Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Чародей с гитарой (№3) - День Диссонанса

ModernLib.Net / Фэнтези / Фостер Алан Дин / День Диссонанса - Чтение (стр. 6)
Автор: Фостер Алан Дин
Жанр: Фэнтези
Серия: Чародей с гитарой

 

 


Однако идти на попятную было поздно. Он уже похвастался и теперь чувствовал, как взгляд тигрицы сверлит его шею. Если он сейчас передумает, Мадж сочтет его неумехой, а Розарык — трусом. Придется рискнуть. Он перебрал в уме названия нескольких песен и отмел все. Песенки, которые напрашивались сами, предлагая наипростейший выход, вызывали у него панический страх.

Он проверил звучание струн и запел.

В тот же миг вокруг него замельтешили искорки — казалось, песок под ногами ожил и засветился. То были гничии, крошечные ультранедолговечные живые частицы, непременные спутники действующей магии. Они коалесцировали в яркое облако, танцующее вокруг него; любая попытка разглядеть одного из них приводила к тому, что он исчезал. Гничии принадлежали к той категории вещей, которые можно заметить только краешком глаза и которые пропадают бесследно, стоит к ним повернуться.

Джон-Том, Розарык и остальные ощутили их присутствие. Это было добрым признаком: чаропение не пропадало втуне. Разумеется, на этот раз мелодия показалась вполне безобидной даже боязливому Маджу, чье мнение о музыкальных пристрастиях Джон-Тома мало отличалось от мнения президента Учительско-родительской ассоциации. Выдр был вынужден признать: вопреки обыкновению выбранная Джон-Томом песенка не режет слух, пусть даже текст, как обычно, абсолютно непостижим.

Джон-Том исполнял песню с предельно бледной эмоциональной окраской: «Шлюп „Джон Б.“ ансамбля „Бич Бойз“. С учетом сложившейся ситуации выбор казался вполне логичным.

Поначалу ничего не происходило, однако Яльвар на всякий случай сделал защитные пассы перед мордой и грудью и перебрался поближе к Маджу. А выдр с тревогой ждал, когда объявится непредвиденное.

Наблюдая эту сцену, тигрица робела, но превозмогала себя и не трогалась с места.

Тревоги Маджа не оправдались. Впервые магические потуги Джон-Тома были вознаграждены ожидаемым успехом. Готовый при первом же признаке опасности метнуться в лес, выдр медленно выбрался из-за валуна.

— Чтоб меня трахнули, как синеглазого бандикута! — пробормотал он возбужденно. — Пацан что обещал, то и сделал!

Сразу за линией прибоя на волнах уютно покачивался одномачтовый шлюп. Корма смотрела на берег, и на пластине любой без труда мог прочесть: «Джон Б.».

Аккорды и голос постепенно утихли, гничии и облако голубого тумана, из которого появилось судно, исчезли. Шлюп мирно дожидался пассажиров. Розарык одобрительно положила лапу на плечо Джон-Тома.

— Клянусь, ты настоящий чахопевец, мой сахахный. Кохаблик смотхится немного необычно, но он мне нхавится. А ведь мне довелось немало походить под пахусами.

Джон-Том все еще сжимал дуару, словно боялся, что шлюп (сколь ни реален он с виду) вдруг исчезнет в набежавшем откуда-нибудь тумане.

— Рад за тебя. А мне ни на чем крупнее серфа плавать не случалось.

— Не волнуйся. Я незнакома с этим типом яхт, но если у нее есть паруса, я с ними управлюсь.

— И я, — произнес Яльвар за их спинами. — В молодости я много плавал на разных судах.

— Видите? — приближаясь к ним, подал голос выдр. — Старый воротник уже окупает свое спасение.

— Ладно, — неохотно кивнул Джон-Том. — Пойдем посмотрим, что на борту.

Первым до шлюпа добрался Мадж — в воде он был как дома. К тому времени, когда Джон-Том перевалился через фальшборт, выдр уже завершил предварительный осмотр.

— Он полностью оснащен, хотя все чертовски странное.

— Дай взглянуть. — Джон-Том первым спустился в камбуз.

На банках и ящиках красовались знакомые ярлыки: «Хормель», «Армор», «Оскар Мэйер», «Хебрью Нейшнл». Еды хватило бы на кругосветное плавание. К тому же наличествовали рыболовные снасти и баллон, под завязку заполненный пропаном. Джон-Том проверил плиту и был вознагражден вспышкой синего пламени, заставившей Розарык отпрянуть.

— Я не вижу топлива!

— Насколько я могу судить, корабль вполне годен для далекого путешествия, — одобрительно прошептал Яльвар. — Я восхищен.

— В песне он предназначался для дальнего плавания, — пояснил Джон-Том.

Кроме парусной оснастки, шлюп был оборудован дизельным мотором. Джон-Том не стал его заводить. Пускай его спутники немного пообвыкнут, и тогда он ошеломит их новым волшебством.

— Розарык, раз уж ты самый опытный мореплаватель среди нас, почему бы тебе не стать капитаном?

— Как пожелаешь, Джон-Том.

Розарык протиснулась через люк на палубу и начала знакомиться с необычной, но вполне постижимой оснасткой. Как на любой современной яхте, она не требовала больших мускульных усилий. Тигрице не составило особого труда разобраться в механике.

Электрическая лебедка моментально выбрала якорную цепь. Розарык встала к штурвалу, шлюп развернулся, его паруса наполнились теплым ветром, и путешественники направились в открытое море. Через час галечный берег и торфяники с их озадаченным фангоидным населением остались далеко позади.

— В какой стохоне Снахкен? — спросила Розарык, одновременно управляясь и со штурвалом, и с ручным воротом. Грот раздувался под напором свежеющего ветра.

— Не знаю. Ты же мореплаватель.

— Мохеплаватель, но не навигатох, человече.

— Зюйд-вест, — сказал Мадж. — Пока держим правильно.

Розарык скорректировала курс по компасу.

— Есть зюйд-вест!

Шлюп плавно переходил с галса на галс, мгновенно повинуясь легким прикосновениям к штурвалу. Джон-Том, которому удачное колдовство частично вернуло уверенность в себе, повторил песню и на всякий случай исполнил «Плыви, плыви, моряк» все тех же «Бичей».

Солнце ласкало, ветер не утихал, и казалось, Снаркен рядом, сразу за горизонтом.

Отложив наконец дуару, Джон-Том проводил Яльвара на камбуз и разъяснил все тонкости обращения с газовой плитой и такой запредельной эзотермией, как консервные ключи и ножи. Прохлопотав до сумерек, он позволил себе первым улечься в койку.

Для того чтобы проснуться от неистовой качки.

— Вставайте, чаропевец! Вставайте!

В крайнем недоумении Джон-Том повернулся на другой бок и уставился в перепуганные глаза хорька:

— Что… В чем дело?

Он опешил, услыхав собственный голос — неестественно густой и замедленный. Кораблик, казалось, совершал сальто-мортале.

— Чаропевец, нам грозит огромная беда! Огромная!

Яльвар исчез, а Джон-Том решил сесть. Это удалось только с третьей попытки. Затем он попробовал встать с койки и обнаружил, что не в силах отличить днища от верхней палубы. Днище нашло его само.

— Да что же это? — донеслось издали.

Он кое-как вскарабкался на ноги.

— Ничего не…

Он дотянулся до рамы нижней койки и попытался выпрямиться.

— А где…

С неимоверным трудом юноше удалось принять стоячее положение. Ноги подкашивались, словно вознамерились идти в ими самими выбранном направлении и не желали исполнять противоречащие указания мозга.

— Что со мной? — простонал он.

В люке появились два лица — одно над другим. Оба расплывались.

— А-а, че-ехт! — протянула Розарык. — Он же пьян! А я, духа, пхоглядела, как он добхался до хмельного.

— И я. — Мадж силился протиснуться между ней и косяком. — Да подвинься же, чертова амазонища!

Он схватил Джон-Тома за плечи и потряс. Юноша отшатнулся.

— Пускай меня прижучат, как коричневую полевку, ежели он не пьян. Эй, шеф, где ты раздобыл бухало?

— Какое еще бухало? — пробасил Джон-Том. — Я не…

Днище чуть не выскочило у него из-под ног.

— Слушайте, какая сволочь качает наш автобус?

Мадж отступил с омерзением на морде.

— Сволочь — это тот, кто надирается в одиночку.

— Оставь его, — велела Розарык, — придется самим управляться.

Они отвернулись.

— Эй, погодите! — завопил Джон-Том. Он шагнул вперед, и шлюп — коварное и подлое, как выяснилось, создание, расчетливо выдернул из-под него днище. Джон-Том налетел на люк и вцепился в него изо всех сил.

«Мадж прав, — дошло до него сквозь тепловатый туман, налипший на глазные яблоки. — Я пьян».

Он до предела напряг рассудок, но не смог вспомнить ничего крепче апельсинового сока, выпитого за ужином. Спев два куплета из «Шлюп „Джон Б.“ (чтобы корабль не дематериализовался под ними среди ночи), он отправился почивать. Яльвар не спал и был трезв. Все были как стеклышко, и спать никому не хотелось… Кроме него.

В этот момент юноше отчаянно понадобился иллюминатор. Обнаружив его, он в самое последнее мгновение успел высунуть голову и вылить мутное содержимое желудка в столь же мутный океан. Волна довольно сильно лупила в борт, и Джон-Том, закончив блевать, обнаружил, что успел вымокнуть. Тошнота слегка отступила, но трезвее он не стал.

Кое-как он закрыл иллюминатор, задвинул шпингалет, шатаясь, выбрался на палубу. Едва он ступил на тиковые доски, на него с яростью накинулся ветер. Розарык с мрачной решимостью сжимала штурвал, а Мадж и Яльвар развлекались отнюдь не лучшим образом, пытаясь зарифить грот.

— Пошевеливайтесь! — Рев тигрицы почти был едва слышен в шуме бури. — А то его обязательно сохвет!

— Да и наплевать, — простонал Джон-Том, прижимая ладони к вискам. — Только давайте не будем орать, хорошо?

— Вы это небесам скажите, чаропевец, — взмолился Яльвар.

— Да, кореш, тебе пора поколдовать, — присоединился к хорьку промокший до нитки Мадж. — Угомони клепаную стихию. Хватит с нас этой чертовой бури, будь она трижды проклята.

— Сделаю все что угодно, — пообещал юноша, — только не шумите.

Он качнулся и свалился бы за борт, если бы в последний момент не ухватился за планшир.

— Я ничего не понимаю! Когда я спать ложился, было так спокойно…

— Ну, а теперь неспокойно, кореш, — перебил Мадж, меряясь силами с тяжелым мокрым парусом.

— А я ни хазу не видала, чтобы такой свихепый ухаган налетал так внезапно, — добавила борющаяся со штурвалом Розарык.

— Слова, — пробормотал Яльвар. — Слова чаропесни! Вы их помните? — Он смотрел на Джон-Тома в упор. — Вы не позабыли слова?

— Но это же просто хоровой рефрен, — простонал Джон-Том. — Просто хоровой рефрен. «В жизни хуже не бывало, разрази нас гром!» — пробормотал он, понизив голос. — Нет, вы не подумайте, что я на это напрашивался.

— Но вы это спели. Духам не под силу отличить текст от подтекста, они все понимают буквально.

— Но в моей жизни бывало хуже. — Отступив на ватных ногах от леера, Джон-Том протестующе крикнул небесам, которые явно собирались разразить их громом: — Куда хуже!

Небеса не удостоили его вниманием.

Несколько часов экипаж «Джона Б.» воевал с волнами. Дважды суденышко едва не затонуло, и спасли его далеко не волшебные усилия помпы, которую Джон-Тому удалось завести, заблевав от натуги все машинное отделение. Зато после можно было не бояться приступов рвоты — желудок очистился полностью. Впрочем, самому желудку так не казалось.

Вскоре после того, как они откачали воду из второго трюма, ветер начал утихать. Через час улеглись и чудовищные волны. Но экипажу полегчало не намного, ибо громы и молнии уступили непроницаемо густому туману. Опершись о леер, Мадж заворчал:

— Кореша, к земле нам сейчас лучше не приближаться.

Он глянул вверх. Там мелькали слабые проблески, но туман даже не думал таять.

— Эй ты, здоровенное желтое педрило! Я знаю, ты там! Почему бы тебе не испарить эту висячую мочу, чтоб мы могли видеть дорогу?

— Слова песни, — буркнул Яльвар.

— Шеф, прикуси язык, а не то я тебе помогу, — зарычал Мадж.

Царило утро. Где-то в вышине висело и, вероятно, посмеивалось солнце. Компас по-прежнему указывал путь, но ветер улегся вместе с бурей, а жалких потуг Джон-Тома было совершенно недостаточно для пробуждения новенького блестящего двигателя.

Заново поставленный парус безвольно свисал с мачты. Шлюп плелся по зеркально гладкому мелководью. Иногда песчаное дно угрожающе поднималось к килю, но сменялось синей пропастью всякий раз, едва у экипажа появлялась надежда на скорую высадку. Розарык, как могла, управлялась со штурвалом, а выдра и хорька нельзя было упрекнуть, по крайней мере, в недостатке зоркости и быстроты реакций.

На склоне дня туман все еще упорно цеплялся за шлюп, и казалось, песня Джон-Тома одновременно дарит им спасение и навлекает гибель. Исчезновение ветра выглядело подозрительно.

Рано или поздно вокруг шлюпа сомкнутся мели, и странникам придется коротать свой недолгий век посреди чужого океана.

Раздражение точило душу каждому, даже Розарык. Их чаропевец, сотворивший этот чудесный кораблик, даже о себе самом не в состоянии позаботиться. Хорошо хоть его больше не рвет. Удивительно, как это он, капли в рот не взявши, вдруг оказался, мягко говоря, навеселе? А перипетии нынешнего дня подействовали на него еще хуже.

Теперь он таскается взад-вперед по палубе и бормочет песенки, такие дурацкие, что никто из спутников просто не в состоянии их расшифровать.

Исключительно из предосторожности Мадж припрятал дуару в укромном местечке. Если чаропевец, будучи как стеклышко, вовлекает тебя в такую передрягу, страшно даже вообразить, на что он способен во хмелю.

— У нас только один шанс, — заявил наконец Яльвар.

— Говори, шеф. — Сидя на баке у левого борта, Мадж не отрывал тревожного взора от коварного мелководья.

— Надо поворотить. Мы не успели отойти далеко от берега, прежде чем начались досадные злоключения. Можно вернуться, высадиться и подождать попутного ветра, который домчит нас до устья Вертихвостки и цивилизованных мест.

— Заманчиво, шеф, да только с ним этот номер не пройдет. — Выдр кивнул в сторону Джон-Тома, пластом лежавшего на палубе и то смеющегося, то икающего в тумане.

— Но разве он не обязан нам уступить? — удивился Яльвар. — У него есть дар, но нет власти над ним.

— Кой в чем ты прав. Я не ахти какой спец по части чаропения, но тута и так все ясно. Он мой друг, и я обещался помочь ему добраться до цели, что бы с ним ни случилось.

«К тому же, — напомнил себе выдр, — если мы воротимся без лекарства, вряд ли можно будет ожидать особой щедрости от Клотагорба». Не в обычаях Маджа было пренебрегать вознаграждением, затратив столько труда.

— Но как же нам быть? — взмолился Яльвар. — Других заклинателей или волшебников среди нас нет. А вывести Джон-Тома из этого странного состояния мы не в силах, ибо оно — следствие его собственного чаропения.

— Может, сам оклемается, — с деланной бодростью произнес Мадж, печально глядя, как Джон-Том переворачивается на живот посреди верхней палубы и снова корчится в рвотных спазмах. — Жалко парня, сразу видать, что похмелюга ему в диковинку. — Словно в подтверждение слов выдра Джон-Том опять перевернулся и свалился с каюты, чуть не улетев за борт. Приняв сидячее положение, он расхохотался. На борту шлюпа «Джон Б.» только ему ситуация казалась забавной.

Мадж сокрушенно покачал головой.

— Ужас как жалко.

— Да, это печально, — согласился Яльвар.

— Это куда печальней, чем ты думаешь, кореш. Вишь, как он мается потрясающим отходняком, которому позавидовал бы самый прожженный алкаш, — а ведь пацану даже не пришлось напиваться. Разве не обидно?

Он глянул за борт — песчаное дно подступило вплотную — и крикнул в сторону кормы:

— Милашка, пару градусов вправо!

— Слышу, слышу. — Судно слегка изменило курс, и дно тотчас исчезло.

— Ниче, выветрится, — бубнил выдр. — Обязательно. Невозможно ходить под кайфом всю жизнь, сколько ни заколдовывай свое брюхо. Никак не возьму в толк, када он успел?

— Когда и все остальное, — объяснил Яльвар. — Разве не помнишь песню?

— «В жизни хуже не бывало, разрази нас гром!» Ты про это?

— Не только. Вспомни: он назначил капитаном тигрицу, потому что среди нас она лучший мореход. Это означает, что он теперь — первый помощник.

— Может, и так, кореш. Я не дока в кораблевождении и морских словечках.

— Он опустился до ранга старпома, — уверенно продолжал Яльвар. — А дальше — как в песне: «Старпом надрался, как свинья».

— Ага, теперь припоминаю. — Выдр кивком указал на беспомощного чаропевца, который все еще пребывал во власти непостижимой для остальных истерии. — Выходит, ему самому невдомек, до чего он доколдовался?

— Боюсь, это именно тот случай.

— Слов нет, до чего жалко. Ну, почему он не меня назначил старпомом? Я б такой крутой балдеж перенес в десять раз легче. Ладно, авось очухается.

— Я тоже надеюсь. — Яльвар посмотрел в небо. — Кажется, мы скоро выйдем из этого потустороннего тумана. А там и штиль, возможно, кончится, и нам удастся вернуться.

— Вот что я тебе скажу, чувак… — Чей-то вопль не дал Маджу договорить, застудив кровь в его жилах. Точнее, застудил не сам звук, а его источник. Кричала вода по правому борту.

Вопль повторился.

— Эге-гей! Эй, вы, на шлюпе!

— В чем дело? — Розарык нахмурилась, вглядываясь в туман. — Джон-Том, пхоснись!

Паруса все еще висели, как белье на веревке.

— Что? Проспись? — Джон-Том захохотал и попытался встать.

— Эге-гей, на шлюпе! — раздался другой голос, на сей раз женский.

— Что… Кто это? — Спотыкаясь, Джон-Том обогнул каюту и вытаращился в туман. В этот момент его зрение (как и разум) функционировало далеко не лучшим образом.

В тумане материализовалось второе плавсредство — глиссер со стекловолокнистым корпусом, отливающим перламутром, и подвесным мотором. На виниловых банках восседали трое… Нет, четверо. Две пары. Все — люди, все — нормального роста и телосложения, каждому — за двадцать.

— В чем проблема, «Джон Б.»? — спросил сидевший у мотора юноша. Казалось, он тоже маленько под градусом. Между передними банками стоял походный термос, набитый льдом и алюминиевыми жестянками с пивом.

Джон-Тома зашатало. Это галлюцинации, очередной логический этап распада личности. Он перегнулся через борт и попытался сфокусировать остатки зрения на подозрительной сигарете, переходившей из рук в руки на носу чужой лодки. Вторая парочка поочередно затягивалась из стеклянной трубки.

Мотор глиссера ревел на холостых оборотах. Одна из девиц, свесясь за борт, полоскала в океанской воде темные очки. Возле пивного ледника покоилась корзина для пикников, увенчанная большим початым мешком коржиков — кривых, кожистых, из тех, что вкусом напоминают чистую прожаренную соль. Возле мешка имели место двухфунтовая банка «краснокожего арахиса от Плантера» и несколько тропических фруктов яркой окраски.

Джон-Том взвыл и замотал головой. Появление этого глиссера и этой компании мигом заставило бы его протрезветь, не будь его собственные чары такими стойкими. Самозваному старпому суждено было остаться пьяным. Он нечаянно проглотил вертевшиеся на языке слова и спросил со второй попытки:

— Вы… Вы кто?

— Я Чарли Макреди, — радостно ответил рулевой и окружил себя дымовой завесой. Улыбнувшись от уха до уха, он наклонился вперед и обратился к подружкам: — Бьюсь об заклад, этот парень маленько съехал. Небось крутая была вечеринка.

Джон-Том тотчас вспомнил о своей радужной шапочке из кожи ящерицы, рубашке цвета индиго и остальных предметах одежды. Нормальной одежды — для Клотагорбова мира.

Девушка на носу лодки упорно возилась с солнцезащитными очками. Видимо, до нее не доходило, что промыть следует не стекла, а собственные глаза. Она снова склонилась над водой и едва не полетела за борт. Дружок успел схватить ее за лямку бикини и удержал на палубе, невольно сдавив при этом кое-какие чувствительные части тела. Девушка резко обернулась и занесла кулак, но промазала — благодаря травке, которую четверка увлеченно курила все утро. Почему-то промах вызвал у красотки неудержимое хихиканье.

А Джон-Тому было уже не до смеха. Он воевал со своими пьяными мыслями и магическим ядом в крови.

— Ребята, вы кто?

— Я же сказал, — раздался в ответ отягощенный «дурью» голос рулевого. — Макреди моя фамилия. Чарльз Макреди. Биржевой маклер из Манхэттена. «Меррил Линчинг». Слыхал небось? Играем на повышение. — Он опустил ладонь на плечо соседки — та внезапно погрузилась в задумчивость, зачарованная, видимо, блеском лака на своих ногтях. — Это Баффи. — Он кивнул в сторону носа. — Вон те детишки — Стив и Мери-Энн. Стив у меня в конторе работает. Верно, Стив? — Стив не отозвался, они с Мери-Энн хихикали уже дуэтом.

Рулевой повернулся обратно к Джон-Тому.

— А ты кто?

— Чертовски интересный вопрос, — запинаясь, ответил Джон-Том и оглядел свой нелепый костюм. Неужели это и есть знаменитая белая горячка? Почему-то он всегда считал, что в этом состоянии можно встретить кого-нибудь поинтереснее балдеющей четверки отпускников, нагруженных пивом и солеными коржиками.

— Я… я… — На одно ужасное мгновение в его памяти, там, где хранилось имя, угнездилась пышная, мягкая пустота. Такое замешательство охватывает тебя, когда ты входишь в дешевый зальчик кривых зеркал на муниципальной ярмарке и вынужден двигаться к выходу, выставив руки перед собой и проталкиваясь сквозь «ничто» собственных отражений.

Меривезер, сказал он себе. Джонатан Томас Меривезер. Старшекурсник юридического факультета КЛАУ — Калифорнийского Лос-Анджелесского университета. Все это он медленно повторил рулевому.

— Рад встрече, — сказал Макреди.

— Но вы-то, вы-то кто? Откуда вы взялись? — Джон-Том почти кричал, но, даже сознавая это, не мог остановиться. Его отчаяние готово было пресечь любые поползновения самоконтроля.

Песня… Невинная, казалось бы, песенка, а сколько самых неожиданных последствий! Сначала — появление шлюпа, за ним шторм и опьянение, а теперь… Куда там по тексту направлялся шлюп «Джон Б.»?

Манхэттенский маклер показал направо.

— Вышли на денек проветриться из Нассау, а лоханка — из медицинского яхт-клуба. Слыхал небось, а, приятель? Ты откуда? Багамы? Мимо Майами проскочил, что ли? — Он покачивал пластиковыми бусами, висевшими у него на шее. — Если хочешь, можешь вернуться с нами.

— Это невозможно, — ошалело прошептал Джон-Том. Вот так взять и вернуться домой? Это невероятно. Как там поется в песенке, повторенной им столько раз? «Мимо города Нассау несемся по волнам. Я хочу домой, я хочу домой… В жизни хуже не бывало, разрази нас гром».

«Я хочу домой, — пропел Джон-Том про себя, — мимо города Нассау. Да… Да, мы пойдем следом за вами». Мы пойдем следом за вами. Он изо всех сил вцепился в планшир, прикипев глазами к большому мотору «Эвенруд», взрыкивающему за кормой лодки.

— Ну что, дальше двинете или за нами?

— За вами, — пролепетал Джон-Том. — Пойдем за вами. — Он повернулся к штурвалу. — Розарык, ставь все паруса… Нет, погоди! — Он спохватился, что ветра все еще нет. — Мотор! Я заведу мотор, и мы пойдем за ними. — Он шагнул к люку и тотчас ощутил, как падает навзничь и переваливается через борт над стеклянным обтекателем глиссера.

Огромная лапа ухватила его и втащила обратно на палубу.

— Побехегись, мой сахахный, — шепнула Розарык, одним прыжком преодолевшая расстояние между ним и штурвалом. — Кто эти стханные чужаки? — спросила она, глядя за борт. — Клянусь, я не в силах добхаться до сути их слов.

— Скажи им, — слабо простонал Джон-Том, глядя на глиссер, — кто ты, скажи им, где мы были.

Но Чарльз Макреди, биржевой брокер на отдыхе, семь дней, шесть ночей — 950 долларов за все, включая перелет из Ла-Гуардия и обратно (конечно, если не считать намеченной на этот вечер попойки), не ответил. Он смотрел на шлюп, на котором семь футов белой тигрицы, облаченные в кожу и медь, стояли на задних лапах и пристально разглядывали его.

На носу захихикали еще пуще. Подружка Макреди переключилась на пальцы ног, вперив в них остекленевший взгляд Будды.

Макреди столь поспешно швырнул за борт окурок, будто тот был пропитан цианидом, и внятно произнес: «Ну ни хрена ж себе!» Затем плюхнулся на банку и врубил мощный подвесной мотор.

— Нет! Постойте! — закричал Джон-Том. — Подождите! — Он хотел прыгнуть за борт, и Розарык понадобилось напрячь огромные мускулы, чтобы не дать ему утопиться. В таком состоянии он не то что плыть — на воде удержаться не смог бы.

— Эй, полегче, Джон-Том! Да какой демон в тебя вселился?!

Он выкрутился из ее лап, нырнул в люк машинного отделения и вцепился в дизель. На сей раз мотор завелся, причем всего лишь с третьей попытки. Юноша торопливо вскарабкался по трапу и понесся к штурвалу. Стрелка компаса плясала. Он вдавил кнопку в пульт. Под палубой нерешительно заурчало, но вскоре затихло. Он снова стукнул по кнопке. «Врр… врр…» — отозвался дизель.

С бака прибежал Мадж.

— Что тут у вас за чертовщина творится?

Розарык, стоявшая на страже у борта, растерянно посмотрела на выдра.

— Тут были люди на лодке. Должно быть, где-то хядом земля.

— Я слышал. Потрясно, дьявол меня побери. И что, они готовы довести нас до берега?

Розарык пожала плечами.

— Кажется, они чего-то испугались.

Джон-Том рыдал. Рыдал и нажимал кнопку стартера.

— Ты не понимаешь! Ты не понимаешь!

Вдали утихал стрекот мотора глиссера. Дизель «Джона Б.» упорно оказывал неповиновение.

Наконец раздался глухой рев. Розарык подпрыгнула и ухватилась за планшир. Шлюп пришел в движение.

— Где они? — вскричал Джон-Том, пытаясь одновременно рулить и искать в тумане катер. — Куда они пошли?

— Не знаю, Джон-Том, — беспомощно произнес Яльвар. — Я не разглядел. — Он неуверенно показал в туман за носом. — Кажется, туда.

Джон-Том передвинул рычаг скорости, и мотор беспрекословно подчинился. Они должны были находиться неподалеку от Нассау. Четверка нью-йоркцев вышла в море всего на один день, брокер сам об этом сказал. К тому же у них только купальные костюмы, да и еды кот наплакал. А от Нассау рукой подать до побережья Флориды. До Майами, Диснейленда, гостиниц и мыльных опер по телеку в дневные часы. Образы, намеренно утопленные в глубине памяти, наперегонки ринулись к поверхности. Дом…

Он дома.

Он настолько обалдел от надежды и радости, что не подумал, как воспримет Нассау его появление в обществе Маджа, Яльвара и Розарык. Но все это не имело значения. Никакого.

Совершенно о том не подозревая, он наколдовал себе возвращение домой.

Глава 7

В отчаянии он цеплялся за эту мысль, а между тем близился вечер. По-прежнему не показывались впереди ни Нассау, ни Багамы. Ни намека на прогулочные яхты и катера, в изобилии бороздящие гладь Карибского моря. Ни единого берегового огонька. Только вездесущий туман да изредка — проблеск ущербной луны, этакое бдительное серебряное око, следящее за тем, как мореплаватели расстаются с надеждой.

Джон-Том не отошел от штурвала и утром. Туман наконец исчез — нет, не исчез, а перебрался в его сердце и уплотнился в тяжелый комок. Теперь в любом направлении видимость была несколько миль, однако никому не посчастливилось заметить кокосовую пальму, низенький островок или манящий стеклянно-стальной фасад отеля «Хилтон». Лишь после того, как вышло все топливо в баке и двигатель, покашляв, затих, измученный рулевой опустился на палубу.

Хуже всего было то, что он протрезвел. Отчаяние и усталость изгнали из тела чаропевческий дурман. Ирония судьбы: здравый рассудок вернулся, когда в нем отпала необходимость.

Не вымолвив ни слова, Розарык опять встала за штурвал. Стоило пропасть туману, как возвратился ветер и наполнил паруса.

— Куда мне дехжать, Джон-Том? — спросила тигрица ровным голосом.

Он молчал, тупо глядя за борт.

Мадж пристально посмотрел на молодого человека.

— В Снаркен, милашка. Ты знаешь курс.

Розарык кивнула и повернула штурвал.

— Что это с ним?

— Вчера вечером, — задумчиво ответил Мадж, — он на несколько минут уверовал, что может воротиться домой, в родное Запределье. А по-моему, мы не могли вот так запросто перескочить из мира в мир, хоть и повстречали лодку, набитую какими-то придурковатыми людьми. Хотя пташки смотрелись потрясно, тут уж не поспоришь.

Розарык ошпарила его неприязненным взглядом.

— Ну и ублюдок же ты! У твоего дхуга хандха, а ты, дехьмовый извхащенец и дегенехат, только пхо секс и можешь думать!

— Ты, самодовольная шлюха! Поменьше бы крутила полосатой жопой! Даю на отсечение мамашину голову, под этим хвостом целая армия потрудилась на славу.

Розарык кинулась к Маджу, но ее остановил призрак голоса:

— Не надо! Пожалуйста.

Впервые за целые сутки к ним повернулось знакомое лицо.

— Не стоит. Из-за меня — не стоит.

Розарык неохотно возвратилась на свой пост.

— Слышь, приятель, — мягко обратился выдр к Джон-Тому, — ты никак всерьез поверил, что мы перешли в твой мир?

Джон-Том кивнул.

— Так было в песне. Я этого вовсе не ожидал, но поверил. И ничего не смог поделать. Слишком пьян был.

— А может, мы и сейчас в твоем михе? — предположила Розарык.

Мадж заметил под водой движение.

— Постой! Кажись, я знаю, как выяснить. — Он отправился на бак.

Слегка пошатываясь, Джон-Том встал. Розарык протянула лапу, чтобы помочь, но он отмахнулся и сказал с тусклой улыбкой:

— Спасибо. Я уже здоров. Трезв, как архангел.

— Так ты из-за песни опьянел?

— Да. Этого я тоже не планировал. Ничего, уже прошло. Вот почему я не думаю, что мы все еще в моем мире. Хорошее ушло вместе с плохим. — Его голос упал до шепота: — Розарык, я был дома! Дома!

— Джон-Том, мне тебя так жалко! Честное слово!

— У тебя большое сердце, Розарык. И все остальное. — Он вновь улыбнулся и двинулся на нос. Может, он ошибается. Может, еще есть шансик, пусть даже самый крошечный?

Выдр, перегнувшись через борт, вглядывался в воду.

— Как ты намерен это выяснить? — спросил Джон-Том.

Мадж поднял на него взгляд.

— Это нетрудно, босс. Тока попроси. — Он снова уткнулся глазами в волны, рассекаемые носом шлюпа, и вдруг позвал: — Эй, вы! Где мы?

Джон-Том наклонился и увидел гладкие тела с серыми спинами. Гибкие существа играючи догоняли шлюп и катались на волне, поднимаемой корпусом. Одно из них высунуло из воды бутылкообразную голову и проскрипело в ответ:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17