Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Властелин Огненных земель (Королевские Клинки - 2)

ModernLib.Net / Дункан Дэйв / Властелин Огненных земель (Королевские Клинки - 2) - Чтение (стр. 6)
Автор: Дункан Дэйв
Жанр:

 

 


      - Встать! - выкрикнул один из работорговцев. - Встать, живо!
      Звеня цепями, рабы поднялись на ноги и замерли в ожидании дальнейших приказаний.
      - Видишь? - радостно заметил Сюневульф. - Их тела остались невредимыми, но души вернулись в изначальные стихии. - Он потянул сына за ухо, поворачивая тому голову. - Смотри! Это новые, только недавно пойманные рабы, Вульфвер. Видишь, насколько лучше они себя ведут, когда их превратили во фраллей? Видишь, как они молчат, пока ты не спросишь их? Вот почему твоя мать мало разговаривает с тобой.
      Подобострастный заклинатель появился снова. В руке он держал мешок монет, полученный им от работорговца.
      - Чем еще можем мы осчастливиться, служа тебе, эальдор Фюрлафинг?
      Теперь Джерард понимал бельский.
      - Исцели для меня этого лэйта.
      Заклинатель бросил на пленного хмурый взгляд, словно удивляясь тому, что кто-то готов тратить на него деньги.
      - Я вынужден осведомиться, какова причина его нездоровья, эальдор. С ним произошел несчастный случай?
      - О нет. Его допрашивали. Заклинатель расплылся в улыбке.
      - Что ж, это упрощает дело, значительно упрощает! Видите ли, на жизненные духи трудно повлиять. Особенно на стихии случайности. Они такие непредсказуемые! Ну, не все, конечно. А вот избирательные повреждения, затрагивающие только основные стихии, обратить гораздо проще. Как именно его пытали?
      - Ему умыли лицо.
      - Да простит меня благородный ателинг, но я...
      - Это морское выражение. Его свесили за борт корабля головой вниз и колотили о волны, пока он не перестал упрямиться.
      - Ах! В таком случае обращение к духам воды решит большую часть проблемы. Ну и добавим немного огня для ускорения процесса.
      - Ему также как следует двинули ногой по bellucas, - с чувством напомнил Джерард.
      - Специфическое врачевание этого повреждения довольно сложно, осторожно заметил заклинатель, явно имея в виду "дорого".
      Сюневульф пожал плечами.
      - Тогда не бери этого в голову. В качестве производителя он нам не нужен.
      Тем временем молодые фралли покорно ушли, заклинатели вернулись на свои места на остриях октаграммы, и Джерард один остался стоять в ее центре. Ему и раньше приходилось исцеляться от разных мелочей, но мастерство бельцев произвело на него большое впечатление. Когда Ритуал завершился, даже ноющая боль в паху сделалась едва заметной. Единственным побочным эффектом, который он заметил, была жгучая жажда.
      6
      Двое людей Сюневульфа не без усилий помогли ему взгромоздиться в седло; он явно утратил всякий интерес к Джерарду - по крайней мере на текущий момент.
      - С этим покончено. Я должен ехать и узнать, не пожелает ли дорогой Эйлед, чтобы я почистил ему башмаки. Он сказал, чтобы ты ждал его в Сюнехофе. Не жди его слишком скоро, ибо он собирался прежде навестить мать Вейрферхфа с новостями. Смысла в этом - все равно что наставлять барана: фралли не скорбят. Пустая трата времени. Гуфлак, покажи ему, как пройти в Сюнехоф, и беги домой. Если у тебя уйдет на это целый день, ты знаешь, что с тобой будет.
      Джерард смотрел вслед отъезжающим ателингу, его сыну и троим его помощникам. Теперь он понимал то, почему Бримбеарн относился к Сюневульфу с таким невысказанным неодобрением. Требовалось что-то помимо благородного происхождения и крепкой руки, чтобы мужчина считался достойным трона, и последнему этого "чего-то" явно недоставало.
      Он повернулся и увидел, что его рыжеволосый спутник скептически разглядывает его. Это был мужчина средних лет, явно видавший виды. Откуда такое любопытство в человеке, которому только что угрожали поркой?
      - Ты можешь назвать ателинга достойным трона?
      - Я никогда не говорил противного. - Гуфлак отвернулся и сплюнул.
      Джерард улыбнулся - в первый раз с тех пор, как убил Вейрферхфа.
      - А его брат?
      - А! - Белец задумчиво посмотрел на него, словно решая, насколько можно ему доверять. - Этот жеребец для большого табуна.
      - Вот именно. Что ж, пойдем?
      - Куда спешить? Поплавать хочешь?
      Бельмарк оказался местом, полным неожиданностей. Клубы пара, на которые Джерард обратил внимание раньше, означали природные горячие ключи, расположенные прямо в городе. Они питали горячей водой общественные бассейны и бани, некоторые из которых были открыты даже для рабов, так что скоро он нежился нагишом в обжигающей воде в обществе сотни других мужчин. Единственной платой, которую с него потребовали, было рассказать Гуфлаку свою историю, которая вскоре собрала довольно большую аудиторию - рабы любят развлечения. В последующей дискуссии - странной беседе плавающих в воде лиц, обращавшихся к висящему над ними облаку пара - он узнал, что большинство его собеседников родились в неволе, хотя некоторых взяли в плен в дальних странах слишком маленькими, чтобы их требовалось офралливать. Рыжих среди них почти не было.
      - А я был фейном, - сообщил Гуфлак. - В Сюфместе, к югу отсюда. Пять поколений моих предков носили оружие.
      - Что же случилось?
      - Убил человека в пьяной драке. - В его изложении это прозвучало как мелкая неприятность, которая может случиться с каждым. - Вот меня и сделали витефью.
      - Почему тогда твой верод не заплатил вергильда? - спросил из клубов пара чей-то голос.
      - Или твой лорд? - поинтересовался другой.
      - Мой лорд хотел моих дочерей. Любил девочек помоложе. Он купил их на распродаже. Мою жену выкупили ее братья, а на детей у них уже не хватило. Больше вопросов не последовало.
      Джерард так и не решил для себя, насколько аудитория поверила рассказу, особенно его последней части, и что такого сделал Гуфлак, чтобы заслужить такую нелюбовь своих товарищей. Он явно не испытывал особой верности к своему нынешнему владельцу, раз с таким удовольствием транжирил его время. Но он восхищался Эйледом - по крайней мере утверждал это.
      - Он заботится о своих людях. Он бережет их жизни и Щедро делится добычей.
      - Каковы его шансы, если он бросит вызов? Ответом ему был целый хор голосов:
      - Хорошие.
      - Да, фейны будут рады эрлу из Каттерингов...
      - Да еще такому, что сможет вернуть корону в Варофбург...
      - Сеольмунд слишком осторожен.
      - Скупой!
      - Богатство эрла, - заявил Гуфлак, пытаясь казаться самым знающим благодаря своему происхождению как воина, - заключается в сильных руках его фейнов, а не в мешках серебра у него на чердаке. Он полагается на своего дружка Сюневульфа в надежде на то, что тот удержит Эйледа под контролем. Ну, тут все пошло наперекосяк с тех пор, как этот парень начал бриться.
      - А если Эйлед победит, - спросил Джерард, - каковы его шансы стать королем?
      - Ну, это, конечно, зависит от других эрлов. Королей редко смещают без повода. Не думаю, чтобы Уфгита так уж не любили.
      Даже после того как они с Джерардом обсохли, оделись и продолжили свой путь в Сюнехоф, Гуфлак выбрал самую неспешную, окольную дорогу. Он показал Джерарду большую часть города, включая рынки. Торговцы с первого взгляда поняли, что эти двое никак не потенциальные покупатели; они осыпали их ругательствами и даже пригрозили, что позовут первого же проходящего фейна, чтобы тот прогнал их взашей. Впрочем, Гуфлак не обращал на это внимания. Джерард дивился обилию предлагавшихся покупателям диковинок: павлиньим и страусиным перьям, причудливой чеканке, узорчатым шелкам и прочему добру из далеких земель. Особенно большое впечатление на него произвели великолепно иллюстрированные манускрипты - их, должно быть, награбили в куда менее отдаленных странах.
      Далекий грохот, донесшийся до них, означал, что Квиснолль снова изверг огонь и дым.
      - Он проделывает это каждые несколько часов, - объяснил Гуфлак. Когда ветер дует в нашу сторону, он посыпает Варофбург пеплом.
      - А дома от этого не горят?
      - Иногда.
      - Почему тогда вы не строите их из камня?
      Этот вопрос, похоже, потряс его спутника своей очевидной глупостью.
      - Дома из камня? А что случится с ними, когда затрясется земля? - Судя по всему, землетрясения считались здесь куда более серьезной опасностью, чем пожары.
      - Да, - спросил Джерард, вспомнив рассказ Эйледа про жевильийцев, что такое "фюрдрак"?
      Гуфлак вздрогнул и понизил голос.
      - Ты ведь знаешь, все восемь стихий занимают в мире свое место - дом, где обитают их духи. Бельмарк - страна духов огня; Квиснолль - одно из их гнезд. Иногда духи огня спариваются с духами земли и порождают огненного дракона - смертоносное чудовище, которое охотится за людьми. Скопы поют баллады о великих героях, которые сражались с драконами - вроде Эйледова деда, короля Гюфблейса, который бился с одним из них на склонах Хатстана.
      - Я слышал, один из таких драконов уничтожил армию захватчиков.
      Гуфлак сплюнул; похоже, этот жест означал у него крайнюю степень неодобрения.
      - Да, в правление короля Фюрлафа, сына Гюфблейса. Вместо того чтобы биться с драконом, он заманил его на жевильийцев и пожег их всех.
      - Звучит как хитрый ход.
      Бывший фейн выказал необычную для него вспышку эмоций.
      - Хитрый не может быть позорным! С честными воинами не обращаются как с растопкой! Витенагемут чувствовал себя таким обесчещенным, что отвез выживших домой бесплатно. - Судя по всему, существовали пределы того, до какой степени могут опуститься даже бельцы; к тому же Джерард вспомнил, как колебался Эйлед, прежде чем рассказать об этом инциденте, и не упомянул о роли во всем этом его отца.
      Наконец они пришли в Сюнехоф, чье имя означало "королевский зал", хотя последние двадцать лет он служил всего лишь резиденцией эрла. Это было простое здание с высокой крышей, за которым частоколом выстроились постройки поменьше. Собственно, их и домами-то нельзя было назвать - Гуфлак отозвался о них как об избушках, - ибо обитатели их по большей части проживали в них временно и питались в самом зале. В древние времена фейнам эрла полагалось спать в зале, но теперь это приходилось делать только книхтам. У большинства фейнов имелись собственные дома в городе или поместья, разбросанные по всему Бельмарку.
      - Книхты?
      Гуфлак остановился во дворе, дальнюю сторону которого замыкал фасад Сюнехофа. Широкие каменные ступени вели к высокой дубовой стене здания.
      - Парни с мечами. Видишь, вон там? Держись от них подальше, дружище!
      - Почему?
      Все это время Гуфлак никак не мог взять в толк, почему Джерард так туп во всем, что касается отношений между сеньорами и их вассалами в Бельмарке. Он смерил его недоверчивым взглядом.
      - Потому что ты лэйт, вот почему! А они - питомцы фейнов.
      - Боюсь, что я все равно не понимаю. Белец вздохнул.
      - Когда у рожденного фейном начинает расти борода, он идет к своему эрлу, и если его происхождение достаточно благородное, эрл принимает его в качестве книхта. Для учебы. Книхта можно отличить по тому, что он носит меч и шлем, но не кольчугу. Те, что в кольчугах, - это фейны эрла. Это его телохранители и дружина, его личный верод, понимаешь? Они поддерживают порядок в зале и городе, а командует ими маршал.
      Гуфлак объяснил, что только фейнам и книхтам эрла дозволено входить в Сюнехоф с оружием.
      - Но книхты могут задирать рвань вроде нас, дружище, поэтому ты идешь туда, а я пойду домой обедать, если ты не против. - Гуфлак снова внимательно посмотрел на Джерарда. - Сюневульф правду сказал - что ты можешь помочь Эйледу завоевать трон?
      - Я... я не уверен.
      Даже этот уклончивый ответ произвел на бельца впечатление.
      - Я бы посоветовал тебе хорошенько подумать над этим, дружище! Любой, кто поможет Эйледу Фюрлафингу сесть на трон отцов, будет просто засыпан золотом. Он получит земли - сколько взгляда хватит, и до конца своих дней будет есть с тарелки.
      Джерард поблагодарил его за помощь, пытаясь представить себе при этом, как бы он реагировал всего неделю назад, скажи ему кто-нибудь, что он будет испытывать симпатию к бельцу. Каким бы ни было его прошлое, раб держался в своем нынешнем положении с завидным достоинством. Его очевидная неприязнь к Сюневульфу тоже говорила в его пользу.
      Пятерка скучающих на ступенях дворца книхтов встретила Джерарда с подозрением, несмотря на то что он был безоружен. Возраст их разнился на вид от пятнадцати до восемнадцати лет, а рост - от коротышки до великана. Каждый щеголял мечом и шлемом. Они выслушали его историю, и старший из них послал младшего привести Леофрика, которого Гуфлак охарактеризовал как ближайшего друга и самого верного советника таниста.
      Леофрик не заставил себя ждать. Он оказался не старше самого Эйледа, и хотя в любой другой стране его назвали бы рыжим, по бельским стандартам волосы его были светловаты. Рваный белый шрам уродовал правую сторону лица, и пустую глазницу закрывала серебряная повязка с украшавшим ее крупным изумрудом. Возможно, это была мрачная шутка, ибо оставшийся левый глаз был скорее голубым, нежели зеленым. Впрочем, взгляд его не сделался от этого менее острым.
      Он проводил Джерарда в одну из избушек, меблировка которой состояла из кушетки, стула и шкафа. Джерард оглядывался по сторонам, не веря своим глазам, ибо даже комната в эмблпортском "Зеленом Человеке" была обставлена скуднее.
      - Раб получает у вас собственное жилье?
      Улыбка Леофрика, возможно, имела целью ободрить, однако угрозы в ней было больше, чем в ином хмуром взгляде.
      - Танист сказал обращаться с тобой как с военнопленным. Ты родился в Шивиале фейном, так что он не поместит тебя к лэйтам или фраллям. Только не пытайся носить здесь оружия.
      - Конечно, не буду, - поспешно заверил его Джерард. Он и правда жалел, что вообще взял в руки шпагу.
      - Эйлед оставил тебе немного золота на одежду и все такое. Если тебе будет нужна женщина, я покажу, где можно купить.
      Женщину-фралля? Джерард вздрогнул и мотнул головой в ответ на это предложение.
      - Он очень щедр, - выдавил он из себя вслух.
      - Всегда такой! - с чувством согласился Леофрик. Внезапная улыбка придала ему совсем мальчишеский и безобидный вид. - Он всегда готов поделиться. Как-то раз я не мог ехать верхом, потому что моя кобыла была жеребая, так он дал мне двух лошадей. Это в его духе. Он воистину достоин трона - вождь, за которого можно умереть.
      Или убить? Джерард решил, что никто не просил Леофрика произносить эту речь - он действительно думал так, как говорил, и готов был на все ради своего героя.
      Когда он ушел, Джерард заглянул в шкаф посмотреть, что предлагает щедрый даритель человеку, убившему его сводного брата. Хотя точной стоимости монет он не знал, сумма была по меньшей мере вдвое больше, чем лорд Кэндльфрен заплатил ему за неделю работы и две недели пути. Что важнее, деньги лежали на его драгоценной сумке с документами, увидеть которую он уже не надеялся.
      Он отнес ее на кровать, где было светлее. В содержимом сумки рылись, что было вряд ли удивительно с учетам обстоятельств; пара его перьев была испорчена, но ни одна чернильница не пролилась и ни одного предмета не пропало. Лучший из сделанных им рисунков Шарлотты, который хранился на самом дне, лежал теперь наверху. Он сидел и смотрел на него до тех пор, пока на глаза не навернулись слезы.
      7
      Дважды на протяжении следующих двух часов Джерард ощущал содрогания земли. Второй раз он вышел в город тратить свалившееся на него богатство. На него произвело впечатление полное отсутствие паники, даже среди маленьких детей. Капризы Квиснолля игнорировались как мелкое нарушение приличий в светском салоне.
      На закате пронзительный звук боевых рогов призвал фюрд на пиршество. К этому времени Джерард проголодался как волк. Переодевшись в новые бельские одеяния и вооружившись такими же новыми ножом и рогом для питья, он поспешил в главный зал, но, вступив на мощеный двор, задержался оглядеться и оценить обстановку. В Шивиале он бывал в домах, где главная дверь предназначалась для знати, и даже клерку-художнику из Коллегии Геральдики приходилось пользоваться входом для прислуги. Здесь он не был даже клерком, однако бельские порядки, похоже, отличались от шивиальских, поскольку в большой арочный проем входили и выходили люди всех сословий, даже рабы, носившие еду и питье для пиршества. Единственное ограничение, которое он заметил, заключалось в том, что фейнам приходилось сдавать свои мечи дежурившим на крыльце книхтам. Успокоившись на этот счет, он пересек двор, поднялся по широким ступеням и беспрепятственно вошел внутрь.
      Здесь ему снова пришлось задержаться, чтобы глаза привыкли к царившему в зале полумраку. Только потом он смог оценить варварскую роскошь зала. Собственно, он представлял собой всего лишь амбар огромных размеров, однако уходившая высоко-высоко крыша поддерживалась замысловатым нагромождением почерневших от дыма балок, а стены были на всю высоту увешаны древним оружием и боевыми трофеями, почти неразличимыми под слоем копоти. Единственным входом здесь служила дверь, через которую он вошел; окна имелись только в торцевых стенах и были открыты, чтобы сквозняк вытягивал из помещения дым. С обеих сторон выстроились вдоль стен столы и скамьи для пиршества, середину же помещения занимали четыре больших открытых очага. Вокруг них хлопотали взмокшие от пота фралли, вращавшие на вертелах целые туши - в точности, как того требовали древние сказания. На невысоком помосте в дальнем конце зала стоял еще один большой стол, должно быть, отведенный знати, ибо вместо лавок вокруг него стояли стулья и трон с высокой спинкой. Джерард чувствовал себя так, словно по ошибке очутился в Шивиале на несколько веков назад; он Даже напомнил себе, что это происходило сейчас и что вергильд в виде рабства никуда не делся. Один из главных советов, данных ему Гуфлаком, состоял в том, что раздражать рожденных фейнами - ошибка, которая может стать смертельной; лучше уж быть лэйтом, чем обыкновенным покойником.
      Когда риск захлебнуться собственной слюной от запахов жареного мяса сделался более чем реальным, он направился к ближайшему столу. Места там хватало, и фралли обслуживали всякого, кто садился. Не прошло и минуты, как на стол перед ним поставили деревянное блюдо, нагруженное толстыми ломтями хлеба, аппетитно прожаренной свинины и говядины. Он принялся объедаться. Женщина наполнила его рог холодным горьким пивом, и мир сделался еще лучше.
      Он начинал понимать, что очевидная на первый взгляд неудача может обернуться новыми возможностями. Советник эрла в Бельмарке может жить очень даже неплохо.
      В зал вступила богато одетая пара в сопровождении вооруженной свиты; все они направились к расположенному на помосте столу, однако ни барабанный бой, ни звуки рога не объявили об их появлении, и никто из пировавших не обратил на них особого внимания. Мужчина занял трон - значит, это был эрл Сеольмунд. Ему было около сорока, и он заметно горбился. Доведись ему драться на мечах с Эйледом, все ставили бы на таниста. Его седовласая спутница казалась на два десятка лет старше его, но как раз это считалось нормальным, знак того, что у нее много детей.
      Судя по всему, далеко еще не все созрели для пиршества, поскольку зал оставался если не полупустым, то и далеко не полным. Важной походкой вошел ателинг Сюневульф, со скучающим видом кивнул друзьям и занял место за столом эрла. Эйледу тоже полагалось сидеть там, но он мог планировать вступить в зал позже - героем.
      - Куда катится мир? - поинтересовался голос за спиной у Джерарда. Надо же, какая грязь на этой скамейке!
      - И на столе тоже, - отозвался другой голос. Меч смахнул тарелку вместе с ее содержимым со стола на колени Джерарду, откуда она со стуком свалилась на пол.
      Он повернулся и оказался лицом к лицу с парой рыжеволосых юнцов, вооруженных и ухмыляющихся. Тот, что сбросил еду со стола, еще не убрал меч в ножны. Только -теперь Джерард обратил внимание на то, что рабы и слуги сидели на полу у самой двери. Он понял, где ему полагалось есть, но было уже поздно.
      Предупреждал же его Гуфлак...
      _На пол, раб! - произнес тот, что был повыше. - Собаки едят там.
      Джерард прикинул свои шансы, что не заняло у него много времени.
      - Я - пленник Эйледа, - заявил он. - Iс bom Aeldes haeftniedling. Эти слова советовал ему говорить в таких случаях Эйлед, только теперь он, зная язык, понял, что, хотя "haeftniedling" означает "пленник", это же слово означает и "раб" - равно как "wealh", "haeft" и "niedling". Бельцы явно не видели особой разницы между пленными и рабами, и уж во всяком случае ее не видели эти двое книхтов, поскольку глаза их при малейшей попытке сопротивления заблестели от возбуждения. Очевидно, они видели в нем прекрасную жертву. Джерард заговорил снова, на этот раз на чуть более высокой ноте:
      - Танист дал мне жилье в Сюнехофе, поскольку в моей стране я рожден фейном. Вы хотите оспаривать решения таниста? Так, значит, обращаются с гостями в Каттерстоу?
      Уверенность юнцов несколько поколебалась.
      - Ты брешешь, нифинг! - заявил тот, что продолжал сжимать меч; впрочем, он покосился на стол эрла, не видит ли это Эйлед.
      Увы, Эйлед все еще не появлялся.
      - Я убил Вейрферхфа Фюрлафинга, брата таниста, и танист почитает меня воином. Он назначил меня своим витой, но вы оскорбили меня. Уж не считаете ли вы себя более великими, чем Эйлед Ателинг?
      Книхты обменялись встревоженными взглядами. Джерард рискнул усмехнуться, надеясь, что его смех не прозвучит слишком нервным.
      - На этот раз я прощу вам ваше невежество. Вы не знали этого. Смотрите, фралли принесли еды. Садитесь, и, пока мы будем пировать вместе, фейны, я поведаю вам о том бое в Эмблпорте, когда я убил ателинга.
      Им явно претила мысль сидеть рядом с чужеземцем, но и услышать историю тоже хотелось, и это желание в конце концов одолело. Они с опаской присели на скамью слева от него, держась дальше, чем того требовали бы приличия так, чтобы они могли отрицать знакомство с ним, если их вдруг увидят друзья.
      Кризис вроде бы миновал, но рука Джерарда дрожала, когда разливавшая пиво женщина наполняла его рог, и он осушил его одним глотком. Он представился, и его собеседники - неохотно - тоже: Вульфвард Вульфвинииг и Боэтрик Гольдстанинг. Не забывая про еду, он рассказал им историю смерти Вейрферхфа. Разумеется, он немного приукрасил ее, изобразив свой поединок с ателингом как можно драматичнее, однако не умолчав о своем поражении от рук - точнее, колена - Эйледа. К этому времени пиво уже ударило в рыжеволосые головы, так что они нашли окончание рассказа весьма забавным. Но и озадачивающим.
      - Он и правда назначит тебя своим витой? - спросил Вульфвард, высокий.
      - Как может танист ожидать мудрости от шивиальского нифинга? удивлялся Боэтрик, явно не задумываясь о том, что чужестранец может оскорбиться и потребовать удовлетворения с мечом в руке.
      - Когда он появится, ты можешь сам пойти и спросить его об этом. Я представлю тебя, Гольдстанинг. Но я не знаком с вашими обычаями. Будут сегодня, в ночь феи-ринга таниста, петь скопы?
      Пиво ударяло в головы. Сыновья Гольдстана и Вульф-вина объяснили в меру возможностей, что по поводу возвращения победителей домой наверняка будут и песни, и речи, и раздача сокровищ, и пьянство до полусмерти.
      - Возможно ли, - осторожно поинтересовался Джерард, оглядывая зал, что танист решит бросить вызов эрлу сегодня вечером?
      - Ни за что! - объявил Вульфвард. Ночь после возвращения всегда отводилась на пир и празднества.
      Почему тогда в зале так тихо?
      - Скажите мне, что происходит, когда он принимает решение бросить вызов?
      Тогда, объяснили книхты, перебивая друг друга, танист должен вступить в зал вооруженным. Он отвергает предложенный ему хмельной мед. Он произносит фразу, которую они процитировали, но она оказалась на столь древнем бельском, что с ним не справилось даже наложенное на Джерарда заклятие; впрочем, ребята, возможно, что-нибудь напутали. После этого, объяснили они, эрл назначает дату созыва фейнов на муут - обыкновенно, это происходит на следующий день, - на котором фюрд решает, должен ли эрл биться лично. Голосование представляет собой собрание фейнов; каждый становится к тому, кого он поддерживает, чтобы старший счетчик мог сосчитать, как разделились голоса.
      Книхты заспорили, кого эрл выберет чемпионом. В зале сделалось еще тише. Люди зашевелились, собираясь небольшими группами или даже выходя. Ателинг Сюневульф встал, поклонился Сеольмунду и вышел. Этот явно распознавал тонущий корабль с первого взгляда. Остальные последовали за ним.
      Ночь обещала выдаться любопытной. - Фейны, - произнес Джерард, и со второй попытки ему удалось-таки завоевать внимание юнцов. - Вы сомневаетесь в том, что шивиалец может быть витой? Я предлагаю вам мудрый совет - выйти прямо сейчас, не откладывая. Где танист? Где фюрд? Мне кажется, вам лучше быть на стороне победителей, фейны. Последовало болезненное молчание, пока парни переваривали эту мысль. Сюневульф и его товарищи были уже у самых дверей, и по всему залу люди вставали, чтобы последовать за ними. Боэтрик и Вульфвард вскочили и бросились вон, забыв про обед.
      Джерард переместился в угол для низших, где собрались наблюдать за разворачивающейся драмой коэрлы и лэйты. Возможно, это было вполне в духе Эйледа - играть по собственным правилам, не выжидая нескольких положенных традициями дней. Сеольмунд в меру сил старался не выпустить ситуацию из-под контроля - оставшись за большим столом вдвоем с женой, он продолжал мирную беседу, игнорируя опустевшие скамьи и стулья. Когда в зале остались только его фейны, он кивком пригласил их за свой стол. Его жена сама налила всем пива. К моменту, когда Эйлед со своим веродом вступил в зал, обстановка сделалась прямо-таки зловещей. Он был в полной боевой амуниции, сияя сталью и золотом; за ним следовал почти весь фюрд - несколько сотен человек, заполнивших весь зал. Большой братец Сюневульф и одноглазый Леофрик маячили в первых рядах.
      Дойдя до расположенных в центре зала очагов, Эйлед остановился. Седовласая жена эрла сошла с помоста, держа в руках рог хмельного меда, и с достойной восхищения грацией подошла к нему с приветствием. Он ответил ей Улыбкой, но вежливо отказался от рога. Она вернулась за стол и села рядом с мужем. Эйлед выкрикнул ритуальные слова вызова, но тоном, показывающим, что это всего лишь традиция и что персональные обвинения ни в коем случае не имеют целью оскорбить эрла.
      Сутулый эрл отвечал с таким же достоинством. Он не стал просить поддержки у своего фюрда, ибо результат голосования был очевиден. Насколько мог, он выпрямился и повторил путь своей супруги, подойдя к танисту. Там он преклонил колена, сжав руки своего соперника, и принес присягу верности. Зал взорвался таким шумом, которому мог бы позавидовать Квиснолль. Ближайшие сподвижники Эйледа подняли его на плечи и отнесли на трон.
      Тут началось веселье, пиршество, безудержное бражничанье, раздача серебра и золота, и все это торжество продолжалось до самого рассвета. Улыбающийся новый эрл держался замечательно, назначив своего предшественника главным советником и одарив его золотом в количестве, более чем достаточном для того, чтобы залечить уязвленную честь и расплатиться с фейнами. Эйлед сделал и другие назначения, хотя только два из них оказались понятны наблюдавшему за этим шивиальцу. Леофрик получил пост маршала, а Сюневульф - таниста. Конечно же, эрл и танист должны состоять в близком родстве, а других родных братьев у Эйледа не было. И кроме того, не без цинизма подумал Джерард, если Сюневульфа не любят, он не будет представлять собой угрозы.
      Впервые за двадцать лет эрлом Каттерстоу снова стал Каттеринг. Теперь от Джерарда из Уэйгарта зависело, сделается ли он королем Бельмарка.
      Часть III
      ШАРЛОТТА
      1
      Три следующих дня Эйлед был слишком занят, чтобы допрашивать своего пленника. Он принимал присягу всех фейнов провинции, одаривая взамен знаками своего расположения их всех - от невероятно богатых землевладельцев до юных моряков, у которых даже меча своего не было. Ему предстояло назначить своих витан и определить список своих фейнов.
      Джерард волен был разгуливать по городу, лихорадочно размышляя. Он сражался со своей совестью до тех пор, пока не готов был кричать или просто стукнуть по носу первого встречного фейна и умереть. Он в тысячный раз приводил сам себе аргументы. Он ничем не обязан королю Тайссону! Его мать несколько раз писала их августейшему родственнику, пытаясь добиться какого-нибудь места для своего сына, и все, что они получили в ответ, - это коротенькую записку с наилучшими пожеланиями его величества, написанную каким-то безвестным придворным писцом. Семье Уэйгартов нельзя было отказать в королевском родстве, но на протяжении нескольких поколений различные скандалы сотрясали ее до тех пор, пока Дом Ранульфов не предпочел не иметь с ней ничего общего.
      С другой стороны, Эйлед предлагал ему шанс, который выпадает раз в жизни. Надежного положения в жизни можно достичь только двумя путями, и не имеющему наследства человеку можно полагаться только на второй: найти себе влиятельного покровителя. Место советника и близкого доверенного лица будущего короля Бельмарка означало богатство и счастливую судьбу. Любой мужчина мечтает о подобной возможности. О таких вождях, как Эйлед, тоже можно только мечтать. Жизнь Джерарда можно будет считать устроенной.
      Что еще важнее - он сможет спасти женщину, которую любит.
      На четвертое утро солнце стояло уже высоко, когда его разбудил книхт, посланный предупредить о приезде эрла, Он едва успел одеться, когда за окном послышался стук копыт и показался Эйлед верхом на великолепном черном жеребце, ведущий в поводу оседланную гнедую кобылу. Стоило ли удивляться тому, что эрл обращался с лошадьми так же мастерски, как с кораблем? Он серьезно смотрел на своего пленника сверху вниз; от его обычной улыбки не осталось и следа.
      - Джерард из Уэйгарта, ты должен мне вергильд за моего слугу, Вейрферхфа Фюрлафинга. Готов ли ты в погашение этого долга поведать мне, какой подвиг я должен свершить, дабы он поднял меня в глазах эрлов настолько, чтобы витенагемут пошел мне навстречу в вызове королю Уфгиту?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29