Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Иверь - Мы – силы

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Еловенко Вадим / Мы – силы - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Еловенко Вадим
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Иверь

 

 


Вадим Еловенко

Мы – силы

Посвящается моему брату

Книга первая

…Мы – силы, что вечно жаждут зла и вечно делают добро…

Гёте

Мы – неудачники, потому что родились в это время и не успели умереть до этих событий.

Командир Ханин

От автора

Эта книга была написана за два года до событий в Новом Орлеане. Начав жить своей жизнью в Сети, она собрала массу положительных отзывов. Не скрою, я не ожидал такого ее успеха. В Интернете вообще своеобразная читательская аудитория. Редко можно встретить похвалы в адрес романов большого объема. «Ниасилил» – это только самый мягкий «удаффизм», который встречается в комментариях к большим текстам. Но отзывы на «Мы – силы!» не переставали приходить в течение трех лет. Буквально каждый день. Количество прочитавших роман смущало и радовало одновременно. Однако достаточно быстро нашлись люди, подвергшие дилогию и меня лично, достаточно жесткой критике. Самым странным было обвинение в очернении реальности и, цитирую, «предательстве своего вида»; что подразумевал «критик» под этим – мне мало понятно. Но так как людей, отрицательно воспринявших данный роман, было незначительное число, я посчитал, что книга удалась, и решился дать ей жизнь в печатном варианте. То, что вы держите в руках, значительно превышает по объему первоначальный текст. В этом романе по просьбе читателей дополнены ранее существовавшие сюжетные линии и добавлено несколько новых, как мне кажется, не менее необходимых для ощущения реалистичности последствий катаклизма. Мне и тем, кто прочитал на ранних стадиях роман, были интересны именно последствия для общества и для индивидуумов в нем. «Мы – силы!» – роман, который был рожден не для того, чтобы кого-то напугать. А для того, чтобы каждый из нас смог ответить на вопрос, хотя бы самому себе: «Какое место я смогу занять в обществе Нового Порядка?» В обществе без старых устоявшихся принципов демократии. И вообще, сможет ли каждый, именно с его воспитанием, именно с его привычками, испорченным маленькими радостями здоровьем, просто выжить в Новых для него условиях. Каждый из тех, кто писал мне после прочтения, ответил на этот вопрос. Все они в какой-то мере лучше поняли самих себя.

Этот вариант книги никогда не будет выставлен мной в Сети. Только отрывки или урезанный текст. Это связано не столько с пожеланиями издателя, сколько с моим пониманием интересов Интернета и интересов читателя, не увлекающегося «сетературой». Чтобы была понятнее моя мысль, я скажу так: это другая книга. Она отличается не просто значительными изменениями, она несет другой настрой. Она задает больше вопросов, чем та, что живет в Сети. И она потребует больше ответов. И конечно, она принесет больше удовольствия читателю, которому надоела липко-сладкая коммерческая литература.


Лишь только гений мог предвидеть, какой у Бога будет вид.

Часть первая

<p>1</p>

Дремотное состояние после нескольких бессонных ночей не хотело отпускать. Оно держало в плену, не давая спящему ни проснуться окончательно, ни провалиться в такой желанный и долгожданный крепкий сон. Потоки мыслей, накатывая волнами на остатки трезвого разума начальника метеопоста Рухлова, будоражили его, заставляли лицо хмуриться и сильнее сжимать веки. Морщинка между бровей окончательно проявилась еще месяца за два до описываемых событий и за это время не просто закрепилась, но и стала, словно овраг от эрозии, расширяться и углубляться. Будущее не пугало его, как других, его раздражало настоящее. Такое глупое и нелогичное. Нет, неверное слово. Не назвал бы Рухлов происходящее нелогичным. Он бы сказал о происходящем – неправильное, но и это слово не отразило бы его впечатлений от мира, который теперь окружал его. Вот, казалось бы, так долго ко всему этому готовились и так бездарно, как оказывается, упустили время. Рухлову не часто казалось, что он умнее других, но тут даже он был вынужден признать, что организуй он подготовку ко всему этому бедламу, то еще три года назад, когда только наметился наступающий катаклизм, он подготовил бы к нему население все-таки лучше, чем это сделали МЧС и правительство. Если думаете, что только один наш герой так размышлял в те дни, то вы ошибетесь. Через одного люди считали, что ответственные структуры просто провалили подготовку населения к наступающим переменам.

Радио, наполняя комнату громкими звуками, как и задумывал Рухлов, не давало ему окончательно уснуть, и несущиеся из него потоки слов, брани, информации и музыки все-таки вырывали его из расслабленного состояния в такой живой еще мир. На очередном выпуске новостей он, прорывая пелену усталой дремоты, все-таки сконцентрировался и ухватился за голос диктора, вытаскивая свой мозг из плена.

– …по сообщению с ледокола «Арктика», исследования показывают, что таяние льдов не замедляется ни на секунду. За последние сутки вода в Мировом океане поднялась на полтора сантиметра. В прибрежных зонах люди в панике покидают свои дома и перебираются в более возвышенные районы. Раскуплены все трейлеры и надувные лодки. В Голландии объявлено чрезвычайное положение. Европейские страны выделяют огромные средства на укрепление сдерживающих дамб этого маленького государства. На юге Франции проводятся массовые учения населения по эвакуации в глубь страны в случае дальнейшего подъема воды или выпадения непредвиденно большого количества осадков…

Рухлов устало протер глаза и, когда в них чуть прояснилось, переключил на другую волну. Но и тут радио истошно вещало о конце света:

– …лнечная активность не снижается. Ученые говорят о новых вспышках. Гигантские взрывы на Солнце, ставшие виновниками бед человечества, и не думают прекращаться. Каждый день от светила в нашу сторону отправляются гигантские языки пламени и радиации. Общий фон на планете повысился еще в прошлом месяце. Озоновый слой с магнитным полем Земли частично сдержал радиацию, но основная ее масса прорвала защиту и ворвалась в атмосферу. Что несет нам месяц грядущий? Какой ужас мы еще испытаем?..

Даже по «Европе плюс» ди-джей Фобос вещал страшным голосом, но ему, как говорится, сам бог велел:

– Мы уже отчаялись услышать хорошие новости от ученых. Гляциологи в один голос заявляют о процессе, что стал практически необратимым и лавинообразным. Таяние льдов, по мнению действительного члена Академии наук РФ профессора Т., приведет к частичному затоплению всех прибрежных территорий мира. Он убежден в том, что вода во многих местах проникнет на десятки, если не сотни километров в глубь материков. И это еще не самый пессимистический прогноз. Общее потепление поднимает в воздух миллионы тонн воды, и скоро они обрушатся на землю в виде невиданных доселе ливней. Уже сейчас, в период муссонов, во многих странах не выдерживают защитные сооружения. Вода затапливает города и села. А ведь это, судя по многим высказываниям, только начало. Эрозии и разрушению подвергаются исконно плодородные земли, это неизбежно приведет к небывалому голоду во многих странах мира. В погоне за спасением жизни граждан власти многих стран просто не задумываются, чем они будут кормить население в этом году. А цены на продовольственных и сырьевых биржах неостановимо ползут вверх. Не останавливает рост ни временное закрытие торгов, ни заверение властей, что они готовы к такому повороту событий…

Антон выключил радио и вздохнул тишиной. Это просто счастье какое-то – слушать тишину. Скоро станет не до нее. Он верил и неизвестному академику, и ребятам с «Арктики», и правительству Франции, развернувшему невиданные учения. Он верил им, потому что сам был синоптиком. И он верил своим ребятам, которые уже две недели назад смоделировали всю ситуацию на компьютерах лаборатории. После выданных результатов даже те, кто догадывался о плачевности дел, были в тихом шоке. Нет, не десятки километров. Сотни. Сотни верст должны были погрузиться в воды океанов. Какие уж там прибрежные районы. В Пскове пляж морской появится. Латвия и Эстония уйдут под воду практически полностью, а Литва частично. Питер… Бедный Питер. Он не выдержит и следующей: сейчас затоплена Стрелка Васильевского острова. Уже эвакуированы Эрмитаж и Адмиралтейство вместе с гардемаринами. Четырехмиллионный город пустел не по дням или часам, а по минутам. Е95 забита до отказа. Москва направляет всех спасающихся в обход, заворачивая их сразу за Клином. Она отказалась принимать беженцев. Московская область хоть и пропустила через себя многомиллионные колонны, однако четко следила, чтобы никто не задержался на ее территории. Всех пропускали в Калужскую и Ярославскую области. Те тоже выставили лимиты по полмиллиона на область и гнали толпу дальше на восток. И люди, кто пешком, кто верхом, брели вдоль дорог, сметая все из продовольственных магазинов, объедая еще зеленые фрукты из придорожных садов.

Все это Антон знал и понимал, что это еще не предел страданий от надвигающегося катаклизма. Будет хуже. И горе тому, кто не внял голосу разума, понадеявшись на авось, и не предпринял мер к спасению заранее. Сам он запасся надувной лодкой для себя и для своих сотрудников. Склад МЧС выделял только одну на метеопост. Продукты, в основном консервы, уложенные в подсобке, только ждали своего времени быть перегруженными в вещмешки и сумки.

Рухлов должен был последним покидать лабораторию в случае продвижения стихии дальше, в глубь материка. Вместе с ним, по расписанию, оставались метеорологи Савин и Павленко. Они сами вызвались, самовольно изменили расписание, удалив из него семейных. Сказали, что будет забавно. Считают, что повеселятся на славу. Отправляя на «землю» (уже появился такой термин) сотрудников, Рухлов со всеми прощался, а не говорил: «До встречи». Все понимали, что у оставшихся очень мало шансов на то, чтобы выбраться в случае потопа. Даже не столько гибель имелась в виду, сколько будущая отрезанность от остального мира всей их местности. Грядущий хаос, который всерьез принимался в расчет, грозил разлучить не просто товарищей по работе, но и чьи-то семьи. Так что лучше было прощаться. Даст Бог – свидимся.

Жили уже неделю на станции. Казалось, что все их прогнозы – чистая липа: такая была прекрасная погода. Днем, снимая показания с приборов и получая информацию со спутников, ребята бродили в одних шортах. Рухлов настойчиво указывал им на то, чтобы берегли кожу. Но что толку, они сами все понимают. Излучение было еще терпимым. Но цифры на счетчике каждый день росли. Пусть на сотую долю, но росли. Сам Антон как переоделся в эмчеэсовскую униформу, так и не вылезал из нее. Спали, когда удавалось, на столах, не раздеваясь. Нет, ему, конечно, предложили диван в директорской, но ночью они по очереди дежурили в аппаратной, не считая постоянного контроля приборов и снятия замеров, и ползать из одного корпуса в другой было лень. Вообще, многое стало теперь лень Рухлову. Многое стало неинтересным. Почти всё, кроме приборов и фотографий со спутников. В редких разговорах с военными и спасателями Антон замечал повышающуюся у них нервозность. Один генерал, не веря донесениям, решил сам пообщаться со старшим на станции. Выслушав сводку, он обматерил Антона и изложил мысль о том, что тот специально нагоняет панику. На что Антон, мгновенно взбесившись, сам облаял дерьмового генерала и положил трубку. За генерала извинился его адъютант. И на том спасибо.

– Антон, – это Савин Сашка прибежал с новыми снимками облачного покрова, – смотри, что тут на нас бредет.

Антон посмотрел на фотоснимки и печально сказал:

– Ну, все… Хана Питеру. Утопит, как ни погляди.

– И я о том же. Надо анализ писать и отправлять. Может, еще выведут кого… – сам себе не особо веря, сказал Александр.

– Пиши, – согласился Рухлов, не отрываясь от снимков. – И это… когда расчет сделаешь, мне дай. Хорошо?

Саня кивнул и побежал в лабораторию.

Появившийся Павленко только и спросил:

– Снимки видел?

– Да, – скривился Рухлов. – Грустно.

– Плотность оценил?

– Я и говорю – грустно все. Я в Питере родился и жил долго.

– Это пока только шторм, – усмехнулся Павленко. – Это не сам океан в гости пожаловал. Может, и отойдет вода.

– Там суток на трое затянется. А через трое суток мы получим себе еще сантиметров десять. К планете вдобавок несколько языков идет. Сегодня уже первый схватим. Но ночью. Все на Америку…

– Сообщили, что ли, из центра?

– Нет. Представляешь, они там, на радио, – Рухлов указал на магнитолу, – быстрее все узнают, чем мы.

– Откуда только? Сколько счетчик покажет? – задумался Павленко, все так же стоя в дверях аппаратной.

– Че спрашиваешь, ты у нас радиолог по второй специальности.

– Зато ты предсказатель по первой, – съязвил Павленко.

– Отстань. Тошно, – сказал Антон, проводя рукой по щетине.

– Хорошо. Слушай, Саня прогноз притащит, меня свистнете… Я на ветряке…

– О'кей… И это… ты нам сам свисти, когда ветер усиливаться начнет.

– Понял.

А что толку. Ну, получат сводку. Ну, выведут корабли в море… А берег? А здания? Это они на вид крепкие. Когда вода потоком пойдет, все новостройки повалятся. Интересно, там кто-нибудь остался? Наверняка остались. Наверняка нашлись дурачки, помнящие легенду о том, что пока стоит Петр I, стоит и град его. Именно Петра-то и затопит – не сегодня, так завтра, не завтра – так в течение месяца. И повалит его, как нечего делать. Основание не выворотит, конечно, но самого Петрушу смоет. Даром что на гранитной глыбине стоит.

– Сводка готова, – прохрипел селектор.

– Ну так тащи сюда, – ответил в микрофон Антон, стараясь скрывать свое раздраженное состояние.

Нажав две другие клавиши на панели, он сказал:

– Витя, Саня сводку несет.

– Так быстро? – удивился Павленко.

– А что там умничать, и так все ясно. Надо было только скорость рассчитать и объем приблизительный.

– Иду… – ответил селектор и с тихим треском отключился.

Они появились вместе. Саня, возбужденный и раскрасневшийся от бега, и Павленко, медленный и флегматичный, как всегда.

– Готово! – слишком громко сказал Саня.

Антон поморщился и принял расчетную карту.

– Пи…ц, – только и сказал он, передавая ее Виктору.

– Согласен… – сказал тот, возвращая ее Сане.

Антон достал сигарету и закурил. Выпустив облако дыма в сторону окна, он спросил:

– Кто желает сообщить об этом нашим любимым генералам, и в частности его превосходительству Фимченко?

– Я не буду, – сказал Павленко.

– Я по рангу не вышел, – «отмазался» Александр. – Тебе, Антон, придется. Ты же у нас начальник.

Антон снова забрал карту из рук Саши и поглядел на нее. Потушив в пепельнице окурок, он взял телефонную трубку и набрал на клавиатуре номер дежурной части МЧС. Попросил соединить с руководителем. Коротко объяснил ситуацию и слушал ответ, иногда отвечая утвердительно или отказом. Наконец Антон положил трубку и сказал:

– Они выводят почти всех своих. Оставляют только батальон. Это чтобы подбирать тех, кто выживет. Вертолеты им там не пригодятся, они выводят их под Псков. Подальше от потопа.

– Псков заденет, – уверенно сказал Саша.

– Утопит, а не заденет, – поправил Виктор.

Антон пожал плечами и сказал печально:

– Всех заденет. Всех утопит. Не сегодня, так завтра. Кстати, вы… горе-метеорологи, кто-нибудь посчитал, когда нас затопит тут?

Они промолчали, а Антон, так и не дождавшись ответа, сказал:

– Ну и правильно. Ни один предсказатель в здравом уме себе гадать не станет. Хрен с ним… давайте звонить Фимченко.

…Как обычно, мат-перемат… Антон покраснел от негодования и сказал грубо:

– Прекратите, господин генерал. А то я попрошу с вами общаться непосредственно центр сбора информации. Так вы у меня сводки будете получать с шестичасовым опозданием. Все, привет.

Расставив руки в стороны на столе, Антон начал медленно и глубоко дышать. Успокоившись, он ровным тоном сказал:

– Саша, отправляй анализ в центр, пусть перепроверяют. Может, у них там нештатный ветерок завалялся. Может, отклонит эту махину куда-нибудь.

Никто в это, конечно, не верил, но так хотелось… Саня и Виктор ушли, и Антон закурил новую сигарету. Включил радио.

– …алая жара встала на севере Тюменской области. Сорок шесть в тени. Сотни случаев тепловых ударов. Десятки инфарктов. Тысячи получивших солнечные ожоги. Даже близость с Ледовитым океаном не остужает, а, кажется, наоборот, подогревает воздух. Температура воды в акватории Обской губы достигла двадцати градусов. Небывало! Если такая жара продлится, возобновятся страшнейшие пожары в тайге. Снова окутаются дымом тлеющих торфяников нефтяные месторождения. Текущие возгорания еще подавляются силами лесхозов и парашютных бригад пожарников. Но что будет дальше?..

Новая волна Рухлова не надолго задержала.

– …ея Руси заявил о скорби по погибшим в это лето соотечественникам. Завтра будет отслужен траурный молебен в главном храме страны. Верующие будут молиться о снисхождении Господа…

«Он снизойдет… – подумал Антон. – Вот как ринется весь этот теплый воздух с Тюменской области в Арктику, вот тогда он точно снизойдет…»

– А сейчас мы передаем музыку из кинофильма «Водный мир»…

«Они еще и издеваются, – подумал Антон. – Хотя, может, подготавливают население…»

– …десятки погибли в давке, возникшей на торговой площади перед зданием правления Калужской области. Беженцы требуют, чтобы им были предоставлены места для остановки в городе. Мэр города и губернатор, в попытке объяснить людям, что места в городе и окраинах просто нет даже для еще полумиллиона беженцев, только разозлили толпу. Двинувшись на приступ здания, толпа была остановлена лишь совместными усилиями милиции и военных. Есть пострадавшие среди детей и женщин. Под нажимом президента губернатор разрешил остановиться на территории Калужской области еще тремстам тысячам беженцев. Уже сообщается о грабежах местного населения людьми, эвакуировавшимися из опасных районов.

По сообщению специалистов: в течение нескольких недель может усилиться таяние льдов в Арктике и Антарктике. Так называемый эффект лавины. Также сообщается, что новые солнечные выбросы достигнут атмосферы Земли уже к сегодняшнему вечеру. Как обычно, в таких случаях мы рекомендуем не выходить из дома, больше внимания уделить собственному здоровью. Старайтесь не конфликтовать с родными и близкими. Страдающим артериальными заболеваниями или заболеваниями сердца в эти дни следует находиться рядом с людьми, способными оказать медицинскую помощь или вызвать таковую.

Антон, не выключив радио, вышел на крыльцо центра связи. Сел на бетонные ступеньки и, прищурившись, поглядел в небо. Оно еще было светло-голубым. Раскаленным. Скоро его затянут тучи, либо этим вечером, либо следующим утром. А пока вон Виктор на вертушке загорает, хоть бы что на голову надел…

– Витя! – крикнул Антон.

– Чего? – отозвался тот.

– Спустись!

– Щас.

Он спустился, лениво передвигая ногами и никуда не торопясь.

– Че хотел?

– У тебя мать где?

– В Калуге живет, а что? Ты же знаешь вроде?

– Позвони ей. У них там беспорядки и беженцев из Ленинградской почти миллион. Пусть родственников позовет. Вместе они отобьются.

– От кого?

– Ты знаешь, что такое, когда людям нечего терять? – спросил Антон, с сомнением глядя на этого увальня. – А я знаю. Вот там скоро грабить начнут и таиться перестанут.

– Ну, ты загнул, – хмыкнул Павленко.

– Сегодня уже передавали, что случаи грабежей участились. Значит, там уже и так все хорошо с экспроприацией.

Виктор почесал затылок и сказал:

– Я от тебя звякну?

– Давай, – кивнул Антон. – И свяжись с Саньком, у него тоже вроде там родственники имелись.

Виктор просочился мимо сидевшего Антона в центр связи. Рухлов услышал переговоры по селектору и скоро увидел бегущего к зданию Сашу.

– Командир, я позвоню?

– Да, давай. Кстати, у тебя там кто?

– Сестра, – чуть сбивчиво от бега сказал Александр. – Она замужем. Муж – человек правильный, но все же хочу убедиться, что с ними все в порядке.

– Звони.

Скоро оба вышли из здания и встали перед Антоном.

– Ну что? – спросил тот.

– Нормально все, – ответил Виктор. – Нет у них там беспорядков. Пока. Но беженцы бродят где попало. Спят в парках на скамейках и просто на земле. В магазинах все скуплено. Хлеба нет вообще.

– Это нормально, говоришь?

– Могло быть и хуже.

– Да, – согласился Антон, – могло быть и хуже. А у тебя что?

– У него вообще все классно, – ответил Виктор за Саню. – Его родственники отдыхать свалили на юг к своим. На Украину. Пока не вернулись. Наверное, там и пересидят.

Саня, подтверждая, кивнул.

– Ну и хорошо. Может, все обойдется.

– А у тебя, Антон? Где родня?

– Нет у меня родни, – улыбнулся грустно Антон. – Была, да вся вышла.

– Это как?

– Что пристал, – осадил Саню Виктор. Он просто знал Антона дольше.

– Я что? Я ничего… – смутился Саша.

Антон поднялся и сказал:

– Давайте по местам. Сань, запроси снимки свежие. Нам надо смотреть в оба, а то и правда свалить не успеем.

– А мы и так не успеем, – печально сказал Виктор. – Мы ж на острове окажемся, случись что.

– Не хныкать. Если боишься, лучше езжай отсюда. Я за вертелом и сам посмотрю.

Антон, не слушая, что там залепетал Виктор, вошел в центр и плюхнулся в операторское кресло. Буквально сразу зазвенел междугородний.

– Пост наблюдения, старший на посту Рухлов, слушаю…

Звонил Батый – непосредственный начальник Антона. Он находился в центре сбора данных и звонил проверить, как у брошенных сотрудников дела.

– Все нормалек, – Антон говорил бодро и весело, стараясь не выдавать своего достаточно паршивого настроения. – Сашка вам снимки послал. Видели? Вот это штормец будет. Питеру хана. Из Финки ему в Неву столько забьют, что вода за леера перехлестнет. Сообщили флоту?

– Да. Только вот не все уйдут.

– Почему?

– Какая-то скотина взорвала на фарватере Невы баржу. Ну и утопила ее к чертям. А там застряло что-то около двадцати крупнотоннажек. Дали им приказ подниматься по Неве вверх. Но далеко они тоже не пройдут. До Ладоги и не мечтай… так что сейчас решаем, может, их закрепить по руслу как спассредства. МЧС идею толкнуло…

– А что военные?

– К батальону МЧС оставляют свой батальон. Тоже спасать собираются.

– Круто. А мне говорили, что все уже свалили, когда стрелку затопило.

– Так ее каждый год топит. Нет. Там еще много народу. Не верят, что крантец пришел. Многие по яхтам и лодкам разбежались. Многие в Кронштадт рванули. Там все-таки ВМФ торчит.

– Еще торчит? Я думал, что их на Северный флот перекидывают…

– Хотели, но Кольский залив всех не примет, да и оголять Балтику не хотят.

– Понятненько.

– Как там бойцы? Сашка и Виктор? – поинтересовался Батый озабоченным голосом.

– Нормально, – успокоил его Антон. – Виктор загорает на вертушке, Саня на приеме сидит.

– Хорошо. Не тереби их лишний раз. Кстати, не говори им пока… просто сам знай. Вы наш самый последний северо-западный пост остались. Всех остальных мы вывозим.

– А нас?

– Антон… Вы будете до последнего. На вас напрямую перекидываются флот и авиация. Оперативные сводки будете непосредственно в штабы закидывать. Есть вероятность того, что в связи с погодными условиями мы не сможем добивать до них ни через трансляторы, ни через спутники, а про телефоны я вообще молчу. А вы близко. Сможете помочь.

– То есть и шторм мы пробудем здесь… – задумчиво сказал Антон.

– И шторм, и после. Когда будут спасательные работы проводиться.

– Я понял.

– Сделаете?

– Постараемся. Сане позывные и пароли скиньте.

– Лично пошлю… Удачи, Антон. Держитесь. – Сочувствие в голосе Батыя было неподдельным. Он прекрасно представлял, в каких условиях придется работать подчиненным. Сравнить можно только с арктическими оторванными постами.

<p>2</p>

Алина, держа сумки под мышками, бросилась в подъезд.

– Девушка, остановитесь немедленно! – бегущий за ней солдат в оранжевом берете уже минут пять безуспешно преследовал ее. – Остановитесь! Город эвакуируется… Все должны покинуть его!

Алина еще слышала его голос на улице, когда заскочила в собственную квартиру и закрыла дверь на замок. Бросив сумки на пол, она прижалась ухом к двери и прислушалась к звукам в подъезде. Солдат бестолково тыкался и звонил в каждую дверь, пытаясь вдобавок докричаться до нее.

– Девушка! Откройте! Это не важно, что вы сделали там, в магазине. Я никому не скажу. Просто вам надо немедленно покинуть город. Там у нас транспорт. Вас вывезут. Девушка!

Естественно, ему никто не открыл. Во всем подъезде остались только Алина и Палыч – беспробудный пьяница. Они уже пятые сутки пересекаются на улице. Палыч, хитро подмигивая, тащит к себе в конуру украденные из магазинов бутылки и закуску, а Алина – сумки с провизией и вещами. Они не разговаривают. Вообще. В первые дни Палыч пытался пригласить Алину к себе и там напоить, но девушка, поняв намерения бомжеватого вида мужчины, даже не отозвалась из-за двери.

Солдатик, в сердцах ругаясь, стал спускаться по лестнице. Алина услышала хлопок парадной двери и расслабилась. Уже не торопясь взяла сумки и потащила их на кухню.

Сегодня у нее был праздник. Она попала в разграбленный ювелирный магазин и подобрала там много не захваченных грабителями симпатичных безделушек. Она выкладывала их на стол и любовалась сверканием дешевых камушков на сережках и кольцах. Цепочек получилось две горсти. Они были вперемешку – и золотые, и серебряные, и даже пара платиновых. Красиво. Десятка полтора крестиков и медальонов со знаками зодиака. Десятка два браслетов. Были и простые ниточки на запястья, а был и массивный золотой браслет, вульгарный, но не менее ста граммов весу. Ему Алина тоже была рада.

Оставив на столе, в беспорядке, драгоценности, она стала разбирать сумки с провизией. Целых две сумки с едой. Приходилось набирать много, потому что больше половины выкидывалось как испорченное. В городе, в котором стоит грозовая духота уже неделю и отключено электричество, продукты портились быстро. Очень быстро.

Если бы федералы захотели найти оставшихся в городе, они бы это легко сделали. По кучам противно воняющего мусора под стенами домов. Никто уже с месяц не заботился о чистоте и порядке. Все скидывали мусор прямо из окон. Уборочные машины куда-то пропали и не появлялись с самого начала официальной эвакуации. Вонь по городу стояла жуткая. Вода, с редкими перерывами льющая с неба, только усиливала разложение. Но этот удушающий запах, казалось, нисколько не мешал тем, кто все-таки остался в городе. Обвыклись, наверное.

Дождь шел почти непрерывно. Пелена его уже привычно застилала другие дома. И оттого они не казались такими брошенными и покинутыми.

Ночами Алина смотрела в окна и думала о том, что она одинока в этом брошенном городе. Но иногда раздавалось пение Палыча, и хоть она и не любила этого пьянчужку, все же благодарно улыбалась хриплому голосу соседа. Под его пение она и засыпала, чтобы утром опять выйти на прогулку и, может, найти что интересное среди разбитого и разграбленного в городе.

Людей на улицах было много. Очень много. Но они сразу прятались, если впереди появлялись бэтээры солдат или машины спасателей. Оставались те, кому было что терять, и те, кому, в принципе, терять было нечего, ну совершенно. Такие как Палыч. Остальные хоть и считали себя неудачниками, исправляться и бежать в более благополучные места не спешили.

Алине даже улыбнулась суровая судьба: в день, когда по радио объявили, что город практически эвакуирован, она в толпе на набережной познакомилась с милой старушкой, обладающей изумительным чувством юмора и жизнерадостностью. Они неплохо провели три часа на набережной, наблюдая, как волны плещутся о предпоследние верхние ступеньки спусков к воде. Бабушка рассказывала, как она в юности встречалась именно на этом месте со своим будущим мужем. Как они прятались от патрулей вдвоем. Он тогда еще был курсантом. Потом он стал офицером. Их отправили на Северный Флот. Но когда муж умер, она вернулась сюда. Чтобы ходить на набережную и вспоминать их юность. Алина слушала старую женщину и ее разбавленный шутками рассказ. Было в нем что-то большее, чем просто история жизни двух людей. И еще ей понравилось в старушке то, что та тоже никуда не хотела уезжать от своего прошлого, от своей памяти. «Я старая. Ну куда мне в лагеря для беженцев?» Алина ей со смехом отвечала, что она молодая, но как-то тоже не стремится в концентрационный лагерь.

Потом появились спасатели и бабушку «спасли», насильно запихнув ее в машину. А Алина смогла быстро убежать и скрыться в переулках сразу за мостом Лейтенанта Шмидта. Алина расстроилась, конечно, но все равно общение с этой замечательной бабулькой дало ей огромный заряд бодрости на несколько дней вперед.

С другими людьми она старалась не знакомиться. Даже молодые парни, которые весело праздновали свободу, играя на ступенях Казанского, ее не привлекали. Она только однажды заговорила с ними, предупреждая, что недалеко пост федералов. Они сказали, что знают, и предложили Алине веселиться с ними. Поняв, что это в основном кураж – вся их беззаботность, Алина поспешила домой. И вовремя – сзади раздались сирены и крики. Она видела, что мальчики успели попрыгать в поднявшийся канал Грибоедова и оттуда выкрикивали ругательства в адрес спасателей, которые безуспешно пытались их выловить. Нет, паники в городе не осталось. Остались Кураж и Веселье. Над спасателями не издевался только ленивый. Крики, мол, «себя спасайте!» были привычной руганью тех, кого все-таки задерживали и увозили. «Весь мир утонет!» – пророчествовали некоторые сумасшедшие, которые считали своим долгом ходить по улицам и предупреждать население. Над ними тоже смеялись. В них кидали протухшими яйцами, помидорами, шкурками бананов. Так они и ходили – грязные и безумные, пока их не забирал очередной патруль военных или спасателей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8