Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Врата времени

ModernLib.Net / Научная фантастика / Джейкс Джон / Врата времени - Чтение (стр. 11)
Автор: Джейкс Джон
Жанр: Научная фантастика

 

 


– Мэри, посмотри на часы!

Том повернул ее к панели с приборами. До двенадцати – девять минут. На дисплеях с изображением ракетных площадок показался дымок, поднимающийся от пусковых установок…

– Сколько операций надо еще сделать, Мэри?

Она тронула свою щеку.

– Двадцать. Двадцать одну. Я забыла…

– Ты не можешь забыть, Мэри. Твой отец погиб, чтобы эти проклятые ракеты никогда не поднялись, – Том подтолкнул ее к креслу у пульта. – Его смерть не должна стать бессмысленной. Мэри, тыпонимаешь, что я хочусказать?

Она посмотрела на Тома рассеянным взглядом.

– У меня болит голова, Тхомас. Я, наверное, не смогу вспомнить последовательность. Все перепуталось…

– Постарайся. Ты справишься, – взяв девушку на руки, Том усадил ее в кресло. – Ты же сильный человек, Мэри. Такой ум, как у тебя… имеющий рейтинг гениальности…

Уайт громко закричал, предупреждая об опасности. Солдат в снижающей шахте целился в Мэри. Том быстро стащил ее на пол.

Яркая вспышка света расплавила операторское кресло. Уайт сделал ответный выстрел, но промахнулся.

Том придвинулся ближе к девушке, и что-то заставило его сказать:

– Это была одна из тех эмоциональных реакций, которые кое-кто называет ненужными. Мне не хочется видеть тебя убитой…

Невротриггер Уайта снова хлопнул. Глубокий вздох нападавшего азиата свидетельствовал о том, что он уснул. Когда Том помогал Мэри встать на ноги, она положила свою руку поверх его руки.

Мэри вернулась к главному пульту. Кресло оператора исчезло, остатки от него напоминали белые завитушки крема, вкрапленные в темный торт. Но стена с приборами не была повреждена. Мэри снова застучала по клавишам. Сначала медленно, а потом быстрее и быстрее. Время на часах – без семи минут двенадцать.

Уайт окликнул Тома, одновременно доставая из своего пальто прибор для связи с Вратами времени. Он бросил его Тому.

– Держи его у себя. На случай, если со мной что-нибудь произойдет. Похоже, они прекратили попытки расправиться с нами из лифта. По-видимому, они предпримут что-то другое. Они…

Он замолчал и начал прислушиваться. Том спрятал в карман драгоценное устройство.

– Слышишь? – спросил Уайт шепотом.

Том кивнул:

– Как будто просачивается воздух.

– Никакого запаха, – сказал Уайт.

Том определил место, откуда доносилось нараставшее шипение – из потолочного вентилятора. Но ни паров, ни запаха не появлялось. Однако шум не прекращался.

– Поторопись, Мэри, – крикнул Уайт. – Они закачивают сюда какой-то газ.

Том закрыл глаза, почувствовав вдруг звон в ушах. Его тошнило. Сделав шаг, он обнаружил, что ноги перестали слушаться. Отравляющий газ!

Парализующий на какое-то определенное время или смертельный? Неизвестно.

– Осталось пять операций, – сообщила Мэри, ударив по очередной клавише.

Головокружение усиливалось. Тома уже просто качало. До полудня – четыре минуты. Взглянув на мониторы, он заметил, что дымок из-под ракет исчез. На трех пусковых площадках сновали взад и вперед технические служащие – очевидно, в поисках причин сбоя. Тихо вскрикнув, Мэри свалилась на пол.

Шатаясь из стороны в сторону, Уайт попытался схватить руку Тома, но не смог.

– Идем. Я не думаю, что они явятся сюда сами… – доктора душил кашель. – Они теперь полностью полагаются на действие газа…

Полдень наступит через три минуты.

Том еле шел вслед за Уайтом. Голова его звенела и кружилась, кончики пальцев на руках онемели, в желудке все горело и жгло. Том никогда не оказывался в состоянии алкогольного опьянения, но он почему-то решил, что пьяный в далеком прошлом испытывал такие же ощущения – абсолютную потерю контроля над разумом и телом…

Уайт пригнулся на колени рядом с Мэри. Картинка на одном из экранов исчезла, и вместо нее появился очень неприятный азиат с множеством орденов на форме. За ним толпились другие офицеры. Глаза отталкивающего человека осматривали комнату, где находились Том, Мэри и Уайт. Том понял, что за ними будут следить до тех пор, пока газ не сыграет свою роль…

Уайт взял Мэри за подбородок.

– Ты все сделала?

– Еще один… – она освободилась от ладони Уайта. – Один…

Том упал на колени, не надеясь, что сможет потом подняться.

– Мэри, это Томас. Очнись. Осталось сделать один шаг?

Ее серые с крапинками глаза были закрыты. Она держалась за живот.

– Кружится голова. Тошнит. Сильно тошнит… я…

Удушливый кашель не давал ей говорить. Том прекрасно знал, что она чувствует. Тошноту, которая становится все невыносимее. Отвратительный человек на экране компьютера растянул губы в улыбке. Он сказал что-то своему окружению. Том, задыхаясь, спрашивал:

– Еще одна операция? Какая, Мэри?

– Не могу думать. Хочу спать…

– Мэри, какая операция? Скажи – и я сделаю ее.

– Наверное, не смогу вспомнить…

Она все глубже погружалась в бессознательное состояние.

Как видение из сна, часы расплылись до огромных размеров, став почти жидкими. Том протер глаза.

Без двух минут двенадцать.

И тут Том сделал то, что первым пришло ему в голову – сильно ударил Мэри по щеке.

Она застонала и начала двигать головой.

Изо всех сил борясь со своей собственной сонливостью, Том помог Уайту поднять Мэри и придать ее телу сидячее положение.

– Мэри, скажи мне, – умолял Том. – Какая клавиша?

Удар немного привел ее в чувство.

– Главный переключатель…

– Какой именно?

– Самый большой. Цветной кодер – ярко-красный…

– Как мне с ним поступить? Мэри! Говориже!

– Вниз. Вниз до упора…

Ее голова откинулась на плечо Уайта.

Тому пришлось приложить немало усилий, чтобы встать на ноги. Ему казалось, что паркет под ним ходит ходуном. Он посмотрел вниз – пол напоминал волнующееся темное море. От этой галлюцинации еще больше закружилась голова, усилилась тошнота, в горле появился кисло-соленый привкус.

Центральный пульт отодвинулся на несколько миль. Том протягивал к нему руки, но видел, как стена с приборами расплывается, уходит еще дальше, становится бесформенной…

Нет, это все из-за газа. Ложное восприятие…

Том, спотыкаясь, направился вперед. Он удивлялся, что все еще находит силы двигаться. Откуда он их берет? Как видно, сила воли помогает преодолеть физическую слабость и больное воображение…

Один шаг сделан.

Другой.

Было очень трудно идти по перекатывавшимся черным волнам к удалявшемуся компьютерному пульту…

Через шестьдесят секунд минутная стрелка сольется с часовой.

Том добрался, наконец, до угла пульта. Но из-за почти потерянного чувства расстояния промахнулся, не достигнув опоры. Он накренился вперед, ударился головой об угол и с криком упал.

Боль стала его спасением. Она прояснила сознание настолько, что Том смог нащупать рукой край стойки, схватиться за него и подняться во весь рост.

Когда он посмотрел на клавиатуру, ему показалось, что все на ней перемешано, превращено в какой-то студень и выглядит нереально…

В его распоряжении оставалось тридцать секунд.

Самый большой переключатель. Кодер ярко-красного цвета.

Почему в глазах все бежит, как вода? Где же он? Где?

Пятнадцать секунд. Секундная стрелка двигалась неумолимо вперед.

Быстрее. Быстрее

Подгоняемый отчаянием и какой-то неведомой силой, Том нашел нужный переключатель – скорее всего, из-за того, что он отличался от всех своим размером и цветом. Рука Тома уже нависла над клавишей.

Десять секунд, девять…

Какая позиция? Вниз?

Нет, вверх.

Нет, вниз…

Он не мог вспомнить. И не понимал азиатских надписей. Бесполезно…

Пять секунд.

Рискуя ошибиться, Том сильным ударом вдавил клавишу до отказа.

Закашлявшись, он отправился в обратный путь по волнам темного до черноты моря к Уайту и Мэри, которые, казалось, были от него на большом расстоянии и выглядели смутными пятнышками…

А в это время все огни на приборной стене погасли.

Том продолжал идти, подгоняя себя. Уайт начал замедленными движениями – как ни странно, Том заметил его жестикуляцию – на что-то показывать. Что он хочет? Что?

Коммуникатор!

Том вытащил его из кармана, уже подойдя к Уайту и Мэри. Громадный пульт оставался темным всего какой-то миг. Внезапно снова загорелись огни всех приборов, экраны всех компьютеров, в том числе и на панели, которая до этого не светилась. Эта большая красная панель в форме прямоугольника была испещрена крупными иероглифами. Все многочисленные лампочки неработавшей раньше секции мигали в бешеном темпе, как бы сигнализируя об аварии. Лицо противного офицера на экране изобразило сначала испуг, а потом ярость.

– Коммуникатор! – гаркнул Уайт. – Нажимай…

– Но мы не на открытом воздухе. Рискованно…

– У нас нет выбора. Приводи его в действие.

Но у Тома ничего не получилось. Прибор выскользнул из его пальцев, сознание затуманилось.

Им не удастся вырваться отсюда. Они будут казнены за уничтожение машины смерти…

Теперь уже ничто не имеет значения. Он устал, лишился последних сил, его единственное желание – закрыть глаза.

Как во сне, Том смутно видел лицо Гордона Уайта, видел, как ученый нащупал упавший коммуникатор, поднял его…

Слишком поздно, подумал Том. Поздно…

Темнота.

16. И СНОВА ГОД 3987

Откуда-то издалека послышался голос. Казалось, что он повторяет знакомые слова.

Рассудок делал попытки понять их смысл. Том открыл глаза…

И все вспомнил.

И узнал человека, повторявшего его имя.

– Том, – спрашивал доктор Стейн, – где Кэл? Что с ним случилось?

– Не могу сказать ничего определенного.

Внезапно пришло огромное облегчение. Он был в стенах комнаты с Вратами времени. На другой стороне платформы Уайт, пытаясь подняться, неуклюже стал на четвереньки.

Последствия действия газа мешали Тому сосредоточиться. Но тошнота и звон в ушах постепенно уменьшались.

Он увидел еще одного человека, лежавшего на платформе.

Мэри.

Она слегка всхлипывала. Воспоминания Тома стали ярче.

Ее отец погиб.

Помнит ли она об этом?

Золотистые лучи прожекторов делали ее волосы блестящими…

Ее волосы?

Том взял Мэри за руку, как только она пришла в сознание. Он узнавал и не узнавал ее.

Глядя украдкой в лицо этой девушки с длинными, освещенными золотым светом волосами темно-рыжего цвета, Том видел прежнюю Мэри, но только отдаленно. Губы девушки стали более пухлыми, а глаза почти такими же, к каким привыкли люди двадцатого века. Глаза остались серыми, но крапинки исчезли. Уайт тоже заметил изменения во внешности Мэри.

Она дотронулась до своих волос и испуганно спросила:

– Что стало со мной? Тхомас – кто я?

– Ты помнишь свое имя?

– Меня зовут Мэр… я не уверена, – в ее глазах появилось сомнение, а потом слезы. – Я помню своего отца.

Уайт помог Мэри встать и сказал:

– По всей вероятности, мы добились успеха – сверх ожидания.

Том погрузился в собственные думы. Он пытался представить, что там впереди – в другом, новом 3987 году. Перед его взором промелькнуло несколько картин. Сверкающие на солнце голубые воды рек, летящие по небу короткокрылые летательные аппараты, изобилие ярких, красочных фруктов в садах. От этих образов Том перешел к мысли о брате.

– Кэл все еще в будущем, доктор Уайт.

– А может быть, и нет. Мы должны это выяснить.

– Мне бы очень хотелось услышать хоть какие-нибудь объяснения, – сказал доктор Стейн.

– Позднее, – ответил Уайт и подошел к стене с приборами.

Он быстро настроил аппаратуру на нужные координаты. Неожиданно для всех Мэри начала дрожать и еще сильнее плакать.

– Не забирайте меня туда. Я боюсь неизвестности. Того, кем я буду… – в ее голосе было отчаяние. – Возможно, я стану вообще никем.

Вскоре у Гордона Уайта все было готово. Он шагнул на платформу. Том взял Мэри за руку. Она не сопротивлялась.

Их охватила звенящая темнота…


Том услышал треск сломанной ветки и сразу понял, что «приземлился» на дерево. Он скатился в густую темно-зеленую траву, а вслед за ним с дерева посыпались похожие на груши оранжевые фрукты. Ярко светило и по-летнему ласково грело солнце. Неподалеку поднималась с земли Мэри.

Появился и доктор Уайт. Не говоря ни слова, все трое зашагали вверх по ближайшему холму.

Если они попали сейчас именно в 3987 год нашей эры, значит, действительно добились успеха в Монголии. Небо было ясным, а воздух прозрачным. Теплый ветерок доносил запахи плодородной земли. Зверек, напоминающий бурундука-альбиноса, высунул голову и с любопытством разглядывал проходящих мимо людей.

– Похоже, азиатам так и не удалось восстановить адское устройство, – прокомментировал Уайт. – Вероятно, для них это оказалось слишком дорогостоящим и потребовало чересчур много времени. Знать бы, что Кэл жив, так бы и осыпал нас всех орденами.

Том поднялся на вершину холма первым. Блеск ослепил его – яркий блеск от зеркальных стен бесчисленных зданий. Не очень высокие, расположенные по геометрическим принципам дома начинались милях в пяти и тянулись до самого горизонта.

– Это не мой город, – сказала Мэри. – О, Тхомас, это какой-то другой…

Она не в силах была говорить.

Издалека донесся тихий шум. Он исходил от быстро двигавшегося поезда, который проскочил мимо холма и помчался в сторону города.

– Думаю, самое правильное – связаться с властями, – сказал Уайт.

– Если они поймут нас, – засомневался Том.

– Посмотрим, кто нам встретится в районе железной дороги.

Они прошли по дороге около двух миль. Увидев что-то вроде пассажирской железнодорожной станции, они остановились. Она была похожа на большой пузырь, подвешенный на светящихся стержнях рядом с колеей. В подвесную станцию можно было попасть по замысловатой металлической лестнице.

Недалеко от лестницы стояло множество совершенно необычных машин. Какое-то семейство как раз только подъехало на одном из таких непривычных транспортных средств пирамидальной формы, с шестью колесами. Несмотря на свою довольно странную одежду, мужчина, женщина и двое детей выглядели как обыкновенные люди.

Взрослые были лишь ненамного выше Тома и Уайта. У всех четверых – нормальный разрез глаз и волосы на голове. Один из детей показал на тройку чужаков.

Подойдя к семье, Уайт улыбнулся.

– Привет. Не могли бы вы связать нас с полицией?

Непонимающие взгляды.

– Или с властями?

Перепугавшись, женщина о чем-то быстро заговорила на незнакомом языке и махнула в сторону лестницы. Семейство бросилось наутек.

Уже на верхней ступеньке муж приоткрыл окно, взглянул на троих внизу и быстро нырнул назад.

– Так или иначе, – чувствуя неловкость, сказал Уайт, – но, я думаю, мы встретимся с властями.

Почти в ту же минуту появился большой разноцветный фургон. Он состоял из двух пирамид, соединенных мощным цилиндром. Въехав на двенадцати огромных колесах на место припарковки, он остановился. Из машины выскочили три полицейских и начали задавать вопросы странным незнакомцам, но они ничего не понимали.

Тома, Уайта и Мэри запихнули в цилиндрическое отделение фургона. Путешествие в соединительной секции без окон длилось полчаса. Их высадили в помещении, похожем на гараж, и повели по коридору, стены и пол которого переливались цветными узорами. Том крепко держал Мэри за руку.

Наконец, они предстали перед должностным лицом со знаками различия на плечах.

Это был человек средних лет, полный, с добрым лицом. Задав несколько вопросов, он догадался, что его не понимают, и начал говорить в ромбовидный аппарат на ножках.

– Я думал, Мэри сможет общаться на их языке, – шепнул Уайт.

Том не ответил. Девушка, тяжело опустившись на стул, внимательно рассматривала свои руки. Кем она стала в этой новой, благополучной действительности, окружающей теперь человечество – человечество, которое не только выжило, а пришло к такому процветанию? Может быть, с ужасом думала Мэри, она вообще перестала существовать. У нее сильно болело сердце.

Ромбовидный прибор оказался переводчиком. С этого момента все пошло проще.

Полный мужчина представился эшелонным начальником Бомфилзом, что соответствовало должности командира полицейского округа. Здание, куда привезли Уайта, Тома и Мэри, было постом полиции на окраине города. Пытаясь нащупать почву, Уайт осторожно начал разговор о том, откуда они прибыли.

Бомфилз заволновался и отправил куда-то своих помощников, которые без лишних слов помчались выполнять его приказ. Вскоре высокие должностные лица – начальник участка и глава зональной полиции – присоединились к допросу, продолжавшемуся три часа.

Том в конце концов убедился, что они попали именно в тот год, который им нужен. Однако теперь здесь все было по-другому. Буквально все.

Бомфилз и его окружение понятия не имели о машине для уничтожения света. История этой Земли не знала ни о каком нападении азиатов.

– Удивительный рассказ, – сказал Бомфилз. – К сожалению, должен признаться, что я не верю вам.

Судя по лицам остальных, они тоже не верили.

Том пытался найти доказательство. И вскоре нашел.

– Вы имеете возможность путешествовать во времени?

– Конечно, – ответил Бомфилз через ромбообразный аппарат, немного искажавший его голос. – Этим занимаются исключительно ученые в исследовательских заведениях.

– А кто изобрел машину времени? – снова спросил Том.

– Я блюститель общественного порядка, молодой человек, а не историк.

– Не могли бы вы найти нужные сведения? Может, у вас сохранились какие-то научные материалы по этому поводу?

Начальник зональной полиции предложил:

– Надо, я думаю, заглянуть в информационное хранилище.

Бомфилз с неохотой согласился.

Прошел еще час. Шеф полиции организовал для троих гостей легкое угощение – еда, которую им предложили, была очень нежной и воздушной. Затем явился полицейский с маленькой видеокамерой. На экране замелькали слова, написанные буквами с непривычными очертаниями. Бомфилз быстро переключил изображение. Вместо непонятного текста появились живые люди. Том вскочил и радостно закричал:

– Вот мой отец!

Бомфилз еще пощелкал кнопками – и Том вдруг пришел в неописуемый восторг. Он узнал себя, хотя на экране был с седой головой и лет ему было не меньше пятидесяти. У того Тома был довольно строгий вид, и находился он в кабинете рядом с сутулым человеком постарше…

Кэл!

Бомфилз переводил взгляд с Тома на его экранное изображение, потом снова на живого Тома.

– Есть определенное сходство… – он помолчал, а затем обратился к своим офицерам: – Это монографическое описание, сделанного в двадцатом столетии открытия эффекта многофазовости времени. На пленке запечатлены изобретатель Линструм и его сыновья, которые стали продолжателями его дела, – Томас и Кэлвин. Похоже, этот человек, называющий себя Томасом Линструмом, говорит правду.

Почти перестав сомневаться, Бомфилз приказал подчиненным ознакомиться с последними донесениями полицейских постов по всему городу. В результате стало известно, что в одном из самых крупных госпиталей лечится необычный пациент. Человек, незнакомую речь которого подвергли переводу, настаивает на том, что он является гражданином прошлых времен. Больной не так давно был тяжело ранен и в настоящее время выздоравливает. Около него неотлучно находится металлический ящик непонятного назначения.

– Это донесение было передано во все районы, – пояснил Бомфилз. – Мои помощники не доложили мне о нем, потому что не придали ему особого значения.

– Я уверен, что это мой брат, – сказал Том.

– Мы отвезем вас к нему.

Обрадованный Том повернулся к Мэри. Но его улыбка сразу же исчезла, когда он увидел ее несчастное лицо. Он взял девушку за руку.

Полицейская машина повезла их в город. Как рассказал Бомфилз, город с населением сорок шесть миллионов жителей занимал все восточное побережье страны, которая в давние времена именовалась Соединенными Штатами.

Город назывался Провинция Восток. Среди мириад зданий правильной геометричной формы, так непохожих на башни доктора Флоникуса на той, умирающей Земле, стоял муниципальный госпиталь, к которому они вскоре подъехали. Госпитальные дома заняли четырнадцать кварталов. В огромной палате, предназначенной для одиноких и бедных, они нашли Кэлвина Линструма с Сиднеем Сиксом, склонившимся над Кэлом, подобно заботливой матери над больным ребенком.

Изменения здесь, рассказывал Кэл, произошли моментально. Вот только он был в палате, где его лечили врачи Флоникуса, как буквально в следующую минуту оказался в незнакомом госпитале. Так Кэл убедился, что события истории пошли по другому пути.

– Этого могло бы не произойти, – сказал Уайт, – если бы не Том.

И Гордон все рассказал.

Тем не менее, в глазах брата Том заметил недоверие. И тогда что-то толкнуло его сказать:

– Я признаю, что чуть ли не силой заставил, чтобы меня взяли в Монголию. Но я не мог поступить иначе, я должен был участвовать в этой миссии.

– Мне весьма трудно поверить в то, что ты один смог уничтожить машину смерти, – заметил Кэл.

Сидней Сикс не преминул вмешаться.

– Доктор Линструм, вы иногда просто невыносимы! Ну, почему бы вам не похвалить своего брата…

– Все в порядке, Сикс, – прервал его Том. – Я не обижаюсь. В дальнейшем я постараюсь не нажимать так сильно.

Он говорил спокойно и уверенно, что было для него необычно.

– Нажимать? – повторил Кэл.

– Настаивать на чем-либо.

– Например?

– У меня не было уверенности в себе, Кэл. Не был я уверен и в том, бываешь ли ты когда-нибудь неправ. Я не допускаю этого и сейчас, но тогда что-то подсказывало мне… Я очень тревожился, что оставляю тебя в чужом госпитале. Но иначе нельзя было. Теперь, когда мы вернулись, – вот теперь я убежден, что на что-то способен. Я совершил такое, чем могу гордиться, – Том посмотрел в глаза брата. – И никто не может отнять этого у меня.

– Я подтверждаю, что он сумел совладать с собой и довести дело до конца, – сказал Уайт. – Мэри и я, надо признаться, не нашли в себе силы, чтобы доконать тот проклятый компьютер. А Том нашел.

– Потом я все обдумал, – снова заговорил Том. – Что-то придавало мне силы – вело меня. Возможно, ты, Кэл. Не веришь, да? Но ведь именно ты, а не кто другой, был инициатором спасения человеческого рода.

– Мы обсудим психологические тонкости в другой раз, – резко прервал его Кэл.

Огорчившись, что реакция брата и на этот раз негативна, Том вскоре осознал: не может же Кэл изменить манеру своего поведения в один миг. Более того, он, наверное, вообще никогда существенно не изменится. Что действительно изменилось, так это отношение к жизни самого Тома. Даже в чужом для них времени он чувствовал себя уверенным. Не было необходимости возражать, спорить, что-то доказывать. Все уже было доказано в Монголии.

Со временем, быть может, Кэл признает его равным себе. Архивная пленка, отрывки из которой показал Бомфилз, давала на это надежду.

– Чем скорее мы вернемся в свой собственный мир, тем лучше, – решительно сказал Кэл. – Доктора продолжают настаивать, чтобы я пробыл здесь еще несколько дней, но я чувствую себя совершенно здоровым…

Он попытался подняться с кровати и вдруг сильно побледнел. Слегка качаясь, он сел.

Неугомонный Сидней Сикс, мигая всеми своими огнями, засуетился над кроватью Кэла.

– Если бы я был достаточно смелым…

Как раз в этот момент появился эшелонный начальник Бомфилз, сопровождаемый одним из помощников с ромбовидным прибором-переводчиком в руках. Бомфилз сразу приступил к делу:

– То, о чем мы узнали от вас сегодня, и поразительно, и очень важно. Поэтому, прежде чем вы отправитесь в… как бы это лучше сказать… свое родное время, мы бы хотели получить от вас расшифровку основных моментов этой удивительной истории. Нам представляется ценной такая информация.

Как по команде, все повернули головы к Кэлу. Даже руки Сикса направились в его сторону. Том не чувствовал обиды. Он спокойно воспринимал тот факт, что именно Кэл и дальше будет продолжателем дела отца – до тех пор, пока Тому не удастся завоевать доверие брата. Тем не менее, позднее он решил поговорить с Бомфилзом наедине.

Кэл не замедлил с ответом:

– Хорошо, я готов. Только быстро. Я хочу как можно скорее пройти через Врата времени.

Бомфилз кивнул в знак согласия.


На следующий вечер полицейский фургон перевозил их из госпиталя к фруктовому саду. По дороге Том заговорил с Кэлом:

– По поводу изучения мной морской биологии…

– Обсудим этот вопрос в другой раз.

– В том-то и дело, что уже ничего не надо обсуждать.

– Что ты хочешь сказать?

– Морская биология отменяется. Как утверждает монография, посвященная ранним годам эпохи путешествий во времени…

– Когда ты успел прочитать ее?

– Вчера поздно вечером. Бомфилз предоставил мне такую возможность.

– А я все думал, куда ты пропал почти на пять часов.

– Это фантастика, Кэл! Там говорится, что мы работали в отделе вместе. Врата времени стали нашим общим делом.

– Не уверен, что ты действительно пригоден…

– История подтверждает это, – Том усмехнулся непоколебимому духу противоречия, живущему в брате.

– Бомфилз дал мне печатную копию с микрофильма, – сказал Том, похлопав по своему карману, – переведенную, как он выразился, на древний английский. На наш английский. Ты потом можешь почитать. Так вот монография содержит совершенно однозначные сведения о том, что мы были содиректорами отдела.

Кэл громко фыркнул.

– Интереснейший документ, – ввернул в разговор свой металлический голос Сидней Сикс, поблескивая зелеными полушариями на кончиках антенн. – Я внимательно читал его через плечо вашего брата. Просто горю желанием написать свою книгу.

– Свою что?

– Мой рассказ об этом рискованном путешествии! Первый печатный репортаж о деятельности отдела 239-Т! Моя работа не будет иметь ничего общего с обыкновенными краткими сенсационными сообщениями в прессе, уверяю вас. Я напишу книгу, которая будет пользоваться широким спросом!

– Как я понял, она уже идет нарасхват, – сказал ему Уайт. – Я тоже немного ознакомился с монографией. Сикс опубликовал свою книгу осенью 1988 года. Арчибальд хотел было закрыть отдел, но после выхода книги передумал.

– Говоря языком истории, – гм! – выбор сделан. Но вы не волнуйтесь, доктор Линструм. Я не буду писать о ваших личных недостатках.

Кэл вскипел, а Сикс как ни в чем не бывало продолжал:

– А теперь извините меня, пожалуйста. Мне нужно записать еще несколько впечатлений перед тем, как мы отправимся домой. Материал для последней главы, как вы догадываетесь.

Мигнув дважды зелеными огоньками, машина начала тихо что-то наговаривать самой себе.

Кэл смотрел сердито. Тому хотелось улыбнуться, но он сдержался.

Наступившую тишину нарушила Мэри:

– Я все же не уверена, что это правильное решение – уйти с вами.

Кэл тут же заворчал:

– По-моему, не может быть никаких сомнений. Здесь нет для тебя жизни.

– Но я чувствую себя какой-то другой, доктор Линструм. Совсем не такой, какой я была… – и девушка прикоснулась к своим длинным волосам.

– А как насчет гениальности? Ее больше нет? – Том улыбнулся и очень обрадовался, когда она ответила ему улыбкой. Он взял ее за руку и сказал: – Меня ничуть это не огорчает.

Повернувшись к брату, Том спросил:

– Хочешь знать истинную причину решения Мэри идти с нами?

– Я убедил ее, что это единственно благоразумный шаг.

– А я прочитал ей монографию. Я не только работал с тобой в бункере, Кэл, а еще создал семью. Ты, между прочим, так и не женился. Был слишком занят…

Кэл снова сердито нахохлился. Том продолжал:

– В монографии имеется несколько довольно пространных сообщений о нашей личной жизни. И фотографии двух моих сыновей. Один из них возглавил работу отдела 239-Т после нашей смерти.

Кэл встрепенулся:

– Ты знаешь, как долго мы жили?

Том показал на карман:

– Здесь все сказано.

– Когда… Имею в виду, когда я…

– Об этом я не скажу тебе. И жалею, что сам прочитал это место в монографии. Прежде чем дать ее тебе, я вырежу кусок…

– Я настаиваю, чтобы ты…

– Нет.

Кэл продолжал возмущаться.

– На мой взгляд, – рассказывал дальше Том, – по-настоящему интересным является раздел, где говорится о моей жене. Ею стала девушка, которая пришла к выводу, что сердце все же не только центральный орган кровеносной системы, а нечто большее. Ее звали Мэри.

Машина плавно остановилась. Шеф полиции Бомфилз, открыл дверцу и сообщил:

– Мы прибыли.

Начинало смеркаться. Они пошли вверх по холму, чтобы потом спуститься в сад. Город, похожий на геометрические фигуры, ярко сверкал огнями вдоль северного горизонта. Фруктовые деревья издавали сладкий аромат.

– Где коммуникатор? – спросил Кэл.

Подмигнув Тому, Гордон Уайт послушно протянул прибор Кэлвину Линструму.

– Человеческую природу не переделаешь, не так ли? – шепнул Уайт.

Том улыбнулся.

Доктор Кэлвин Линструм был слишком занят своими мыслями и коммуникатором, чтобы слышать шутливые замечания в свой адрес.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11