Современная электронная библиотека ModernLib.Net

За горизонтом сна

ModernLib.Net / Научная фантастика / Дубинянская Яна / За горизонтом сна - Чтение (стр. 18)
Автор: Дубинянская Яна
Жанр: Научная фантастика

 

 


Селестен Брюни протянул руку. Взялся за передатчик; Александр автоматически разжал пальцы. Если б ты мог догадываться, Стен, ты бы с чистой совестью послал компьютерщика подальше…

— Мы сейчас будем, программист Олсен, — сказал биолог. Обернулся к Нортону:

— Можно объединить два серьезных и, по-видимому, неприятных разговора в один, не так ли, Алекс? Подожди. — Он шагнул ко входу в лабораторию. — Химик Чакра! Подготовьте сведенную таблицу по образцам группы "Б". Я скоро вернусь.

— Хорошо, командир Брюни.

Сингх Чакра выглянул из-за двери — красивый, контрастно смуглый в ослепительно белом лабораторном комбинезоне. Его черные глаза описали дугу и крепко, словно рыболовный крючок, вцепились в глаза Нортона. И это было уже чересчур — потому что в его взгляде не читалось ни намека на какие-либо иллюзии.

Губы химика беззвучно шевельнулись с полузнаком вопроса:

— Земля?..

Встроенные мониторы по стенам компьютерного отсека были мертвы и серы; давящая теснота будто наползала со всех сторон рядами плоских прямоугольных щитов. Сгорбленная спина Марка Олсена полностью закрывала экран персонального компьютера — как тогда, в полете.

И, как тогда, он не обернулся.

Нортон подошел ближе. Изображение на мониторе оказалось ярким и трехмерным. Игра? Что ж, почему бы и нет. Новая компьютерная игра, в которой игроку предлагается управлять движениями, жестами, мимикой, речью вот этой виртуальной женщины.

Он не вздрогнул, увидев ее. Не отвел взгляда. Пристально смотрел из-за плеча программиста.

Вот она подняла руку, вот прикрыла глаза, а сейчас, послушная беготне пальцев Олсена по клавиатуре, — устало улыбнулась… Продуманная до мельчайших деталей, ни на пиксел не стилизованная, почти как настоящая. Олсен кликнул «мышкой»; компьютер выкинул надпись поверх изображения: «миссис Элизабет Нортон».

Лиза.

Ему даже не было больно. Ему вдруг показалось, что он с самого начала знал об этом и давным-давно все понял.

Не понял Стен. И это для него Марк Олсен, не отрывая взгляда от монитора, принялся дотошно, монотонно и бессмысленно все разъяснять:

— Я искал хорошую универсальную графическую программу, чтобы повесить на дешифратор. В системе громаднейший каталог таких прог, могли бы и раньше меня спросить. В общем, запустил поискуху… И заметил, что несколько дисков в системе не сканятся. Вообще. То есть я этот глюк засек еще тогда, сразу после посадки… ну, вы помните, командир Нортон. Пробовал взломать, а оно завешено паролями, всякими там защитными примочками по самое никуда. От кого, спрашивается?! — Он перевел дыхание и впервые полуобернулся. Бледная кожа заморенного в шкафу растения и красные воспаленные глаза.

— Взломал? — спросил Селестен.

Олсен утвердительно опустил белесые ресницы.

— Скачал несколько файлов на пи-си и отключился от сети ко всем чертям. Иначе все бы накрылось при запуске, сто процентов. Я и сейчас не уверен, что не сработает какое-нибудь западло, и доказывай потом…

Что и кому он собирается доказывать? — тускло подумал Нортон. Неужели даже теперь…

— …обманывали. С самого начала. Не было никаких сеансов связи — просто в определенный момент запускалась прога с виртуальными двойниками, — он сглотнул, — наших близких. Там много файлов, по три-четыре на каждого, а на Косту Димича с его детьми вообще с десяток. Наверняка брали за основу видеосъемку, комбинировали, навешивали всяческие спецэффекты. Само собой, в каждого закладывали огромный массив информации; тут уже спецслужбы как следует поработали над досье. В общем, красивая прога… и довольно простенькая. Принцип голосового управления, как на пред-варзондах, но можно и так, «мышкой» или клавой. Элементарная штука… То есть вру, конечно. Мне такую никогда не написать.

Он, кажется, еще и завидует — Нортон усмехнулся. Хотя нет, ты же видишь: это профессиональное восхищение — не более чем тоненькая соломинка опоры над бурлящим водопадом. Не будь эгоистом и циником. У Марка Олсена жена и сын… размером в несколько десятков гигабайт.

Ненастоящая Лиза на мониторе замерла в противоестественном, промежуточном движении, полуприкрыв глаза и полуподняв руку к нелепым наушникам на голове. Ярко-лимонная надпись перерезала ее на уровне груди. Имя файла — миссис Элизабет Нортон. Все четко и ясно, все разложено по полочкам, как в аптеке. Все максимально приближено к правде… насколько?

Интересно, эта виртуальная женщина знает, что ее муж предпочитает есть на завтрак и какие слова любит слышать перед сном? Помнит ли она, как рожала Тину или как они чуть не развелись из-за той дурочки-секретарши? Как долго может рассказывать о внуке, которого он никогда не видел, — и которого еще не могло быть, когда ее программировали… а возможно, никогда не было вообще…

А если и был… нет, лучше не думать.

— Зачем? — Трескучий голос Селестена Брюни звучал враждебно; самое смешное, что злится он на себя самого, на то, что безоговорочно верил тогда ненастоящему брату. — Если сеанс связи с Землей был в принципе невозможен, мы бы как-то это пережили. Мы знали, куда отправляемся. Устраивать такое только ради психологического климата на борту…

О чем это он? Ах да. Тебе так и не представился случай сказать; вспомнив об этом, словно о докучливой обязанности, Александр махнул рукой и легковесно бросил:

— Стен, мы никуда не улетели. Мы на Земле. Вот и все. Просто.

Он отвернулся, спасся от их взглядов. Сжато, равнодушно рассказал обо всем, что случилось в Замке спящей красавицы. Не останавливаясь на подробностях, фиксируя лишь основные моменты: Феликс, его спящая девушка, местный парень Фрэнк, поселок Порт-Селин. А вообще-то могли догадаться и сами, и гораздо раньше. Знали ведь, со школьной скамьи вам вдалбливали в головы: Вселенная не терпит идентичности… На этой фразе он вдруг стал сам себе противен — и умолк.

В тишине с неестественно громким щелчком погас монитор.

Прощай, Лиза.

— Я все равно не понимаю. — Тон Селестена ничуть не изменился: тоже своего рода защита. — Допустим, наша экспедиция была грандиозным мошенничеством. Но что им стоило время от времени приводить наших близких в какую-нибудь имитацию диспетчерской? И проще, и дешевле. Я не…

Стен осекся. Да, именно в это мгновение он вспоминает о спящих, о понятии их абсолютного возраста, которое сам же ввел… проводит логическую цепочку… и уже не нуждается в объяснениях.

Но сказать вслух все-таки придется. Некоторые вещи невыносимы, пока не сказаны вслух.

— Я не знаю, насколько мы удалялись от Земли и удалялись ли вообще. Но так или иначе, произошла сильная аберрация внутреннего времени… проще говоря, мы совершили временной прыжок. Минимум лет на сто вперед, может, больше. Я забыл спросить у того мальчика, какой у них сейчас год… от Эпохи Великих Свершений.

Сглотнуть. Перевести дыхание.

— Никого из… — нервный жест в сторону погасшего монитора, — этих людей…

Взять себя в руки и закончить:

— …давно нет в живых.


Замок спящей красавицы

— Я ничего им не сказал, — сообщил Фрэнк. — Ни про Лили, ни про тебя. Наплел, что залез сюда с пацанами из банды Косячка — ему-то все равно ничего не будет, у него братан старший на Кордоне. Блин, я ж говорил, что надо побольше хавчика сюда перетащить! А теперь с ними попробуй…

— Что?..

Джерри недоуменно вскинул голову. Он прослушал слова Фрэнка и теперь пытался восстановить их в обратном порядке, словно сматывая за кончик нитки клубок размотавшейся шерсти. Получилось; у него всегда была хорошая память.

— Мордой в решето, — огрызнулся Фрэнк. — Ну почему ты такой тормоз?

У него была настолько забавная — малиновая, облупленная и злая — физиономия, что Джерри лишь усмехнулся, пропустив «тормоза» мимо ушей. Если обижаться на каждого… как любит говорить Лили.

— Как она? — Фрэнк словно прочитал в его мыслях ее имя. И точно так же прочел ответ: — Спит?..

Пришлось кивнуть. Пришлось повторить:

— Спит.

Они оба синхронно взглянули на небо: солнце, пока еще белое и ослепительное, уже проглядывало сквозь листву на уровне нижних ветвей деревьев. Через какой-нибудь час наступит вечер, а потом, так быстро, что едва успеешь развести костер, — ночь. Хотя с костром сегодня, раз в Замке появились патрульные с Кордона, вряд ли получится… а, какая разница.

Лили спала уже почти целые сутки. Свернувшись калачиком у самой воды на берегу пруда. Безмятежно и беспробудно.

Будить ее пробовал Фрэнк — первый раз еще утром, перед завтраком; тогда Джерри чуть ли не волоком оттащил его подальше, свистящим шепотом уговаривая «дать ей наконец поспать хоть немного». Ближе к полудню он сам подошел к ней, присел рядом на корточки и осторожно, боясь напугать грубым вторжением в СОН, коснулся ее плеча.

Лили не шевельнулась. Он видел в профиль ее спокойное тонкое лицо: губы в полуулыбке, легкий румянец на щеке, перевернутое блюдце выпуклого века со светлой опушкой ресниц. Позвал ее негромко, не решаясь повысить голос, — а потом стиснул зубы и отправился на поиски Фрэнка. Не стал смотреть, как тот будет расталкивать Лили; уже потом, когда боксер опять куда-то исчез, не сказав ни слова, — вернулся к пруду и понял, что и у него ничего не вышло…

Сейчас Джерри сидел на траве неподалеку от беседки спящего мага. Отсюда было хорошо видно хрупкую фигурку около пруда: словно маленький ребенок ухнул в глубокий сон, наигравшись до смертельной усталости… До лица Лили уже дотянулись длинные тени от деревьев на том берегу.

— Надо перенести ее отсюда, — заявил Фрэнк. — В нашу беседку, на мой настил. Там по крайней мере…

— Замолчи, — неожиданно для себя грубо оборвал Джерри. Еще не хватало, чтобы он снова заговорил об этом. О своей идиотской гипотезе «хищной земли», заставляющей людей пускать корни, — такая могла прийти только в крепколобую боксерскую голову, не перегруженную мозгами. Он, Джерри, не желал в который раз выслушивать его бредни… особенно теперь.

И не собирался вспоминать о том, какой ужас накатил на него сегодня, когда, решившись было радикально будить Лили, он не сразу смог оторвать от земли ее руку… Она просто зацепилась рукавом за скрытую в траве длинную ветку упавшего дерева; Джерри определил это через несколько секунд, но сначала был ужас. Темный и бездонный, как ночной колодец.

— Сам заткнись! — парировал Фрэнк. — Я про тех парней с Кордона. Они же ее здесь в два счета найдут! И разбудят, не беспокойся… наверное. А она — ты ж ее знаешь! — она сразу ляпнет им про свои СНЫ…

Джерри молчал целую минуту. Потом вздохнул и признал:

— Ты прав.

Он действительно был прав — хотя вряд ли додумал до конца логическую цепочку; это сделал за него Джерри. СНЫ Лили, которые в провинциальном Порт-Селине вызывали разве что насмешки и издевательства сверстников, на территории секретного объекта автоматически становились частью военной тайны. Даже до простого патрульного дойдет, что он имеет дело с незарегистрированным аномальным явлением. Парни, на которых напоролся Фрэнк, доложат о нем своим командирам, те — вышестоящему начальству… И Лили — спящая, ни о чем не подозревающая, счастливая со своим принцем! — будет навсегда накрыта непрозрачным колпаком, как подопытная бабочка…

Она была легкая, словно былинка. Фрэнк, семенивший следом, время от времени заявлял о своем праве нести ее! — но пошел бы он подальше со своими правами… Пушистая голова Лили лежала на сгибе Джерриной руки, сомкнутые веки чуть-чуть подрагивали в такт его шагам. Но она крепко спала, она не собиралась просыпаться. У входа в беседку Джерри споткнулся, потерял равновесие и чуть было не уронил Лили; выпрямился в холодном поту — под непечатный словесный поток из уст Фрэнка за спиной. Однако она не проснулась, не пошевелилась во сне.

Джерри положил ее на скамью, вплотную к увитой плющом ажурной стене.

— Твои доски видно с противоположного конца поляны, — пояснил он, не дожидаясь протестов боксера. — А так ее трудно заметить, даже когда заглянешь в беседку. Если эти, с Кордона… сколько их было?

—Что?..

Во вскинутом взгляде Фрэнка было беспомощное недоумение, и Джерри усмехнулся. «Мордой в решето…» Нет, это вовсе не смешно. Просто он, недалекий крепыш, склонившийся над спящей девушкой, не в силах думать о чем-то, кроме жутковатого соседства тонких пальцев Лили с плетями плюща, цепляющимися за решетку белесыми воздушными корнями…

— Она проснется, — негромко сказал Джерри. — Завтра утром.

Фрэнк поднял голову.

— Трое, — невпопад ответил он. — Тот, который у них главный, потом ушел из Замка, я сам видел. Толстый тоже слинял сразу после него, а третий остался. Да, кстати… это же твой брат! Вот черт, и молчу ведь, как кретин, котелок совсем не варит… — Он со вздохом покосился на Лили. — Да, твой братан. Я не говорил ему, что ты тут, просто зарисовался, что знаю тебя.

Лицо спящей Лили пятнали размытые, продолговатые вечерние тени.

— У меня нет братьев, — равнодушно бросил Джерри, отводя лист плюща с ее щеки.

Боксер пожал плечами.

— Не знаю, может, двоюродный. В общем, тот пацан, который висит у тебя в хате на фотке. Его зовут… черт, помнил же, его толстый по имени называл… Филип, что ли?

Джерри выпрямился — медленно, с трудом, будто заржавевший складной метр. Больно ударился головой об арочный проем беседки.

Да нет, что за ерунда. Этого не может быть. — Феликс? — Просто так, для очистки совести.


— Фелике Ли?!

Он сидел на голой земле в стороне от тропы, съежившись, сгорбив угловатые плечи: огромная сине-оранжевая птица в темно-зеленых зарослях. Услышав шаги, поднял голову и оглянулся через плечо — но лицо дробили древесные тени, и Джерри никак не мог разглядеть его как следует, это лицо… Тот, в тени, посмотрел, кто идет, — и равнодушно отвел взгляд.

Джерри остановился, перевел дыхание; сглотнул так громко, что тот человек не имел шансов не услышать этого звука. И выговорил куда как тише, беззвучным шелестящим шепотом:

— Феликс?

Молчание. Только шорох листьев и далекий щебет полусонных пичуг.

Он снова сглотнул и набрал в легкие побольше воздуха:

— Меня зовут Джеральд Ли. Я из Порт-Селина, Почувствовал себя глупо: вышло что-то вроде стандартного рапорта на уроке иностранного языка. А если тупой Фрэнк все напутал и этот парень — действительно простой патрульный с Кордона, а вовсе не?.. И даже скорее всего. Джерри стоял, прикусив кончик языка, и чувствовал, как разгорается жар в щеках. Зачем? Какой черт его дернул… хотелось знать наверняка, да? Что — наверняка?!.

Сине-оранжевая фигура вдруг шевельнулась — и выпрямилась одним быстрым движением отпущенной пружины. Они оказались почти одного роста. Глаза — в глаза. Джерри прищурился и поправил на переносице очки.

Феликс Ли. Живой. С фотографии на стене.

— Привет, потомок.

Улыбнулся — не радостно и самозабвенно, как на фото, а грустно и криво. Протянул руку, и Джерри, на полсекунды замешкавшись, пожал его крепкую ладонь. И только теперь поверил, что это действительно — он.

— Какой там, к черту, брат, — задумчиво, как-то буднично протянул Феликс. — Скорее, наверное, внук…

— Правнук, — подсказал Джерри. — Двоюродный. Мой прадед был младшим сыном твоей матери, он родился уже после того, как ты…

Он осекся.

— …Но ведь Первая Дальняя погибла… геройски. Так написано во всех книгах, это даже в школе проходят… Как ты здесь оказался? Аномальное явление, да?

— Похоже на то, — бросил Феликс. — Знаешь, давай отойдем отсюда… недалеко. И ты мне расскажешь. Обо всем, что было тут без меня. Чего я не знаю.

Джерри кивнул:

— А ты — мне.

— …сто девятнадцатый год от Эпохи Великих Свершений. Первая Дальняя погибла в феврале третьего года от ЭВС, через семь внешних месяцев после старта. Подробнее всего об этом пишет Дино Деффель в «Последней вспышке». Связист «Атланта» Олег Ланский успел передать в диспетчерскую «Земля-1» четыре слова: «рой… метеоритов… маневр… невозможен». Дальше в эфире шла полоса жутких помех, а когда на секунду восстановилась связь, прорвался чей-то крик-голос не удалось идентифицировать. И — пустота. «Земля-1» целый месяц посылала в космос сигналы, и только потом правительство Содружества официально признало гибель Первой Дальней. Во всем мире были объявлены три дня траура, приспущены флаги и отменены развлекательные мероприятия. На Центральном космодроме установили памятник экипажу «Атланта-1», это место стало символической могилой героев, на которую паломники постоянно возлагают свежие цветы. Родственникам погибших особым указом назначили бессрочную материальную помощь… бабушка раньше получала, но это надо ездить в город, а с теперешними ценами на бензин оно еще и дороже выходит…

— Три дня траура… надо же. А мама? Ты, конечно, не можешь ее помнить… Но тебе рассказывали, как она?

— По-моему, так и не поверила, что ты погиб… кажется. В общем, потом снова вышла замуж, родила сына, дала ему фамилию Ли. Я познакомлю тебя с бабушкой, она расскажет подробнее… Это было еще до кризиса, поэтому у нас даже фотографии есть, посмотришь. Ты ведь поживешь немного у нас?

— Да, наверное…

— Весь экипаж «Атланта-1» распустили по домам, да? Но я не представляю себе: возвращаешься — а все уже совсем другое… люди, дома, улицы. Порт-Селин, должно быть, очень изменился… с тех пор. Какой он был во времена ЭВС?

— Навряд ли там что-то могло измениться — к худшему, я имею в виду. Жуткая индустриальная дыра. Все взрослое население от шести утра и до девяти вечера посменно вкалывало на заводе, а в свободное время прилипало к телевизорам и смотрело сериалы. Тоска! Я еще в школе дал себе слово, что уеду учиться в столицу.

— Ух, ты! Я тоже, честно! Тоска, ты прав; и сейчас тоска. Правда, телевизоров давно нет ни у кого… и электричества… и завод черт-те когда закрылся, еще до моего рождения. С книгами плохо — провинция, что возьмешь. Вот поступлю в институт… Слушай, Феликс, я пишу научную работу, и мне нужна твоя помощь. Ведь ты — живой свидетель того, как начиналась Эпоха Великих Свершений! Помнишь, как выступал с докладом Магнус Ричмонд?

— Если честно… Это когда было, какого числа? А, да-да, точно! У нас экзамен стоял по расписанию через два дня, так что я посмотрел минут десять и выключил, пошел готовиться. Скукотища вообще-то редкая, да и не по моей специальности. К тому же он бубнил вроде православного священника, только еще хуже…

— Магнус Ричмонд? Бубнил?! Ну, ты даешь! Ведь с его доклада началась Эпоха!

— А я и не заметил. Очень занят был: выпускные экзамены — раз, потом надо было подыскивать работу, а еще одна девушка… ладно, это неинтересно. Почти сто двадцать лет назад… тьфу ты черт, в голове не укладывается.

— Ты знаешь, у меня тоже. Вот смотрю на тебя… Ты — мой прадед-герой. Прадед!.. Феликс, что с вами все-таки случилось? После того, как «Атлант-1» попал в метеоритный рой…

— Ни в какой рой мы не попадали.

— Я так и думал. «Последняя вспышка» — художественный роман, так что Деффель, наверное, присочинил насчет последних слов Ланского и крика… Значит, просто прервалась связь, а полет продолжался? Я всегда удивлялся, что конструкция самого Сергея Улишамова не выдержала какого-то метеоритного потока. Кстати, через год Улишамов спроектировал еще один корабль — «Атлант-2». С повышенной противометеоритной защитой. Начали комплектовать состав Второй Дальней… но про нее я ничего не нашел, ни в книгах, ни в журналах. Может быть, заморозили из-за войны… не знаю.

— После нашего старта была война?

— Ну, война и сейчас идет. Содружество против Альянса — это перманентно, вся новейшая история с небольшими перерывами. Я в этом году чуть было не загремел под весенний призыв — так у нас называют рейды этих бандитов, вербовщиков. Как бы тебе понятнее объяснить… Разумеется, во времена ЭВС никаких войн в мире…

— Кто тебе сказал? На Ближнем Востоке еще как бомбили.

— Ты что-то путаешь, это, наверное, еще до Эпохи. Я об ЭВС очень много читал — все, что можно достать у нас в Порт-Селине. То было время высочайшего расцвета творческих и интеллектуальных сил человечества! Всеми владела неукротимая тяга к познанию — ведь правда? Великие открытия следовали одно за другим. Гениальные ученые, философы, писатели, первопроходцы… Магнус Ричмонд, Талли Аасворнсен, Лейла Караджани, Исаак Лейсберг, Сергей Улишамов, Александр Нортон… Пожалуйста, расскажи мне, Феликс! Это для меня очень важно, я всю жизнь изучал ЭВС… не смейся, я имел в виду, что собираюсь изучать ее всю жизнь. Я напишу масштабный трактат о судьбе Первой Дальней: тут же масса загадок! Почему вы только сейчас вернулись на Землю? Сколько длилась экспедиция по внутреннему времени? Где вы побывали — в ином измерении, да?.. В другой Галактике?

— Джерри… Понимаешь… На самом деле все немножко не так… и гораздо проще. Этот твой, как его там… все, что он написал о нас в своем романе, — вранье. Вся Первая Дальняя — сплошное вранье от начала и до конца.

— Феликс?!.

— И вся ваша… то есть, наверное, наша… так называемая Эпоха Великих Свершений.

В пруду колыхалось несколько маленьких тусклых звезд. И стареющая луна — как полнозубая издевательская ухмылка. На небе же она казалась спокойным, ко всему равнодушным полукругом сыра. Впрочем, никто не заставлял его смотреть ни на ту, ни на другую. Джерри уронил лицо на руки, скрещенные на коленях.

Он долго, очень долго разговаривал с Феликсом. С героическим прадедом… нет, скорее со старшим братом, который лет на семь больше него понимает в жизни. Говорили об Эпохе Великих Свершений и современности — да, как подумаешь, выходит слово в слово… даже забавно. И становилось глумливо-очевидным, что одна стоила другой.

Не было взлета человеческой мысли и жажды познания — была всеобщая околонаучная истерия, естественное следствие того, что предкризисный экономический виток сделал основным товаром на мировом рынке фундаментальные научные исследования, экспериментальные изыскания, глобальные по замыслу произведения философии и искусства.

В науку и культуру вкладывались колоссальные средства — с тем, чтобы отдача была скорейшей и тысячепроцентной. Один за другим стартовали грандиозные прожекты, масштабами и кричащей оригинальностью компенсировавшие пустоту внутренней сути. Мировая экономика работала на мыльные пузыри, успешно выдаваемые за прогресс, будто бы несущийся вперед семимильными шагами. Мыслители и художники, философы и экспериментаторы, все эти братья-титаны Эпохи Великих Свершений — оказались всего лишь более или менее удачно раскрученными пиар-проектами.

…Александр Нортон. Еще вчера — нет, еще сегодня утром, до встречи с Феликсом, — Джерри Ли стал бы самым счастливым человеком на Земле, лично познакомившись с командиром Первой Дальней. А теперь, всего пару часов назад, он почти равнодушно пожал руку невысокому утомленному человеку, прилетевшему забрать инженера Ли в мобильный лагерь при «Атланте-1». Жестоко обманутый, сам ставший орудием циничного обмана… ничего в нем не было героического, в прославленном командире Нортоне. И ничего командирского тоже не было — только смертельная усталость в глазах и в голосе, начисто лишенном железа…

Феликс отказался лететь с ним. «Все, что у меня осталось, — здесь». Неужели это его, младшего брата-правнука, он имел в виду? Нортон тоже подумал так и предложил переночевать на «Атланте» уже им обоим… и теперь отказался Джерри. Смотреть на великое творение конструктора Улишамова, оказавшееся на самом деле просто очень большим ярмарочным аттракционом?.. Лучше не надо.

…Мистификации нагромождались одна на другую, а наиболее крупной из них была сама новопровозглашенная Эпоха. Тогда, в первые годы ЭВС, это ни для кого не было тайной; находились люди, открыто не приемлевшие этого и протестовавшие единичными голосами. Однако возможность сделать головокружительную карьеру, опираясь исключительно на собственные мозги, работала беспроигрышной приманкой для всех, у кого они были. Псевдопознавальческий бум лавиной тотально захватывал людей, не признавая тормозов вроде здравого смысла или морали.

Те, кто планировал и запускал широко разрекламированный проект под названием «Первая Дальняя экспедиция», заведомо обрекая тринадцать человек на нелепое топтание на месте в пространстве и трагически-бессмысленный прыжок во времени, тоже, наверное, по-своему искренне служили человеческому познанию. А юноша Феликс Ли, чудом попавший в состав экипажа «Атланта-1», был просто счастлив. Щенячьи счастлив — несмотря на то что не носил очков и прекрасно понимал, в какое время живет.

Потом, после того, как фальшивый прогресс взорвался закономерным кризисом, глубоким и безвылазным, военные власти разных частей разодранного мира, не сговариваясь, восславили и канонизировали Эпоху Великих Свершений. Когда у народа практически ничего нет, очень удобно, чтоб у него хотя бы оставались идеалы. Тем более что о конце Эпохи никто никогда не слышал; почему бы не верить, что она таки продолжается и по-прежнему возносит человечество к вершинам… только не здесь, не в провинции, не дома, а где-нибудь подальше, в столице или на соседнем материке…

Другое дело, что уж в наше-то время, в сто девятнадцатом году от ЭВС, в это верят лишь желторотые идиоты, наивные шестнадцатилетние очкарики. У взрослых, выживающих на черных работах и в очередях, на подобные мысли просто нет ни сил, ни времени. Уличные пацаны вроде Фрэнка, являющие собой новое поколение, вполне комфортно чувствуют себя в нынешних реалиях; им не нужна какая-то другая жизнь.

И есть еще один путь, возможно, не самый худший: тот, который выбрала Лили. СОН… да, вечный прекрасный СОН.

…Полукруглая луна незаметно перекатилась на противоположный край неба и перестала отражаться в пруду. Джерри встал. Наверное, надо идти в беседку и попробовать уснуть… он криво усмехнулся. Дрожь нездорового возбуждения сотрясала все тело, как это бывало с ним уже не раз — например, после того вечера с вербовщиками, — и Джерри по опыту знал, что у сна нет никаких шансов. Ничего. Зато он не пропустит того рассветного момента, когда проСНЕтся наконец Лили…

Никогда она не проСНЕтся.

Эта мысль ударила его, словно хлестко брошенная кем-то другим, посторонним. Простая и окончательная, не подлежащая обжалованию. Никогда; и надо быть не очкариком — слепым, чтобы скрывать от себя эту жуткую и очевидную правду. В общем-то ради этого Лили и шла сюда, в Замок спящей красавицы, в то единственное место, где только так и можно жить… существовать?.. Нет, все-таки жить. Красиво, ярко, счастливо. Во СНЕ.

Только об этом она и мечтала, когда чуть более суток — вечность? — назад ложилась спать на берегу пруда, устраиваясь поудобнее, по-детски сворачиваясь калачиком на влажной траве. Не проСНУться больше… И они с Фрэнком были кретинами и циниками, когда тащили ее, спящую, куда-то, перекладывали с места на место, будто безвольную куклу. Лили сама сделала свой выбор. СОН.

И даже если прав Фрэнк, если через несколько дней, недель, месяцев СНА ее маленькое тело Незаметно прорастет корнями, соединяясь с землей… что ж. Это тоже ее выбор. И тоже — по-своему жизнь.

Она сама говорила.

«Ничего ты не знаешь. Ни-че-го. Почему ты решил, что реальность — вот? Может быть, настоящая реальность — мои СНЫ…»

Она имеет право.

Фрэнк громко сопел во сне, и этот звук заполнял собой всю внутренность беседки — не храп, а именно сопение, сосредоточенное, детское. Лунный свет пробивался сквозь стену из плюща; в зыбком освещении Джерри разглядел, что боксер свернулся эмбрионом на боковой скамье, предусмотрительно подобрав под себя руки и ноги. На дощатом же сооружении посреди беседки, неестественно вытянувшись в струнку, спала Лили. Все-таки сделал по-своему. Дурак.

Ее дыхания почти не было слышно.

Она показалась ему еще легче, чем несколько часов назад, — девушка-перышко, девушка-пушинка. Даже странно: Джерри никогда не считал себя сильным физически. И, помнится, по-рыбьи хватал губами воздух, когда пришлось выносить Лили на руках из бурлящей толпы на площади, где показывали фильм… неужели это было на самом деле?..

А она в тот день была одета в голубое платье из иной эпохи. Он, Джерри, подслеповатый лопух, даже не заметил сразу, а ведь она… Уже тогда она выбрала себе другой мир, в котором ни ему, ни тем более Фрэнку не было места.

Ее лицо с темными дугами ресниц и спокойным изгибом губ казалось перламутрово-серым… конечно, это эффект лунного света. И вообще смотреть надо не на нее, а под ноги и на ветки встречных кустов… осторожнее!

…Он бережно опустил Лили на траву у самого берега — будем надеяться, что на то самое место. Попробовал уложить на бок, поудобнее, но бросил эту затею: слишком уж она напоминала жуткую игру в куклы. И аккуратно прикрыл по шею клетчатым одеялом.

Вот и все. Можно присесть рядом.

Можно всю ночь смотреть в ее лицо…

— Не спишь?

Джерри узнал голос Феликса и только теперь вспомнил, что после того разговора об ЭВС, когда катастрофически хотелось побыть одному, он даже не поинтересовался, где брат-прадед собирается ночевать. Дурак, эгоист! Как бы ты сам чувствовал себя, прыгнув на сто с лишним лет вперед, в чужое, неприглядное будущее?

— Не сплю, — виновато подтвердил он, — Но ты, если хочешь… Мы с Фрэнком оборудовали для ночлега беседку, это недалеко, я тебя проведу…

— Не надо.

Феликс опустился на траву рядом с ним — и только тут заметил Лили.

— Извини. — Он до шепота понизил голос. — Я не видел, что она спит… Может, пересядем куда-нибудь подальше?

— Ничего. — Джерри сам удивился, насколько звучно отразился от воды его собственный голос. — Она… очень крепко заснула.

Феликс пожал плечами.

— Твоя девушка? — все-таки полушепотом спросил он.

— Да.

Его слегка передернуло от заведомой лжи. Просто очень уж не хотелось развивать эту тему. Короткое, почти без гласной, «да» камнем упало в пруд; сейчас, когда зашла луна, плававшие в нем звезды стали большими и яркими.

Они оба молчали. Долго, наверное, не меньше десяти минут.

— Я хотел поговорить с тобой, — вдруг заговорил Феликс, и Джерри, конечно, не смог не вздрогнуть — об этих… спящих. Кто они такие? Как здесь появились?.. Когда?

Джерри вскинул голову:

— Ты меня спрашиваешь? Феликс вздохнул:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23