Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Опять вы, Иможен

ModernLib.Net / Детективы / Эксбрайа Шарль / Опять вы, Иможен - Чтение (стр. 3)
Автор: Эксбрайа Шарль
Жанр: Детективы

 

 


      Мисс Мак-Картри уже почти втолковала старой Розмери, как готовить необыкновенно вкусный кекс, рецепт которого она записала в Корнуолле. Сама Иможен хотела отправиться на поле Кейта Мак-Каллума и поглядеть на матч между Каллендером и Доуном, но у калитки неожиданно затренькал колокольчик.
      Миссис Элрой, вернувшись, сообщила, что какой-то тип просит мисс Мак-Картри уделить ему несколько минут.
      - Какой-то тип? - переспросила Иможен.
      - Ну, я так сказала, потому что раньше ни разу его не видела, а вообще-то, там джентльмен, уж это точно...
      Известие настолько заинтриговало Иможен, что она сама пошла в сад встречать незнакомца. У калитки дожидался еще совсем молодой, прилично одетый мужчина. Внешность его отнюдь не поражала воображение, но открытый и честный взгляд вполне искупал заурядность всего остального. Джентльмен поклонился.
      - Мисс Мак-Картри?
      - Да... А с кем имею честь?..
      - Меня зовут Норман Фуллертон. Я преподаватель Пембертонского колледжа и хотел бы поговорить с вами...
      Иможен знала о существовании в Пембертоне, расположенном всего в нескольких милях от Каллендера, колледжа, но понятия не имела, что от нее понадобилось тамошним ученым. Вероятно, этот Фуллертон - какой-нибудь приезжий и, услышав историю мисс Мак-Картри, решил написать книгу о ее приключениях...
      - Понимаете, мистер Фуллертон, сейчас я ужасно тороплюсь - хочу взглянуть на матч по регби. Если я останусь дома, сограждане этого не поймут. Может, отложим разговор на потом?
      - Давайте сделаем лучше, мисс. Раз вы одна, не позволите ли мне сопровождать вас? Я на машине и...
      - С удовольствием.
      Миссис Элрой никак не могла окончательно уверовать, что Иможен уже не девочка и вовсе не нуждается в постоянной опеке. Увидев, что ее "крошка" уезжает с каким-то незнакомцем, Розмери недовольно вскинула брови - ей и в голову не пришло, что при первом же неуместном движении означенного джентльмена мисс Мак-Картри вполне способна хорошенько его отшлепать, а потом посадить на ближайшее дерево.
      Население Каллендера рекой текло к полю Кейта Мак-Каллума. Все так оживленно обсуждали разные тактические ходы и способы разделаться с Доуном и наконец стереть позор последнего поражения, что никто даже внимания не обратил, в чьей машине прибыла на состязание мисс Мак-Картри. Поездка заняла слишком мало времени, и спутник Иможен успел рассказать только, что преподает в Пембертонском колледже историю британской культуры и недавно сделал там поразительное открытие, которое не может не заинтересовать особу с репутацией мисс Мак-Картри, поэтому и позволил себе побеспокоить ее.
      Иможен пока не удалось узнать ничего больше, поскольку они подъехали к полю и обоим пришлось поработать локтями, пробиваясь к одной из поспешно возведенных трибун.
      Питер Конвей и Марлон Скотт, боковые судьи от обеих команд, отказались пожать друг другу руки, и любители потасовок сочли, что матч начинается очень хорошо. Питер Лимберн, капитан "Бульдозеров", прежде чем выйти на поле, в последний раз собрал игроков.
      - Слушайте, ребята, эти олухи вообще не умеют играть. Мы уже задали им по первое число, но здешние парни так тупы, что до них еще не дошло, в чем дело... Ну так покажем им! Для начала в схватке заберем мячи - вперед, и "трехчетвертные"! Настоящий фейерверк игры вручную! Я хочу, чтобы через пятнадцать минут ни одна деревенщина уже не таскала ног, ясно? А если кто-нибудь из вас упустит мяч и хоть на секунду даст его этим якобы непобедимым - тьфу, пропасть! - будет иметь дело со мной! И, клянусь, он до конца жизни запомнит нынешнюю встречу в Каллендере!
      Гарольд Мак-Каллум тем временем тоже пришпоривал соратников:
      - Я еще готов смириться, если они уползут с поля живыми, но не более того! Усекли? Их "передние" не посмеют сунуться к нам в лоб - мы гораздо сильнее, стало быть, предстоит атака с флангов! Ваша забота - так отделать их "трехчетвертных", чтобы больше и близко не подходили! А если кто-то из вас даст с собой совладать, я сам так изукрашу ему физиономию, что родная мать не узнает и пинками вышвырнет за дверь, чтобы впредь всяким нахалам неповадно было выдавать себя за ее сына!
      Малькольм Неджент, сидя в уголке, отчаянным усилием воли пытался припомнить, для чего на него напялили такой странный наряд и что надо делать дальше. Бедняге казалось, будто он дремлет, задыхаясь под тройной периной, а вокруг стоит странный глухой шум. Однако при виде двух команд, вышедших на поле, память частично вернулась к Недженту. Он должен судить состязание по регби! Малькольму сразу полегчало, но он все же никак не мог взять в толк, чего ради его сначала заставляют кататься на американских горках. Выбравшись на поле, несчастный почувствовал себя настолько скверно, будто вдруг оказался на манеже, вертящемся с головокружительной скоростью. К огромному удивлению публики и игроков, судья несколько раз повернулся вокруг собственной оси и во весь рост растянулся на поле, носом в траву. Решив, что арбитр скоропостижно скончался, все присутствующие встали и затянули псалом "К Тебе, Господи..." Доктору Элскотту и преподобному Хекверсону пришлось бегом мчаться к предполагаемому покойнику, дабы первыми оказаться у тела. Однако пастор, опередивший врача на добрых полкорпуса, тут же встал с колен.
      - Господи Боже, Элскотт, да это не человек, а какой-то перегонный аппарат!
      Врач, в свою очередь склонившись над судьей, кивнул:
      - Точно, от одного его дыхания опьянеть можно!
      Неджента перенесли в раздевалку, вернее, в помещение, временно отданное в распоряжение арбитража, и миссис Мак-Каллум нехотя (ибо принадлежала к числу самых ревностных сторонниц Общества трезвости) согласилась приготовить крепкий кофе. Конвей и Биллингс, радуясь, что их дьявольский план так блестяще удался, собрали игроков обеих команд и объявили, что, поскольку внезапный недуг помешал мистеру Недженту выполнять возложенные на него обязанности, его заменит Мердок Мак-Кензи из Стирлинга. Питер Лимберн, капитан "Бульдозеров", и Марлон Скотт, боковой судья от Доуна, почуяв какой-то подвох со стороны противника, сбегали поглядеть на Неджента и мигом сообразили, что за болезнь свалила судью. Оба решительно отказались играть, пока им не докажут, что назначенный Лигой арбитр и впрямь не в состоянии судить матч. Доунцы потребовали и, поскольку имели на это полное право, добились-таки отсрочки состязания на полчаса.
      И пока доктор Элскотт прилагал титанические усилия, приводя Неджента в чувство (что он только не делал - и промывание желудка, и горячие ножные ванны), возбуждение публики дошло до предела. Болельщики обеих команд обменивались оскорблениями и угрозами. Игроки же так рвались в бой, что готовы были просто наброситься друг на друга. Сержанта Арчибальда Мак-Клостоу и констебля Сэмюеля Тайлера охватила легкая тревога.
      Мисс Мак-Картри и ее спутник устроились подальше от любопытных глаз, и там, где они сидели, еще царила более спокойная атмосфера. Как только объявили, что матч откладывается на полчаса, ибо еще есть надежда, что недомогание арбитра - временное, Иможен повернулась к новому знакомцу.
      - Ну вот, мистер Фуллертон, по-моему, эта отсрочка дает вам прекрасную возможность поговорить со мной. Я вас слушаю.
      Преподаватель быстро огляделся и, к легкому удивлению Иможен, прошептал:
      - Здесь так много посторонних ушей... Не разумнее ли принять кое-какие меры предосторожности?
      Подобное начало не могло не воодушевить неукротимую шотландку. Сердце нашей воительницы забилось сильнее.
      - Может, прогуляемся немного? - тоже понизив голос, предложила она.
      - К вашим услугам...
      Попросив доброхотов постеречь места, мисс Мак-Картри увела Фуллертона на несколько сотен метров от толпы. По сравнению с кипящим, как котел, импровизированным стадионом, здесь было особенно спокойно.
      - Итак, мистер Фуллертон, насколько я поняла, вы преподаете в Пембертонском колледже историю британской культуры?
      - Совершенно верно, мисс.
      - Однако, надеюсь, вы пришли не для того, чтобы предложить мне частные уроки?
      - Конечно нет, мисс, но прежде всего хочу выразить вам глубокое восхищение...
      Щеки мисс Мак-Картри порозовели от гордости, и если, приличия ради, она стала возражать, то, честно говоря, довольно вяло.
      - По-моему, вы немного преувеличиваете, а, мистер Фуллертон?
      - Ничуть, мисс... Я знаю, какую удивительную отвагу вы проявили, рискуя жизнью ради Короны!
      Мисс Мак-Картри сухо перебила спутника:
      - Ошибаетесь, мистер Фуллертон, - во благо Соединенного Королевства!
      - Простите, я не совсем уловил разницу.
      - Вы англичанин, не так ли?
      - Ну да...
      - В таком случае я с сожалением вынуждена признаться, что не понимаю, зачем вы явились ко мне. Ваши соотечественники для меня - угнетатели родины, мистер Фуллертон, и я не испытываю к ним особой симпатии.
      - И все же, мисс, я полагал, что королева...
      - Ваша королева, мистер Фуллертон, а не наша!
      Слегка сбитый с толку неожиданным раздражением мисс Мак Картри, преподаватель машинально повторил:
      - Не ваша?
      - Нет! Наша - это Мария-Мученица! Мария Стюарт, сначала ограбленная, а потом и убитая англичанами! Мы, шотландцы, никогда ничего не забываем! У нас нет права на короткую память... Но настанет день, и...
      Она вдруг умолкла, словно сообразив, что сболтнула лишнее, и уже мягче осведомилась:
      - И все-таки, что привело вас ко мне, мистер Фуллертон? Я по-прежнему теряюсь в догадках...
      - Дело вот в чем, мисс... Вообще-то я человек спокойный и страшно не люблю вмешиваться в чужие дела... Но сейчас, по-моему, самоустраниться было бы преступлением...
      - Вы, кажется, сказали "чужие дела", мистер Фуллертон? А кого вы имели в виду?
      - Своих коллег, преподавателей Пембертонского колледжа.
      - А почему на сей раз вы решили изменить правилу?
      - Потому что я совершенно уверен: там готовится убийство!
      - Убийство?
      - Да... и, к несчастью, преступник знает, что я слышал его угрозы.
      Со стороны стадиона донесся оглушительный шум, предвещавший начало матча.
      - Я не могу упустить такое зрелище... - заявила Иможен. - Но ваши слова меня весьма заинтересовали и даже взволновали, мистер Фуллертон... Так что оставайтесь поблизости, а потом, за чашкой чаю, доскажете остальное.
      - Прошу вас, мисс Мак-Картри, еще одно только слово: вы не откажете мне в помощи?
      - Хотела б я знать, с чего бы вдруг мне отказывать?
      Фуллертон, вне себя от радости, схватил Иможен за руки и крепко пожал, но шотландка с живостью отстранилась.
      - Мистер Фуллертон!.. А вдруг нас кто-нибудь увидит?
      - И что с того?
      - Могут вообразить, что вы за мной ухаживаете... и очень настойчиво!
      Преподаватель на мгновение лишился дара речи. Одна мысль о том, что кому-то взбрело бы на ум, будто он способен ухлестывать за этой рыжей дылдой, да еще по меньшей мере на двадцать лет старше, напрочь парализовала разум. Иможен, приняв внезапную немоту за раскаяние, благодушно похлопала его по локтю.
      - Не сердитесь, мистер Фуллертон... Мне, конечно, очень лестно и все такое, но я не замужем, а значит, должна беречь свою репутацию... Надеюсь, вы меня понимаете?
      - О да, мисс, прекрасно понимаю!
      - Тем не менее, если угодно, можете поцеловать мне руку...
      Фуллертон, мучительно раздумывая, уж не ошибся ли он в этой чокнутой шотландке, все-таки не посмел отказаться. Тут-то их и заметил Арчибальд Мак-Клостоу. Острая потребность поскорее справить естественную нужду заставила его целомудренно отойти подальше от трибун. Решив, что у Иможен объявился неведомый поклонник, он с умилением улыбнулся. Из памяти сержанта еще не изгладилось впечатление о последней встрече, и он лишь обрадовался, что мисс Мак-Картри, похоже, вновь обретает вкус к жизни. Правда, молодость воздыхателя его несколько удивила, но Арчи достаточно долго прожил на свете, чтобы понимать: любовь смеется над доводами рассудка. Боясь нарушить уединение влюбленных, Мак-Клостоу деликатно удалился. Однако, вернувшись на стадион, он весело хлопнул Тайлера по плечу.
      - Мы можем больше не беспокоиться за мисс Мак-Картри. Сэм!
      - Да?
      - Я только что накрыл ее наедине с джентльменом - и, по-моему, совсем недурным на вид... Так вот, он явно добивался благосклонности мисс Мак-Картри, и очень решительно...
      - Решительно?
      - Вы даже не представляете, как, Сэм!
      - Вы не шутите, шеф?
      - Вы что, считаете меня лгуном?
      - Ни в жизнь, шеф!
      - Или, может, у меня галлюцинации?
      - Само собой, нет, шеф!
      - Или я впал в маразм?
      - Ничуть, шеф!
      - В таком случае повторяю вам, Сэмюель Тайлер: я только что видел, как какой-то джентльмен страстно целовал руки Иможен Мак-Картри!
      - Страстно?
      Мак-Клостоу, немного поколебавшись, решил, что не может отказаться от своих слов, не поставив под сомнение рассказ в целом.
      - Вот именно, Сэм! - подтвердил он.
      Когда Малькольм Неджент вышел из полукоматозного состояния, в которое погрузили его неумеренные возлияния, и на подгибающихся ногах снова вышел на поле (впрочем, глаза все еще застилал легкий туман и каждое движение давалось с трудом), раздались бурные аплодисменты. Правда, часть публики свистела в отместку за то, что, по милости арбитра, ей пришлось петь "К Тебе, Господи..." Кое-кто даже поговаривал о мошенничестве, но Малькольм не слышал ни криков восторга, ни улюлюканья. Казалось, он передвигается в ватном облаке, и сквозь эту плотную завесу шум почти не достигал ушей. Судья вызвал обе команды и приказал капитанам, оросив монетку, разыграть, кто на какой стороне играет. Удача улыбнулась "Бульдозерам", и те решили занять такую позицию, чтобы солнце било в глаза противнику. Неджент с ужасом думал, как он будет бегать за игроками по полю и к тому же наблюдать за развитием игры. Едва он подал сигнал, изнывавшие от нетерпения игроки "Бульдозеров" бросились вперед, и двадцать восемь мужчин сцепились в непримиримой схватке. Лишь защитники, терзаясь бездействием, остались на месте. Малькольм явственно видел, как "передний" Каллендера дал здоровенного пинка склонившемуся над мячом "трехчетвертному" Доуна. Он тут же свистнул, назначая штрафной удар, и счет открылся в пользу "Бульдозеров". Болельщики Каллендера немедленно завопили о продажности судьи, а игроки Доуна продолжали наступать. "Передние", тренированные спецы по подсечкам, устроив схватку, завладели мячом. Это развязало руки "трехчетвертным", и те трижды за первые пятнадцать минут пробивали оборону противника. В результате всего за двадцать две минуты на табло красовался счет 15:0 в пользу Доуна.
      Иможен у себя на трибуне сходила с ума от ярости. Шотландке казалось, что, выйди на поле она сама, уж сумела бы смести "передних" Доуна, как ураганом. Но эта молодежь - просто никуда не годится! Фуллертон с легким изумлением наблюдал, как мисс Мак-Картри доходит до белого каления. Нет, это, конечно же, не женщина, а некая первобытная, стихийная сила в чистом виде!
      Арчибальд Мак-Клостоу почем зря ругал пробегавших мимо игроков Каллендера, а мэр Нэд Биллингс и коронер-плотник Кэнвей в бешенстве от того, что их покушение на судью не достигло желаемой цели стали обдумывать новый план.
      Меж тем на поле команда Каллендера терпела сокрушительное поражение. "Бульдозеры" играли так слаженно, что под надежной защитой "передних" "трехчетвертные" Доуна то и дело наносили удар за ударом. Довольный Питер Лимберн, когда один из его игроков заработал двадцать пятое очко, в то время как противнику даже не удалось "размочить" счет, громко крикнул:
      - Потише, ребята, а то в Каллендере больше не захотят иметь с нами дело!
      Гарольд Мак-Каллум охотно вцепился бы обидчику в горло, но разгром словно парализовал его волю. Парень чувствовал себя мучеником на Голгофе. Такое унижение - да еще дома, на глазах у своих!.. Бедняга уже всерьез подумывал о самоубийстве, как вдруг откуда-то с трибуны послышался пронзительный голос:
      - Да неужто во всем Каллендере больше не осталось ни одного мужчины?
      Биллингс и Конвей так и подпрыгнули на месте. А Тед Булит, указывая на высокую женщину, угрожающе воздевшую над толпой сжатый кулак, завопил на весь стадион:
      - Иможен Мак-Картри!!!
      Уильям Мак-Грю, доктор Элскотт и преподобный Хекверсон, даже не успев сообразить, что говорят, поддержали кабатчика:
      - Ур-ра Иможен Мак-Картри!
      Булит, задыхаясь от волнения, обнял бакалейщика Мак-Грю.
      - Она здесь!
      - Да, Тед, она здесь!
      И оба заголосили что есть мочи:
      - Иможен с нами!
      А там, на поле. Гарольд Мак-Каллум вдруг понял, что к нему пришла неожиданная помощь.
      - Ну, сборище бездельников! - рявкнул он. - Позор Шотландии, вот вы кто! Ишь, чего захотели! Чтоб нас разбили в пух и прах при Иможен Мак-Картри? Да не бывать этому!
      Игроки ринулись в атаку, прорвали оборону противника, и Мак-Каллум, подлетев к линии ворот доунцев, заработал для Каллендера первое очко. В том же порыве всеобщего воодушевления Генри Покет почти сразу увеличил счет до пяти, но тут окончательно оклемавшийся Малькольм Неджент свистнул, объявляя перерыв.
      Пока обе команды отдыхали, Биллингс и Конвей нашептывали Гарольду Мак-Каллуму полезные советы, а друзья и почитатели бросились к Иможен. Каждому не терпелось сказать, как он счастлив снова видеть ее в прежней, боевой форме. Но мисс Мак-Картри была не в настроении тратить время на пустую болтовню. Ее так и трясло от ярости.
      - Пора вашей команде проснуться и начать играть, джентльмены, а то на будущий год мы подготовим свою, женскую, и без труда добьемся лучших результатов!
      Дабы взбодрить игроков, Иможен (по-прежнему вместе с Фуллертоном) пробралась к самому полю. Зрители потеснились, пропуская ее вперед, и чьи-то услужливые руки мгновенно принесли два стула.
      - Если наши ребята и теперь оплошают, Сэмюель, на Шотландии можно ставить крест! - шепнул Тайлеру Мак-Клостоу.
      Милейший Арчи совершенно забывал, что Доун тоже шотландский городок и расположен всего в нескольких милях от Каллендера. Однако Тайлер, куда менее доверчивый и наивный, чем его шеф, не разделял восторга сержанта. Тот сразу заметил его сдержанность.
      - В чем дело, Сэм?
      - Да просто я малость беспокоюсь, шеф...
      - С чего это?
      - По-моему, Иможен Мак-Картри не так сильно изменилась, как мы вообразили в день ее приезда... Уж не разыграла ли она нас нарочно?
      Мак-Клостоу не ответил. В глубине души он не мог не признать обоснованность подозрений Тайлера, но злился на констебля за то, что испортил ему такие радостные минуты.
      Игра возобновилась. Теперь команды поменялись сторонами, и боковой судья от Доуна стоял совсем рядом со зрителями Каллендера. В тот момент, когда парень, без всякого дурного умысла, пробегал мимо Иможен, последняя громко заметила:
      - Кое-кому очень даже стоило бы внимательнее следить за мячом... особенно если этот кто-то хочет вернуться домой в приличном состоянии...
      И в первый раз с начала матча Марлону Скотту, боковому судье от Доуна, а в обычной жизни - клерку поверенного и отцу троих детей, стало по-настоящему страшно. Ему вдруг безумно захотелось, чтобы свисток судьи поскорее положил конец этому проклятому матчу. Но, увы, сейчас он означал как раз начало второго тайма. Игроки Доуна мгновенно переместились на половину противника. "Крайний" Финн, в очередной раз обойдя защитников Каллендера, вышел на линию броска и уже собирался забить гол, как вдруг перед самым его носом выросла здоровенная рыжая тетка и сухо спросила:
      - Ну и чего вы добиваетесь?
      От неожиданности Финн выронил мяч, и тот выкатился за боковую линию. Очень довольная собой, Иможен вернулась на место, а Финн схватил за руку капитана своей команды:
      - Пи... Питер... я болен, старина... Мне сейчас такое померещилось, что прямо жуть берет!
      Марлон Скотт помахал было флажком, указывая, с какого места заново начинать игру, но у него за спиной раздался такой возмущенно-яростный вопль, что несчастный едва не рухнул на траву без чувств. И, невзирая на угрозы и оскорбления своих, Марлон трусливо отодвинулся по меньшей мере на десяток метров в пользу Каллендера. Неджент свистнул, и все игроки бросились за мячом. В тот же миг Малькольму показалось, что его голова, оторвавшись от шеи, навеки исчезла в небытии. Злосчастный судья совершенно утратил интерес к происходящему, и уже во второй раз с начала матча его нос познакомился с газоном Мак-Каллума. Занятые игрой болельщики даже не заметили, как, воспользовавшись случаем, Гарольд Мак-Каллум, по наущению Биллингса и Конвея, незаметно угостил судью сокрушительным апперкотом. Меж тем бессовестный мэр Каллендера, приказав своему сообщнику Конвею любым способом хоть ненадолго задержать врача, мчался к распростертому на поле арбитру. Подбежав, он опустился на колени, похлопал бесчувственного Малькольма по щекам и начал протирать мокрой губкой его щеки, виски, затылок и лоб. Неджент с трудом разлепил веки, но прежде чем он успел окончательно прийти в себя, подлый Биллингс, пользуясь беспомощностью все еще витавшего между небом и землей арбитра, сунул ему в рот горлышко и заставил проглотить по меньшей мере полбутылки виски. В результате, едва поднявшись, Малькольм Неджент снова упал. И когда доктор Элскотт, наконец избавившись от назойливого Питера Конвея, подошел к месту происшествия, то с крайним недоумением констатировал, что судья снова в дымину пьян.
      - Невероятно!.. Но, черт побери все на свете, когда ж он ухитряется так надраться? Просто позор, что к нам посылают вместо судей всякую пьянь! Хорошенький пример для молодежи!
      Нэд Биллингс лицемерно кивал, а Малькольм Неджент, тщетно пытаясь хоть что-нибудь понять, падал всякий раз, как его ставили на ноги. В конце концов капитану доунцев пришлось признать, что судья никак не сможет довести дело до конца, и разрешить замену кипевшим от нетерпения Мак-Кензи. Появление Мердока на поле встретили такой овацией, что "Бульдозеры" почти сразу сообразили, какими неприятностями для них чревата эта перемена. Впрочем, подтверждение не заставило себя ждать. Для начала доунцам не засчитали три гола из-за ошибок, которых никто, кроме нового арбитра, не заметил. Лишь когда Финн на глазах у всех сделал самый что ни на есть классический бросок и загнал мяч между стоек противника, Мердоку пришлось неохотно начислить очки и предоставить ему штрафной. Однако едва доунский "крайний" хорошенько прицелился и снова нанес точный удар, судья подошел к нему вплотную.
      - По-вашему, это гол?
      Чем-чем, а большим умом Финн не отличался.
      - Э-э-э... мне и в самом деле казалось, что... а разве нет?
      - Нет!
      - Почему же?
      - Потому что вы допустили ошибку!
      - Это я-то? Любопытно бы узнать, какую...
      - Не ваше дело!
      Финн позвал на помощь своего капитана Питера Лимберна, и Мак-Кензи приказал повторить удар. Парень повиновался, и снова его удар был точен.
      - Вы нарочно делаете ту же ошибку, а? - сердито заворчал судья.
      - Но, Господи Боже, какую?
      - Я здесь не для того, чтобы учить вас игре в регби!
      - Это вам надо бы подучить правила!
      - Вот как?.. Вон с поля!
      - Что?
      - Выйдите с поля! Я вас удаляю!
      Питер Лимберн попытался было спорить и тоже был удален с поля, таким образом, к величайшей радости каллендерцев, игроков из Доуна оказалось тринадцать против пятнадцати их собственных. Мисс Мак-Картри громогласно сообщила спутнику, что, по ее мнению, новый арбитр много лучше прежнего. В следующей схватке кто-то из игроков Доуна отскочил, закрывая лицо руками и вопя, что его ударили. Судья приказал всем встать, и раненый с приятелем тут же набросились на обидчика - Гарольда Мак-Каллума. Арбитр не упустил прекрасной возможности убрать с поля еще двух противников своих подопечных. Одиннадцать доунцев уже ничего не могли поделать против пятнадцати ребят из Каллендера. За десять минут до конца игры счет стал равным - 31:31. Все уже думали, что матч закончится вничью, но за пять минут до конца вдруг вспыхнуло ужасающее сражение между всеми игроками и частью болельщиков. Повинуясь лишь собственной отваге, Мак-Клостоу ринулся в гущу боя, увлекая за собой и Тайлера Мак-Кензи невозмутимо наблюдал за потасовкой, твердо решив за первую же провинность снова наказать доунцев.
      Сержант хотел оттащить кого-то из каллендерцев, мертвой хваткой вцепившегося в трусы доунского игрока, так что эта важнейшая часть спортивной формы вполне могла остаться у него в руках, явив глазам публики несовместимое с нравами Соединенного Королевства зрелище. Однако, прежде чем Арчибальд успел укротить не в меру рьяного болельщика, чья-то рука схватила его за бороду, и злосчастный Мак-Клостоу исчез в общей свалке. Вскоре лишь его помятая каска, словно обломок потерпевшего кораблекрушение судна, возвышалась над немыслимой грудой сцепившихся рук и ног, рея над спинами и головами дерущихся. Прекрасно понимая, чем это может закончиться для его начальника, констебль Тайлер стал раздавать могучие пинки направо и налево, колотя всех, кто подворачивался под руку, пока не вытащил изрядно потрепанного Арчи. Сержант изрыгнул такую порцию отборных проклятий, что преподобный Хекверсон, упав на колени, принялся молить Всевышнего заткнуть уши. Те из игроков обеих команд, кто еще хоть как-то держался на ногах после битвы, потихоньку распрямлялись, плохо понимая, что делать дальше. Внезапно Иможен, обеспечив себе тем самым бессмертную славу, как по наитию, вмешалась в ход борьбы. Схватив каску Мак-Клостоу, она сунула ее в руки ближайшего игрока доунской команды. Парень еще не совсем очухался после града ударов, а потому решил, что наконец-то получил мяч, и, естественно, бросился к линии ворот противника. В ту же секунду Иможен спокойно протянула мяч, на котором до сих пор сидела, Гарольду Мак-Каллуму, и тот вместе с "трехчетвертными" разыграл великолепную серию передач. И наконец случилось невероятное: обе команды, повернувшись друг к другу спинами, мчались к воротам соперника.
      По злой иронии судьбы, Малькольм Неджент именно в эту минуту более-менее пришел в себя и, пошатываясь, вышел на поле. Бедолага свято веровал, что туда призывает его долг арбитра, хотя ни за что на свете не смог бы объяснить почему. Не соображая, что игра идет полным ходом, он брел навстречу новым неприятностям. Первым на судью наскочил один из нападающих Каллендера, Чарли Гаррисон. Парень как раз передавал мяч Гарольду Мак-Каллуму. Неджент, отлетев, потерял равновесие, машинально попятился, и весивший более центнера громадный Мак-Каллум с лету врезался в арбитра. Прежде чем в очередной раз зарыться в уже привычную траву, несчастный успел подумать, что заблудился на железнодорожных путях и, вероятно, угодил под "Летучего Шотландца". Благодаря этому обстоятельству Неджент лишился возможности лицезреть выдающийся подвиг Гарольда Мак-Каллума: влепив мяч в ворота доунской команды, тот наконец обеспечил своим ребятам окончательную победу над традиционными соперниками, а те, на другой стороне площадки, скорбно взирали на каску Арчибальда Мак-Клостоу, которую упорно дотащили до самых стоек "Непобедимых". В конце концов они со злости принялись топтать ни в чем не повинный головной убор шефа местной полиции, да так старательно, что Мак-Клостоу, получив свое добро обратно, едва не скончался на месте от возмущения. И Сэмюелю Тайлеру немалых трудов стоило вразумить сержанта, во что бы то ни стало жаждавшего засадить в тюрьму всю доунскую команду. Тогда гнев Мак-Клостоу обрушился на Иможен Мак-Картри. Воительница принимала поздравления тех из соотечественников, кто заметил ее хитрый ход. Твердой рукой отстранив почитателей, сержант приблизился и молча протянул Иможен каску, вернее, то, что осталось от этого важнейшего атрибута всех британских стражей порядка.
      - Это еще что такое? - ошарашенно спросила мисс Мак-Картри.
      - Это каска сержанта полиции Ее Всемилостивейшего Величества, - холодно ответствовал Мак-Клостоу.
      - Не может быть!
      - Да, мисс... Каска, за которую я несу личную ответственность! Каска, выданная мне правительством! Каска, оплаченная деньгами налогоплательщиков! Каска, которую у вас хватило наглости стащить и превратить в... вот в это самое!
      - О, Арчи... Неужели вам не стыдно так разговаривать со мной? Или я ослышалась?
      Тон мисс Мак-Картри произвел сильное впечатление, и вокруг сержанта поднялся недовольный ропот. Жители Каллендера дружно осудили некоторых скупердяев и жмотов, чья бессовестная жадность не делает чести городу. Мак-Клостоу хотел было возразить, но мэр не дал ему сказать ни слова.
      - По-моему, с нас достаточно, Мак-Клостоу! Благодаря вашей каске и, главное, благодаря мисс Мак-Картри мы победили! Муниципалитет купит вам новую каску, а откажется - это сделаю я сам и заплачу своими кровными!
      Все закричали "ура" мэру, а пристыженный сержант, покраснев от стыда, умолк. После такого унижения Мак-Клостоу оставалось лишь вернуться к констеблю и, как всегда, сорвать раздражение и обиду на нем.
      - Ну, Сэмюель, довольны, что выставили меня на посмешище?
      - Посмешище, сэр?
      - А на что, по-вашему, похож полисмен без каски, Тайлер? Или начальник вокзала без фуражки? Или епископ без митры? Ну отвечайте же, Тайлер!
      - Ни на что, шеф.
      - Вот именно! Из-за вашей подружки Иможен я стал ни на что не похож, и это - на глазах у всего Каллендера! Ну, спрашивается, разве не смешно?
      Но в это время горестные стенания Мак-Клостоу прервал отчаянный вопль, и сержант вместе с констеблем бросился в ту часть стадиона, куда уже спешили другие зрители, не успевшие разойтись после игры. Арчибальд и Сэмюель, энергично проложив себе дорогу среди любопытных, увидели Иможен и распростертого у ее ног мужчину. Мак-Клостоу тут же признал в нем воздыхателя мисс Мак-Картри. Доктор Элскотт, прибежавший почти одновременно с полицейскими, бегло осмотрев Фуллертона, сразу понял, что тот мертв. Кто-то всадил англичанину под мышку кинжал, да так глубоко, что лезвие пробило сердце. Потрясенные жуткой картиной, болельщики молчали, а Иможен безуспешно облизывала пересохшие губы.
      Мак-Клостоу обескураженно поглядел на труп, потом на шотландку и снова - на покойника. Наконец, устав смотреть то на одну, то на другого, он жалобно простонал:

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12