Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Горячая зола

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Эдвардс Касси / Горячая зола - Чтение (стр. 16)
Автор: Эдвардс Касси
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Однако, чем больше она колебалась и смотрела в глаза Соколиному Охотнику, тем больше она понимала, чего от нее ожидают.

Она отвела от него свой взгляд и поняла, что была единственной женщиной среди тех, кто составлял круг. Только сейчас она это осознала. Если бы другие женщины сидели в совете, предполагалось ли в этом случае, что они должны сделать затяжку из инструмента? Или для нее делалось исключение, потому что она была женою их вождя?

Шайен, который сидел с левой стороны от нее, вдруг обошел вокруг Мэгги и передал трубку Соколиному Охотнику, но тот все еще не спускал глаз с Мэгги.

Она еле сдерживалась, когда он сам протянул ей трубку тем самым настаивая на том, чтобы она затянулась из нее.

Она искала ответа в его глазах и обрадовалась, увидев в них веселые огоньки. Ей даже казалось, что ему очень трудно сдерживать улыбку!

Теперь она поняла, что совсем не обязательно для нее принимать участие в выкуривании трубки, просто ему хочется ее проверить, способна ли она на это.

Вполне решительно, хотя и с веселостью в глазах, Мэгги взяла в руки трубку и поднесла ко рту. Она дразняще улыбнулась Соколиному Охотнику, делая первую затяжку из трубки. Когда дым попал ей в рот, улыбка тотчас же исчезла у нее с лица. Никогда она не пробовала ничего более отвратительного! А когда дым пошел назад, попадая в глаза и нос, она почувствовала, что никогда не нюхала ничего более ужасного!

Она быстро вынула трубку изо рта, борясь с желанием закашляться, почти давясь от зловонного дыма.

Соколиный Охотник улыбнулся ей, забирая трубку. Мэгги чувствовала, как ее лицо краснеет от необходимости кашлянуть, но она сдержалась. Она не доставит Соколиному Охотнику удовольствие увидеть, какие неудобства она ощущает.

Некоторое время спустя, когда воины начали беседовать и есть, Мэгги сидела, ощущая горение в горле и острую боль; отказываясь притронуться к еде, которая была выставлена перед ней.

К тому времени, когда совет закончился, полоска света на отдаленных горах исчезла и над ними еще неясно вырисовывалась гряда темных грозных облаков.

Соколиный Охотник встал и взглянул на небо. Он потер подбородок, затем повернулся к Коричневой Антилопе.

– Буря и мрак нас не остановят, – сказал он, сжав плечо друга шайена. – Ты все еще не передумал ехать с нами в лагерь уте?

– Никакое угрожающее облако не остановит шайена от того, что необходимо, – ответил Коричневая Антилопа, гордо подняв голову.

Коричневая Антилопа перевел свой взгляд на Мэгги.

– Она едет? – сказал он, подняв брови.

– Эта женщина не только моя жена, но и мой лучший друг и спутник, – сказал Соколиный Охотник, обняв Мэгги за талию и притянув ее к себе.

– Хорошо иметь такую веру в женщину, – сказал Коричневая Антилопа, кивая головой.

– Она доказала мне, что я не имею права в ней сомневаться, – сказал Соколиный Охотник.

Затем он помрачнел.

– Мы должны задержаться еще ненадолго, – сказал он торжественно. – Мои мысли сейчас заняты отцом. Я должен потратить некоторое время, чтобы донести их до него и помолиться в месте его ожидания.

Мэгги обернулась и посмотрела, как он уходит, понимая его потребность побыть с отцом – ей самой очень часто хотелось побыть со своими родителями.

Ее глаза наполнились печалью и тоской по тем далеким временам, когда она смеялась и так много делила со своим отцом. Она посмотрела на убегающего Соколиного Охотника, затем отправилась к загону и стала ожидать его там.

Соколиный Охотник быстро выбежал из деревни к холму, с которого открывался вид на безмятежность реки. Здесь он замедлил свой шаг и спокойно направился к помосту, который был достаточно высоким, не доступным для койотов. Печаль вошла в сердце Соколиного Охотника.

Он смотрел на лежащее на этом помосте завернутое в шкуру тело.

В ожидании возвращения жены, для отдыха его души, отец Соколиного Охотника все еще не был похоронен. Однако погребальные обряды были совершены и очень быстро, ибо известно, что души умерших ищут себе спутника для своего последнего долгого путешествия.

Соколиный Охотник подошел к помосту и, глядя на него, протянул к нему руки.

– Мой отец, услышь меня, – закричал он. – Этот сын скоро привезет твою жену, чтобы она смогла сказать тебе свое последнее «прощай». Затем ты сможешь отдохнуть, отец. Затем тебя положат в землю наших предков.

Соколиный Охотник наклонил голову и прижал руку к сердцу.

– Этот сын скучает по тебе, отец, – сказал он хриплым голосом. – Если бы ты мог все еще быть со мной, увидеть и узнать о той любви, которую я нашел в женщине! Она такая же чистая и нежная, как твоя жена, отец.

Сказав и сделав то, что он хотел, Соколиный Охотник побежал прочь от места ожидания своего отца и вскоре вместе с остальными был у загона. Он прошелся мимо животных и выбрал для своей женщины спокойную кобылу.

Подошло несколько воинов и заботливо оседлали лошадь для Мэгги. Еще один воин принес длинную накидку из оленьей кожи.

– Надевается на случай бури, – объяснил ей один из воинов, набрасывая их ей на плечи.

Мэгги взглянула на небеса, и все внутри у нее похолодело при виде молний, зигзагами разрывающих небо. Ей вспомнилась другая буря и последовавший за ней пожар. Никогда она не сможет забыть разбушевавшуюся стихию!

– Отправляемся в путь, – сказал Соколиный Охотник, подсаживая Мэгги в седло.

Мэгги опустила руку и коснулась его лица.

– Когда мы будем возвращаться, с нами будет твоя мать, – прошептала она. – Я так счастлива за тебя, мой дорогой! Так счастлива!

Он подошел к своей лошади и быстро оказался в седле. Когда он поднял поводья и ударил каблуками мокасин по бокам лошади, Мэгги повторила его действия и скоро уже ехала рядом с ним навстречу буре, поскольку тучи с грохотом двигались в их сторону.


Фрэнк Харпер лежал животом на земле, его лицо едва выглядывало из-за края обрыва. Он наблюдал, как шайены уезжают из деревни вместе с Соколиным Охотником, Маргарет Джун и многими воинами арапахо.

Немного раньше он видел возвращение шайенов в деревню. Он наблюдал ритуал раскуривания трубки. Его брови поползли вверх от удивления, когда он увидел, что Маргарет Джун взяла в рот трубку и сделала затяжку.

Сейчас он был не менее озадачен, увидев, что она уезжала вместе с шайенами и арапахо.

– Куда они, черт побери, отправляются? – проворчал он, переводя взгляд вверх на зигзагообразную молнию, сверкнувшую на фоне темнеющего неба.

Он посмотрел через плечо на пещеру, которую обнаружил за скрывающими ее ветками, и решил, что лучше всего уйти в укрытие до того как разразится настоящая буря.

Костер. Ему нужен был костер, чтобы не продрогнуть. Он может развести костер в пещере. Дождь развеет дым, и никто его не заметит. У него оставалось совсем мало съестных припасов, которые можно было употреблять в пищу без приготовления на огне. Скоро он вынужден будет идти на риск, тем самым увеличивая возможность быть схваченным арапахо.

– Я не могу слишком долго ждать, чтобы получить у этой сучки ответ на мои вопросы, – прошептал он сам себе, по-быстрому собирая хворост для костра, – когда она вернется. Да, когда она вернется…

Решив это для себя, он возвратился к заботам данного момента.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Несколько воинов Соколиного Охотника в сопровождении Коричневой Антилопы отделились от остальных и направились вперед к лагерю уте с подарками мира. Страшная буря выползла из-за гор и надвигалась все ближе. Уже начал покрапывать дождь.

Соколиный Охотник развернул свою лошадь и взял вожжи у Мэгги.

– Ты должна вернуться домой, – прокричал он ей сквозь шум ветра. – Нет необходимости в том, чтобы ты подвергала опасности свое здоровье. Возвращайся к нашей дочери. Сиди у огня, чтобы не простудиться.

Мэгги съежилась под накидкой из оленьей кожи. Только ее лицо и руки были открыты ударам холодного дождя. Остальные части тела укрывала накидка.

– Но я хотела поехать с тобой, – прокричала она в ответ. – Я не заболею. Разве ты не помнишь? Я выдержала ту ужасную бурю, заставшую нас по пути в твою деревню.

– Тогда ты не была моей женой, и я не знал, что ты ждала ребенка, – сказал Соколиный Охотник, жестом подзывая к себе двух воинов. – К тому же тогда мы не имели выбора. Не было ни одного места, где можно было бы укрыться. На этот раз деревня еще совсем близко. Там ты сможешь укрыться и согреться. А теперь возвращайся. Мои воины проводят тебя до дома.

Мысленно Мэгги вернулась к Небесным Глазам. Она подумала о важности кормить ее молоком матери. В случае, если Мэгги заболеет, она будет лишена этой возможности, и дочку снова отнесут к Многодетной Жене.

– Да, – сказала она безрадостно, вытирая капли дождя с лица. – Ты прав. Я сделаю так, как ты говоришь. Я вернусь в тепло нашего дома.

– Очень хорошо, что ты поняла разумность такого решения, – сказал Соколиный Охотник, склонившись над ней, чтобы поцеловать ее губы. – Я скоро вернусь. Лагерь уте не так уж далеко, и мы должны вернуться завтра на рассвете.

– Я с нетерпением буду ждать твоего возвращения, – сказала Мэгги, разворачивая свою лошадь по направлению к деревне. Она стукнула каблуками мокасин по бокам лошади и поскакала прочь от Соколиного Охотника в сопровождении двух воинов арапахо, сопровождавших ее с обеих сторон.

Мэгги посмотрела на своих охранников.

– Нет необходимости в том, чтобы вы меня сопровождали, – прокричала она в шуме ветра. – Отправляйтесь вместе с Соколиным Охотником. Вы ему больше нужны. Он должен иметь достаточное количество воинов за своей спиной на тот случай, если уте решат не дать ему увезти мать из их лагеря.

– То, что ты говоришь, верно, но мы сделаем все так, как приказал нам вождь, – сказал один из воинов, а другой кивнул решительно головой, полностью с ним соглашаясь.

Мэгги смотрела на них еще какое-то время, затем быстро наклонила голову ближе к лошади, стараясь уклониться от дождя, который лил с небес, будто из ведра. Увидев впереди вигвамы, она с облегчением вздохнула.

Мэгги перевела лошадь на быстрый галоп, представляя себе тепло костра и нежное ощущение, которое она всегда испытывала, прижимая дочурку к груди.


Фрэнк решил покинуть свое укрытие и вылезти из пещеры, но внезапно услышал приближающийся топот лошадиных копыт внизу. Он схватил кожаное пончо и надел его через голову, затем вышел из пещеры. Склоняясь под ливнем и щурясь от заливающих лицо злых струй, он начал всматриваться во тьму и увидел трех всадников, приближающихся к деревне. Он продолжал наблюдать, и сердце его замерло. Он понял, что одним из всадников была Маргарет Джун! Два воина арапахо сопроводили ее до вигвама, затем, когда она укрылась в доме, повели ее лошадь в загон.

– Прекрасно, будь я проклят, – сказал Фрэнк, потерев свой подбородок. – Она вернулась. Но его нет. Она будет без его защиты.

Его глаза злобно сузились, когда он увидел бегущих в деревню воинов арапахо, которые быстро скрылись в собственных вигвамах. Пусть их и не было видно, это не означало, что они не услышат, если кто-нибудь войдет в деревню.

Нет, пришел он к заключению. Он должен использовать тот план, который обдумал раньше. Он должен понаблюдать за женщинами, входящими и выходящими из деревни. Они ходят за водой на реку, к ближнему лесочку, чтобы собрать травы или набрать хвороста для костра. Если бы не буря, сейчас ему вполне удалось бы выследить какую-то женщину и похитить ее. При отсутствии многих воинов его план без сомнения сработает!

– Надо же случиться этому проклятому дождю! – сказал он вслух, повернулся и направился назад в пещеру.

Сбросив с себя мокрое пончо, он сел на одеяло возле огня, потирая руки над пламенем.

– Дождь не может лить до бесконечности, – прошептал он.


Дрожа, Мэгги сняла с себя мокрую накидку. Женщина Нитка встала, взяла руки Мэгги и начала их растирать, передавая Мэгги тепло своего тела.

– Ты вернулась домой? – сказала Женщина Нитка, вопросительно глядя в глаза Мэгги. – Буря заставила тебя вернуться?

– Да, буря, – сказала Мэгги, нахмурив брови. – Мне так хотелось поехать с Соколиным Охотником. Я ему нужна. Однако, обеспокоенный тем, что я могу простудиться под дождем, он велел мне возвращаться домой.

Женщина Нитка взяла Мэгги за локоть и повела к огню.

– Согрейся, моя детка, – прошептала она, убирая мокрые пряди волос у нее со лба.


Кивком головы она показала на котелок с супом, приготовленный как раз перед возвращением Мэгги.

– Суп только что сварен. Поешь. Он тебя согреет.

Мэгги присела на колени у костра, потирая руки над пламенем.

– Ты всегда так добра, – сказала она, видя как Женщина Нитка наливает ей миску супу. – Я думаю, что моя дочь будет тебя так же любить, как и я. Она будет всегда рада твоему обществу. Да она и теперь уже рада.

Мэгги взяла суп, ощущая пальцами приятное тепло миски.

Затем Женщина Нитка протянула ей ложку, и Мэгги с жадностью начала есть, ощущая, как по всему ее телу разливается тепло.

– Небесные Глаза все еще спит, – сказала Женщина Нитка. – И ты тоже нуждаешься в отдыхе. – Она подняла с пола свое рукоделие. Эта старуха пойдет к себе отдыхать.

Мэгги беспокойно взглянула на Женщину Нитку.

– Ты простудишься, если пойдешь прямо сейчас, – сказала она. Ей была неприятна сама мысль о том, что эта милая женщина может подхватить простуду, которая в ее возрасте легко переходит в пневмонию. Так случилось с бабкой Мэгги много лет тому назад. Она видела своими глазами, как ее бабка боролась за каждый вдох, прежде чем умерла, совершенно измученная болезнью.

– Прислушайся, – сказала Женщина Нитка, улыбаясь Мэгги. – Разве ты не слышишь? Тихо. Дождь больше не стучит. Значит, он либо едва моросит, либо совсем прекратился. Поэтому я могу отправиться к себе домой.

Восхищаясь независимостью Женщины Нитки, Мэгги тихонько рассмеялась.

– Тебя ничто не остановит, – сказала она.

– Ты теперь дома в безопасности и тепле, – сказала Женщина Нитка, наклонившись и поцеловав Мэгги в лоб. – Соколиный Охотник счастливо вернется со своей матерью. Для Женщины Нитки это тоже большая радость.

Затем Женщина Нитка отошла от Мэгги и вышла из вигвама. Мэгги отложила пустую миску в сторону и просто начала смотреть на огонь.

– Да, я в безопасности, а как же Соколиный Охотник? – прошептала она, испытывая дрожь при одной мысли о том, что уте могут отнестись враждебно к вождю и его воинам. – Дорогой, как бы мне хотелось, чтобы ты сейчас был здесь со мной в нашем доме, в безопасности так же, как и я.


Фрэнк вышел из пещеры и вытянул руки над головой. Широкая улыбка появилась у него на лице.

– Кончился, – сказал он себе. – Проклятый дождь кончился.

Он подошел к самому краю холма и посмотрел вниз на деревню арапахо, выделив вигвам Мэгги из всех остальных. Затем он медленно посмотрел в сторону реки и леса, начинающегося сразу за деревней.

Теперь, чтобы привести свой план в действие, ему надо было выждать момент, когда какая-нибудь индианка выйдет за пределы деревни. Он надеялся, что ему повезет до возвращения воинов арапахо. Это был единственный способ осуществить его план.

Медленным шагом он направился назад в пещеру и сел на корточки возле огня. Он сомневался, что какая-нибудь индианка выйдет на прогулку из дома так поздно в сырость. Завтра, когда взойдет солнце и все снова начнут заниматься своими обычными делами – вот тогда-то ему должно повезти.


Соколиный Охотник снял мокрую накидку и перекинул ее перед собой через седло, чтобы она могла высохнуть на солнце, когда оно вынырнет из-за белых облаков, постепенно сменяющих темные тучи, недавно закрывавшие все небо. Со всех сторон с земли поднимались клубы пара. Мелкое зверье вылезало из укрытий и разбегалось в разные стороны. Лошади стремительно неслись по мокрой траве. Над головами воинов парили птицы, широко раскрыв крылья. Солнце обсушивало их после дождя.

Волосы Соколиного Охотника начали развеваться на ветру. Он пустил лошадь быстрым галопом. День уже почти заканчивался, ночь была совсем близко. Но скоро он доберется до деревни уте. Он не замедлял скорости даже в самые тяжелые периоды бури.

Сердце его начинало биться быстрее при мысли о том, что скоро увидит свою мать. Хотя главный вопрос – о том, почему она была там с уте, – омрачал его радость.

Скоро он получит ответ.

Он встретится с матерью! Он отвезет ее назад к своему народу! Чего он может еще в этой жизни пожелать?

Это последнее благословение Великой Невидимой Силы казалось чудом, за которое Соколиный Охотник будет ее благодарить всю оставшуюся жизнь до последнего вздоха.

Когда в поле зрения появилось несколько всадников, едущих навстречу Соколиному Охотнику, он узнал Коричневую Антилопу и своих воинов арапахо. На душе у него было тревожно, ведь он не знал, что за новости они ему везли.

Он заспешил к ним навстречу и остановил коня лишь тогда, когда приблизился почти вплотную.

– Какие новости у вас о моей матери? – спросил Соколиный Охотник, переводя свой взгляд от одного лица к другому.

Горящая Стрела подъехал к Соколиному Охотнику, и в глазах его было большое беспокойство.

– Она чувствует себя хорошо, – сказал он, – но, Соколиный Охотник, когда я приблизился к ней, она не подошла ко мне. Она меня не узнала!

– Ты говоришь, что она тебя не узнала? – недоверчиво спросил он. – Как это может быть? Мы с тобой были друзьями с тех пор, как стали молодыми воинами. Ты бывал в доме моей матери так же часто, как и я у твоей. Она хорошо тебя знает, Горящая Стрела. Она должна была тебя узнать.

Коричневая Антилопа подъехал к Соколиному Охотнику с другой стороны.

– Она никого не узнает, – сказал он, положив руку на плечо Соколиного Охотника. И я спросил вождя Рука со Шрамом. Он объяснил, что твою мать нашел один из его воинов, когда она бродила вдоль русла реки. Он начал ее расспрашивать, но она ничего не помнила. Воин вождя Рука со Шрамом привел твою мать в свою деревню. Здесь ее приняли и позаботились о ней.

Соколиный Охотник начал медленно кивать головой.

– Вождь Рука со Шрамом не знал моей матери, – сказал он. – Его никогда не приглашали в гости в нашу деревню. Поэтому он разрешил ей остаться вместо того, чтобы отвезти ее к своему народу. Он не знал, кому она принадлежит!

– Именно так, – сказал Коричневая Антилопа, кивнув головой.

Соколиный Охотник быстро взглянул на Коричневую Антилопу.

– Вождь Рука со Шрамом принял подарки с открытым сердцем? – спросил он надломленным голосом. – Нас примут в его деревне с открытым сердцем? Желает ли он отдать мою мать Соколиному Охотнику, ее сыну?

– Без каких бы то ни было вопросов, – сказал Коричневая Антилопа, снова кивнув головой. – Эти воины не жаждут войны.. Они не притронутся к своим лукам и ружьям, когда ты пройдешь к их лагерю. Они будут приветствовать тебя со своей стороны.

– Значит ли это, что между арапахо и уте наконец может быть установлен мир? – сказал Соколиный Охотник. Ему было тяжело даже думать, что такое действительно может произойти, не то что сказать это вслух.

– Из-за твоей матери, да, я думаю, – сказал Коричневая Антилопа, убрав свою руку с плеча Соколиного Охотника. – Они ждут твоего прихода. Твоя мать будет готова отправиться с тобой.

– Не возникнет ли необходимость в совете и выкуривании трубки? – сказал Соколиный Охотник.

– Только в том случае, если таково твое желание, – сказал Коричневая Антилопа и, взяв свои поводья и подтолкнув лошадь легким ударом ног, последовал за Соколиным Охотником, легкой рысью двинувшимся вперед.

– Мое самое большое желание – отвезти мать назад, к своему народу. Может быть, потом мы раскурим трубку с уте, – сказал Соколиный Охотник, хоть и понимал, что если он сейчас не воспользуется случаем раскурить трубку мира с уте, это может послужить причиной для возникновения новой вражды между ними.

– Вождь Рука со Шрамом поймет, – сказал Коричневая Антилопа, кивнув головой. – У него тоже есть мать.

Соколиный Охотник перевел свою лошадь на быстрый галоп по открытой местности, затем натянул поводья, приблизившись к границам лагеря уте. Их вигвамы выглядели как темные тени на фоне гор в эту пору, когда вечер переходил в ночь.

Соколиный Охотник спешился и пешком повел свою лошадь в деревню. Чем дальше он шел, тем больше людей выходило из своих домов, молча наблюдая.

Затем он увидел свою мать, стоящую напротив яркого костра на открытом воздухе. Сердце билось как молот в его груди. Он отпустил поводья лошади и побежал словно сумасшедший.

Забыв, что она потеряла память, он бросился к ней и обнял, ощутив знакомый запах и прикосновение. Он был рад, что за время ее странной болезни она не изменилась. Она была такая же мягкая в его руках, как и раньше. Она также крепко прижимала его к себе, как и раньше.

Прижимает? Соколиный Охотник вдруг понял, что она прижалась к нему так, словно знала его! И она снова и снова называла его по имени! Она его узнала!

Соколиный Охотник, не выпуская ее, отодвинулся на длину вытянутых рук.

– Мама, – сказал он прерывающимся голосом, – это я, Соколиный Охотник. Ты помнишь этого сына, который очень сильно тебя любит?

Слезы покатились из глаз Чистого Сердца. Она коснулась рукой щеки Соколиного Охотника и погладила ее.

– Как же могу я не узнать своего сына, – прошептала она, затем снова прижалась к нему. – До тех пор, пока я не увидела тебя, в моей памяти не было прошлого. Но одного взгляда на тебя, Соколиный Охотник, было достаточно, чтобы все встало на свои места. Соколиный Охотник, отвези меня домой. Пожалуйста, забери меня домой. Мне еще нужно сходить на могилу мужа.

Слезы покатились из глаз Соколиного Охотника. Его не беспокоило, что кто-то видит его и мог подумать, что он стал робким, как скорбящий голубь. Его счастье было столь полным, что он не мог не заплакать!

– Да, мама, этот сын отвезет тебя домой, – прошептал он ей на ухо. – Этот сын отвезет тебя на могилу мужа. И этот сын познакомит тебя с твоей невесткой.

Чистое Сердце высвободилась из его объятий.

– Ты говоришь, что у этой матери теперь есть невестка? – сказала она, глядя на него своими большими темными глазами.

– Да, это так, – сказал Соколиный Охотник, улыбаясь ей. – И ты полюбишь ее так же сильно, как и я.

– Ты произнес клятвы с Тихим Голосом? – сказала Чистое Сердце с надеждой в глазах.

– Нет, не с Тихим Голосом. Другая женщина наполнила радостью мою жизнь, – тихо сказал Соколиный Охотник.

– Кто эта женщина? – недоуменно спросила Чистое Сердце, разочарованная его решением.

– Ты скоро увидишь, мама, – сказал Соколиный Охотник, гордо расправив плечи. – Ты скоро увидишь.

– Я так соскучилась, – сказала Чистое Сердце, опустив глаза вниз. – О, так сильно.

– Нет ничего на свете, чего бы я для тебя не сделал, – сказал Соколиный Охотник, взяв ее за руки. Ему не терпелось вернуться домой, чтобы две самые главные в его жизни женщины могли познакомиться. Он уже и не надеялся, что такое может случиться.

Улыбнувшись, он обернулся и поприветствовал вождя Рука со Шрамом, обняв его. Соколиному Охотнику с трудом верилось, что он это сделал. Что он обнял человека, который был его врагом на протяжении всей жизни – тридцать зим.

– Спасибо, – быстро сказал Соколиный Охотник, отступая на шаг от вождя Рука со Шрамом. – Спасибо, что вы заботились о моей матери все это время. От чистого сердца я передаю тебе приглашение приехать и мою деревню в качестве друга, а не врага. Мы там раскурим трубку мира? Сейчас я хотел бы отправиться с матерью домой, а раскурить трубку позже. Встретит ли позже твое одобрение совет мира и гармонии?

– Все равно, когда это будет сделано, мой друг, – сказал вождь Рука со Шрамом, с помощью пальцев на сердце, изобразив знак дружбы.

Соколиный Охотник кивнул головой, затем счастливо вздохнул, обнял мать за талию и повел ее к своей лошади. Все в его жизни теперь представлялось ему светлым. Ему и в голову не приходило, что что-то может сделать его жизнь ужасной и ненадежной!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Тихий Голос испуганно проснулась от подступившей к ней темноты. Приподнявшись на локте, она ощутила даже, как к горлу поднимается желчь.

Не желая будить Длинные Волосы, Тихий Голос вылезла из кровати и надела через голову свободное, из оленьей кожи домашнее платье, а затем босая вышла на улицу, где еще только начали появляться первые признаки зарождающегося нового дня. При новом приступе Тихий Голос прикрыла рот рукой и быстро побежала через деревню к реке. Она понимала, что долго не сможет сдерживаться. Теперь она чувствовала головокружение и жжение в горле от поднимавшейся горечи.

Добежав, наконец, до реки, она упала на колени и позволила желчи выплеснуться изо рта в воду. Она держалась за живот, пока ее снова и снова рвало, очищая желудок до последней капельки.

Ощущая слабость и головокружение, Тихий Голос пошла прочь от грязной воды, ища чистое место, где можно было бы освежить свое лицо. Она даже сделала глоток из ладоней, затем набрала в рот воды и тщательно прополоскала, чтобы убрать все остатки неприятного ощущения.

Присев на корточки, Тихий Голос прикрыла лицо руками и начала тихонько покачиваться. Все еще ощущая головокружение, она не могла вернуться в вигвам и была слишком слаба, чтобы искупаться в реке. Тихий Голос решила еще немного посидеть. Надо, чтобы все прошло. Сегодня Соколиный Охотник вернется со своей матерью! Тихий Голос хотела увидеть Чистое Сердце, чтобы самой убедиться в том, что с женщиной, которая могла быть ее свекровью, ничего не случилось.

Тихий Голос понимала, что никогда уже не сможет стать для Чистого Сердца близкой, но не испытывала от этого меньшей привязанности к матери Соколиного Охотника. Эта женщина была очень добра к Тихому Голосу. Она даже выделяла Тихий Голос среди других женщин деревни, проча ее в жены своему сыну.

– Все не так, как она или я хотели, – прошептала самой себе Тихий Голос, и слезы покатились у нее из глаз. – Я так его любила, Чистое Сердце. Твой сын был для меня всем. Теперь у меня Длинные Волосы. Он хороший, приятный человек, но он не Соколиный Охотник. Сейчас я все еще желаю, чтобы твой сын был бы моим!

Глубоко погрузившись в причиняющие ей боль размышления, Тихий Голос не услышала приглушенных шагов позади. Вдруг из-за спины перед ней внезапно появилась рука, пальцы которой зажали ей рот, заглушая крик, готовый уже вырваться из груди. Тихий Голос едва не потеряла сознание от страха.

Глаза ее широко раскрылись над сдавливающей рот рукой. Она ясно ощутила упирающееся в спину острие ножа. Это испугало ее настолько, что она не стала сопротивляться.

– Ничего не пытайся сделать, индианка, – сказал Фрэнк, рыча. – Слушайся меня, или умрешь.

Фрэнк увидел ее слабый кивок, говорящий о том, что она поняла его угрозу.

– Если ты издашь хоть один звук, то и глазом не сумеешь моргнуть, как этот нож заберет у тебя твою жизнь, – предупредил он.

Когда он решил, что до нее дошли его слова, Фрэнк медленно убрал руку с ее рта, затем взял ее за запястье и повернул к себе лицом.

Страх отразился на лице Тихого Голоса, когда она увидела его голубые глаза, которые казались такими холодными и бесстрастными. Она едва дышала, когда незнакомец начал медленно водить плоской стороной ножа по ее гладкому красивому лицу.

– Да ты красавица, – сказал Фрэнк, усмехаясь. – Даже красивее Маргарет Джун. Если бы я не был так поглощен делами, то не пожалел бы времени завалить тебя на землю. – Его свободная рука быстро приподняла подол ее платья и легла на мягкий пушок волос в месте соединения ее ног, вызвав у Тихого Голоса стон отвращения.

– Теплая и нежная, – сказал Фрэнк, пробегая пальцами по пушистому бугорку к месту его раздвоения.

Раздвинув волосы, его рука проникла дальше.

Тихий Голос передернуло, и глаза ее стали узкими и злыми. Он начал тереть большим пальцем в месте раздвоения. Такая ласка обычно доставляла ей большое удовольствие, но пальцы этого мужчины вызывали в ней все большее отвращение.

Не обращая внимания на угрожающий нож, Тихий Голос быстро дернулась от Фрэнка, опустила платье и осталась стоять на месте.

– Я тебе неприятен? Ну что ж, индианка, для меня это не имеет никакого значения. Не бойся, я не собираюсь тебя насиловать. На сегодняшнее утро у меня есть дела поважнее.

Тихий Голос облегченно вздохнула.

– Если ты не собираешься меня насиловать, тогда зачем ты здесь? Зачем нарушил утро Тихого Голоса? – осторожно спросила она, подавляя в себе новый приступ тошноты, не желая унизиться перед этим незнакомцем, каким бы мерзким и гадким человеком он не был. Уже достаточным унижением было то, что она находилась рядом с ним в качестве его пленницы.

Она начала размышлять о своем внезапном недомогании, подумав о том, что такое состояние могло быть первым признаком беременности. Мысль о ребенке заставила ее быть более осторожной и постараться не вызывать гнев этого белого мужчины. Она должна делать то, что он говорит, иначе у нее никогда не будет возможности родить этого ребенка, способного соперничать с детьми Соколиного Охотника.

Так оно и будет, если она действительно беременна. По многим причинам ей нужен был этот ребенок от союза с дедом Соколиного Охотника. Он упрочит их связь, а также будет доказательство того, что Длинные Волосы все еще сохранил свою мужскую силу!

Да, она видела в этом важность, желая, чтобы человеку, который разрешил ей каждую ночь согревать его одеяла, завидовали бы другие, которым не посчастливилось иметь ребенка в таком преклонном возрасте.

– Не хочу сказать, что я именно тебя выбрал для того, чтобы осуществить мой план, – сказал Фрэнк, держа нож сбоку, – но ты первая индианка, встретившаяся на моем пути этим утром. Стало быть именно ты выбрана для того, чтобы мне помочь.

– Что ты хочешь, чтобы Тихий Голос для тебя сделала? – сказала Тихий Голос, бессознательно положив руку на живот, молча моля Великую Невидимую Силу, чтобы ребенок рос в ее чреве.

– Индианка, речь не о том, чего я желаю, – сказал Фрэнк, угрожающе приблизившись к ней на шаг, – а о том, что ты обязательно сделаешь.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20