Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Струны

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Дункан Дэйв / Струны - Чтение (стр. 26)
Автор: Дункан Дэйв
Жанр: Фантастический боевик

 

 


— Да не угрызайся ты, не мучай себя, ни в чем ты не виноват. Ты сработал просто великолепно. Я вот лично жалею об одном — что ты не перестрелял их побольше.

Видя, что Седрик все так же мрачно смотрит в землю, он добавил:

— Мы потеряли гораздо больше парней, чем они. То, что сделал ты, — еще очень малое им наказание. В Кейнсвилле тебя возвели в ранг национального героя. Может, и памятник поставят.

— А как там Барни?

— С ним все о'кей. Малость подлечат, и будет как новенький.

Вранье, честно говоря, но мальчонка, слава Богу, этого не заметил.

И тут окаймленные недельной щетиной губы разъехались в широкой ухмылке:

— Да, здорово это я их сделал, этих изоляционистов. Представляю себе, какие были у них морды, когда они врубились, что я открыл окно и домой им уже не вернуться!

Только ведь не Седрик открыл окно, а Абель, на пару с Лайлом Фишем. С другой стороны, разве удалось бы им загнать всех синезадых агрессоров в один купол, не выруби Седрик вожаков, после чего сам он превратился в ищущую убежища лису, а изоляционисты — в озверевшую свору гончих? Фиш великолепно — профессионал, он и есть профессионал — воспользовался неожиданным поворотом событий. С помощью кодов самого высокого уровня он увел в сторону тележки, в которых находились Матушка Хаббард и Чен, остальных же пустил в погоню за Седриком. Только зачем тому знать все это? Пускай себе считает, что Система ему повиновалась.

Но Седрик снова помрачнел. Если раньше национальный герой пялился в землю, то теперь он ковырял ее каким-то сучком.

— О чем мы задумались? — очаровательно улыбнулся Абель.

— Мы с Элией.., мы бы, значит, хотели.., мы тут подумали, что хорошо бы было исследовать перевал — ну, значит, тот, что на снимках с орбиты. — Взмахом несусветно длинной руки Седрик указал на запад, на далекие снежные вершины, феерически раскрашенные закатом в розовые и бледно-оранжевые тона. — Хорошее ведь дело, как думаешь?

В его голосе звучала озабоченность. Инициатором была, конечно же, Элия, а Элии эту идею ненавязчиво подкинул сам Абель.

— Вот даже и не знаю… — Абель задумчиво потер подбородок, тоже покрытый щетиной, но не какой-нибудь там клочкастой, а вполне пристойной и даже обильной. — Она же прямо лингвистический гений, переводит как никто. Зря мы назвали нашу помойку Римом, — тут же чистый Вавилон, а будет и того почище. В следующий раз закинут сикхов и бразильцев — ну куда же мы без нее?

— Ты что, серьезно? — вскинулся Седрик. — Мы же с ней — отличная поисковая группа, она и опасность чувствует, и всю эту научную мутотень знает. А я хорошо управляюсь с пони.

— И еще ты — лучший в мире стрелок.

— Ну, научили меня, — равнодушно пожал плечами Седрик. — Так это ж любого научить можно.

Хрен там любого! Лазерному снайперу необходимы железные, стальные нервы. А этот мальчонка непоколебим, как гранитный утес, и нервы у него как арматурные прутья — только сам он того не знает. Да и пресловутая банзаракская интуиция относится к Седрику серьезно, с уважением — иначе как бы смогла Элия спасти его от этого партизана недорезанного? Принцесса клянется и божится, что подобное предупреждение об опасности, угрожающей другому человеку, — вещь неслыханная, а раз так, то Седрик критически важен для ее будущего и — скорее всего — для будущего всей колонии. К тому же Седрик — лучший в мире охотник-турист-альпинист-скалолаз-байдарочник — вставьте пропущенные слова. Нравится это вам или не нравится, он неизбежно, как поезд, идущий по расписанию, достигнет предельных высот на любом избранном поприще — станет либо главным демократом, либо главным конокрадом, либо вождем каннибальского племени. Выбор, предоставляемый новым миром, весьма скуден.

Абель несколько минут внимательно изучал фантастически красивый закат, наслаждался изумительным вечерним воздухом — и делал вид, что обдумывает неожиданную просьбу.

— Значит, вы уйдете. И на сколько? Недели ведь на три, не меньше, так? Ну ладно бы Элия, а вот как мы обойдемся без тебя?

— Без меня? Да кому я тут нужен?

— Ну а вдруг у нас кончатся колья для палаток?

— Ну а вдруг я сломаю тебе челюсть?

— Хорошо бы, — мечтательно вздохнул Абель. — Тогда я стану серьезным и молчаливым, а то ведь и не президент у вас, а так, трепло какое-то.

Он расхохотался и хлопнул Седрика по плечу:

— Слушай, а ведь и вправду хорошая мысль. Так и сяк нам придется еще до наступления зимы перекинуть половину народа к побережью, и лучше бы они проделали путь собственными ножками. Такая прогулка по свежему воздуху сильно оздоровит их психологию — ты же слышал про Исход? А про Долгий Поход

? Ну вот, тогда и объяснять нечего. Ты разведаешь маршрут, радируешь нам, мы пошлем за тобой самолет, а потом ты же и поведешь мигрантов.

Банзаракцы охотно последуют за своей принцессой, так что политическая база Джетро Джара сместится на ха-арошее расстояние от складов. Влияние самого Абеля Бейкера базировалось именно на припасах, поставляемых Институтом; когда струна лопнет, ситуация несколько изменится, тут нужно будет глядеть в оба и действовать шустро — кто зацапает в свои ручки шаловливые технику, тот и будет править миром. Абель, унаследовавший мощные политические гены и от папы, и от мамы, ничуть не сомневался, что легко переиграет и Джетро Джара, и всех прочих джетро джаров.

А ведь этот двухметровый красавчик совсем не рвется в вожаки — или хотя бы поводыри — народных масс, вон как нахмурился. Абель представил себе Седрика с длинной седой бородой и посохом и еле сдержал улыбку — пророк получался великолепный, хоть картину рисуй. Главное же — ему очень полезно погулять пару недель подальше от лагеря. Перестанет терзать себя мыслями про убийства, не будет поминутно натыкаться на своих двойников (каковых имелось шесть штук), а тем временем можно будет переловить последних изоляционистов, закинуть их на Дьявольский остров и спокойно вздохнуть. К тому же парень заработал себе медовый месяц. Любая новобрачная парочка хочет остаться в полном одиночестве, чтобы лизаться безо всяких внешних помех. Так уж они, люди, устроены.

Семеро Седриков! Скоро они собьются в шайку, тут уж и к бабке не ходить. А этот станет их вожаком, кто же не знает, что он — герой.

— И когда вы уходите?

— Завтра! — Седрик расплылся широкой, от уха до уха, улыбкой. — Прямо на рассвете и тронемся.

— М-м-м… — неопределенно промычал Абель. — А окно около полудня.

Седрик хмыкнул, отвернулся и начал внимательно изучать закатные облака.

— Я тут перекинулся словом с разведчиком, — заметил он. — С одним из тех, что были на западе. Говорит, здешний океан — это и вправду что-то. Медузы с парусами, огромные, как яхты. А еще, говорит, такие звери вроде тюленей — лежат на камнях и поют.

— Расчесывая попутно длинные нежные пряди своих белокурых волос? Она про тебя спрашивает все время.

— Ну и пускай спрашивает. Седрик встал и потянулся. Глядя на него снизу вверх, Абель почувствовал себя гномом.

— Неужели тебе так трудно попрощаться по-человечески? Что тут такого ужасного? — Задирать голову вверх было очень неудобно. — Ты что, Девлина и Пандору забыть не можешь? Старушка играла очень жестко, кто бы в этом сомневался, — так иначе тебя бы здесь попросту не было.

— Да, конечно. Ну хорошо, обо всем вроде бы поговорили. Как только доберемся до океана, я тебе сразу радирую.

Седрик повернулся и сделал шаг.

— Да подожди ты на хрен! Садись!

— Не-а, надо идти. Меня ждет дама. Абель тяжело вздохнул и встал, однако толку от этого было немного — если раньше он задирал на Седрика голову, то теперь приходилось препираться с его ключицами.

— Так вот, не будете ли вы добры, в качестве личного мне одолжения, задержаться завтра до окна и попрощаться с Агнес Хаббард? Я вас очень об этом прошу.

— Нет.

Дальше говорить было вроде бы нечего. Седрик стоял, сложив руки на груди, и смотрел в долину, на огоньки костров, мирно мерцающие между палаток.

— А ты видишь, — заметил он в конце концов, — это свечение, чуть повыше горизонта, на западе? Элия говорит, что там расположен центр галактики. А зимой, говорит, когда эта штука поднимется повыше, картинка будет такая, что закачаешься, никакого фейерверка не надо.

— Ты это что, из-за клона? Из-за этих ребят? — спросил Абель.

А действительно каково это ему — здороваться с самим собой по шесть раз на дню?

В серых глазах, смотревших в запрокинутое лицо Абеля, появился ледяной блеск:

— Так мне можно идти, сэр?

— Нет.

— Хорошо, — хрипло прорычал Седрик. — Да, совершенно верно, все дело в клоне. Кто я такой? У меня нет родителей — ты можешь себе представить, что это такое — не иметь родителей? Я возомнил себя копией Хейстингза, но даже здесь, похоже, ошибся. Я не человек! Я — никто! Откуда я взялся? Зачем? Я хочу это узнать — и не могу!

Вот как? Абель ожидал совсем иного.

— Спроси у бабушки.

— Спросить? Да если она скажет, что небо голубое, я усомнюсь даже в этом!

— Какое же оно голубое? Оно уже почти черное. Нет, ты не копия Хейстингза.

— А почему же Система говорит, что копия? — Голос Седрика срывался. Вот оно как!

— Говорит? А как, интересно бы, знать, ты формулировал вопрос?

— Не помню точно… — Седрик громко поскреб щетину на подбородке. — Но я поручил ей сравнить наши ДНК.

— По какому признаку? Последовательность аминокислот? Не всю, смею надеяться, а только активные участки?

Господи, да неужели этот болван заказал обычный химический анализ?

— Не помню.

— Да ты, — хмыкнул Абель, — попросту задал не тот вопрос. Если бы ты попросил Систему сравнить твою ДНК и ДНК шимпанзе, они совпали бы на девяносто девять процентов как минимум.

Кулаки Седрика угрожающе сжались.

— То же самое относится и к моей! — торопливо уточнил Абель. — ДНК человека и шимпанзе очень похожи, я говорю вполне серьезно! И нужно учитывать, что генетически активная часть ДНК составляет не более одного процента — ты хоть это-то знаешь?

Седрик несколько расслабился, вместо ярости на его лице появилось недоверие.

— Ничего я не знаю, вообще ничего.

— Не знаешь, так учись. Совершенно ясно, что два человека более сходны друг с другом, чем человек и обезьяна, так что твоя ДНК почти полностью совпадает с ДНК Уиллоби Хейстингза. Вот если бы ты поручил Системе оценить степень вашего родства, она бы перебрала все совпадающие аллели и получила бы цифру двадцать пять процентов. Дело в том, Седрик, что ты и вправду его внук.

Пару секунд Седрик молчал.

— А с чего это я должен тебе верить? — спросил он в конце концов.

— Если ты назовешь меня лжецом, я разберу тебя на составные части, на рост свой можешь не надеяться, не поможет. Ну так как?

Мгновение шло за мгновением, Абель начал уже укорять себя за излишнюю запальчивость. Затем Седрик опустил глаза и пробубнил:

— Прости, пожалуйста.

— О'кей. Более того, именно ты и есть первоначальный, настоящий Седрик Диксон Хаббард.

— Да? — судорожно вздохнул Седрик.

— Да. У тебя есть клон из шести копий, сейчас все они здесь, на Тибре, но они — именно копии, а фирменный продукт — ты, клянусь чем угодно!

— Интересные дела! — сказал Седрик, а затем снова опустил глаза и еле слышно добавил:

— Спасибо.

— А так как у тебя… — Абель ткнул Седрика пальцем в живот, — все еще остались некоторые вопросы и сомнения, я объясню. Да, я прекрасно знаю, о чем говорю. Три последних года именно я имел дело с питомниками, в качестве представителя Агнес. Именно для этого проекта и потребовалось столько Седриков. Она работала над ним двадцать лет. Копии давали ей доступ в питомники. Как только Агнес отдавала копию на выращивание, она становилась членом шайки, ей начинали верить. Ты это понимаешь?

Седрик нехотя кивнул.

— Понимаешь ли… — теперь Абель говорил осторожно, тщательно выбирая слова, — ты, в общем-то, имеешь некоторое сходство с Уиллоби. А в возрасте трех-четырех недель ты был ну прямо вылитый Генеральный Секретарь.

— Это сходство попортило мне немало нервов. Так что же, в питомниках думали, что бабушка работает на Хейстингза?

— Конечно. И охотно шли ей навстречу. Агнес подключила к операции и других людей — ты видел, скажем, девочек Искандер? Четыре штуки, смешные такие. Есть тут и еще пара клонов. Как бы там ни было, Агнес понимала, что в таком возрасте с ней могут случиться любые неприятности и потому перепоручила дела мне, на всякий пожарный случай. Я потихоньку за вами приглядывал — и вы мне нравились.

— Шпион проклятый!

— Да, — невозмутимо кивнул Абель. Какие ж тут обиды — мальчонке нужно время, чтобы привыкнуть к новым реалиям. — Я рад был услышать, что ты тоже отправишься на этот пикник. Возможно, отправишься — ведь она хотела сперва использовать тебя с несколько иными целями и…

— Ну да, — раздраженно фыркнул Седрик, — цель оправдывает средства! Из чего совсем не следует, что средства обязаны быть в полном восторге от цели.

— Может, и нет, — пожал плечами Абель. Он сделал уже все, что было в его силах.

— И если Агнес с самого начала именно так планировала, почему же она сказала Элии, что не отпустит меня?

— Не знаю. Возможно, она не хотела, чтобы чувства мешали интуиции. Ты не можешь себе представить, как взбесилась Агнес, узнав, что Элия вылезла на люди. И все равно она — самая настоящая твоя бабушка, а ты — сын Джона Хейстингза Хаббарда и Риты Фосслер Диксон, в полном соответствии с ее словами. Единственный сын. Настоящий Маккой

. Воnа очень fide

. Зачатый in utero

. A все остальные — копии.

Седрик издал неопределенный звук, выражающий, похоже, удовлетворение и полную капитуляцию.

— Хорошо. Спасибо, Эйб. Спасибо, что рассказал. Из благодарности тебе — только из благодарности тебе — я подожду окна и попрощаюсь со старой каргой. Пускай поблагодарит меня за спасение Кейнсвилла, если ей уж так приспичило. Может, я даже и сам скажу ей спасибо за разгром питомников. Но я не буду говорить ни о какой любви. Или что я простил ее за то, как она меня использовала, — врать не хочется.

— Она бы все равно не поверила.

— Пожалуй, да. Но поговорить я с ней поговорю. Кроме всего прочего, мне хотелось бы ее кое о чем спросить. Спокойной ночи.

Седрик повернулся и пошел прочь, в густую уже темноту.

— Ну это ж, надо!

— И что бы мог этот вопль значить? Седрик остановился, задумчиво потирая подбородок:

— Н-ну… Я вроде примерно разобрался в ее махинациях. Она вывела меня на эту пресс-конференцию как нелепое чудище, как теленка о двух головах, но для разных людей это зрелище имело разный смысл — так Элия говорит. Я выглядел сельским дурачком, да и она — немногим лучше: впавшая в глубокий маразм старуха, опекающая дебильного внука. Эта — первая — уловка довела до бешенства телевизионщиков, но было и другое. С моей помощью она засвечивала питомники, намекала на клонированных двойников, причем делала это при миллионах зрителей, одним словом — угрожала сотням влиятельнейших людей. В-третьих — или в-девятых, я уже сбился со счета… Так вот, последним номером программы она закидывала удочку на убийц. Капсула с ядом была наживкой, я — согнутой булавкой, оставалось только подождать, пока они это добро проглотят, а тогда — дергать леску.

— И что же дальше? — осторожно поинтересовался Абель. (И как это Элия, человек со стороны, сумела во всем этом безошибочно разобраться?) — И чем большим идиотом я бы себя выставил, чем глубже уселся бы в лужу, чем хуже справился бы с бабушкиным заданием, тем, с ее точки зрения, было бы лучше, верно?

— Пожалуй.

— Девлин ни в жизнь не отправился бы на Нил без меня. И без тебя — ведь он знал, что вся будущая колонизация Тибра держится на тебе.

Девлин знал не только это.

— Спасибо, — кивнул Абель.

— Я вот только никак не могу понять, — негромко добавил Седрик, — с чего это Агнес присвоила мне оперативный первый ранг? В конце, в схватке с изоляционистами он пришелся очень кстати, но уж такого-то поворота событий даже бабушка не могла предвидеть!

— Хм-м.

— И вообще это не в ее характере. — Седрик неуверенно смолк. — Ладно, спрошу у нее самой завтра. Спокойной ночи, ваше величество.

А задумываться о подобных проблемах совсем не в характере Седрика, это все Элия мальчонку подзуживает. Что не имеет ровно никакого значения — ведь мысль уже в его голове.

— Подожди, — сказал Абель.

А какая, собственно, разница — теперь-то, когда Кейнсвилл остался на Земле и — в прошлом? К тому же честность — лучшая политика. В случае, когда никакая иная политика не приносит желаемых результатов.

— Знаешь, Седрик, лучше бы ты не поднимал этот вопрос в разговоре с бабушкой. Не нужно, ладно?

— Почему? — ощетинился Седрик. Нахальство и самоуверенность этого парня росли прямо как на дрожжах. Общение с такой девушкой, как Элия, неизбежно поднимает мужчину в его собственных глазах. Либо опускает — это уж как получится.

— Потому, — обреченно вздохнул Абель, — что Матушка Хаббард не знает об этом ровно ничего. Она поставила тебе сплошные девятки — и личный класс, и оперативный.

— А кто же тогда…

— По-честному? Только чтобы никому ни слова.

— Хорошо. Ну, Элии-то я, конечно, скажу.

— Не сомневаюсь. Так вот, это сделал я.

— Что? Почему? Каким образом? — Седрик захлебнулся, пробубнил что-то неразборчивое и добавил:

— Когда?

— Когда? Да тогда еще, когда вы с Багшо летели на вертолете. Каким образом? Тоже мне, проблема. Я же вырос в Кейнсвилле и самповском Центре. Никто — ни одна живая душа! — этого не знает, но я взломал мастер-код Системы еще в самом нежном возрасте, в тринадцать лет.

— Брешешь, — уверенно отмахнулся Седрик.

— Нет.

— Это невозможно — ну как ты мог такое сделать?

— Спрятался под кроватью и подслушал несколько паролей самого высокого ранга. Седрик недоверчиво хмыкнул.

— Нет, — уточнил Абель, — я далеко не всесилен. В ту, скажем, ночь, когда Агнес утащила тебя на переговоры с Гранди и Ченом, мне не удалось узнать, где вы находитесь, — но по большей части Система меня слушается.

Он вспомнил свое детство и непроизвольно ухмыльнулся. Система, созданная с несколько иными целями, оказалась великолепным инструментом для подглядывания, обмана, хулиганских шуточек, бездонным кладезем развлечений… Да уж, повеселились мы вволю!

— Тогда, утром, я видел тебя в постели Элии. Ты лежал на животе, натянув простыню на голову.

— Ублюдок!

— Что-то не слышу я в твоем голосе благодарности.

— Н-ну… Это что же, так она, значит, даже и не знает… — Седрик начал было смеяться, но тут же смолк. — А почему ты так сделал? Ты что, так вот и раздаешь первый класс направо и налево, всем своим дружкам?

— А-а, ты вот про что…

Чтобы выиграть хоть немного времени,. Абель потянулся и зевнул. Вопрос был на засыпку. С какой это стати передал он почти полный контроль над Кейнсвиллом в руки двухметрового деревенского недотепы? Хохмы ради? Хохмы хохмами, но это уж малость чересчур. Бешенство? Да, возможно. За всю свою прежнюю жизнь Абель Бейкер вышел из себя всего дважды, однако тем вечером, когда он наблюдал сцену, разыгрывавшуюся в “Президент Линкольн-Отеле”, — наблюдали, собственно, Агнес Хаббард и Фиш, а он подключился к их каналу, — его охватила неудержимая, до тошноты и головокружения, ярость. И сам стробогипноз, и бесчеловечная жестокость, с которой он применялся, и побои потом (сильные эмоции сразу по выходе из гипноза способствуют закреплению внушения, это хорошо известно, однако побои — они и есть побои, чем их ни объясняй) — все это привело Абеля в бешенство. Ну а Седрик завоевал его искреннее восхищение.

Зевать можно долго, но не бесконечно; Абель закрыл рот и еще раз потянулся:

— Не знаю. Да какая, собственно, разница. Главное, что в конце первый класс тебе очень пригодился, ты же сам говоришь. А может, я тоже ясновидящий, как твоя принцесса.

Седрик скептически хмыкнул, но спорить не стал и заговорил совсем о другом:

— Я и не знал, что ты вырос в Кейнсвилле! В его голосе слышались обида и что-то очень близкое к зависти.

— Будь моя воля, я предпочел бы Мидоудейл. Любой ребенок предпочел бы.

— Питомник? — презрительно ухмыльнулся Седрик. — Да разве это место для нормальных людей? Это только для клонированных копий.

— Да какого хрена ты несешь? Ну что, спрашивается, плохого в клонированных двойниках? Чем они тебе не угодили?

То ли голос Абеля звучал излишне темпераментно, то ли сообразительность Элии передавалась при контакте, на манер заразной болезни, но Седрик произнес всего одно слово:

— Рассказывай.

— Ты сперва садись.

— Нет. Рассказывай.

Абель вздохнул и прислонился к дереву, чтобы разгрузить калеченую ногу.

— О'кей. Твоя, парень, бабушка — очень странная женщина. Она, видите ли, не любит неудач, ни в чем. А мать из нее получилась совсем никакая, тут уж была не неудача, а полный провал. Они с Джоном цапались двадцать пять часов в сутки, восемь дней в неделю. Она давила, он бунтовал. Он смылся из дома лет в семнадцать, затерялся в мире на много лет. Агнес искала пропавшего сыночка и не могла найти — пока тот не стал чемпионом мира по родео.

— А, вот оно что! — Голос Седрика давал все основания подумать, что его осенило божественное вдохновение. — Он выбрал себе профессию, максимально ненавистную для Агнес!

— Очень на то похоже. Она пыталась помириться. Предложила ему целую планету — ему и его невесте.

— Дуб?

— Дуб. И планета его убила.

Мягкое дыхание ветра принесло из поселка запах стряпни. Над долиной плыли ликующие звуки благодарственной молитвы, звенели детские голоса.

— И? — тихо спросил Седрик.

— Я же сказал — Агнес не любит поражений.

— А потому сделала вторую попытку.

— Да, она сделала вторую попытку. У нее имелся образец ткани. Она клонировала своего сына.

Голова Седрика, ставшая в темноте расплывчатым пятном, кивнула:

— Вот, значит, почему Девлин хотел, чтобы ты сопровождал его на Нил. Для страховки.

— Думаю, да.

— В таком случае… В таком случае Уиллоби Хейстингз — твой биологический отец. И что же он говорит?

— А он ничего не знает. Агнес его ни во что не посвятила. Я узнал про себя от Системы, но рассказать не мог ничего и никому, даже Хейстингзу — иначе они начали бы выискивать источник моей неожиданной информированности. Когда Агнес раскрыла мне свою страшную тайну — не очень, кстати, давно это и было, — я решил ничего ему не передавать. Уиллоби слишком стар, чтобы проявить искренний интерес, к тому же он был еще худшим отцом, чем она — матерью.

— Бред какой-то! Как же мог он не заметить тебя по телевизору? Экспедиция на Хризантему. Или на Сарыч. Я — я же и то тебя сразу узнал, твое лицо знакомо каждому!

— Старый он, — вздохнул Абель, — и совершенно не интересуется новыми мирами. К тому же он почти не был знаком со своим сыном — с Джоном, с первоначальной версией. Взрослого Джона он и вообще видел то ли раз, то ли два… Тот еще папаша. Так что ты — не единственный сирота в семействе.

— И бабушки у меня тоже считай что не было, — уныло заметил Седрик. — Не годится Агнес для таких дел, это даже на расстоянии чувствовалось. Не представляю себе, как это она воспитала сына.

— Я тоже брыкался — хотя и не так, наверное, отчаянно, как Джон. Да мне и полегче было, печальный опыт кое-чему ее научил. Думаю, лучшей моей защитой было чувство юмора. У Агнес вкусы тонкие, от моих незамысловатых шуточек она на стенку лезла.

Минуту они молчали.

— Но… — неуверенно начал Седрик.

— Что “но”?

— Но если Дуб убил Джона, как же она позволила тебе возглавить колонизацию Тибра?

Мамочки! Ну и нюх же у этого паршивца, прямо собачий!

— Вот доживешь, сынок, до моего преклонного возраста и узнаешь, что женщины способны на любые, самые неожиданные поступки.

— Неожиданные, говоришь? — издевательски переспросил Седрик. — А не потому ли бабушка была вынуждена послать на Тибр тебя, что анализ предстоящей операции проводила Система? И как-то уж так вышло, что ни один из прочих кандидатов не удовлетворял полному набору требований — по мнению Системы. И выбирать было практически не из кого, оставался один ты — по мнению Системы.

— Вряд ли, вряд ли.

— А я вот, — негромко рассмеялся Седрик, — пожалуй, знаю, кто сидел за кулисами и дергал ниточки. Ну что ж… — Он протянул руку. — Спокойной ночи.., э-э.., отец.

— Спокойной ночи.., э-э.., сын, — передразнил Абель. — Увидимся утром.

— Ага.

— И передай Элии мою искреннейшую любовь.

— А вот это уж хрен, ей бы с моей-то справиться! Седрик Хаббард удалился в темноту, мурлыкая что-то себе под нос (заживший) и — вне всяких сомнений — с той самой придурочной улыбочкой на лице.

Постскриптум

Да, Вирджиния, теория суперструн существует. Есть даже несколько таких теорий, причем они никак не могут договориться о том, сколько же измерений имеет наш мир. Ну что, спрашивается, стоит физикам разобраться в своих уравнениях и прийти к однозначным выводам, а то мне даже толком не понять, что же это я такое свиваю, за что дергаю. Как бы там ни было, если у тебя появилось желание обзавестись трансмензором, наведи справки у ближайшего торговца гипердрайвами.

В космологии тоже есть теории струн, но они совсем другие. Эту разновидность струн я так и не сумел вплести в свое повествование.

А вот заморочки с окружающей средой, подобные здесь описанным, вполне возможны — к сожалению. 1987 год, когда я начал эту книгу, оказался самым теплым в истории; по этой, вероятно, причине он вытащил проблему деградации атмосферы из НФ гетто прямо на первые полосы популярных изданий. Я пишу эти строки в конце 1988 года, который обещает переплюнуть 1987-й либо занять по среднегодовой температуре почетное второе место. А в тот момент, когда вы все это читаете, мы уже знаем результаты 1989 года. Я не узнаю, на что будет похож 2050 год — и слава Богу.

Трансмензора еще нет, так что деться нам с вами некуда.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26