Современная электронная библиотека ModernLib.Net

За горизонтом сна

ModernLib.Net / Научная фантастика / Дубинянская Яна / За горизонтом сна - Чтение (стр. 20)
Автор: Дубинянская Яна
Жанр: Научная фантастика

 

 


Не уходите!!!

Ей казалось, что она кричит. Но он не вздрогнул, не обернулся, не сбился с размеренных шагов — и значит, она не издала ни звука. Просто шевелила губами, с бессильными слезами глядя, как он…

Ринуться следом, схватить за край плаща, остановить, удержать! Но рука Ириниса Усердного, скользнув по волосам, намертво впечаталась в ее плечо: ни с места.

…подходит вплотную к грубой, неровными прямоугольными камнями, стенной кладке — и пропадает за ней. Безвозвратно. Навсегда. Словно никогда и не было.

— Как ребенок, честное слово, — пробормотал брат Иринис. Лили вскинула глаза.

Стабильер скрестил руки на груди и машинально барабанил толстыми короткими пальцами по собственным предплечьям. Его лицо, мясистое, блекло-бордовое, исчерченное фиолетовыми капиллярами и поблескивающее потом на лбу, было словно приплюснуто тяжеленной печатью озабоченности. Еще секунду назад, разговаривая с братом по Ордену, он не обращал ни малейшего внимания на принцессу Лилиан; сейчас его утомленные глаза сосредоточенно бились в нее, как массивное бревно на цепях:

— И что мне теперь с тобой делать, деточка? Она не поняла.

— Какого дьявола наш достопочтенный брат тебя выдумал? — В голосе мага не было ничего, кроме усталости. — Принцесса Лилиан… это ж надо. Ты, наверное, та самая подружка бастарда, а?.. Мой сеньор в свое время ощутимо разволновался из-за тебя. Весьма ощутимо… Так уж устроен мир: сеньор волнуется, громоздит противоречия, а его верному стабильеру потом приходится отворять кровь. И все-таки ни один достойный стабильер не предаст своего сеньора. Впрочем, не важно. Брат Агатальфеус знает, кто ты такая на самом деле?

«На самом деле…» В последние дни эти слова неотступно кружились над ней, как назойливое насекомое. Лили вздрогнула, услышав их снова. Здесь. В мире, который — как там сказал учитель Эжана? — конечен и вторичен. Чего он хочет от нее, этот брат Иринис? Рассказа о спящей Великой Сгалле — или, может, о неспящем поселке Порт-Селин?! Или…

— Я принцесса Лилиан. Стабильер досадливо махнул рукой:

— Он хорошо с тобой поработал, наш учитель бывшего наследника престола. Он тоже верен, трогательно и бессмысленно предан своему мальчишке-сеньору, а ты, деточка… Ты ведь — оттуда, с ТОЙ стороны, правда? А здесь ты и сама не понимаешь, кто ты такая… Здесь ты не нужна.

Он вдруг отвернулся от нее и зашагал вдоль длинного стола, торчащего посреди пустого зала. Гулкие стены подкрашивали эхом равнодушный хрипловатый голос:

— Он хуже ребенка, наш бедный брат Агатальфеус. Тоже мне заговорщик… Он даже не знает, что в настоящем заговоре нет места ни малейшему риску. Кто рискует, тот может проиграть; я, Иринис Усердный, не проигрываю никогда. Я знаю, на что иду, я все тщательно просчитал, и я не ошибусь. Я буду королевским стабильером. А тебя, деточка, придется… ничего не могу поделать: ты не нужна.

Сотрясение воздуха, многословное и мелодраматичное. Ненастоящая угроза; а как ей быть настоящей, если мир, из которого она исходит, — конечен, вторичен?! Здесь все ненастоящее! — эта мысль прошила Лили, как раскаленная спица, — все: люди, их заговоры, стены, сквозь которые можно проходить, обещания, которых можно не исполнять… даже это серебристое платье с жемчугом, она сама себе такое выдумала…

А Эжан?!!

Впервые с того момента, как они с Агатальфеусом Отмеченным вошли во дворец, Лили вспомнила об Эжане.

Нет, она не забывала о нем. Но присутствие мага, его учителя, почему-то воспринималось почти равнозначным присутствию самого Эжана. Как будто он вот-вот, через каких-нибудь несколько минут догонит их, наконец-то как следует выспавшись; действительно, нельзя же быть такой эгоисткой… А мудрый стабильер — она же ему доверилась! — тем временем сделает все, чтобы они стали королем и королевой Великой Сталлы. «Это будет не так легко и безоблачно, как вы оба, наверное, себе представляете…» Но будет. Все будет как всегда, и уже навсегда… навязчивая игра слов, как жемчужины с распустившейся вышивки, скачущие по ступенькам…

Никогда.

Иринис Усердный смотрел на нее без гнева или неприязни. Для него уже не существовало никакой принцессы Лилиан.

Она с трудом разлепила губы:

— Вы… меня?..

Маг пожал плотными плечами:

— Я стабильер, долг перед Орденом не позволяет мне чинить насилия, сея тем самым в мире астабильность. Возможно, я препровожу тебя в Лагерь… ты ведь у нас метила на трон, деточка?.. По-моему, это было бы самое мудрое решение. Но мой сеньор может повелеть по-иному, тогда он пришлет сюда своего человека. Это уже не мое дело. Жди. — Он шагнул мимо нее, в сторону стены, той самой стены…

Полуобернулся:

— До рассвета все кончится.

Засов был толщинок в ее руку. Ржавый и намертво впаянный в петли, вырастающие из каменной кладки. Еще там висел замок — полукруглой пудовой гирей. В отверстие для ключа свободно проходил указательный палец.

Лили с трудом и далеко не сразу нашла эту дверь. По звуку, когда засов лязгал за старшим советником и его сыном, ей показалось, что выход — посередине дальней торцовой стены зала. Но стена оказалась глухой, что пришлось признать после долгого слепого скольжения ладонями по шершавой кладке: в этой части громадного зала не горело ни одного факела. Впрочем, маг Иринис говорил, что дверь потайная; как ее вообще искать? Это могла быть какая-то невидимая отметина, знак, понятный лишь посвященным… Принцесса Лилиан добралась до угла и прислонилась к перпендикулярной стене; спину перечертила холодная планка засова.

Стабильер Усердный и тут попросту соврал своему брату по Ордену.

Но от этого не стало легче.

Она вцепилась в засов обеими руками, налегла на него всем телом. Не то что не подался, не лязгнул — даже не шелохнулся. Все равно что пытаться вытолкнуть камень из кладки. А даже если удастся — останется замок, его нереально отомкнуть без ключа. Проще пройти сквозь стену, вдвоем с магом это было совсем нетрудно… Лили нервно усмехнулась.

Все кончится до рассвета. Вот-вот — или через несколько часов — за ней придет Иринис Усердный, чтобы препроводить в эти самые Лагеря. Эжан рассказывал… что-то жуткое, как бездонная дыра; подробностей она то ли не помнила, то ли не поняла с самого начала. А может, не стабильер и не Лагерь, а просто наемный убийца с кинжалом или стилетом — как вооружаются убийцы в Великой Сталле?

Все это не может быть всерьез, на самом деле. Это больше похоже на кошмарный сон: стоит лишь проснуться, как он оборвется, останется по ту сторону подушки, которую мама в детстве учила переворачивать после плохих снов… СНОВ?!

ПроСНУться!..

Лили убрала руки с засова. Сунула в рот палец с зазубренным ногтем. Всего-то. Им ничего ей не сделать: она — не здесь. Это просто СОН, а вовсе не настоящая жизнь. И не нужно крушить запоры; мирно присесть у длинного стола и подождать пробуждения, впервые без отчаяния по этому поводу. Как вчера, когда Эжан…

Эжан.

Она отчаянно вцепилась в замок и, чуть оттянув его на себя, всей тяжестью впечатала в стену: камни ответили тревожным гулом огромного колокола. Еще раз. Еще!.. Кто-нибудь!!!

Никто не слышит. А если и услышит — только враг. И тогда…

Ну и что?

Как просто, как удобно сознавать себя нездешней, заскочившей сюда ненадолго из всамделишного, первичного мира! — и смеяться с его высоты над любыми врагами и наемными убийцами. Брать от СНА одни лишь приятные красивые вещи вроде поцелуев в беседке и длинных платьев. И торопиться проСНУться, как только что-то выбивается из правил счастливой сказки: продолжайте без меня!

Без тебя, но не без Эжана. Он — отсюда, и только отсюда, наследный властитель Великой Сталлы и провинций на Юге и Востоке. Это против него плетут сейчас заговор братья всемогущего Ордена стабильеров, и некому помешать им, кроме разве что наивного, как ребенок, учителя Агатальфеуса Отмеченного… Как он сказал?

«Это мой мир, принцесса. Если хотите, наш с вами…»

Не хочешь?!

Вырваться, во что бы то ни стало вырваться отсюда! Предупредить Эжана — ведь учитель, кажется, ничего ему не сказал, понадеявшись на собственные силы, на успех своей беспомощной интриги, — предупредить! А еще лучше рассказать обо всем его матери. Каталия Луннорукая… злая-презлая королева… Нет, не злая — сильная! Она одна способна противопоставить силу и власть взбунтовавшимся стабильерам. Она — сможет. Если не она, то…

Содранные костяшки пальцев саднило. Замок не сорвать. Может быть, расшатать вокруг него каменную кладку? Лили выдернула из прически роговую шпильку с жемчужным цветком на конце. Невидимая щель между камнями.., чересчур узкая для слегка затупленного острия… нет, все-таки вошло на пару миллиметров. С иголкой — против монстра. Даже если сражаться целый год… но года у тебя нет. Только несколько часов — или уже минут? — до рассвета.

А если попробовать отомкнуть замок этой шпилькой? Вспомнился сарай тетки Нэт, почти такой же висячий замок, гнутая проволока в грязных, с обкусанными ногтями пальцах шестилетнего Фрэнка… если б он был здесь! Мысль показалась ей дикой, словно красное ожерелье на зеленом платье. Прикусив губу, принцесса Лилиан осторожно протолкнула шпильку в черную и бездонную замочную скважину.

И что-то щелкнуло, а потом лязгнуло коротко и гулко.

С той стороны.

— Это здесь, проходи. Кажется, они еще не собрались.

— Не уверена, что здесь кто-то вообще собирается собираться… прелестный каламбур, не правда ли?

Женщина засмеялась; мужчина — нет.

Они вошли через дверь в торцовой стене, расположенную совсем близко, действительно потайную, к тому же открывавшуюся снаружи… что там врал Иринис Усердный? Впрочем, какая разница. Лили оказалась в тесном треугольнике между двумя стенами и дверной створкой, облицованной шершавыми камнями, — такой толстой и тяжелой, что вошедшие не стали ее закрывать. Они ни от кого не прятались. Они никого не боялись.

— Ты сама убедишься, — раздраженно бросил мужчина. — За мной стоит сила Ордена! Здесь и сейчас они провозгласят меня королем Великой Сталлы. Ты сама услышишь!

— Я послушаю, — пообещала женщина.

И снова засмеялась. Принцесса Лилиан, испуганная и притихшая, вжалась спиной в холодный каменный угол. Щель перед глазами открывала ей кусок дальней стены с косо укрепленным факелом. Шаги вошедшей пары удалялись, и вот по стене скользнула прозрачная тень с высокой прической, а через мгновение женщина остановилась прямо под факелом, отбрасывая теперь густую, черную тень.

Высокая, стройная, очень-очень красивая. Лили съежилась: она всегда чувствовала себя маленькой и серой рядом с ТАКИМИ женщинами. С женщинами, у которых есть роскошная грудь, сияюще-белая с золотистой ложбинкой. И полные покатые плечи, и округлая шея, и профиль, как у скульптуры, и тяжеленная масса волос, подсвеченных факелом до оттенка яркой меди…

Мужчина догнал ее, взял за руку и увлек за пределы узкой щели. Принцесса Лилиан не успела его рассмотреть.

— Ты отстала от жизни, Аннелис. Если ты думаешь, что твой мальчишка еще что-то значит… Кстати, как он? Кончил раньше, чем начал? — он рассмеялся сухим лиственным шелестом.

А она вдруг стала подчеркнуто серьезна:

— Ничего подобного. Очень и очень неплохо… для первого раза. С хорошей учительницей этот мальчик способен на многое…

— В постели — возможно. Но в политике он мертвец. Не надейся, что я стану ревновать к мертвецу. — Шелест его смеха прокатился вдоль стены и бесследно угас. — Мое предложение остается в силе: ты еще имеешь шанс стать первой королевской фавориткой. Впрочем, я не собираюсь тебя уговаривать. Ты сейчас увидишь.

— Хотелось бы поскорее. Где они, твои стабильеры?

Из открытого дверного проема тянуло холодом и сыростью; Лили обхватила руками плечи. И внезапно вздрогнула от запоздалого осознания: выход! Свобода — здесь, в двух шагах. Эжан. Бежать.

Щель между стеной и дверной створкой была слишком узкой, чтобы в нее протиснуться, — но створку можно чуть-чуть подтолкнуть… скрипнет или нет? Если да — успеешь ли ты обогнуть дверь и скрыться в проеме раньше, чем встрепенется эта парочка заговорщиков? Вряд ли они молниеносно бросятся в погоню… во всяком случае, рискнуть стоит. А потом — лабиринт коридоров, повороты за поворотами: она не вела им счет, когда шла сюда с магом Агатальфеусом… Заблудиться? Да, конечно, легче легкого, — но об этом лучше пока не думать…

Дверь не шелохнулась, когда Лили попробовала толкнуть ее ладонью; пришлось навалиться на створку всем телом. Она подалась беззвучно, точно толстый пласт масла, сдвигаемый лезвием кухонного ножа. Треугольник превратился в незамкнутую трапецию — еще чуть-чуть…

Мужчина что-то сказал — далеко, неразборчиво. Лили замерла.

— Ты не прав, — отозвалась женщина. — Но я подожду, пока все решится.

Стоп.

Ты собираешься бежать — чтобы рассказать обо всем Эжану, чтобы спасти его. Обо всем? Ты же почти ничего не знаешь; только то, что сообщил тебе учитель. Даже имени узурпатора, которого мятежные стабильеры прочат на трон, — а ведь оно может прозвучать в любое мгновение, стоит лишь этой женщине…

И вообще все вот-вот решится.

Подождать?

Или все-таки?..

— Ты уже здесь, мой мальчик?

Она замерла, узнав голос мага Ириниса.

— Как вы мне все надоели, — вздохнул стабильер. — Каждый считает своим долгом привнести в общее дело свои пять монет… а соотносить эти новшества между собой приходится мне одному. Я устал. И уж от тебя-то я не ожидал подобного, Витас.

— Да я ничего, — в голосе мужчины сквозь самодовольную сухость пробились виноватые ученические нотки, — я только… Она не верит мне, и я подумал, если она сама послушает…

— И как ты себе это представляешь?

…Беги, твердила про себя Лили. Пока они не могут прийти к согласию, пока отвлеклись на какие-то мелочи, не имеющие значения… Беги, ведь вот-вот будет поздно! Пока стабильер не вспомнил о тебе, пока еще есть несколько долей секунды, чтоб проскользнуть мимо распахнутой двери… Беги!!!

— Очень просто. Мы спрячем ее где-нибудь здесь, и…

— Спрячем от братьев Ордена? Либо ты шутишь, мальчик мой, либо твоя наивность безмерна, особенно для трона Великой Сталлы. Ты разочаровываешь меня — и как учителя, и как стабильера.

— Учитель, я…

«…Ни один достойный стабильер не предаст своего сеньора». Эжан как-то упомянул при ней «господина старшего советника» — коротко, рвано, сквозь зубы. Словно предчувствовал, что рано или поздно Литовт захочет отобрать у него трон — для своего сына, своего абсолютного, зеркального продолжения. С помощью семейного стабильера, который не предаст.

Сложно разобраться в законах чужого мира, каким бы вторичным он ни был. И еще сложнее — невозможно? — изменить их. Но…

«Это мой мир… если хотите, наш с вами».

И придется принять все как есть. Придется отчаянно броситься в борьбу по здешним правилам. Придется раз и навсегда запретить себе лицемерную надежду проСНУться…

И теперь точно надо бежать. В конце концов, ты уже выяснила все, что хотела. Пытаться узнать еще больше — неоправданный риск, ставка на жизнь и свободу, а значит, и на жизнь и свободу Эжана… Бежать! Ну же!!!

— Позвольте, почтенный брат Иринис. — Низкий бархатный голос женщины прозвучал внезапно, чужеродно, и Лили снова замерла. — У меня нет причин прятаться от высокого собрания. Вы собираетесь представить своим братьям кавалера Витаса как будущего властителя Великой Сталлы… Так представьте и меня, Аннелис дес Краунт, спутницу его жизни и правления.

— Вот как?

Невидимая полуусмешка на губах стабильера явственно проскользнула в будто бы. серьезном равнодушном голосе.

— Ты согласен на это, Витас? — Я…

— Если кавалер Витас против, не вижу смысла в своем дальнейшем пребывании здесь, — отчеканила женщина.

Зависла пауза.

Бежать?.. Нет, еще секунду. Эта ослепительная красавица хочет стать королевой — вместо тебя. Разве ты не хочешь услышать, поддержат ли ее заговорщики? Совсем чуть-чуть, до первого неуверенного звука…

— Д-да, учитель.

Иринис Усердный тяжело, шаркая, зашагал по залу. Свистящее, прерывистое дыхание гулко отразилось от стен. «Сеньор волнуется, громоздит противоречия, а его верному ста-бильеру потом приходится отворять кровь», — вспомнила Лили. Ему сейчас не до нее, совсем не до нее… Так пользуйся же моментом, пора!..

— Аннелис дес Краунт… это имя сейчас на слуху во дворце… — Маг остановился и шумно прокашлялся. — Кстати, Витас, надо будет заняться этой девочкой, которую привел брат Агатальфеус.

Что?!!

Ему не до нее?!.

Лили вжалась в каменную кладку. Склизкий холод струйкой сбежал вниз по спине. Перед глазами была только дверная створка и пустая щель с косо торчащим факелом… и еще острый, пронизывающий двумя буравчиками взгляд стабильера Усердного.

— Ты будущий король, ты должен уметь хладнокровно расправляться с самозванцами, — продолжал он, глядя сквозь дверь на притихшую принцессу Лилиан. — Единственное, о чем я тебя попрошу: сделай это уже после нашего собрания, когда Орден освободит меня от обязательств стабильера… Она здесь. — Указующий жест невидимого пальца уперся ей в переносицу. — Она никуда не денется.

Я никуда не денусь, обреченно признала Лили. Утонченная магия, пришпиливающая к месту не цепями, а узами собственных сомнений, колебаний, готовности к самоотверженному риску во имя любви… да и обыденного любопытства. А ведь она уже совсем было решилась бежать, когда вернулся маг…

— Хорошо, учитель, — бросил Витас тоном опытного палача. — Так как же?..

Он уже спрашивал не о ней. О той, другой, красивой.

Вот она почти появилась в щели под факелом — край платья, профиль, огненный локон из прически. Напряженная, подавшаяся вперед в ожидании вердикта своей судьбы.

— Аннелис дес Краунт, — усмехнулся стабильер. — Первая учительница нашего юного бастарда, на зависть всем прочим дворцовым шлюхам. Ты не знал?

— Знал, — кратко, сквозь зубы, почти без гласной. — Ну так что?..

— Ты удивляешь меня, мой мальчик… Хочешь править Великой Сталлой, а не можешь даже послать подальше не в меру ловкую особу со смазливой мордашкой и пышным бюстом. Насколько я осведомлен, Его бывшее Высочество принц Эжан тоже успел пообещать на ней жениться…

…Узкая щель между стеной и дверью, полная рыжего огня.

Раскатистый женский хохот.

Слабость и дрожь во всем теле… Лили медленно сползла вниз по шершавым камням. Холод и боль, острее и нестерпимее друг друга. Холод и боль, хохот и огонь…

Ей казалось, что она вот-вот проСНЕтся…

Нет.

Просто потеряла сознание.

ГЛАВА VII

«Атлант-1»

Двенадцатитоновая музыка — негромко и бесстрастно. Успокаивает… какое там к черту! С таким же успехом можно слушать немцев-романтиков, надрывных, как истеричные барышни… А любопытно, какую музыку предпочитают теперь на Земле? Да и помнят ли они вообще, что такое музыка…

Селестен Брюни откинулся в кресле, опустив веки. Герметично запертый отсек с надписью «НЕ БЕСПОКОИТЬ» при входе, точь-в-точь как во время полета. Представить себе, что полет продолжается… грандиозный и бессмысленный полет на одном месте. Впрочем, чем время хуже?

Глаза Арчибальда в бессонную ночь перед стартом. Не горечь разлуки, не гордость за брата и не зависть — нечто гораздо сложнее, выпуклее, многограннее; Арчи по-другому не может… не мог. Наверное, из энциклопедических справочников нетрудно будет узнать, сколько лет прожил Арчибальд Брюни. Сколько десятилетий он не дожил до встречи с братом… Тогда, накануне, тот невесело шутил об эйнштейновском парадоксе близнецов, который братья Брюни уникальным образом проверят на практике. Молодой близнец и старый близнец…

Живой — и мертвый. Почти нет разницы.

— К тебе можно, Стен?

Он не стал подниматься, оборачиваться и даже размыкать век

— Ты уже вошел, Алекс.

Судя по звуку шагов, Нортон небыстро ходил из конца в конец отсека, словно пойманный и уже смирившийся с этим дикий зверь. Остановился, заглянул в лицо Селестену; отвернулся, напоровшись на равнодушно прикрытые глаза. Ему непременно должно было показаться, что равнодушно.

— Я был вчера в Замке, — начал Александр, — познакомился еще с одним местным парнем, он, кажется, потомок нашего Феликса… инженера Ли. Кое-что у него выяснил… В общем, сейчас сто девятнадцатый год от ЭВС. Мировая война, глубокий экономический кризис. Все силы общества направлены на физическое выживание; ничего похожего на прогресс. А мы с тобой — безвременно павшие герои прошлого, Первая Дальняя — канонизированный подвиг человечества… Тебе смешно?

— Нет, — честно ответил он.

— Мне тоже.

Нортон умолк. Молчание ненавязчиво окрасили последние аккорды; музыка растворилась в воздухе, не закончившись: двенадцать тонов никогда не ставят музыкальной точки. Кончился только диск. Селестен шевельнул было рукой, чтобы запустить его заново, но передумал.

— Не представляю, как жить в таком мире, — беспомощно прозвучал в тишине голос Александра. Брюни пожал плечами. Он тоже не знал. Но не собирался размышлять об этом… пока.

Пока есть кое-какие долги.

— Послушай, Алекс, — заговорил он, — ты лучше представь себе, что снаряжаешь в полет космическую экспедицию… допустим, Первую Дальнюю. Ты меня понял. Фальшивую экспедицию с прыжком во времени.

—Я?!

Беспомощности как не бывало. Уже хорошо.

— Пофантазируй. Ты — во главе подобного проекта. Ты ведь занимаешься этим не от нечего делать, правда? У тебя есть какая-то цель. Все это кому-то — тебе — для чего-то нужно. А значит…

— Не понимаю, о чем ты, — досадливо бросил Нортон.

Селестен резко распахнул глаза. Сразу не увидел Александра — ах вот он где, у самого иллюминатора с видом на белесое небо. Ссутулившийся, постаревший. Это ты напрасно, Алекс; нам еще есть, с кем и за что воевать.

Легко, будто теннисный мяч, выскочил из кресла:

— Ты захочешь знать, что происходит на борту. Можно нашпиговать «Атлант» видеокамерами с передатчиками — но это не решение вопроса, ведь ты в любом случае умрешь раньше, чем эксперимент завершится. Значит, тебе придется послать с экспедицией своего человека, добровольца, который закончит начатое тобой. Или же…

— Или полететь самому.

Голос Нортона прозвучал тускло; логика безупречно сработала сама собой, без помощи сознания. Собственное открытие произвело на него впечатление лишь секундой позже. Вскинул голову, обернулся, встретился взглядом с Селестеном. Тот кивнул:

— Он среди нас.

И он ответит. За все, черт возьми!

Селестен Брюни вставил в дисковод старый, давным-давно не слушанный диск. Хорошо забытая музыка помогает думать. А подумать надо всем этим придется как следует — и, к сожалению, одному.

У Алекса было скучное, предельно утомленное выражение лица. Мол, взваливать на себя еще и это — зачем? Пусть мы даже вычислим КТО — разве это вернет нас назад в прошлое… то есть в настоящее, наше настоящее? Сейчас, когда за бортом «Атланта» — абсолютно чужой, полуразрушенный, враждебный мир… представь себе, что будет, если каждый из нас начнет подозревать всех остальных, искать крайнего, виноватого?!

Не каждый, возразил Селестен. Только мы с тобой. Мы сможем сами… И — после паузы: хорошо. Я смогу сам.

Алекс ушел; удерживать его было бесполезно и бессмысленно. Ну что ж, приступим. Брюни сел в кресло и раскрыл на коленях электронный блокнот. Тринадцать человек: шестеро ученых из научного состава и семеро членов экипажа. Знакомые имена выстроились в два столбика на маленьком мерцающем мониторе. Двоих исключаем сразу: он выделил по одному имени вверху каждого столбца и отрывистым стуком по клавише удалил их. Селестен Брюни и Александр Нортон. Кое-кому в этом мире можно доверять.

Остается одиннадцать. Научный состав после многочасовых собеседований, бесчисленных проверок, сопоставлений, колебаний и ожесточенных споров братья Брюни утверждали вместе. Разумеется, это ничего не значит; но ради памяти Арчи попробуем начать не с них. И заодно запретим себе идти по пути наименьшего сопротивления.

Да, кстати… Синий прямоугольник, скользящий по списку, в который раз задержался на трехступенчатой пирамидке в столбце. В строку или даже в две не поместилось: Габриэл Караджа-ни, неоантропсихофизиолог. Единственный случайный человек на «Атланте», ненужный, в последний момент подброшенный балласт. Никчемная, пустопорожняя единица на борту…

Настолько грубо и плоско они бы не сработали. Секретных агентов не внедряют в тщательно подобранную команду с помощью банального, словно конверт со взяткой, телефонного звонка. Нельзя позволять себе свернуть на скорее всего ложный след, руководствуясь личной неприязнью. Нет, конечно, проверим и его. В свое время, наравне с остальными.

Итак, технари. Селестен отдавал себе отчет, что знает их весьма и весьма поверхностно — кроме разве что медика, с которым пришлось много работать вместе, исследуя мертвого человека-растение. Имя Косты Димича стояло в списке вторым; опять-таки, будем логичны, нет смысла забегать вперед.

Поль Дере, навигатор. Смуглый великан с южными вишневыми глазами, слегка простоватый на вид. Брюни кликнул ссылку на досье: да, деревенское происхождение, семейные виноградники. Сельскохозяйственный колледж, а потом вдруг Высшая школа навигации; крутой поворот. Двадцать восемь лет, холост. А родители строили ему дом окнами на реку, припомнил Селестен с того последнего сеанса, наверное, мечтали, чтобы сын бросил космос, женился и осел в родных местах. Кто знает, осталось ли что-то при нынешнем кризисе от этого дома, да и от виноградников тоже… А ведь особенность психологии блудных сыновей такова, что они всегда более или менее твердо уверены: им есть, куда вернуться.

Только не надо лирики, одернул он себя. Поль Дере — навигатор; как он мог вести корабль, не замечая, что на самом деле кружится на месте? Алекс говорил, что он один знал о Самодостаточной навигационной системе. Диплом с отличием, сообщало досье, четыре награды на конкурсах космических пилотов Содружества… Так каким же образом, навигатор Дере?!.

Стоп. Если подозревать Дере только за то, что он хороший навигатор, с таким же успехом можно вынести обвинительный вердикт Брэду Кертису как неплохому системному механику или Олегу Ланскому как отличному связисту. Изначально порочный подход. Гению Улишамову удалось обвести вокруг пальца всех дипломированных специалистов.

А вот недооценивать человеческий фактор как раз не стоит. Может, покопавшись как следует в досье технарей, попробовать все же исключить тех из них, кого слишком многое держало на той, навсегда потерянной Земле? Тот же Коста Димич при всем своем желчном и неуживчивом характере не мог покинуть беременную жену с детьми, точно зная, что самый младший из его сыновей успеет состариться и умереть к возвращению отца. У Олега Ланского осталась в мертвом прошлом молодая — полмесяца после свадьбы — жена. У Феликса Ли — невеста, которая… если бы не эта девушка с корнями, мы бы еще долго пребывали в блаженной роли первооткрывателей иных миров.

И если бы не Марк Олсен, взломавший каталог с секретными программами. Странно, между прочим, что ему удалось это сделать только теперь, почти одновременно с открытием Нортона и Ли, — ведь в его распоряжении были четырнадцать месяцев так называемого полета, когда технари, по словам Алекса, маялись от безделья. За все время Брюни лишь несколько раз видел программиста Олсена, заглядывая в компьютерный отсек. Вечно склонившегося над монитором, словно живая приставка к машине… даже после посадки он покинул борт «Атланта» гораздо позже всех — видимо, компьютер не расстается так просто со своей приставкой.

А может, для него просто не было ничего интересного на этой планете. На Земле.

Это уже настоящая зацепка, думал Селестен, продвигаясь в направлении каюты программиста Олсена. Когда-то Арчи в одной статье пытался доказать, что изменения в психике компьютерщиков носят клинический характер. Происходит полная переоценка шкалы приоритетов: семья, здоровье, карьера, даже деньги отступают на второй план перед притяжением машины. Ночи напролет перед монитором; красные глаза и недельная щетина как вторичные признаки психического перерождения… Да, но те же самые качества могли подвигнуть этого человека на чудовищный, тоже сплошь компьютеризированный эксперимент под названием «Первая Дальняя».

Как сказал Марк Олсен, раскрывая им с Алексом тайну сеансов связи с Землей? «Красивая прога… Мне такую никогда не написать».

Или?!.

Над входом в каюту программиста не было предупреждения «НЕ БЕСПОКОИТЬ». Впрочем, если б оно и было, это мало что изменило бы. Брюни для проформы нажал кнопку звонка и, не выждав и двух секунд, коротко дернул аварийный рычаг.

В каюте царил полнейший бардак; надо как следует постараться, чтобы устроить такое на основе аскетичной обстановки космического корабля. Впрочем, разве встречаются в природе компьютерщики, способные поддерживать порядок там, где живут? — желчно усмехнулся Селестен. Тоже клиническое проявление деформированной личности. На маленьком мониторе персонального компьютера переливалась разными цветами лаконичная надпись: «МЕНЯ ЗДЕСЬ НЕТ».

Брюни и сам заметил.

Все это в общем-то притянуто за уши, твердил он себе по дороге в компьютерный отсек. Не преступление — находиться на рабочем месте или где-нибудь еще, даже теперь, когда большинство людей на «Атланте» заперли свои шок и потрясение по каютам. Не преступление — более всего на свете ценить компьютер и профессионально восхищаться чудовищной с моральной точки зрения программой. Нельзя выносить человеку обвинение только потому, что косвенные улики против него красиво выстраиваются ровной цепочкой. Будем объективны. Постараемся, черт возьми, быть объективным!..

Он ворвался в компьютерный отсек.

Здесь ничего не изменилось за последние несколько часов. Серые мониторы по стенами съежившаяся спина программиста Олсена. И еще еле слышный голос оттуда, из-за спины. Брюни прислушался, остановившись у входа.

— …Я не жалуюсь, Том, отец должен знать правду! Я тебе говорила, что сыновья межзвездных героев никогда не позволяют себе?.. А сейчас папа сам тебе скажет. Скажи ему, Марк!..


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23