Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Моя история

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Геллер Ури / Моя история - Чтение (стр. 4)
Автор: Геллер Ури
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


      Перед тем как мы начали испытания, профессор Тейлор по взаимной договоренности меня тщательно обыскал: его интересовали какие-либо магниты или химикаты. Проделав это и, разумеется, ничего не обнаружив, он начал первый опыт, который заключался в том, что кусочек латуни размером в десять дюймов был приклеен к весам, похожим на те, которыми пользуются на почтовых отделениях, чтобы взвешивать письма. Кусочек этого металла лежал на весах таким образом, что одна его половина была на весах, а другая — висела в воздухе и при моей попытке согнуть ее провисла бы.
      Цель этого эксперимента была установить, применяю ли я какое-нибудь тяжелое давление на металл. Весы были настолько чувствительны, что даже малейшее давление тут же проявилось бы. Указателем величины давления служила шкала с гонкой иголкой. При едва заметном прикосновении к металлу указатель показывал около пол-унции давления. Естественно, этого явно недостаточно для того, чтобы согнуть металл.
      Я начал слегка гладить металлический кусочек — иголка на указателе показывала как раз примерно пол-унции. Профессор Тейлор внимательно наблюдал, что-то записывал и следил за работой автоматического устройства записи. Иголка на шкале указателя давления ни разу не зашла за отметку в пол-унции за все время, пока я гладил кусочек металла.
      Где-то спустя минуту металл потихоньку начал сгибаться. Всех особенно поразило, что металл гнулся вверх вообще без всякого давления, если судить по шкале на приборе. Потом вдруг сама иголка на указателе начала гнуться. Она продолжала медленно сгибаться и после того, как я уже перестал гладить кусочек металла. В конце концов иголка согнулась до угла в 70 °. Меня заинтересовало, почему в то же время кусочек металла, к которому я прикасался, согнулся лишь не более чем на 10°. А ведь я даже не подносил свою руку близко к прибору-индикатору. Профессора Тейлора очень смутил тот факт, что согнулась измерительная иголка.
      Но это было только начало целой серии странных и поистине потрясающих вещей, которые произошли в лаборатории Кингс-колледжа в тот день. В следующем эксперименте использовался кусочек алюминия. В него был впаян небольшой цилиндр, покрытый тонкой диафрагмой, очень чувствительной к любому давлению. Профессор Тейлор объяснил, что это приспособление также измеряет физическое давление. Он с гордостью сказал, что этот крошечный прибор стоит больше 500 долларов.
      Я слегка погладил металл, и он тотчас же начал сгибаться. Но вдруг приспособление перестало записывать давление, после того как металл лишь слегка прогнулся. Профессор Тейлор тут же исследовал диафрагму. К нашему ужасу, она буквально на глазах начала крошиться. Сначала в центре появилась маленькая дырочка, а потом эта дырочка стала разрастаться и вскоре разошлась по всей поверхности. Спустя десять секунд диафрагма полностью развалилась.
      Алюминиевый брусочек по-прежнему продолжал сгибаться уже без моего прикосновения. В итоге он согнулся еще на 30°.
      Все это произвело на присутствующих колоссальное впечатление. Профессор Тейлор сказал, что «эффект Геллера» был полностью доказан одним только этим экспериментом и стоило это все 500 долларов.
      Дальше настала очередь маленького кристалла хлорида лития, который был закрыт в пластмассовом контейнере таким образом, чтобы мне нельзя было к нему прикоснуться. Меня попросили занести руку над контейнером, не прикасаясь к нему, чтобы проверить таким образом, какой эффект будут иметь на него эти энергетические силы. Соблюдая постоянное расстояние между рукой и пластмассовым контейнером, в котором находился кристалл, я сосредоточивал на нем все свое внимание, с тем чтобы попытаться разломить кристалл, не прикасаясь ни к кристаллу, ни к контейнеру, что с точки зрения науки совершенно невозможно.
      Не прошло и десяти секунд, как кристалл разломился на несколько частей. К этому нужно добавить, что алюминиевый диск, который находился в соседнем контейнере, одновременно согнулся почти вдвое, хотя профессор Тейлор держал свою руку между моей рукой и вторым контейнером. Профессор Тейлор уже не скрывал своего удивления. И это удивление росло с каждым экспериментом.
      Мы прошли в другую комнату, где было еще больше аппаратуры. Там они взяли кусочек меди и приклеили к нему очень тонкий проводок, который должен был записывать и улавливать с микронной точностью любые изменения в металле. Мне опять предстояло сгибать металл, не дотрагиваясь до него, а только сосредоточивая все свое усилие. Я очень старался, говорил про себя: «Сгибайся, сгибайся, сгибайся!» Но ничего не происходило. Мы на минуту остановились, потому что, казалось, эксперимент не удался. А потом вдруг металл начал гнуться сам по себе, а маленький измерительный проводок разорвался.
      И тут профессор Тейлор случайно обратил внимание на то, что кусочек латуни, лежавший на столе в другом конце лаборатории, тоже согнулся. Он хотел использовать его в следующем эксперименте. Ни он, ни я даже не обращали на него внимание в тот момент.
      Через некоторое время, уже продолжив работу, мы внезапно услышали звук падения какого-то предмета в дальнем конце лаборатории, примерно на расстоянии двадцати футов от нас. Оказывается, это тот самый кусок латуни приземлился на пол рядом с дверью. А еще спустя несколько минут кусочек меди, который лежал рядом с латунью, тоже соскользнул со стола и приземлился возле двери. Нашему удивлению не было предела, а тут еще железный прут, лежавший на дальнем конце стола, упал прямо под ноги профессору Тейлору, к тому же этот прут, который раньше был прямым, согнулся.
      Я был счастлив, что все это происходило в лаборатории престижного университета в присутствии ученых, потому что понимал, что в другой ситуации мне никто не поверил бы. Позже, описывая все, что случилось, профессор Тейлор подтвердил, что ни до одного из объектов Геллер не дотронулся и не мог этого сделать, поскольку находился на довольно значительном расстоянии от них и ни на мгновение не выходил из поля зрения наблюдавших за всем этим ученых.
      Профессор Тейлор был прав. Я находился на расстоянии от этих предметов и, как и во многих других случаях, сосредоточивал всю свою энергию на что-то другое, понятия не имея, что произойдет. Создавалось впечатление, что энергетические силы слегка шутили над нами. Они словно демонстрировали какое-то свое космическое чувство юмора. Это было поразительно — но было же! И главное — на глазах у известных и авторитетных ученых. Я не мог даже мечтать, что столько всего произойдет одновременно.
      Эксперименты в Кингс-колледже главным образом уделяли внимание физическим аспектам воздействия феномена, и мне было особенно приятно, что они идут так хорошо. Профессор Тейлор сказал мне, что после работы с детьми, раскрывшими свои способности под влиянием программы Би-би-си, и серии опытов со мной, он окончательно убедился, что в указанных случаях происходил процесс качественного изменения материи совершенно новыми способами. Но поскольку современной физике не были известны силы, способные на это, основная проблема заключалась в том, чтобы определить, что это за силы.
      Другими словами, нужно было прежде всего преодолеть сопротивление самой идее изучения этих сил. Ведь очень долгое время было невозможно добиться хотя бы серьезного отношения к феномену. Ну а теперь пусть очень маленькая группа ученых, но все же принялась за эту проблему серьезно. Это было только начало.
      Работая над экспериментом в Кингс-колледже, я чувствовал, что такие ученые, как Джон Тейлор и его помощники, шли на известный риск стать посмешищем среди своих коллег лишь за то, что взялись за изучение этого феномена. Конечно, им не просто было на это решиться, но все же я убежден, что, если речь идет о чем-то очень важном, по-настоящему значимом, нужно рисковать.
      Профессор Тейлор был готов допустить возможность того, что металл деформировался под воздействием новых неизвестных науке энергетических сил, потому что вел наблюдение за всеми процессами в условиях сильного контроля, который не давал ему права усомниться в достоверности результатов. Он выдвинул предположение, что в результате моего воздействия каким-то образом происходит разрыв цепочки, связывающей воедино систему металлических ионов. Он предполагал, что все должно было привести нас к обнаружению какой-то уже известной энергии, потому что в принципе все выливалось в известные результаты. Но в том случае, если эти эффекты исходят все же от неизвестных сил, это будет настоящим испытанием для всей современной физики, потому что, возможно, придется искать ответы в какой-то иной области человеческого знания. Он считал, что, если после длительных экспериментов ученые найдут подтверждение тому, что происходит, им придется пойти уже дальше, за установленные законы физики. И здесь могли возникнуть осложнения.
      «Предположим, что эффект идет от мозга, но ведь медицина до сих пор еще не владела достаточной информацией о работе головного мозга, чтобы сделать какой-то прогресс в этом вопросе», — сетовал он. Науке придется искать объяснение тому, каким образом мозг может посылать излучение, способное сгибать и уничтожать металл.
      Было сделано еще два эксперимента с разными приборами. В первом из них был использован счетчик Гейгера. Хорошо известно, что в любом месте на нашей планете существует хотя бы небольшой радиационный фон. Но когда я взял счетчик и направил на него свое усилие, счетчик показал величину в 500 раз большую, чем норма фона. Он стал издавать такие звуки: «клык, клык, клык». Потом он снова показывал нормальный фон, потому что я перестал концентрировать свое внимание на нем, хотя продолжал держать его в руке. Естественно, первая реакция у всех была однозначной — у меня где-то спрятано радиоактивное вещество. Ну, во-первых, я не такой дурак, чтобы подходить так близко к радиоактивным веществам, даже если бы я знал, где их можно достать. А во-вторых, я попросту не смог бы заставить счетчик Гейгера сначала зашкалить, а потом резко останавливаться и снова начинать работать, когда меня просили об этом. Даже если бы у меня было с собой какое-то радиоактивное вещество и мне захотелось бы его использовать, я бы физически не смог здесь обмануть ученых.
      В другой раз ко мне привязали компас. Не дотрагиваясь до пего, я сумел заставить его повернуться на 40°. Потом я разрешил стрелке снова вернуться в сторону севера, когда прекратил воздействие, чтобы таким образом дать им возможность проверить, есть ли у меня какой-нибудь магнитсодержащий материал.
      Уже в самом конце этого эксперимента мы вдруг услышали долгий щелчок в самом дальнем конце комнаты, где кусок латуни, который некоторое время назад слетел со стола, до сих нор лежал возле двери. Теперь он полностью исчез, и его никто не мог найти. Потом, правда, профессор Тейлор нашел его под радиатором, далеко от того места, где он лежал.
      Все эти явления было очень сложно объяснить, и он, конечно, ни за что не поверил бы в них, если бы не видел собственными глазами и если бы все это не происходило в присутствии очевидцев. Он согласился со мной, что в этом случае самый простой способ — заявить, что я наверняка жульничал. Так, по крайней мере, спокойнее и привычнее думать. Но то, что произошло в лаборатории в тот день, было проверено, происходило под наблюдением и регистрировалось на разной научной аппаратуре. Тут уж не скажешь, дескать, все это шулерство или жульничество.
      Ну и кроме того, были проведены эксперименты с детьми. И что самое интересное и удивительное — это многократная повторяемость результатов — явление крайне редкое в парапсихологии. Насколько мне известно, это вообще одна из самых труднопреодолимых проблем в изучении аномальных явлений. Они происходят лишь один раз, и их невозможно зафиксировать и тем более исследовать. Я, конечно, тоже не могу похвастаться стопроцентной гарантией повторения результатов, но она близка к 90 %. Практически то же самое было и с детьми, которых он проверял.
      Меня очень заинтересовали результаты работы профессора Тейлора с детьми. Это давало редкую возможность посмотреть на эти энергетические силы как бы со стороны. Кроме того, мне теперь было легче понять людей, которые не могли воочию увидеть эти явления и, следовательно, с большим трудом заставляли себя поверить в них. Но главное, что мне не давало покоя: как те силы, которые демонстрировали дети, передавались им — посредством радио или телевизионной трансляции?
      В среднем возраст детей, с которыми он работал, был около 12 лет, примерно половина из них мальчики, половина девочки. Когда они поглаживали кусочки металла, профессор Тейлор проверял при помощи аппаратуры различные параметры изменений, происходящих с металлами. Особенно его интересовало то, что практически не происходит нагревания металлических предметов в тот момент, когда они гнутся. Зафиксированные максимальные повышения температуры металла были где-то в районе двух градусов, что, конечно, явно недостаточно для того, чтобы согнуть металл при нормальных условиях. Приборы показывали, что при этом отсутствует и какая-либо электрическая сила. Не удалось зафиксировать и никакого электромагнитного излучения. То, что профессор Тейлор называл статичными магнитными полями, тоже было исключено.
      Он несколько раз подчеркивал, что заставило его подойти к «эффекту Геллера» серьезно. Именно тот факт, что дети дублировали то, что я делал. Потому что это полностью исключало возможность использования каких-то трюков. Представить себе, что, отобрав случайно 15 детей, можно за короткий срок обучить их виртуозному исполнению профессиональных фокусов, причем так, чтобы они могли еще обмануть целую батарею научных приборов и большую группу ученых, просто несерьезно.
      Тем не менее результаты, которые получил профессор Тейлор с детьми, можно без преувеличения назвать феноменальными. Многие из его экспериментов показывали, как металл гнется вверх — в сторону, противоположную небольшому давлению детских пальчиков. Напомню, что такое происходило и со мной. Один кусочек металла, который подвергался такому эксперименту, согнулся в течение пяти минут на 90°. Маленькая девочка держала металлический брусок на расстоянии пяти дюймов от своего лба и сосредоточивалась — она даже не гладила его, а металл тем не менее согнулся на 10°. Другая такая же маленькая девочка сломала хромированную ложку через три минуты легкого прикосновения к ее поверхности.
      Я даже не могу вам передать, как было важно для меня научное подтверждение необыкновенных возможностей этих детей. Пожалуй, в первый раз с тех пор, как все эти странные вещи начали происходить со мной, я почувствовал настоящее облегчение. Теперь я знал, что не один несу ответственность за явление, которое может быть отнесено к разряду чудес. Собственно говоря, это и есть чудо. Я употребляю это слово, имея в виду то, что я не изобрел эти поразительные энергетические силы. Я их только демонстрировал. Надеюсь, что мистическое их происхождение скоро будет объяснено и тогда они будут восприниматься как настоящий, реально существующий феномен. И постепенно, по мере того как ученые будут их изучать все больше и больше, они научатся применять к ним различные научные теории, смогут применять физические законы по отношению к этому феномену.
      Сперва с ним, наверно, будет, как с любым другим феноменом Земли: что-то нельзя будет объяснить, что-то останется загадкой. Мы ведь до сих пор не знаем, что такое Вселенная, но в конце концов мы ее дети и должны принять ее, хотя бы просто потому, что она есть.
      Точно так же нам придется принять и этот новый феномен, потому что он существует. Я верю, что объяснение, почему сгибается ключ от легкого прикосновения, будет намного проще, чем объяснение Вселенной или космоса. Я уверен, что найдется не слишком сложное объяснение этим силам и тогда мы сможем ими воспользоваться на благо человечества.
      И еще я убежден, что силы, которые я демонстрирую, находятся в каждом человеке. Некоторые люди, особенно дети, имеют значительно более высокий уровень этих сил, чем другие. Почему? Не знаю. Где-то, вероятно, существует высший разум, который распределяет эту энергию. И пока я могу продолжать показывать эти энергетические силы людям, пока они во мне есть, я не перестану пропагандировать их, невзирая на тот спор, который они вызывают.
      Благодаря тому что все так хорошо шло в Кингс-колледже, я практически перестал нервничать и по поводу экспериментов в лабораториях Биркбек-колледжа, которые мне предстояло посетить четыре раза. Брендан О'Риган встретил меня возле гостиницы, и мы с ним поехали в лабораторию профессора Бома. Как я уже писал, там меня ждала группа очень представительных ученых. В одном из экспериментов принимали участие писатели Артур Кестлер и Артур С.Кларк. О'Риган объяснил, что присутствие Артура Кларка будет особенно важным, потому что он придерживался крайне скептической точки зрения. Его позиция состояла в том, что такие его книги, как «2001 год» и «Конец детства», всего лишь научная фантастика, и едва ли возможно, чтобы что-то подобное сбылось, по крайней мере в течение его собственной жизни.
      Профессор Хастед и профессор Бом — два крупнейших физика, которые отвечали за осуществление проекта, — встретили нас очень вежливо и дружелюбно. Они отвели меня в конференц-зал, где стоял длинный стол и стулья. Там собралось очень много незнакомых мне людей.
      Я, конечно, очень волновался. Эти эксперименты носили совершенно иной характер, чем те, которые были в Кинге — колледже. Если и здесь все пройдет успешно, то это будет неопровержимым доказательством, что процесс может быть повторен, изучен и доказан различными научными группами. Учитывая серию экспериментов в институте Станфорда, это был бы уже третий цикл исследований, контролируемых учеными, и я надеялся, что каждый из этих циклов подтвердит результаты предыдущих.
      Атмосфера в Биркбек-колледже была хорошей. Я не чувствовал никаких негативных проявлений. Все присутствующие искренне хотели узнать правду об энергетических силах. Они попросили меня поговорить с ними немного по поводу моей теории этого феномена, и я с удовольствием поделился своими соображениями, и, как они сказали, всем было интересно. Особенно заинтересовался Артур Кестлер, потому что он примерно об этом писал в нескольких своих книгах. Ученые тоже все слушали очень внимательно, но я тем не менее никак не мог понять, как они ко всему этому относятся. Не мог я избавиться и от ощущения, что смысл моих слов не доходил до Артура С.Кларка.
      Тогда я решил, что, может быть, стоит прервать свой рассказ и попытаться согнуть ключ от его дома, чтобы Кларк почувствовал себя иначе. Я попросил знаменитого фантаста подержать его ключ в вытянутой руке и внимательно следить за ним, чтобы убедиться в том, что я не подложил вместо него какой-либо другой ключ или не сгибаю его каким-то физическим действием.
      Спустя несколько секунд ключ начал гнуться, и он сказал: «Боже, мои глаза видят это! Он гнется». Потом мы перешли в лабораторию, чтобы приступить к настоящим экспериментам. Я чувствовал себя уверенно в тот день, но в то же время немного испуганно, как всегда себя чувствую в присутствии ученых, по крайней мере в первое время.
      Профессор Бом и Хастед провели меня по всей лаборатории, показали, какие эксперименты они подготовили. В их число входили специально помеченные ключи, различные металлические объекты, кристаллы, диски, запаянные в стеклянных и пластмассовых цилиндрах, ложки, счетчики Гейгера и даже лазерный луч, который они тоже хотели меня попросить согнуть. Я предложил начать со счетчика Гейгера — взял его в руку и сосредоточил на нем свои усилия. Вся группа стояла вокруг, смотрела. Их было восемь человек, считая техников, которые устанавливали аппаратуру. Я продолжал направлять свою энергию, и счетчик Гейгера вдруг стал очень быстро щелкать, так же как у профессора Тейлора в Кингс-колледже. На этот раз счетчик был связан с еще каким-то другим прибором, записывающим все, что происходит, на каких-то сложных перфокартах. Естественный фон проверялся каждую секунду, за которую раздавалось два четких щелчка при нормальном фоне. В какой-то момент, минут через десять, щелканье вдруг стало раздаваться так часто, что казалось, будто оно уже превращается в сплошной звук «б-р-р».
      Все были потрясены. В своей наивысшей точке счет дошел до двухсоткратного превышения нормального уровня. Профессор Хастед сказал, что если я ношу с собой радиоактивный материал такой силы, то это для меня может плохо кончиться. Щелканье то возрастало, то вдруг становилось тише, когда я переставал концентрировать свое внимание. Если бы на мне был бы какой-то радиоактивный материал, то быстрое щелканье продолжалось бы свыше десяти минут подряд.
      Ни Бом, ни Хастед больше не высказывали версию, что увеличение счета Гейгера идет от какого-то радиоактивного источника. Поскольку магнитомер показывал отражение одновременно со счетчиком, они подозревали, что влияние происходит посредством «электромотивной силы» через металлический корпус самого счетчика. Конечно, все в лаборатории пытались повторить эффект, но ни у кого ничего не получилось. Но еще более они все были удивлены экспериментом с двумя тонкими кристаллическими дисками из материала, который назывался карбид ванадия. Эти два диска были запаяны в пластмассовые капсулы так, чтобы к ним было невозможно прикоснуться. Профессор Хастед вытянул свою руку над капсулами и попросил, чтобы я положил свою поверх его на несколько секунд. Одна из маленьких капсул слегка продвинулась по столу. Хастед сказал, что он почувствовал небольшое тепло, когда это случилось. Но еще более поразительно то, что половина одного из кристаллов исчезла из запаянной капсулы.
      К этому времени Артур Кларк окончательно потерял весь свой скептицизм. Он пробормотал что-то типа: «Боже мой, это же все правда! Об этом я писал в книге „Конец детства“. Я не верю в это!»
      Но Кларк пришел не для того, чтобы высказывать свои эмоции. Он хотел полностью убедиться в том, что феномен действительно существует. Когда он увидел все это, то сказал другим: «Посмотрите, всем фокусникам и журналистам, которые критикуют „эффект Геллера“, придется смириться с ним или просто заткнуться. Если они не могут повторить те вещи, которые Геллер делает под строжайшим контролем в лаборатории, им не о чем больше говорить».
      Кларк рассказал мне немного о своей книге «Конец детства», научно-фантастическом романе об НЛО, которые летают над Землей и контролируют земную жизнь. Он написал эту книгу около 20 лет назад, а теперь признался мне, что был полным скептиком до сегодняшнего дня, когда его ум полностью перевернулся при виде этих экспериментов.
      Я чувствовал во время тестов в Биркбек-колледже, что всем хотелось, чтобы эксперименты удались. Мне даже передавалась от них положительная энергия, особенно от Артура Кест-лера, который был среди всех самым заинтересованным.
      Эксперименты продолжались два дня, и все они были успешные, кроме попытки согнуть лазерный луч. Тут я ничего не смог сделать. Суммируя все свои мысли по этой серии экспериментов, профессор Бом сказал: «Наблюдая за этими явлениями, происходившими со мной и с детьми, которые подвергались эксперименту, я считаю, что все это исходит от бессознательного состояния ума и что сознательное состояние ума скорее мешает, чем помогает». Кроме того, он сказал, что слишком много внимания до сих пор уделялось тому, что здесь могут быть замешаны какие-то фокусы и из-за этого очень много было затрачено лишних сил на доказательство истинности этого феномена.
      Теперь, считали профессор Бом и профессор Хастед, пришло время подходить к изучению этих новых сил таким же образом, как наука ранее подошла к изучению магнитных и электростатических эффектов. Их также было очень сложно описать в тот момент, когда они были открыты, так как слишком низок был общий уровень знаний. Тем не менее эффекты были замечены и за ними пристально наблюдали.
      Подводя итоги, они написали: «Мы предполагаем, что подобные опыты необходимо повторить через некоторое время, когда у нас будет достаточно информации и данных, для того чтобы всесторонне изучить тот совершенно новый процесс, который мы не в состоянии описать, пользуясь нынешними достижениями физики. Тем не менее мы считаем, что нами сделан серьезный шаг вперед».
      Это были очень смелые слова, особенно если учесть, что исходят они от известных физиков. Мне сообщили, что и профессор Тейлор высказал сходные мысли по поводу результатов моих экспериментов в Кингс-колледже. Хастед в интервью британскому корреспонденту газеты «Дейли мейл» сказал: «Настало время ученым задуматься по поводу этих проблем. Целая серия уникальных явлений произошла в тот момент, когда господин Геллер проходил исследования в нашей лаборатории. Мы работали не только с ключами и ложками, но и с кристаллами, с различными объектами, заключенными в капсулы. Мы проводили очень тщательный контроль во время наших экспериментов. Я уверен в том, что наука когда-нибудь все-таки разберется во всем. Правда, для этого, боюсь, самой науке придется измениться».
      Он продолжил свою мысль, сказав, что проблема не в том, чтобы бесконечно задавать себе вопрос, может ли происходить этот феномен, а в том, чтобы выяснить, как он происходит. «Это очень важный феномен, — сказал он, — который даст нам новые данные о человеке. Попытка постижения этого будет одним из самых интересных и волнующих этапов исследования в течение следующих нескольких лет».
      И все же профессор Тейлор, пожалуй, написал самое сильное заявление из всех. Вот его слова: «Я проверял Ури Геллера в моей лаборатории в Кингс-колледже Лондонского университета, используя специальную аппаратуру.
      „Эффект Геллера“, то есть сгибание металла, вызван не какими-либо иллюзиями. Он настолько исключителен, что является настоящим вызовом современной науке. И даже, вероятно, мог бы уничтожить ее, если не будет найдено какое-либо его объяснение.
      Как ученый, я наблюдал за людьми, у которых тоже есть способности к сгибанию металлических предметов. Некоторым из них удается добиваться этого эффекта самостоятельно, так же как это делает сам Ури Геллер. У других же это получается только тогда, когда они слышат голос Геллера или видят его по телевидению.
      Результаты были описаны в двух научных работах. Сейчас готовятся еще две статьи и книга под названием „Суперразум: расследования паранормального“».
      Обе группы, как в Кингс-колледже, так и в Биркбек-колледже, начали работу над научными разработками по итогам проведенных экспериментов. И те и другие считали, что журнал «Нэйче» — самое подходящее издание для публикации их научных работ.
      Тем времени я занимался в Германии записью пластинки. Когда же у меня было свободное время, я проводил его с друзьями в Италии. Мне нужно было отдохнуть, потому что вскоре у меня была запланирована серия лекций-демонстраций в ЮАР. Я согласился поехать туда только при одном условии, что мне можно будет выступать и перед чернокожими зрителями, а не только перед белыми.

ЧАСТЬ II. Как все начиналось

 
 

Глава 7. Детство

      Появление этих странных энергетических сил уходит далеко в мое детство. Иногда я мысленно прокручиваю свою жизнь, как кино, и тогда вижу себя маленьким ребенком. Обычно первый и один из самых прекрасных кадров, который приходит мне на память, — это арабский сад недалеко от моего дома в Тель-Авиве. Прекрасные ветвистые деревья, высокий металлический забор и небольшое озеро рядом со старым домом. Никто уже много лет не подстригал траву в саду. Мне в этот момент года три или четыре. Некоторые уголки сада темные, потому что могучие деревья не пропускают свет. И я вижу себя там. Вдруг словно из этой тенистости сада вырастает Вселенная — темная, глубокая. Я передвигаюсь по этой Вселенной, передо мной мириады звезд, Млечный Путь. Вокруг какие-то странные голоса и яркие краски.
      И снова возвращение в детство. Я вижу свою любимую собаку, родителей, школу. Явижу себя, играющим в свои потайные, известные только мне игры. Один крошечный листочек становится в моем воображении огромным деревом, трава — сказочным лесом. А цветы здесь слишком большие, и поэтому я придумываю, что они диковинные деревья с какой-то другой планеты.
      Отец часто приносил мне блестящие головки от пуль. Я строил из песка маленькие круглые дюны и вставлял туда эти наконечники, направляя их к небу, потому что для меня это были ракеты. Они и в самом деле были точь-в-точь как маленькие ракеты.
      Я представлял себе, что они взлетают и летят на Луну или даже, может быть, дальше. Я держал ракету в руке и воображал себе, будто она летит через космос. Для меня целый мир распахивался в маленьком квадратике садика. Я забирался туда через узкую щель в заборе и попадал в царство птиц, небольших озер, наполненных зеленой водой, и каких-то экзотических запахов, казавшихся мне принадлежностью иного мира, иной страны.
      Это был волшебный, мистический сад, похожий на сон. В нем царила тишина, не нарушаемая никакими звуками, кроме пения птиц, шума ветра и шелеста деревьев. Сперва было страшно, потому что люди говорили, что там живет свирепый людоед. Я каждый раз чувствовал себя ужасно смелым, залезая гуда. Но никто меня не съел, и я нашел в садике полный покой. Неподалеку стоял большой серый дом, и оконные жалюзи глухо стучали о стены при порывах ветра. В этом доме никто не жил. Однажды я набрался смелости и заглянул в окна — все внутри было занавешено черным сукном. В тот единственный раз, когда я позволил себе подойти к дому, я и услышал пронзительный писк маленького котенка, раздававшийся из-под дома. Я очень люблю животных, но не посмел поднять котенка, потому что рядом была его мама с другими котятами. Я боялся, что она бросится на меня.
      Даже сегодня я могу закрыть глаза и ощутить тот неповторимый запах, услышать плач котенка, как бы воочию представить тот мистический дом. В моей памяти отчетливо сохранились все подробности удивительного места.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15