Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Иверь - Мы – силы

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Еловенко Вадим / Мы – силы - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 7)
Автор: Еловенко Вадим
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Иверь

 

 


– Блин, – сказал он, мотнув головой. – Так же нельзя. Ну, нахрена мы, спрашивается, тогда вообще оставались?

Пожимая свободным от сумки плечом, Павленко сказал:

– А ты что, рассчитывал тут героически погибнуть? Рано или поздно все равно бы уходили.

– Я понимаю. Только почему не все вместе? Почему Антон остался? Оставались втроем – надо было и уходить втроем.

Павленко, который не хотел продолжать бесполезный разговор, сказал немного грубо:

– Слушай, не парь меня, а? Ну, решил он, что ему будет проще без нас. И слава богу. Все, теперь мы свободны. Сейчас дойдем до поселка и там уже будем думать, что дальше делать. А пока тащим ее… – он дернул ручку мешка с лодкой, – и не загаживаем друг другу мозги.

Саня насупился и довольно долго следовал молча. Только когда они остановились, чтобы переменить руки на лямках лодочного мешка, он сказал:

– Слушай, а у него хоть еда осталась?

– Угу, – промычал Павленко, поудобнее берясь за ремень.

– Хорошо. А то если бы мы все забрали, я бы вообще себе места не находил.

Павленко поджал губы и сказал приятелю:

– У тебя как? Все нормально? Ты вообще как? Что за словечки такие? Места себе находить не будешь? – передразнил Виктор. – Что за инфантильность такая?

– Чего? – не понял Саня.

Покачав головой, Павленко сказал:

– Ничего. Времени жалко. Пока я тебе объясню, что такое инфантильность, нас тут затопит точно. Шагу прибавь… Не видишь, что отстаешь? Ладно лодку… но тебя вдобавок я тянуть не буду.

– Ты не спеши. Тяжело же, – сказал Саня. – И неудобно.

– Надо спешить, – только и сказал Павленко.

Спустя час они ступили на улочки большого поселка городского типа и сквозь ливень с удивлением рассматривали тусклый свет в некоторых окнах пятиэтажки.

– Со свечками сидят, – сказал Александр.

– Им бы бежать отсюда… – шмыгая носом и утирая воду с лица, сказал Павленко. – А они со свечками непонятно чего ждут.

– Может, они не знают?

Павленко посмотрел на спутника как на полоумного и сказал:

– О том, что Карелию затопит напрочь, все знают. Эти, видно, принципиалы. Выезжать никуда не хотят.

Они прошли мимо пятиэтажки и мимо еще одной и присели под крышей остановки автобуса.

Они не транспорта, естественно, ждали. Просто от неудобных ремней лодочного мешка сильно пережимало ладони, и они, отдыхая, разминали пальцы.

– Уже час идем, – сказал Виктор, поглядев на часы. – Сейчас уже прилив начался. Интересно, через сколько накроет Антоху с нашим постом.

Саня, который до сих пор чувствовал себя дезертиром, ничего не ответил, угрюмо ища что-то в своей сумке.

– Идем до девяти вечера, а там ищем место для ночлега. Дороги не освещены. Нечего по темноте ползать, – сказал Павленко, доставая сигареты из внутреннего кармана куртки. – Намокли… ну вот ведь. Специально положил поглубже, чтобы не отсырели. Карман насквозь промок, прикинь?

Саня протянул из сумки пачку своих сигарет и зажигалку. Виктор угостился и, пока раскуривал сигарету, спрятал сырую пачку в глубь своей сумки.

Они только докурили, когда сквозь шум ливня услышали сперва тихий, а затем все более мощный гул мотора. Выйдя из-под козырька посмотреть, что это такое, они были сильно удивлены. Разрывая пелену дождя, по улице несся БТР. Оба спутника и представить себе не могли раньше, что эти чудовища могут передвигаться так быстро.

Расплескивая лужи, БТР подлетел к ним и резко остановился, от чего показалось, что он словно клюнул носом. Верхний люк раскрылся, и появившееся молодое лицо крикнуло им язвительно:

– Если надоело ждать автобуса, забирайтесь к нам.

Створка заднего люка отворилась, и кто-то, выскочив из машины, помахал Александру и Виктору рукой.

Внутри боевой машины пахло соляркой от канистр, что были буквально уложены на пол и по которым пришлось пробираться в глубь корпуса. Кроме двоих метеорологов, в салоне оказались семья – мужчина и женщина прижимали к себе девочку и мальчика, не давая ударяться при сильной раскачке, молодой человек, лет двадцати, с бритым черепом, именно он открыл новеньким створки, и пожилая одинокая женщина, что все время чихала и вытирала нос, даже когда пыталась разговаривать.

Вообще, внутри оказалось слишком шумно, для того чтобы говорить. И потому, обменявшись приветствиями и легким знакомством, спасенные умолкли, прислушиваясь к своим чувствам и мыслям.

Несмотря на то что БТР страшно раскачивало и Александр несколько раз больно ударился плечом о какой-то выступ, он все же смог занять удобное положение и, не обращая внимания ни на запах, ни на шум, уснул.

Позавидовав своему товарищу, Павленко тоже пытался хотя бы вздремнуть, но усталость была такой, что сон не приходил. Болели глаза, мышцы, ныла поясница, да еще и в голове был полный бардак. Так и не сомкнув глаз, Павленко просидел часа три, пока БТР не остановился в лагере для беженцев на новоочерченном берегу Ладоги.

<p>5</p>

– Ну что стали? – требовательно воскликнул Артур.

– Все, накрылась машина… – спокойно ответил Ринат, приглаживая свой короткий «ежик» на голове.

– Что случилось?

– Загляни вниз…

Артур присел на корточки и посмотрел под бампер. Присвистнул и, поднявшись, взглянул на Рината:

– Что делать будем? И как вы так выломали-то?

– Не знаю… Вроде просто ехали. На камень заехали, может. А может, шаровая и до этого негодная была, на соплях держалась…

– М-да… – произнес Артур и повторил: – И что теперь делать?

– Не знаю, – пожал плечами Ринат.

– И я не знаю… – проговорил Артур, распрямляясь и оглядываясь. Всматривался в лица спутников, словно искал ответа.

Остальные «журналисты» тоже не знали, что делать, и поэтому, сгрудившись, молча стояли у «Нивы», не приближаясь к «подбитому» автотранспорту.

Артур выматерился в темное, еще не полившее небо и сказал остальным:

– Натягивайте навес. Привал устроим. А ты, Пашка, ползи дальше по дороге и смотри – может, транспорт брошенный найдешь. Пусть без бензина, но все равно. Вообще, подожди… Юта, возьми ключи и езжайте вместе. Если что увидите, на буксир – и сюда. Поняла, малышка?

– Да, только… Как далеко ехать искать? – спросила Юта озабоченно.

Артур подумал и сказал:

– Если за десять километров ничего не попадется, то возвращайтесь…

Юта села за руль, подождала, пока выгрузят из машины все необходимое и в нее заберется Павел, махнула рукой любимому и тронула машину с места.

Навес растянули, зацепив шнуры на стволах деревьев в близком лесочке. На мокрую, размытую почву бросили брезентовый чехол для машины, найденный в «опеле». Разожгли костер после трудных поисков хоть чуточку сухого дерева. Сидели, грелись, с тоской смотря на готовое прорваться потоками осточертевшего дождя небо.

Ринат и Ленка о чем-то тихо шептались. Ринат накинул на нее свою куртку и пошел к машине за котелком, треногой и водой. Вернувшись, он расставил треногу над огнем и, налив полный котелок воды из пластиковой канистры, подвесил его на уже успевший мгновенно нагреться металлический крюк.

Артур и правда не представлял, что делать, если его девушка и Павел не найдут машины. Все вместе на его «Ниве», да еще с грузом, они, естественно, не уедут. Что бросить, он не знал. Конечно, неплохо бросить Павла и эту его Марго. Вон, сидит крокодил, воду гипнотизирует. Но даже если брать груз и Рината вместе с Ленкой, все равно ни хрена не получается. Что бросить? Технику? Камеры и видаки? Деньги? Золото? Бред… Ну, оставят они здесь навес и котелок. Чтобы Павел с Маргаритой могли себе что-нибудь приготовить. Но все равно не получается. Вот ведь затарились, блин. Артур с досады плюнул себе под ноги.

Из котелка, когда вода закипела, налили чаю, а в оставшееся бросили содержимое одного из пакетов с ассорти для супа. Рис, морковка, грибы, кукуруза и многое другое быстро сварилось, и после этого добавили бульонные кубики, перец и еще немного соли. Вот вам и супец.

Ели жадно. Из одного котелка. Хорошо, хоть ложки у всех были. Хлеб предложили тоже покрошить в суп, но Артур запретил. Когда доели, вспомнили, что скоро вернутся Юта и Павел. Артур бы и ничего не сказал, если бы приехал только один Павел. Тот ему просто уже надоел, но он сам отправил с этим придурком свою подругу. Так что придется и его кормить.

– Помойте котелок, девчонки, и залейте водой. Пусть кипит. Будем все равно еще чай пить. А что останется, то и на суп для них пустим. Просто пакет оставьте с этими… овощами.

Котелок вымыли, и Ринат снова наполнил его чистой водой из канистры. Вот, кстати, воду можно оставить, подумал Артур. Он все еще крутил в голове, как можно с меньшими потерями уехать на одной машине. Не получалось… Голова жутко болела от такой долгой езды. Но ничего, они уже почти проехали стороной Валдай. Чуть-чуть, и пойдут территории, не тронутые ни стихией, ни беженцами. А пока они по дороге встречали только брошенные полностью или частично поселения и редкие в этой стороне группки беженцев. Те разве что под колеса не бросались. «Не видят, что ли, и так перегруженные идем?» – возмущался Артур всю дорогу.

Через час после того, как они поели, на дороге у замершего, загруженного добром «опеля» остановился зеленый джип с оранжевыми «спасательскими» полосами по борту. Из джипа вышел мужчина в военной форме и, обойдя «опель», направился к вставшим привалом молодым людям.

– День добрый, капитан Конев. Я бы хотел посмотреть ваши документы.

– А я – ваши… – резко ответил Артур.

– Прошу, – протянул красную «корочку» капитан. Артур прочитал и сказал, возвращая документы:

– Спасибо, капитан. Знаете, на дорогах сейчас столько всего творится. Извините за грубость. – Артур протянул свои водительские права вместе с паспортом. Ринат тоже.

Капитан улыбнулся и сказал:

– Да ничего, я понимаю. Из Питера? – удивился он.

– Да, бежим от потопа.

– А что сюда? Умные люди сказали, что и здесь затопит. Озера и реки из берегов повыходят.

– Так мы дальше, – неопределенно махнул рукой Артур.

– Вам на Валдай бы надо, – покачав головой, сказал капитан. – Там всех беженцев собирают.

– Вот именно, что собирают. А нам не нравятся концентрационные лагеря, – высказалась Марго, словно к ней кто-нибудь обращался.

– Ничего не поделаешь, в стране чрезвычайное положение введено. Вам тоже придется подчиниться приказу.

Артур нахмурил брови:

– Какой приказ?

– Ах, да, вы же из Питера… – сказал он, спохватившись. – И радио наверняка не слушаете. Приказ о недопущении входа беженцев за границы отведенных для них мест. Это в связи с увеличением числа разбоев. Так, правда, лучше для всех – и на беженцев не нападают, и они никому зла причинить не могут. Сидят, ждут, когда закончится наводнение.

– А если оно не закончится?

Капитан улыбнулся:

– Надо радио слушать. Наши ученые доказали, что бедствие прекратится зимой. Да и в лагерях сейчас все нормально. Питание хорошее, горячее дают. Полевые кухни стоят. Так что вам там нормально будет. Я вас проведу. Садитесь в машину и следуйте за мной…

Последовать сейчас всем за капитаном? Добраться до лагеря беженцев. Пройти наверняка обязательный досмотр? А потом что? Рассказывать сказку про журналистов с Чапыгина, шесть? Бред. Артур лихорадочно соображал. Наконец он произнес, указывая на машину:

– У нас поломка.

– Что-то серьезное? – спросил капитан.

– Да, можете сами взглянуть. И наша вторая машина за помощью пошла. Их-то надо в любом случае дождаться.

– Вторая машина?

– Да, – кивнул Артур.

– А там много народу? – озаботился капитан, поглядывая на свой джип.

– Двое. Чтобы не скучно было, вместе направились, – пояснил Артур.

– Ну, ладно. Пойдемте посмотрим, что у вас, а то, может, мой помощник вам все сделает на месте. А если не сделает, так на прицеп возьмем.

– Хорошо, пойдемте, – кивнул Артур.

– Я ваши права и ваш паспорт пока у себя оставлю, молодые люди, – сказал капитан, пряча документы у себя в нагрудном кармане.

– Да ради бога. Только вернуть не забудьте, – сказал Артур, тщательно скрывая за улыбкой бешенство.

Они встали и направились к машинам. Офицер чуть впереди, а два друга сзади. Артур своей больной головой уже ничего не соображал. Само понимание, что все обломалось, что теперь их загонят в концлагерь и будут там держать до зимы, было для него трагедией. В таком же подавленном состоянии рядом шел Ринат. Он посмотрел в лицо Артуру с немым вопросом: что делать? Артур пожал плечами: я откуда знаю. И тогда Ринат сделал жест, как будто нажимает курок пистолета. И хоть никакого оружия у них не было, они прекрасно поняли друг друга. Артур еще раз представил, как их привезут в лагерь, запишут в гроссбух и начнут задавать вопросы типа: откуда у них не принадлежащая им машина и такое количество техники… И решился. Медленно, чтобы понял только Ринат, он кивнул и также незаметно сделал жест – указал на капитана и на себя: этот мой. Ринат кивнул и весь подобрался.

Подойдя к машинам, офицер задал вопрос:

– А документы на эту машину у вас где?

Артур нашелся сразу:

– Они у ребят, что поехали за помощью. Один из них ее хозяин.

– Это хорошо. Сейчас всех на въезде на возвышенность проверяют на наличие всех документов. Очень, очень много преступников. Угонщиков, воров, убийц…

Из машины вылез водитель и поздоровался с молодыми людьми.

– Посмотри, Игорек, что там с «опелем», ребята говорят, что крепко встали.

Игорь прошел к машине, и Ринат последовал за ним. Обойдя ее, они нагнулись к переднему бамперу и скрылись с глаз капитана и Артура.

– Сейчас он посмотрит, чем можно помочь, – сказал капитан, открывая дверь в джип.

И тут над капотом поднялся Ринат. Он просто кивнул, и Артур понял, что тот уже справился со своим противником, тихо и незаметно. Не теряя времени, Артур ухватился за воротник капитана и дернул на себя, не давая тому забраться в машину. Капитан потерял равновесие и упал, смешно взмахнув руками. Тяжелым ботинком Артур ударил капитана по лицу. Тот не успел заслониться руками от удара, и его голова беспомощно мотнулась из стороны в сторону несколько раз. Еще один удар, срывающий кожу с брови и скулы. Лицо капитана окрасилось грязью и кровью. Он попытался сжаться и закрыть руками лицо, но было поздно… Тяжелая подошва беспрепятственно разогналась и ударила в шею несчастному капитану. Хрустнули позвонки, и капитан обмяк, укоризненно смотря одним глазом на своего убийцу.

Артур отдышался и подошел к Ринату. Его противник лежал ничком, и из его уха торчала рукоять длинного шила.

Тела оттащили и сбросили с дорожной насыпи. Затем спустились и накрыли их куском брезента из багажника джипа. Не найдя ключей, они опять вернулись к убитым и принялись их обыскивать. Нашли и свои документы, о которых не сразу вспомнили после схватки.

Все, что находили, складывали на чуть просохшую траву. Ключей было много, среди них нашелся только один от машины. Также они забрали у капитана пистолет и деньги. Зачем им понадобился его кошелек – непонятно, у самих было денег – не потратить.

Подумав, они стащили с убитых форму и прибавили к ней удостоверения. В итоге получился из Артура капитан, а из Рината – сержант. То, что на фотографиях были изображены другие лица, уже не волновало. Форма пахла незнакомо, но это не огорчало Артура, скорее наоборот. Подобрав все выложенное на траву и свою одежду, они сели в джип и осмотрели его.

К радости Рината, он нашел на заднем сиденье автомат Калашникова и засел его рассматривать. Вынул, вставил магазин, оттянул недалеко затвор, заглянул в ствол. Тоже мне, игрушку нашел.

Артур заглянул в бардачок и вытянул оттуда кобуру с еще одним пистолетом.

– Круто, – сказал Ринат взбудораженно. – Мы теперь при оружии.

– Что радуешься? – раздраженно сказал Артур, указав на рацию. – Вот это видишь?

Ринат пожал плечами и сказал:

– Ну, выкини ее. Пока ты на связь не вышел, тебя и запеленговать не могут. Я не думаю, что на машине маяк установлен.

Артур рассудил, что Ринат прав, и выдернул блок рации из «торпеды». Сам микрофон головой змеи на тонкой шее свалился на пол и поволочился за Артуром, вышедшим, чтобы ее зашвырнуть подальше.

Вернувшись, он сказал:

– Вот теперь у нас и машина есть. Кстати, перебирайся в мою «Ниву», а я на этом тарантасе поеду. Давай зови девок, пусть помогают перегружаться.

– Может, трупы уберем?

– На хрена? Не нравится им, пусть не смотрят. Черт, как голова-то болит. Посмотри, может, у них есть в аптечке что-нибудь от головы?

<p>6</p>

Денис снова был по горло в воде. В одной руке над головой он держал пистолет, данный ему Семеном Викторовичем, а в другой – сумку со стилизованной надписью «Спорт». Второй пистолет лежал в сумке над головой. Только бы в патронах не замокли и не отсырели капсели. Это последние патроны. Больше нигде он найти не сможет.

Эх, Вика, Вика. Дура. Зачем ты согласилась помочь этим умалишенным на улице. Откажись, и ничего бы этого не было…

…Первый заряд двустволки Аркадия достался именно ей. Второй – снес пол-лица кинувшемуся сквозь черный ход мужику. Перезарядить Аркадий не успел. Огромным ножом, какими в магазинах рубят мясо, ему срубили шею. Голова откинулась в сторону и назад на остатках кожи и мышц, позвонки таки этот топор перерубил, и тело упало сначала на обмякшие колени, а затем и вовсе на живот. Уцелевшие ткани не выдержали, и голова покатилась вперед под ноги вошедшему здоровенному детине. Этот же детина первым поднялся наверх – в комнату, где сидел Денис. Не обратив на мальчика внимания, гигант пошел выше, где на время потопа была комната Семена Викторовича и его жены. Буквально через полминуты Денис услышал громкое рявканье оружия. Детина скатился на широкую площадку второго этажа. Не обращая внимания на поверженного лидера, вверх, словно не замечая сжавшегося Дениса, ползли новые и новые мужчины. Их было много. А у Семена Викторовича оставалось всего три патрона. Может, если бы данный Денису пистолет был у него, он бы и отстрелялся. Но еще шесть патронов спали в дрожащих и безвольных руках мальчика. Сверху раздались последние три выстрела, и Денис услышал выкрики ликования и страшный женский крик. Денис поднял руки к голове и попытался закрыть уши. Зажатый в кулаке револьвер не дал этого сделать, и он слышал все до конца. До того момента, как крики наверху не стихли.

В комнату ворвался страшно всклокоченный мужик. С него текло, но вода не остужала разогревшейся крови. Он увидел Дениса и начал наступать на него, ехидно улыбаясь и шевеля пальцами на растопыренных руках, словно мультипликационный злодей. Денис еще больше вжался в кресло и не мог оторвать своих глаз от безумного лица мужчины.

– Маааальчик, хороший маааальчик. Мааааленький мальчик. Положи револьвер на пол и отойди. Дядя Сеня позаботится о тебе. Будь хорошим мальчиком.

Если бы он не заговорил, Денис, может, и не выстрелил бы. Просто зажмурился бы и ждал, пока это дурное наваждение пройдет. Но этот голос… этот вид умалишенного, с всклокоченными волосами мужчины вызвал в Денисе больше чем страх – панику! Денис выстрелил два раза. Не целясь особо. Нажал на курок и оглох. Человек упал навзничь. Из его левой половины груди маленькими толчками выплескивалась кровь.

Видя все это, Денис побледнел и встал на дрожащие ноги. А с третьего этажа уже спускались победители, таща на руках мертвые тела Семена Викторовича и его жены.

Денис, сам того не замечая, замер на их пути с расставленными ногами и опущенным вниз стволом оружия.

А уж когда его попросили положить револьвер, у него словно в мозгу щелкнуло. Он выстрелил все оставшиеся четыре патрона. Три тела плюс изуродованные тела хозяев дома повалились на лестницу и замерли. Остальные шарахнулись наверх.

«А патронов-то больше и нету», – пронеслось в голове мальчика. Он отступил, держа в вытянутой руке оружие с пустым барабаном. Денис заперся в кабинете, что сразу за гостиной, и стал вскрывать ящики стола Семена Викторовича. В центральном, прямо под столешницей, он нашел еще патроны и, собирая их горстями, стал выкладывать на стол. Он недолго разбирался, как открывается барабан. Потянув за декоративный пыж под стволом, он таки добился своего. Пустые гильзы посыпались на пол. Трясущимися руками мальчик стал заполнять пустующие гнезда. Барабан встал с легким щелчком на место, и мальчик почувствовал себя более уверенно. Раскидав по карманам оставшиеся патроны, он прижал руку с револьвером к боку и осторожно приблизился к двери. Повернул колесо замка и распахнул ее.

Гостиная была пуста. Сверху и снизу слышался шум, но на втором этаже все было тихо. Денис опять подошел к лестнице и стал осторожно подниматься наверх, брезгливо огибая тела. Над трупом Семена Викторовича он замер и попросил прощения… Сам не поняв за что.

На третьем этаже он сразу увидел еще два тела и спрятавшихся за стойками с растениями летнего сада Татьяны Сергеевны четверых людей.

– Эй, пацан, не дури, – раздался голос из зарослей. – Мы только хотели погреться.

Денис со злости сжал зубы. А хозяев дома убили, чтобы они не мешали? Или просто теперь убийство – это такая обыденная вещь? Ах, не обращайте внимание… Хотя Денис почему-то спокойно относился к тому, что только что сам убил четверых человек.

Он выстрелил на голос. Промазал. В кустах раздался мат и проклятья в его адрес. На этот раз он не стал стрелять, боясь очередного промаха. Но, заметив перебегающего по саду человека, он не удержался и, подняв руку, плавно спустил тяжелый курок. Барабан провернулся, и снова его оглушило, а в нос забился едкий пороховой дым. Промах. Молоко… ушел бегун.

– Слышишь, у тебя осталось четыре выстрела, и ты понимаешь, что промажешь хоть один раз, мы тебя не пожалеем, если ты хоть кого из нас заденешь. Ты понимаешь?

Денис промолчал.

– Бросай револьвер, пацан, и уходи, если нам не веришь… хотя мы готовы простить тебе этих на лестнице. Я лично их вообще не знаю. Прибились к нам, когда мы на крыльце жались.

Денис молча сжимал задеревеневшие губы.

Другой голос тихо сказал:

– Давайте, на три-четыре…

Громкий шепот: «Три-четыреее…» – и они дали. Они появились из зарослей именно оттуда, откуда и ждал их Денис. Ноги-то под стойками видны…

Первый повалился прямо на неизвестное вьющееся растение, снеся своей массой и его кадку, и соседние. Второй был откинут назад прямым попаданием в центр груди. Третий, заходящий сбоку, получил пулю в плечо и с проклятиями и воплем скрылся обратно. В замершего четвертого Денис целился почти секунду. Тот уже открыл рот, захотев попросить пощады, видя полное фиаско их затеи. Но курок плавно провалился, и пуля, вместо того чтобы войти в лоб, прошла в череп сквозь нос. Он тоже завалился без звука.

Четыре выстрела. Три трупа, один раненый. Пустой барабан. Значит, все-таки шесть выстрелов с теми же результатами. Любой боец спецназа скажет, что для первого боя одному уложить восьмерых за карательную акцию – это почти подвиг. Хотя они же были не вооружены… Но и перед ними был не спецназ. Хотя, в который раз можно убедиться, что человек со стреляющей палкой всегда прав.

Уже знакомым движением Денис раскрыл барабан и, как во сне, наблюдал, как падают и катятся по полу горячие гильзы. Патроны входили в ячейки легко и как бы радуясь. Щелчок – и барабан на месте. Денис сделал шаг в павильон третьего этажа. Он шел на стоны.

Слишком поздно заметил раненый подступившего мальчика. Слишком поздно стал просить прощения. И уж совсем зря раскричался на него, в безмолвии замершего над ним с протянутым вперед оружием.

– Стреляй! Стреляй, козел. Мы только для наших жен старались и для детей. Стреляй, что ждешь? Пацан, только женщин не трогай…

Боясь раскиснуть и поддаться на уговоры, мальчик три раза резко нажал на курок. Две из выпущенных пуль раздробили доски садков рядом с головой сидящего мужчины. А третья разбила в крошку передние зубы раненого и вошла тому в глотку. Человек непонятно от чего, умер. То ли захлебнулся кровью, мгновенно полившейся из его рта тонкой струйкой, то ли пуля задела позвоночник… Скорее, позвоночник.

Мальчик перевел взгляд на остальные тела и чуть не заплакал от содеянного. Нет, он не жалел о том, что убил убийц. Он жалел, что никогда не сможет забыть этого.

Повернувшись к входу, он увидел стоящую на последних ступенях мокрую женщину с налипшими на лицо волосами и, честно говоря, вздрогнул от испуга. А она, зажав ладонью рот, быстро скатилась по лестнице. Снизу мгновенно до Дениса донесся крик:

– Он убил Стаса! Он и Мишку убил! Он их там всех убил!

Денис достал патроны из кармана. Пока бьющаяся в истерике женщина объяснила тем, кто остался внизу, что произошло в летнем саду, он успел вынуть ногтями три пустые гильзы, и их место заняли новые, со злобным блеском меди наконечников пуль, патроны.

И вовремя… Только встал на позицию барабан, как лестница завибрировала под множеством решительных ног. Они шли его убивать. Они бежали его убивать. Они рвались его убить. Они хотели его крови. Мести.

Денис преодолел свои сопли и вышел на лестницу. Первая женщина просто остановилась, получив пулю в живот, и, истошно завопив, повалилась на пол, где ее скрюченное тело мешало другим. Вторым оказался боров-мужик. Он получил аж две пули и все в грудь. Третья женщина уже не хотела нападать, но ее теснила толпа, и пуля вошла ей в спину, скользнув по ребрам, она в прямом смысле разбила ей сердце. Спотыкнувшийся мужчина повалился и даже не попытался встать из-под мгновенно навалившихся на него тел. В эту кашу вошла еще одна пуля – наугад – кому достанется.

Барабан откинут, гильзы на пол, патроны в пустоты. Кажется, вместе с пустыми вылетел еще один неиспользованный. Ну да не беда.

Каша медленно скатывалась назад. А Денис так же медленно наступал по убитым и раненым. Женщина с пулей в животе, вопившая вначале, затихла, но ее голос стоял в ушах, будто и не стихал. Это и мешало, и помогало. Вдруг все показалось Денису таким нереальным. Словно в компьютерной игре, где твоя задача – мочить ботов, и уж если кто тебя подбил, то не обессудь, жми пробел, заново в бой с потерей очка.

Денис наступал, держа под прицелом руки, ноги и головы, что мелькали перед ним. Наконец они разобрались, и кто на карачках, кто в полный рост покатились вниз. Денис, вернувшись, оглядел гостиную и часть кабинета. Здесь никто ничего не порушил. Не успели. Только мертвое тело мультяшного злодея. Да и под ногами здоровенный торс убитого атланта – мясника. Еще вниз. Черт, не видно кухню.

Денис спустился на этаж и теперь оглядел кухню полностью. Лучше бы и не видел. Ирина – кормилица – лежала с отрубленной рукой. А перед ней с вонзенным в грудь хлебным ножом лежал обросший мужик лет так сорока. Ира, без сомнения, была мертва – половина пола кухни покрывала ее кровь. В зоопарке никого не оказалось. Лемуры забились в угол вольера, а удав, распластавшись по своему аквариуму, внимательно наблюдал за входом. И только попугаи безумно орали, в чем-то подражая человеческому крику. В комнате отца Семена Викторовича на кровати лежал его труп. Ему воткнули что-то в глаз и вытащили. Им, кажется, тоже не понравился взор старика.

Задняя дверь на улицу была открыта, и Денису пришлось, закрывая, навалиться на нее всем телом. Литой металл ударил в стальной каркас, и засов с шумом встал на место.

Денис еще раз обыскал дом. Из убийц больше никого не было. Вернее, был один – сам Денис. И двадцать два трупа. Хорошая компания. Мальчик в прострации сел на ступеньку и сидел так очень долго, пока не почувствовал, что его джинсы намокают от стекающей по лестнице крови. Но, даже почувствовав это, он не смог сразу встать. Только утерев неизвестно откуда взявшиеся слезы, он поднялся и, размазывая кровь тапками, оставляя кровавые следы, поднялся на второй этаж. Забрался в кресло и, свернувшись там калачиком, не переставая дрожать, отключился от реальности. Уснул. Он даже не слышал полночи доносившийся женский вой под его окнами.

Проснулся он от холода. Генератор в подвале шумно работал, электрокамин тоже, свет был… Он просто не услышал, как было разбито огромным булыжником трехметровое окно в гостиную. Булыжник валялся недалеко от кресла. Стекла повыбивали почти во всем доме. Не тронули только «бойницы» с пуленепробиваемыми стеклами и верхние комнаты, чьи окна закрывали снаружи жалюзи. Денис поежился и посмотрел на лестницу. Его чуть не стошнило. Она вся была залита кровью, так же в крови «плавал» и мощный парень, что так удачно отрубил Аркадию голову. Мужчина, любящий слово «маааааальчик», валялся в прежней позе. Кровь, растекшаяся под ним, уже подсыхала. Выпавший ночью из рук револьвер Денис поднял и проверил патроны. Нет, после перезарядки он больше не стрелял. Все на месте.

Медленно всплывали в памяти перекошенные лица убитых Денисом людей. Его подташнивало, когда он поднимался по засыпанной телами лестнице наверх. Особенно при виде женщин.

Чтобы отвлечься от тошноты, он начал размышлять о том, что делать дальше, и ничего не придумал лучше, как начать приборку в доме.

Из летнего сада он вытащил тела на лестницу и сложил их по одному в колодец лестницы. Тела падали неуклюже, делая максимум пол-оборота, и падали плашмя, создавая неприятный шум. Так же он поступил и со всеми занявшими лестницу. Только тело Семена Викторовича он спустил аккуратно, почти держа того за руки и подтягивая его за собой.

К концу сбора можно было готовить братскую могилу. Как ни старался Денис положить всех отдельно, все равно получилось в «два этажа». Ирину, Аркадия и его голову, Семена Викторовича и прачку он положил отдельно, в проходе к парадной двери. Взяв на кухне непонятно для чего приготовленное ведро с водой, он поднялся на третий этаж и, по чуть-чуть поливая, стал оттирать надетой на ногу щеткой для мастики высохшую кровь. С чистящим средством дело пошло быстрее. Одно ведро еще не кончилось, а от крови остались темные пятна в трещинках пола и под плинтусами.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8