Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пещера Чёрного Льда (Меч Теней - 1)

ModernLib.Net / Джонс Джулия / Пещера Чёрного Льда (Меч Теней - 1) - Чтение (стр. 29)
Автор: Джонс Джулия
Жанр:

 

 


      Не в силах больше смотреть на это, Райф отвернулся. Сначала он следил за тенями на стене, а потом и это оказалось невмоготу. Никогда еще ворожба не казалась ему столь дурным и противоестественным делом. Уже второй раз за ночь Райф с тоской посмотрел на дверь.
      До клановых земель всего сутки езды, но с тем же успехом они могли бы помещаться в самом сердце Великой Глуши. Райф никогда еще не чувствовал себя более далеким от всего родного и близкого, чем теперь, пока ожидал, когда Геритас Кант завершит свое дело.
      33
      ШЕНКОВЫ БЕСТИИ
      Амулет разбудил Эффи, толкнув ее в грудь. Ей снился очень странный сон про Райфа, который был заперт под землей и не мог выйти, и тут камень больно надавил на нее. Эффи тут же открыла глаза, и густота мрака в ее каморке сказала ей, что ночь еще в полной силе. Нахмурясь, она просунула руку за ворот шерстяной ночной рубашки и нащупала амулет.
      Он толкался.
      Эффи поспешно выпустила его из руки, словно горячий уголь.
      Нужно уходить - прямо сейчас.
      Не то чтобы ее мысль выразилась в таких словах - это было вообще непохоже на мысль. Эффи просто знала это, все равно как время дня или то, тепло ей, холодно или сыро.
      Она села и спустила ноги на пол. Сапожки надеть или мягкие башмаки? Сапожки теплее, шепнул ей тихий голос. А башмаки неслышнее, возразил другой. Эффи нашарила во тьме ногами свои пушистые беличьи башмаки, а потом сняла с кровати покрывало и завернулась в него. Шаль искать не было времени.
      Когда она встала, ноги подогнулись под ней, как мокрые прутики, не желая ее держать. Эффи с дрожащими губами заковыляла к стене.
      Толк!
      - Перестань, - шепнула она, радуясь случаю занять чем-нибудь противные трусливые губы. - Я знаю.
      От мысли о том, что сказал бы ей Инигар Сутулый, узнав, что она разговаривает со своим амулетом, Эффи полегчало. Над Руфусом Длинным все лето смеялись за то, что он говорил со своими овцами. Овцы у него были чистенькие, здоровые и пушистые, как дождевые тучки, - Эффи чуть сама не прыснула, когда Руфус сказал, что ему больше нравится говорить с ними, чем с доброй четвертью клана.
      Овцы помогли ногам немного окрепнуть, и Эффи, придерживая свою накидку у горла, двинулась к двери.
      Дверь, конечно, была закрыта - открытые двери вещь почти такая же скверная, как открытые места, - но запираться Рейна и Дрей не разрешали. Нашарив щеколду, Эффи подумала, не задвинуть ли ее и не переждать ли неизвестную опасность здесь, но сразу поняла, что это глупо. Дверь можно запросто сломать. Собравшись с духом, Эффи вышла в новый мрак по ту сторону ненадежной преграды.
      По ночам в круглом доме стоял леденящий холод, населенный сквозняками и скрипами. Эффи хорошо знала эти звуки - их издают камни в стенах, когда дерево между ними сжимается от холода и ветер проникает в трещины на кровле. Длинноголовый говорил, что весной в этих щелях вьют гнезда ласточки, и Эффи поразмыслила об этом, пробираясь по коридору. Она как раз думала, чем же ласточки могут там кормиться, когда услышала шаги на каменных ступенях впереди. С ними вместе спускался круг света. Идущий хрипло, по-мужски, закашлялся и отхаркнулся. Эффи, стоя в темноте у стены, нащупала ближайшую дверь.
      Когда ее рука коснулась шершавого дерева, на лестнице показались ноги в сапогах. Возблагодарив Каменных Богов - даже Бегатмуса, который всегда наводил на нее дрожь и которого никто, кроме молотобойцев, почти не поминал, - Эффи толкнула дверь и вошла в чью-то чужую каморку. Двери в круглом доме никогда не запирались, и Эффи порадовалась этому впервые за восемь лет своей жизни.
      Ее снова охватил мрак, такой, что она не видела даже собственной руки, которой прикрыла дверь. Поблизости кто-то тихо похрапывал. Раньше Эффи знала по имени и в лицо всех, кто занимал соседние с ней комнаты, но сейчас не могла вспомнить, кто здесь ночует. Круглый дом переполнен издольщиками, пришедшими сюда искать защиты от Собачьего Вождя, и все они спят где придется. Из-за этого даже драки случаются. На прошлой неделе Анвин Птаха побила деревянной поварешкой одну издольщицу за то, что та осмелилась заночевать у нее на кухне. Эта женщина еще легко отделалась - Анвин, конечно, наставила ей синяков, но они скоро пройдут.
      Эффи тихонько фыркнула, вглядываясь в темноту. Вскоре она начала различать кровать-ящик с лежащими на ней фигурами, столб из кровавого дерева, подпирающий потолок, и мешки с зерном, подвешенные к стропилам, чтобы не отсырели. Ровное дыхание и храп убедили Эффи, что все лежащие на кровати крепко спят. Но когда она, немного успокоившись, стала думать, что делать дальше, под дверью появилась полоска света. Тот человек шел от лестницы сюда!
      Эффи застыла на месте. Шаги стали громче, свет ярче, и наконец человек прошел мимо. Эффи, надолго задержавшая дыхание, с облегчением выдохнула. И услышала знакомый скрип петель, до того заржавевших, что никакой жир их не брал. Дверь ее каморки. Облегчение Эффи как рукой сняло. Амулет бился в грудь, как второе сердце.
      Прижавшись лбом к двери, она стала прислушиваться. Все тихо. Что он там делает? Эффи вспомнила его сапоги: позеленевшие, с налипшим на подошвы сеном. Настоящие кланники такие не носят. Да и новики тоже.
      Скрип раздался снова, прогнав все мысли у нее из головы. Эффи стало трудно дышать, словно кто-то стиснул ей горло руками.
      Опять шаги. Тук, тук, тук - совсем близко. Эффи чувствовала лбом, как сотрясается дверь. Шаги остановились, и Эффи в голову полезли разные ужасы. Сапоги она видела, а лицо, а зубы? Живот сводило мелкими спазмами. Может, разбудить людей в каморке? А вдруг они тоже какие-нибудь чудовища?
      Шаги застучали снова, мучительно медленно удаляясь от двери. Эффи ждала. Даже когда шаги давно затихли и ночь наполнили обычные тихие звуки, она продолжала стоять тихо-тихо, прильнув к двери лбом.
      Кто-то повернулся с боку на бок на сенном тюфяке, и Эффи, точно пробудившись, оглянулась через плечо. В крохотную щель на потолке проникал рассвет, и стало видно, что на кровати лежат тощий седобородый издольщик, темноволосая женщина и маленький, тоже темноволосый ребенок. Эффи не сразу заметила, что ребенок проснулся и смотрит на нее, еще не зная, надо ее бояться или нет.
      Эффи приложила палец к губам, дав ему знак молчать. Он был маленький, худенький, намного младше ее. При других обстоятельствах Эффи не обратила бы на такого малявку никакого внимания, однако понимала, что она такой же ребенок, как и он. Мальчик тоже это понимал и сделал в ответ такой же жест. Эффи постаралась не показать своего облегчения. Они, конечно, оба дети, но она старше и не должна об этом забывать.
      Они довольно долго смотрели друг на друга в прибывающем свете, не то чтобы дружелюбно, но и не враждебно, и ждали. Мать мальчика заворочалась, ища рукой сына, и Эффи поняла, что пора уходить. Ей не очень-то хотелось вылезать наружу, но разум подсказывал, что теперь уже утро, а при свете дня ее никто не посмеет тронуть.
      Она благодарно помахала мальчику и выскользнула за дверь.
      В коридоре уже не было темно. Сверху доносились грохот кастрюль, шаги и громкие приказы. Анвин на кухне разогревала вчерашний суп и лепешки. Эффи взглянула в сторону своей каморки.
      Толк!
      Нет, лучше пока не возвращаться туда.
      Потирая лоб, так долго упиравшийся в дверь, Эффи задумалась, куда же ей податься. Дрей сейчас в Большом Очаге, где спит поближе к огню вместе с другими новиками. За эти дни он стал очень важной персоной. Рори Клит, братья Шенки, Бык-Молот, Кро Баннеринг и прочие новики подчиняются ему, как командиру, и обращаются к нему, когда надо разрешить спор или поговорить о ком-то с Мейсом Черным Градом. Он часто отлучается из круглого дома: объезжает границы, ездит на разведку в Гнаш, возит послания изгнанникам-дхунитам. На прошлой неделе он с Мейсом и двумя сотнями взрослых кланников защищал Баннен от войск Собачьего Вождя.
      Дрей сказал, что Собачий Вождь хочет захватить все подчиненные Дхуну кланы и закрепиться на землях Дхуна. Он уже взял клан Визи, чей забавный круглый дом с кротовыми ходами стоит в двух днях пути южнее Дхуна. Хотя для защиты Баннена сошлись объединенные силы Дхуна, Черного Града и самого Баннена, бой был не из легких. Дрей рассказывал, что бладдийцы дрались как одержимые, и в битву их вел сам Собачий Вождь.
      "Ты бы видела его, Эффи, - говорил ей брат по возвращении. - Он скакал на старом вороном одре, и оружие у него было самое простое, но ни один кланник, скрестивший с ним молот, не пережил тот бой. - Сказав это, Дрей как-то странно вздрогнул, и Эффи спросила его, в чем дело. - Он вызывал нас, черноградцев, на бой, Эффи, и требовал нашей крови".
      Тогда она тоже вздрогнула. По словам Дрея, бой длился добрую половину ночи, и Бладд, даже побежденный, прорвался сквозь дхунские ряды и забрал больше жизней, чем отдал сам.
      Во время этого отступления Дрея ранили. Мейс послал его с двумя дюжинами других молотобойцев вдогонку за Собачьим Вождем и его сыновьями. Десять молотобойцев тогда погибли, а Дрея шипастый, налитый свинцом бладдийский молот вышиб из седла. Шипы пробили его панцирь в двух местах, и он сильно ушибся, упав на каменистую землю.
      Эффи втянула щеки. Рейна говорит, это ничего: у Дрея только два ребра сломано, а ушибы скоро заживут.
      Тряхнув головой, Эффи решила, что Дрея искать не пойдет. Он, конечно, найдет для нее время, как бы ни был занят: она первая, кого он высматривает, возвращаясь домой из похода, и последняя, за кого он молится на ночь Каменным Богам, но она не хочет быть для него обузой. У него и так забот полно.
      Он так и не примирился с отъездом Райфа. Он никогда о нем не говорит и цепенеет от гнева каждый раз, когда при нем кто-то упоминает о брате, хотя редкий вечер проходит, чтобы в Большом Очаге не заговаривали о Райфе Севрансе. То, что произошло в печном доме Даффа, взбудоражило все кланы. Трое бладдийцев погибли от руки Райфа - неслыханное дело! И теперь все называют его Свидетелем Смерти.
      Эффи поднялась по лестнице в сени. Хорошо бы Райф был сейчас здесь. Дрею о ночном человеке нельзя рассказывать - он отправится прямиком к Мейсу Черному Граду, и на этот раз они уж непременно подерутся. Нет, нет. Она не должна этого допускать. Мейс - плохой человек. Дрей сильнее его и бьется лучше, но Эффи знала, что этого недостаточно. Мало ли как Мейс может навредить человеку. Рейна из-за него стала совсем другая, а Дрея он может прогнать из клана или сделать что-нибудь еще хуже.
      Идя через сени мимо кухни, Эффи говорила себе, что не знает, связан ли как-то человек на лестнице с Мейсом и хотел ли он вообще сделать ей что-то плохое. Боясь, что амулет опять ее толкнет, Эффи нетерпеливо стукнула его кулаком. Она знала теперь, куда ей идти и где она будет в полной безопасности.
      Привстав на цыпочки, она отодвинула засов боковой двери, выходящей во двор, и навстречу ей хлынул холод. Снег кружился тяжелыми серыми хлопьями, и с севера дул сильный ветер. Опять вьюга, подумала Эффи, выходя за порог, - три дня подряд не унимается.
      Дверь конюшни была накрепко заперта от ветра, и Эффи, переходя через двор, смотрела только на нее, такую прочную и знакомую. Метель скрывала широкий выгон, далекий Клин и горизонт, но от одной только близости к этим просторам сердце Эффи билось сильнее. Ну ничего. Теперь уже скоро.
      Джеб Оннакр, свойственник Шенков, ходивший за их лошадьми и собаками, прошел в нескольких шагах от нее, возвращаясь с конюшни. Увидев Эффи, он улыбнулся и помахал рукой. Эффи нравился Джеб, он был тихий, хорошо обращался с животными и никому ничего не говорил, когда находил ее в собачьем закуте. Обычно она всегда махала ему в ответ, но теперь опустила голову и притворилась, что не видит его. Сапоги у него все в грязи - может, он только что сидел и завтракал с тем человеком.
      Встревоженная этой мыслью, Эффи пустилась бежать на север вдоль стены конюшни. Когда она добралась до собачьих закутов, ее беличьи башмаки совсем обледенели. Придерживая на груди покрывало, она обошла большую псарню и направилась к маленькому каменному строеньицу, ушедшему глубоко в землю и похожему на маленький круглый дом.
      Собачьи запахи и звуки брали свое вопреки вьюге. Одна из шенковых собак уже учуяла Эффи и теперь выла, как полоумная. Эффи усмехнулась. Это Черноносый, конечно: он всегда воет, по поводу и без. Присев перед низкой дверцей, Эффи отодвинула щеколду и произвела необходимые манипуляции с петлями. Когда она открыла дверь, собаки уже стояли по ту сторону.
      Сердце Эффи наполнилось радостью.
      - Ну-ка тихо, перестаньте! Нечего жевать мои башмаки. Отдайте покрывало! Плохие собаки. - Хвосты виляли, языки облизывали ее, янтарные глаза светились любовью.
      Почти весь клан придерживался мнения, что шенковы бестии - самые вредные и злющие твари, когда-либо бегавшие за палкой на Градских землях. Анвин обзывала их бесовым отродьем, еще кто-то - хвостатыми медведями. Правда, когда одна из них откопала издольщицкого младенца в снегу, они вроде как прославились. Их уважали... но на почтительном расстоянии. Анвин Птаха завела обычай посылать к ним Мог Вили с кухонными объедками, а Дженна Скок, усыновившая спасенное дитя, не позволяла сказать о них худого слова. Орвин Шенк, самый состоятельный человек в клане, по общему мнению, даже подарил одну из лучших племенных сук Пайлу Тротеру, чтобы тот сложил песню о его замечательных собаках. Эффи слышала эту песню и не слишком ее одобрила - уж слишком много слов там рифмовалось с "собакой" - но мотив был ничего себе, веселый.
      С Эффи шенковы бестии вели себя ласково и игриво, словно котята. Они не всегда отдавали себе отчет в своей силе, и порой Эффи возвращалась в круглый дом с укусами и синяками, которые они наносили ей в порыве бурной радости, но никогда не придавала этому значения.
      Сегодня собаки, чуя, быть может, остатки ее недавнего страха, относились к ней особенно бережно. Черноносый тыкался ей в лицо мокрым носом. Пчелка привалилась к ней своим теплым телом, грея пришедшую с холода худышку, а Эффи гладила ее красивую, черную с рыжиной, шею. Она давно уже догадалась, что Пчелка считает ее одним из своих щенков. Старый Царап просто положил большую голову Эффи на колени и тут же уснул. Званка и Зуб, сопя, теребили ее башмаки и покусывали за ноги. Киска сидела на расстоянии, не удостаивая подойти поближе и ожидая, когда Эффи ее позовет.
      Сидя на твердой земле в окружении собак, Эффи наконец-то почувствовала себя в безопасности. Амулет тоже успокоился и теперь спал. Мысль о человеке на лестнице больше не пугала ее - может, она устроила много шуму из ничего? Зря она не поздоровалась с Джебом Оннакром во дворе.
      Черноносый смотрел на Эффи своими умными глазами, а остальные расположились вокруг, пользуясь разными частями ее тела, как подушками. Эффи нравилось, когда они клали на нее свои большие головы и лапы. Даже сдержанная Киска в конце концов подошла, привлеченная протянутой рукой и тихим пощелкиванием языка.
      Эффи любила шенковых собак. От них, конечно, немного пахло, но Джеб как-то сказал ей, что они, наверно, находят ее запах не менее скверным.
      Прикорнув под живым собачьим одеялом, Эффи стала засыпать. Хорошо, что она не побежала к Дрею. Собаки не дадут ее в обиду.
      Так она и уснула, думая о них.
      - Гр-ррр.
      Эффи сквозь сон показалось, что рычание ей тоже снится, но его подхватили все собаки, и шум стал слишком сильным, чтобы спать.
      Эффи заморгала и проснулась. Сквозь дырку в задней стене лился яркий свет. Ослепленная им Эффи не сразу разглядела, что шестеро собак стоят около нее полукругом, ощетинившись, опустив головы и вытянув хвосты. Глянув на их желтые клыки и горящие глаза, Эффи поняла людей, говоривших всякие страсти про собак Шенка. Таким человека загрызть - плевое дело.
      Подняв руку, чтобы успокоить их, она услышала голоса снаружи. Двое, мужчина и женщина, кричали во весь голос, чтобы заглушить завывания бури.
      - Она заколдована, эта девчонка. Заколдована. Катти клянется, что она исчезла прямо у него на глазах. Она узнала, что он идет к ней, не успел он войти в дверь круглого дома. Это все ее амулет. Если хочешь знать...
      Эффи напрягла слух и замахала руками, утихомиривая рычащих собак. Она сразу узнала, кто это говорит. Низкий мужеподобный голос принадлежал ламповщице Нелли Мосс, а Катти был ее сыном, сверстником Дрея, вот только новиком он так и не стал. Летом его поймали на краже кур из курятника Меррит Ганло, а в прошлую зиму был какой-то случай с сестрами Танна, который Эффи не совсем поняла. Катти Мосса она знала плохо, и он почти не жил в круглом доме. Эффи помнила только, что один глаз у него карий, а другой голубой.
      - Тише, женщина! - ответил резкий мужской голос. - Не желаю больше слушать твои суеверные бредни. Маленькая Севранс заколдована не больше, чем мы с тобой. Если она и убежала, то, наверно, потому, что услышала, как топочет твой бестолковый сын.
      Все полученное от собак тепло покинуло Эффи. Она была уверена, что узнала голос Мейса Черного Града. Он проникал сквозь каменные стены, как ледяной дождь.
      - Катти не дурак, - отрезала Нелли. - Он сделал все, как ему было велено.
      Значит, придется ему повторить это еще раз. Я не допущу, чтобы эта сучонка шмыгала по круглому дому, рассказывала басни и подглядывала за мной мертвыми глазами своего отца.
      Гончие на большой псарне тоже выли почем зря, но Мейс мигом успокоил их, щелкнув хлыстом в воздухе. Потом послышалось звяканье металла, и Эффи поняла, что Мейс принес поводки, чтобы увести своих лучших собак в более теплое место.
      - Виноватым себя чувствуешь, когда ее видишь? - с довольными интонациями произнесла Нелли.
      - Сделай как договорились, и дело с концом.
      - Всем было бы легче, если б ее подстрелила под открытым небом стрела клобучника... как Шора Гормалина.
      За этими словами последовало много разных звуков. Затопали по снегу сапоги, зашуршала ткань, и Нелли испустила тихий гортанный стон.
      - Не смей больше говорить о Шоре Гормалине, женщина, ясно? - Некоторое время Эффи ничего не слышала, кроме ветра и рычания Черноносого, а после Мейс повторил: - Ясно, я спрашиваю?
      Судорожный вздох.
      - Ясно, ясно. От меня правды никто не услышит.
      - Вот и хорошо. - За этим последовал такой звук, будто кто-то хрустнул пальцами.
      Эффи снова опустилась на пол среди собак, потрясенная до глубины души. Пчелка вылизывала ей уши, как больному щенку. Старый Царап, Званка и Зуб все еще ярились на людей снаружи, вытянув вперед дрожащие морды. Черноносый и Киска, которых Эффи всегда считала вожаками стаи, бегали туда-сюда перед дверью и прислушивались, готовые ко всему. При этом все, кроме Пчелки, не переставали тихо рычать.
      Шенковы бестии - так прозвал их Шор Гормалин. Эффи еще улыбнулась, впервые услышав это прозвище. Только теперь она поняла, что оно подходит им как нельзя лучше.
      В груди у нее открылась пустота. Шор Гормалин понимал собак. И ее понимал. Он был единственный, кто понял, почему ей надо иногда убегать и прятаться. И даже сказал, что сам так делает. Это много значило для Эффи это помогло ей справиться с разными нехорошими словами, которые говорили про нее Летти Шенк и другие. Не такая уж она придурковатая, раз лучший боец клана говорит, что сам был таким же в детстве.
      А сейчас случилось ужасное. Нелли Мосс говорила так, будто Шора убил вовсе не клобучник, будто это как-то подстроил Мейс Черный Град.
      Эффи, сидя на корточках, раскачивалась взад-вперед. Ее тошнило, точно она наелась грязи. Она оттолкнула Пчелку, лизавшую ей ухо. Это Мейс убил Шора. Сначала сделал что-то с Рейной, а потом... Эффи перестала раскачиваться: одна мысль разметала все остальные, как камень, брошенный об лед.
      Мейс убил Шора из-за Рейны. Шор любил Рейну. Он защитил бы ее, не дал бы ей выйти замуж за Мейса. Эффи видела, как Шор хлопотал вокруг Рейны, когда она только что узнала о смерти Дагро. Он делал для нее все, что только мог. Взял на себя все ее дела с издольщиками, пополнял запасы зерна и масла... даже ездил в Старый лес проверять ее капканы.
      У Эффи живот разболелся от таких мыслей. Даже в тот день, когда Шор нашел ее здесь, в собачьем закуте, он тоже исполнял поручение Рейны. Эффи отвернулась от собак, и ее вырвало. Пчелка тут же принялась подлизывать теплую лужицу.
      - Что это? - спросил вдруг совсем близко голос Мейса.
      - Шенковы псы, чтоб их лихоманка взяла.
      - Ладно, ступай, женщина, - буркнул Мейс, - и больше за мной не ходи. Люди могут заметить, что мы встречаемся. - Поводки в его руках звякнули. Займись своим делом.
      - Хорошо. Катти теперь дождется, когда девчонка о нем забудет, и подловит ее в таком месте, откуда ей будет не уйти.
      Мейс досадливо фыркнул.
      - Я хочу избавиться от нее, и поскорее.
      - Нет уж, Катти спешить не станет - ведь он теперь знает, что она заколдована.
      Ветер унес прочь ответ Мейса.
      - Мы с Катти в твоих уроках не нуждаемся.
      - А я не нуждаюсь в уроках от женщины, которая зажигает факелы ради пропитания. Ступай. - Последнее слово он произнес шепотом, но с такой силой, что Эффи съежилась и отползла подальше от двери. Даже собаки притихли.
      Шаги Нелли удалились по направлению к круглому дому. Чуть погодя Мейс открыл дверь псарни, позвал своих собак, и они бросились к нему с визгом и лаем. Чей-то мокрый нос ткнулся в дверь маленького закута, но Мейс отозвал любопытного и ушел вместе со своей сворой.
      Эффи сидела, обняв колени. Собаки сгрудились вокруг нее, но она впервые за все месяцы, что приходила сюда, не чувствовала себя защищенной.
      34
      КОГДА МУЖЧИНЫ ПОКУПАЮТ ДЕВУШКЕ ОДЕЖДУ
      - Как ты себя чувствуешь? - сумрачно спросил Райф, поправив укрывающее Аш одеяло.
      - Да так, будто ничего. - Аш потерла глаза. - Только внутри узлы какие-то, словно Геритас Кант все там перевязал веревками.
      Райф дернул ртом, красноречиво показывая Аш, что невзлюбил Геритаса Канта.
      - Ты ехать-то сможешь?
      - А разве у меня есть выбор? Райф промолчал и отвернулся.
      Разговор происходил в комнате, где Геритас принимал их ночью, где-то после полудня, судя по серому свету, проникающему сквозь ставни. Аш проснулась на кушетке у огня, не помня, сама она пришла сюда или ее принесли. Последнее, что она помнила, был звук крови Геритаса, капающей в чашу. Она вздрогнула, до сих пор ощущая вкус испытанного тогда страха.
      - Я оставлю тебя, чтобы ты позавтракала, - сказал Райф. - Мы с Ангусом утром ходили на рынок и купили тебе новые вещи - они в корзинке у стола. А снаружи стоит пони, - добавил он, уже открыв дверь.
      Аш приподнялась. - Пони?
      - Ага. Горная лошадка, серая, как грозовая тучка.
      - Это ты его выбрал?
      Он кивнул, и их глаза встретились. После краткой заминки Аш сказала:
      - Я не требую, чтобы ты исполнил обещание, которое дал мне ночью. Все было так... Я не имела права просить тебя о помощи.
      В глазах Райфа вспыхнул непонятный Аш холодный огонь, и он сразу стал старше и суровее - если такого встретишь на улице, тут же перейдешь на другую сторону.
      Я не беру назад своих обещаний, произнес я их вслух или нет. Я обязан преданностью своему дяде и не скажу о нем ничего плохого у него за спиной. О Геритасе Канте я тоже не скажу худого слова, потому что уважаю его за силу духа и благодарен ему за все, что он сделал. Но знай, что я помогаю тебе совсем не по тем же причинам, что они. До Простирающей Руки мне дела нет.
      - Я знаю, потому и обратилась к тебе ночью. И потому же сказала тебе правду у озера.
      Райф молча повернулся, чтобы уйти, но Аш сказала:
      - Прости меня.
      - За что?
      Аш не сразу нашла нужные слова. Он давал ей так много... и так спокойно, без шума и суеты.
      - За то, что позволила тебе прикоснуться к себе в тот день у ворот.
      Рука Райфа нашарила у горла черный вороний клюв, его амулет. Неожиданно он улыбнулся, да так славно, что у Аш захватило дыхание.
      - Ты достойна уважения, Асария Марка.
      Не успела Аш сообразить, почему он так ответил, дверь закрылась за ним. Аш сидела, глупо вытаращив глаза на то место, где он только что стоял.
      После этого она стала не спеша собираться. Прежде всего она поела поджаренного хлеба с кислыми зимними яблоками. Кто-то, вероятно, сестра Ганнет, приготовил ей все нужное для ванны. Аш давно уже не мылась и теперь долго стояла в медной ванне, давая горячему пару окутать себя. Потом она отскреблась дочиста и взбила на волосах пену, пахнущую овсом и зимней мятой. Вода в ванне сделалась серой, и Аш чуть было не кликнула Кату, чтобы та принесла чистой.
      Это заставило ее выйти. Вода вдруг показалась ей холодной, и Аш никак не могла согреться. Ката вздернута на виселицу, воронью на поживу и людям на поглядение.
      Это сделал Пентеро Исс. Аш бросила шерстяное полотенце в ванну, глядя, как оно намокает в грязной воде. Теперь она многое поняла о своем приемном отце. Прошлой ночью, когда Геритас Кант говорил о Простирающих Руки, Провале и обитающих там существах, Аш сразу вспомнила об Иссе. Все, что он делал и говорил, вся его доброта, все знаки внимания и даже поцелуи были ложью. Она - Простирающая Руки, и он это знал. Потому-то он и являлся к ней по ночам, задавая ей хитрые вопросы о ее снах. Потому он и велел Кате следить за ней, Ножу - сторожить ее дверь и Кайдису Зербине - потихоньку таскать ее вещи.
      Пентеро Исс хотел иметь собственную Простирающую Руки.
      Аш стояла посреди комнаты, обдумывая то, что открылось ей. Кожа на груди и руках покрылась мурашками, и ее начало трясти. Приемный отец намеревался запереть ее в Кости и использовать в собственных целях. Он уже держал там кого-то, и она должна была пополнить его собрание редкостей.
      Как давно он понял, кто она? С самого начала? Не потому ли он и спас ее в младенчестве?
      Так она и стояла неизвестно сколько времени, дрожа то ли от гнева, то ли от потрясения, то ли от холода. Рассказ Канта изменил всю ее жизнь. Теперь ее память такая же грязная, как вода в ванне.
      В дверь постучали, прервав ее раздумья.
      - Кто там? - спросила Аш прежним властным тоном, будто никогда и не покидала Крепости Масок.
      - Это Геритас Кант. Я должен поговорить с тобой перед отъездом.
      - Одну минуту, я оденусь. - Голос Аш был так же холоден, как ее тело. Она подошла к корзинке с одеждой и стала ее разбирать. Чтобы двое мужчин покупали что-то для девушки! Аш с улыбкой, близкой к слезам, пересматривала то, что они принесли. Решив, как видно, побаловать ее, они предусмотрели все, в чем ничего не смыслили. Они приобрели красные шелковые юбки, красивые вышитые сорочки и плащ из тончайшей шерсти. Все было окрашено в живые, яркие тона: синий, как море, корсаж, изумрудно-зеленые ленты, замшевые сапожки цвета ржавчины.
      Аш смеялась и плакала одновременно, разглядывая тонкую шемизетку такие носили жены баронов в Крепости Масок. В корзинке имелись шелковые туфельки, ажурные митенки, кружевные воротнички, костяные пуговки - все, что, по мнению обоих мужчин, должно было ей понравиться.
      Ей и правда понравилось. Так понравилось, что она прижала эти вещицы к груди, как живые. Представляя себе, как Ангус с Райфом ходили по рынку, подбирая цвета, щупая ткани и прикидывая, впору ли ей это будет, она хихикала, как маленькая. Геритас Кант пыхтел за дверью, нетерпеливо постукивая клюшками по полу.
      Пора было одеваться, но она не обнаружила в корзинке ни шерстяных чулок, ни белья. Мужчины - какой с них спрос? Придется обойтись тем, что есть.
      Выбрав самую простую шерстяную юбку, белую сорочку, расшитую крошечными незабудками, и ярко-красный корсаж, Аш стала складывать обратно все остальное. При этом из складок нижней юбки выпал муслиновый мешочек. Аш развязала его. Вот и белье. Красивое дамское белье, надушенное и украшенное бантиками. Ангус, смекнула она. Это он вспомнил, что надо и это купить.
      Пять минут спустя, одетая, она открыла дверь Геритасу.
      Вид у него был нездоровый, и клюшки, на которые он опирался, тряслись. Аш устыдилась, что заставила его ждать, и хотела помочь ему. Он отклонил ее услуги, и оба они пережили несколько неловких минут, пока он не дотащился до очага и не уселся на высокий, с прямой спинкой стул, сделанный, как догадалась Аш, специально для него.
      - Деньгам перевод, - первым делом промолвил он, и Аш не сразу поняла, что речь идет о ее новой одежде, а поняв, промолчала.
      - Ты хорошо себя чувствуешь? - Зеленые глаза Канта вытянули из Аш ответ еще до того, как она кивнула. - Вот и ладно. Значит, мои заклятия пришлись к месту. Ты чувствуешь их?
      - Кажется, да. Все внутренности словно досками заколочены.
      - В некотором смысле так оно и есть. - Кант поправил неловко подвернувшуюся правую ногу. - Заклятия служат двум целям. Во-первых, они прячут тебя, чтобы чародеям и узникам Провала труднее было тебя выследить. Это не значит, что они тебя вовсе не найдут. Прибегая к своей силе, ты можешь с тем же успехом зажечь маяк на вершине горы или затрубить в рог. Заклятия призваны лишь одурачить тех, кто ищет не слишком усердно.
      Аш принудила себя кивнуть еще раз.
      - Во-вторых, они оберегают тебя. Напряжение, которое ты чувствуешь, это следствие воздвигнутых мной преград. Твое тело скреплено колдовскими швами. Они стягивают твое сердце, печень, мозг и чрево, защищая их от вторжения. Сейчас они крепки, но со временем ослабеют. Я молюсь, чтобы они продержались до Пещеры Черного Льда, но не уверен в этом. Ты можешь помочь, если будешь поддерживать свои силы. Ешь как следует и почаще, спи подольше, не изматывай себя и старайся не попадать в такие положения, когда страх может толкнуть тебя прибегнуть к магии.
      - Я не совсем понимаю.
      - Как Простирающая Руки ты рождена для одного: чтобы проломить Стену Провала. Эта сила заключена вот здесь, - он ткнул себя пальцем в грудь, внутри тебя. - И никакая плоть и кровь не устоит, если твои руки протянутся к ней. - Глаза Геритаса превратились в колючие зеленые огни на бледном, как у трупа, лице. - Ты думаешь, что я пугаю тебя, Асария Марка. Может, оно и так. Может, я и сам боюсь. Мы живем на древней земле, питаемой древними преданиями и древней силой.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46