому, что произошло.

Но это был конец, и в том никто не мог усомниться. Когда лорд Ренфрю замертво рухнул у ног юноши, тот не двинулся с места. Он не пытался вынуть меч из груди лорда. Уорик стоял над ним, и его колотила дрожь.

Майкл не сразу понял, что за поединком, сидя на боевом коне, наблюдает король. Когда все было кончено, король подъехал поближе.

– Боже мой, кто воспитал этого львенка?

– Ваш верный слуга, сир, – ответил Майкл. – Уильям Большой, который сейчас лежит вон там.

– Ах, вот как, – понимающе сказал Давид.

– Я позабочусь о мальчишке, – пообещал Майкл. – Уильям был женат на последней представительнице древнего рода. Мать парня Менфрэя доводилась мне дальней родственницей. Она давно умерла. У парня не осталось родни, так что семьей ему должны стать его друзья.

– Нет, добрый человек. Будь ему другом и семьей, но я сам позабочусь о нем. Отныне я стану опекать его, и в один прекрасный день он станет великим воином, моим верным сподвижником.

Давид, зрелый, умный, сильный человек, король, которым шотландцы гордились, направил своего коня к месту закончившегося поединка, где Уорик все еще продолжал смотреть на труп лорда Ренфрю.

– Юный Грэхэм! – крикнул король. Он хорошо владел всеми тремя языками, на которых могли говорить его люди, – шотландским, или гэльским; тевтонским, или английским; и нормандским французским, принесенным сюда Вильгельмом Завоевателем и рыцарями, его сопровождавшими. Сейчас он заговорил на шотландском, с характерным гэльским акцентом. Поначалу мальчишка не откликнулся.

– Грэхэм! – повторил король. Юноша повернул голову, как будто лишь на сей раз осознав, что это его имя. Сидящий в седле Давид – высокий, поджарый, красивый – оценивающим взглядом смотрел сверху на парня, который в будущем обещал стать еще выше ростом и прибавить в силе. Давид был далеко не простаком. Много лет он изучал искусство царствования. Ему было известно, какую власть имеют норманнские короли. Он знал их слабости и силу, а сила, как он сам для себя определил, зависела от поддержки народа.

Хотя Давид хорошо знал норманнов и англичан, он был королем Шотландии и поэтому испытывал особые чувства к шотландцам. Это было его королевство. Он внимательно приглядывался ко всем людям – как к друзьям, так и к врагам, умел быстро распознавать их достоинства и слабости. И вот сейчас он пытался оценить качества стоящего перед ним юноши.

– Ты Грэхэм, – мягко сказал Давид. Плечи юноши конвульсивно дернулись. Он повернул голову в ту сторону, где его отец и дядя лежали мертвые.

– Я Грэхэм, – сказал он, устремив пронзительный взгляд голубых глаз на короля. Он только что убил гиганта. Его нижняя губа дрожала, в глазах блестели слезы. Все члены его семьи погибли. – Да, сир. Я единственный из Грэхэмов.

– Твой отец был замечательным человеком. Великим человеком. Я ценил его как воина и относился к нему как к другу.

– Да, сир.

Давид окинул взглядом людей, которые пережили и кровавую битву, и предательство. Сейчас они в полном молчании наблюдали за происходящим. Давид слез с коня и вынул свой меч. Ничто не способствует воспитанию большей верности и любви народной, как торжественный ритуал и должная оценка совершенного подвига.

На колени, мой мальчик! – приказал Давид. Казалось, поначалу юноша ничего не понял. Возможно, он даже подумал, что Давид собирается его убить.

– На колени! – повторил король.

Юный Уорик опустился на колени. Король возложил меч ему на плечо.

– Я, Божьей милостью король объединенной Шотландии, посвящаю тебя в рыцари за проявленную доблесть на поле боя. – Не убирая меча с плеча Уорика, он оглядел уцелевших шотландцев, а также собственных воинов знатного происхождения. – Уорик, сын Уильяма, отныне ты сэр Уорик Грэхэм, названный так в честь рода твоего отца и твоей матери. Все присутствующие здесь были свидетелями твоей храбрости. Отныне и навсегда они будут знать, Уорик, сын Уильяма Большого де Грэхэма, о том, что, хотя я сейчас не могу даровать тебе земли для поддержания титула, ты будешь известен под именем лэрд Лайэн, будешь моим сподвижником и я сделаю все, чтобы защитить твои интересы за совершенные тобой подвиги. Времена изменятся к лучшему, и ты сможешь многого добиться, возможно, с помощью выгодного брака. Сэр Уорик де Грэхэм, лэрд Лайэн! Да живет в тебе вечно честь твоего отца!

Юноша, окровавленный, в синяках и ссадинах, грязный, покрытый потом, молча смотрел на Давида. Потом он неожиданно схватил короля за руку. В глазах его стояли слезы. Король преподнес ему самый большой подарок, воздав честь его отцу и матери, которую он едва помнил.

– Сир, – дрожащим голосом проговорил он, – я буду верно служить вам до самой смерти.

– Именно этого, лэрд Лайэн, я от тебя ожидаю, – серьезно сказал Давид. – А теперь поднимись, мой мальчик. Верь мне. Ты воссоздашь свой род.

И его мысли сразу же переключились на будущее. Ибо он был королем. И новоиспеченный рыцарь сделался всего лишь еще одной пешкой в его королевстве.

Для Давида игра его жизни лишь началась. Ему предстоит еще много ходов. В том числе с помощью этого юноши.

Часть I

ДОЧЬ ВИКИНГА

Глава 1

Хотя способы ведения войны за последние десять лет несколько изменились, Уорик, лэрд Лайэн, по-прежнему предпочитал меч любому другому оружию. Это был меч отца – обоюдоострый клеймор, с которым он не расставался и поныне.

Восседая на боевом коне, он с вершины холма наблюдал за тем, как мятежники готовились к штурму небольшой королевской крепости Локалш. Под началом Уорика было пятьдесят вооруженных всадников, и он должен был подавить мятеж, который оказался не так уж грозен, как о нем говорили. Однако гарнизон крепости насчитывал менее двадцати человек. Кроме того, в пределах крепостных стен жили ремесленники, каменщики, клирики и свободные граждане. Каменная стена, которую лишь недавно стали возводить, была частично разрушена. Защитники крепости готовились к осаде, не помышляя о том, чтобы атаковать мятежников. Для защиты людей у них было достаточно, для нападения этого количества явно не хватало. Однако к настоящему времени защитники стали испытывать нехватку пищи, воды, стрел, масла, для того чтобы лить на тех, кто попытается взобраться на стены. Было видно, как мятежники готовят орудия – катапульты для метания камней и огненных шаров, тараны для взламывания ворот, лестницы, чтобы с их помощью взбираться на крепостные стены.

Уорик мрачно наблюдал за приготовлениями мятежников. Это было совсем не то, чего он ожидал. Сейчас, после смерти Генриха I, соседняя Англия пребывала в состоянии хаоса. Дочь покойного короля Матильда воевала за обладание короной с его племянником Стефаном, многие норманнские бароны расправили крылья, чтобы урвать себе побольше власти.

Мятежники выглядели просто убого. У них не было даже кожаных лат, лишь некоторые обзавелись примитивными щитами. Похоже, здесь собрались доведенные до крайней степени недовольства рабы, не имеющие никакого понятия ни о стратегии, ни о способах ведения военных действий. Одежда на них была очень бедная и напоминала скорее норманнскую, чем шотландскую, что, впрочем, было не редкостью здесь, на юге Шотландии. Конечно, смерть Генриха I Английского вызвала большую смуту в Англии и Бордерсе и сильно осложнила англо-шотландские отношения, но тем не менее здесь многое казалось странным. Сам Уорик, как рыцарь и воин, снаряжался на войну за счет королевской казны, пусть даже шотландской, как сказали бы некоторые. Он был хорошо вооружен и защищен. На нем была легкая, тонкой работы кольчуга поверх шерстяного нательного белья, а сверху – темно-голубая накидка. Металлический нагрудник защищал грудь, шлем был также металлический, хотя многие воины предпочитали защиту из кожи. Голубые глаза, гармонирующие по цвету с накидкой, смотрели из-под шлема с наносником. Герб Уорика, изображающий летящего сокола, был вышит на накидке, а также на попоне его лошади.

Уорик оказался неподалеку от тех мест, где сражался много лет назад. Уходил далеко, чтобы снова сюда вернуться, подумал он. Когда-то, будучи мальчишкой, оборванным и недисциплинированным, без щита, без брони, он воевал здесь за...

За свою жизнь.

Ради чего воюют эти люди? Он подумал, что тогда его родня и окружение были тоже плохо вооружены, однако дрались, защищая свои дома.

Сейчас люди внизу собираются штурмовать крепость.

– Уорик! – окликнул Ангус, верный помощник и правая рука, напомнив тем самым, что за военными приготовлениями мятежников наблюдают с холма его люди. Уорик услышал за спиной нетерпеливый перестук копыт топчущихся на месте лошадей.

– Они напоминают крестьянскую армию, – сказал Уорик.

– Они швыряют горящее масло, – жестом показал Ангус.

– Да, но зачем... – пробормотал Уорик. Сейчас было не время искать ответы на вопросы – как сказал Ангус, нападающие, какими бы жалкими и неумелыми они ни были, намеревались уничтожить защитников королевской крепости. Уорик поднял руку, дав понять, что они должны атаковать и захватить противника врасплох. Видит Бог, Уорик не хотел терять людей, и для него мучительна была мысль, что сейчас он обрекает на гибель своих соотечественников.

Он повернулся в седле.

– Ради Бога, сохраните по возможности жизнь людям! Если не из милосердия, то хотя бы для выяснения истины, друзья мои! Ангус, Томас, вы пойдете со мной к осадному орудию! Теобальд, Гарт и трое Мактавишей, схватите людей, которые собрались таранить! Остальным взять тех, кто готовится штурмовать стены с помощью лестниц! А теперь – с Богом, за короля и родину!

Уорик опустил руку, сжал коленями бока Меркурия, и все устремились на помощь осажденной крепости.

Мятежников было около сотни, числом они превосходили отряд Уорика, но никоим образом не могли его победить. Уорик не хотел резни. Убивать кого-то за то, что он предан другому господину, всегда очень трудно. Много храбрецов погибло по этой причине. Уорик знал, что немало хороших людей есть среди норманнов короля, среди шотландцев, среди живших независимо племен и даже среди викингов. Мятежники внешне походили на кельтских варваров. Некоторые были раскрашены на манер древних пиктов.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21