Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Большой беговой день

ModernLib.Net / Отечественная проза / Гладилин Анатолий / Большой беговой день - Чтение (стр. 5)
Автор: Гладилин Анатолий
Жанр: Отечественная проза

 

 


      На дорожке разминался Тулумбаш, вороной красавец весьма посредственных кровей, правда, однажды оказавшийся третьим - за Прологом и Пеленгатором. Тулумбаш бежал вместе с поддужной. Выехав на финишную прямую, наездник лихо его послал.
      Семен Михайлович молодецки подкрутил ус и недрогнувшей рукой указал на Тулумбаша:
      - Вот кто выиграет дерби!
      Леонид Ильич вежливо кивнул, отдавая дань зоркому глазу старого кавалериста.
      Лицо директора ипподрома покрылось смертельной бледностью.
      - Товарищ маршал, - зашептал он вкрадчиво в спину Буденному, - вы потрясающий знаток лошадей, но иногда случается, что "порядок бьет класс". Конечно, вы совершенно справедливо отметили - Тулумбаш класснее, но, к сожалению, Пролог и Пеленгатор в лучшем порядке.
      Шея маршала стала наливаться краской, и директор ипподрома быстро вспомнил свирепый нрав своего бывшего командующего.
      - Тем не менее у вас удивительное чутье, - чуть не всхлипнув, поспешил добавить директор.
      Затем он на десять минут покинул правительственную ложу. В пятую конюшню срочно были вызваны все наездники, участвующие в Большом Всесоюзном призу. С каждым директор беседовал коротко и сугубо конфиденциально. Ипподромные волки, много повидавшие на своем веку, ошарашенно крякали и растерянно почесывали затылок. На Пеленгаторе выступал Мастер, лучший наездник на ипподроме, человек капризный и самолюбивый. Но с ним разговор был прост - через неделю Мастер должен был ехать во Францию, так что пускай соображает, не маленький. Мастер ничего не ответил, сплюнул и укатил на круг. Остался один Андрюха. Директор понимал, что Андрюха, недавно получивший отделение, умрет, но не проиграет на Прологе. Его уговаривать бессмысленно. "Андрюха ради дербей родину готов продать", - злобно подумал директор, но, ласково потрепав наездника по плечу, не сказал ни слова.
      В первом полуфинале Пеленгатор со старта засадил проскачку, съехал с круга. Пришла дикая темнотища, гастролер из Раменского.
      Во втором полуфинале Пролог приехал вторым - Андрюха не рвался, берег лошадь.
      На табло засветилась фантастическая сумма выигрыша.
      - За один рубль такие деньги? - удивился Леонид Ильич. - Это больше моей зарплаты...
      И Леонид Ильич слегка задумался.
      Начался финальный заезд. С места повел Тулумбаш. Верный своей тактике, Андрюха спокойно держался сзади - обычно Пролог на третьей четверти резко усиливал пейс, выходил в лидеры, а на финишной прямой его не брал даже Пеленгатор. В отсутствие основного соперника (Пеленгатор, совершивший глупейшую проскачку, не попал в финал) Андрюха никого не боялся: не с кем ехать! В конце второй четверти Андрюха хотел послать жеребца, но с ужасом обнаружил, что намертво взят в коробочку: две лошади впереди шли фальшпейсом, три других плотно прижимали Пролога к бровке.
      - Саня, Петя, пропусти! - молил Андрюха.
      Странная глухота поразила наездников. Андрюху не слышали, Андрюху не пропускали.
      Пришлось почти что останавливать Пролога и, дождавшись просвета, выходить в поле. Последнюю прямую Пролог летел птицей. Однако догнать Тулумбаша не было никакой возможности. Секундомеры показали время победителя - 2.10. Ипподром выл.
      - Дождь ночью, дорожка тяжеловата, вот и приехали медленно, - бормотал директор, пряча глаза. Но его никто не слушал.
      В ложе была сладкая суета. Леонид Ильич торопился на дачу к обеду, благодарил администрацию за доставленное удовольствие, руки жал.
      Семен Михайлович, лихой кавалерист, посчитал, что дерби прошли неважнецки - не смог Сашка-мудак показать товар лицом, гнать бы его надо с директоров, однако какая это, в сущности, мелочь по сравнению с тем, что он, Буденный, приглашен на обед к Ильичу. Значит, новое руководство, не в пример хаму Никите, ценит старую гвардию! Ого-го, мы себя еще покажем!.. Вот те крест, прибежит завтра Гречко ко мне в приемную, небось дорогу забыл, хотя нет, новый министр человек крутой, не прибежит, но позвонит обязательно.
      Лошади вышли на финишную прямую.
      Ваня взглянул на секундомер, который он держал вместе с вожжой в левой руке: "Крючок сделан в 11, на 2.04 едем. Дотяни, малыш, дотяни, поддать бы надо, еще немного поддать, нечем поддавать; да чтоб они, стервы, ноги поломали, чтоб их разорвало, чтоб их вспучило!.. Дотяни, малыш, дотяни!"
      Петя повторял лишь одно: "Ух ты, Господи... Ух ты, Господи..." Он понимал, что Ваня всех подловил, и надеялся только на второе место. И вдруг свершилось чудо: Идеолог мотнул головой, распушил хвост, ожил и начал захватывать Паруса.
      "Выручай, браток!" - Мося до крови закусил губу, поднял вожжи и бросил жеребца.
      И хоть неслись они в страшном пейсе, Ване казалось, что все замерло, застыло и только рядом тихо, медленно, неотвратимо выдвигается вперед Идеолог.
      До последнего столба рукой подать. Идеолог выигрывал у Паруса голову, Петя пропел уже хвалу Господу, но накатывающийся сзади, как шквал, рев трибун заставил Петю скосить глаза направо.
      С поля, роняя клочья розовой пены, в невероятном посыле проходил Отелло.
      Желтый камзол Моси мелькнул первым на финишном створе.
      Секундомеры замерли на отметке 2.03.6.
      Илюша-Овощник, словно рыба, попавшая на берег, глотал воздух ртом и рвал с остервенением билеты.
      "Разорванные, надорванные или склеенные тотализаторные билеты считаются недействительными, и никаких денежных выдач по ним не производится.
      Заявления об утере билетов не принимаются.
      Выдача выигрыша производится только лицу, предъявившему тотализаторный билет, на который этот выигрыш пал. Никакие претензии третьих лиц на часть данного выигрыша не принимаются"
      - выписка из правил.
      глава пятая
      ВМЕШАТЕЛЬСТВО ПОСТОРОННИХ ЛИЦ
      В двенадцать часов тридцать минут из одного закоулка Рублевского шоссе, отрезанного от всего мира густым лесом и категоричными дорожными знаками: "Въезд запрещен", выскочила черная "Волга" с антенной на крыше, двумя желтыми фарами впереди и, взревев на повороте, резко набрав максимальную скорость, понеслась в сторону Москвы. Орудовцы, дежурившие на этой правительственной трассе через каждый километр, орудовцы, привыкшие к многочисленному начальству, орудовцы, которые обычно лениво жмурились на проходящие "Чайки" и козыряли только бронированным ЗИЛам, - при виде "Волги" со знакомым им номером немедленно принимали стойку "смирно" и провожали машину настороженными взглядами.
      В час дня "Волга" с желтыми фарами плавно затормозила у колонн Московского ипподрома. Оперативник, сидевший рядом с шофером, стремглав выкатился из машины и услужливо открыл заднюю дверцу. Человек в сером костюме, средних лет, среднего роста, средней упитанности, с лицом, ничего, абсолютно ничего не выражающим, неторопливо, но бодро поднялся по ступенькам - впереди него спешил оперативник, энергично расталкивая плечами попадавшуюся на пути публику.
      Появление серого костюма вызвало переполох в правительственной ложе. Заместитель министра сельского хозяйства, считавшийся сегодня самым главным и почетным гостем, выронил бинокль. Директору ипподрома, сначала не понявшему, что к чему, коротко шепнули пару слов, и он чуть было не схватился за сердце. Неужели?! Такая честь! Но почему не предупредили заранее?! А вдруг прибудет Сам? Несколько минут прошло в томительном ожидании. Человек в сером костюме сел на любезно предложенный стул в первом ряду и деликатно помалкивал. И тогда догадались, что внезапный приезд Самого не предвидится, а это - просто частный визит. В конце концов, имеет право руководящий товарищ отдохнуть в воскресенье?
      Из буфета срочно доставили боржомчик и бутербродики с икоркой. Человек в сером костюме благосклонно кивнул, но на бутерброды не отреагировал и продолжал с живым интересом наблюдать за событиями на беговой дорожке. Заместитель министра красноречиво повел глазом в сторону директора ипподрома - дескать, не будьте назойливым, не надоедайте руководству. Ложа успокоилась.
      Строго говоря, человека в сером костюме нельзя было причислить к руководству. По номенклатурной иерархии даже заместитель министра был его выше. Разве можно сравнивать главу союзного министерства и Помощника - в сущности рядового работника канцелярии? Однако Помощник работал в канцелярии Самого, это меняло дело коренным образом, в официальных газетных отчетах фамилия Помощника Самого шла сразу после секретарей ЦК.
      Казалось, скромного, но могущественного Помощника целиком увлекли дерби, он даже вместе со всеми соизволил поаплодировать победе Отелло во втором гиту. Но так только казалось. Человек в сером костюме размышлял над иными проблемами, его волновали другие, скрытые от постороннего взгляда "бега".
      "Десять тысяч идиотов, - думал отдыхающий товарищ, взирая сверху на людское море. - Какие-то неказистые лошади, какие-то бредовые призы, какие-то жалкие выигрыши... И этим живет народ? И никто не подозревает, что у нас, в Большом доме, негласно готовится свой решающий "заезд"... Кто придет первым? Вот вопрос, над которым я ночами ломаю голову. Эта игра посерьезней. Фаворит мой шеф. В принципе он не должен проиграть. На него "ставят" почти все, в том числе и я. Однако, согласно законам ипподрома, и выигрыш на фаворите небольшой. Конечно, я останусь на своем месте - это совсем не плохо. А если рискнуть? Поставить на "темненького"? На Степаныча-хозяйственника или на "железного Шурика"? Крутой поворот судьбы! Я выхожу в первую шеренгу! Но есть ли шансы у темненьких? Риск огромный - я теряю все, и бесповоротно. Тем не менее опыт учит, что когда уходит Главный, его помощников не милуют. Не дай Бог, с моим шефом инсульт, и меня тоже гонят с глаз долой, упекают к черту на рога, каким-нибудь послом в Замбию. Правда, пока шеф в порядке, моя жизнь гарантирована. Ну хорошо, еще десять лет максимум - и все! Нет перспективы. Шефа поддерживают Политбюро, ЦК, секретари обкомов. Но "железному Шурику" сочувствует среднее звено - аппарат требует закрутить гайки: "Хватит показного либерализма!" И к Степанычу прислушиваются - он предлагает вместо иностранных займов внутрисоюзную денежную реформу. Зачем унижаться перед Западом, когда можно просто взять деньги у народа? Это то, что на поверхности. А сколько подводных течений? Да, я чуть не забыл Идеолога, наш-то Идеолог тоже ведь метит в первые. Метит-то он метит, а шансов нет. Не тот класс. Отбросим Идеолога. (Кстати, и на беговой дорожке наглядная ситуация: не по зубам Идеологу фаворит.) Степаныч? Но если без фаворита, то "железный Шурик" его обойдет. Какие у Шурика козыри против шефа? Первое - молодость; второе - поддержка аппарата; третье - провал политики мирного сосу... сосу... тьфу ты, черт, сосуществования; четвертое - невозможность принять иностранные займы из-за кабальных политических условий. Ставить на Шурика? Ох как заманчиво! И хочется, и колется, и мама не велит... А мама не велит потому, что не так страшен черт, как его малюют! Взвесим все "за" и "против". Вот мы ждем визита американского президента. В принципе в предстоящих международных "бегах" американец фаворит. Он умнее, обаятельнее, энергичнее, и потенциал Америки не сравнить с нашим. (Употребляя ипподромный термин - у него лучшая резвость.) Но ведь заезд - это тактика. А тактика американца зависит от партий, от выборов, от конгресса, от газет. Наш волен выбирать любую тактику - он свободен, как Господь Бог. Американец - мастак на слова, пусть себе заливается соловьем. Но как он будет объясняться в конгрессе? Там ребята сидят не лыком шиты. А наш скажет слово - закон для страны. Пожалуй, если разобраться, то, несмотря на кажущееся превосходство американца, он все равно обречен на проигрыш. (Да, да, такова человеческая натура американца: несмотря на ум, гибкость, прозорливость, изворотливость, он с детства так воспитан - раз дал слово, значит, выполняй.) Конечно, у него возникнут опасения, дескать, не обманут ли? Но поверить в это до конца он не сможет. Вот тут-то наш и обойдет американца по бровке. Для нас законы существуют только те, которые выгодны на данный момент. Мы их сами принимаем, сами отменяем. На все соглашения и договора, начиная еще со знаменитого Брестского мира, мы смотрели, как на липовую бумажку: выиграть время, собраться с силами, а потом - бумажку побоку... И народ всегда нас поддержит, выйдут газеты с аршинными заголовками: "Такова воля советских людей", "По требованию сормовских рабочих". И пускай в Вашингтоне, Париже, Лондоне ихние лидеры, говоруны, краснобаи, ораторы, любимцы публики в растерянности чешут себе задницу: как же так, ведь есть договор?.. (Что говорят на ипподроме: "Как он мог заскакать?" - вот именно, хрен вам в рыло, выкусите!) Ибо наша цель - победа мирового коммунизма, ясно? А буржуазия и эксплуататоры наши классовые враги, какие могут быть с ними разговоры? К стенке ставить! И поставим, когда сможем. А пока мы - дипломаты, пока мы - за мирное сосу... Маневрировать мы начали еще с нэпа, нэпман залатал наши дыры, накормил, одел, обул - все, нэпмана под ноготь! Нет, маневрировать мы начали раньше, в октябре 1917 года, когда слямзили у левых эсеров аграрную реформу и дали крестьянам землю. Землю-то дали, но когда хлеба стало вдоволь, - отобрали. Какие, к черту, частные владения? Хватит, побаловались! А кто против колхозов - тот кулак. Мы всех обведем вокруг пальца: Иран, Турцию, Германию, Францию, Англию, Польшу, Финляндию, Японию, США. Правда, раза два мы накололись - с Гитлером и Мао Цзэдуном, мы их тоже намеревались обмануть, да они ребята шустрые, опередили нас. Впрочем, и нынешние наши союзники - арабы-националисты, черномазые-прогрессисты - не очень-то надежны... Заключаем с ними договора, а они - как волки, все в лес смотрят, кто больше заплатит. Бандиты форменные. И у кого только научились? Итак, подведем итоги. Судя по всему, мы опять обскачем американцев. Значит, надо ставить на шефа. От добра добра не ищут. А внутренние проблемы нас не подкосят? Ерунда! Почти шестьдесят пять лет советской власти, а каждый год трудности с сельским хозяйством. Привыкли... Россия - страна богатая, запасов нефти и газа на сто лет хватит. За нефть и газ капиталисты штаны снимут и нам отдадут. С голоду не помрем, перезимуем. А там, глядишь, еще лет через пять - десять наладим систему и, может, сами начнем себя кормить. Нет, шеф - мужик головастый, все верно метит. Главное, сейчас перебиться, деньги достать, деньги, деньги! Денег в государстве навалом, если не хватит, напечатаем. Да грош цена нашим деньгам. Говорят, за деньги, за рубли нынче в магазинах приличных брюк не купишь. Валюта чертова нужна! Доставать ее любым путем! Курочка по зернышку клюет. Ипподром - Монетный двор страны? Тьфу! Вот если бы все в долларах да франках... Но доллары и франки водятся только на зарубежных ипподромах".
      Руководящий товарищ в сером костюме вдруг, словно проснувшись, соизволил обратить внимание на своих соседей по ложе. У товарища возникли вопросы. Первое. Принимаем ли мы участие в международных конских соревнованиях? Второе: каковы там наши успехи?
      К стулу руководящего товарища срочно поставили стулья для директора ипподрома и замминистра. Соседи перекочевали в другой угол ложи, тем более что один из этих соседей, главный зоотехник, с трудом сдерживал смех - так его поразили "международные конские соревнования". Директор и замминистра докладывали обстоятельно: об усилении политико-воспитательной работы на Московском ипподроме; о ходе соцсоревнования между тренотделениями; о больших успехах наших спортсменов на конных соревнованиях в Польше, Венгрии и Чехословакии (слово "конные" дирекция произнесла скороговоркой, чтобы не подчеркивать ошибки руководящего товарища).
      - А в какой валюте там платят выигрыши? - осведомился руководящий товарищ.
      Ему объяснили: в местной валюте - в злотых, форинтах и кронах.
      - Ага, - сказал руководящий товарищ. - А во Франции или Америке наши кони бегали?
      Дирекция любезно пояснила (правда, с меньшим энтузиазмом), что советские рысаки и лошади чистокровной породы неоднократно выступали на ипподромах капиталистических стран, но, увы, несмотря на мастерство наездников, нас там нещадно били.
      - Почему? - изумился руководящий товарищ.
      Замминистра начал пространно рассуждать о трудностях послевоенного периода, а директор пожаловался, что, мол, режут валютные фонды и поэтому мы не можем закупать за границей классных производителей. А без классных производителей - товар не тот, на крупных международных призах не тянем. Замминистра перебил директора, уточнив, что несколько лет назад были закуплены три американских рысака. На что директор ответил, мол, результаты этого скажутся лишь лет через десять.
      - Опять валюта! - мрачно процедил руководящий товарищ. И подумав, спросил: - Но большие выигрыши на вашем ипподроме бывают?
      - Конечно, случаются, - сказал директор, - хотя мы стараемся...
      Директор осекся. Он не понял, хорошо ли это для ипподрома - большие выигрыши - или нет. Он также не понял, какая связь между большими выигрышами и мрачным восклицанием руководящего товарища: "Опять валюта!" Между тем связь была. Руководящему товарищу пришла в голову остроумная идея: если так трудно вырастить лошадей, способных выигрывать крупные международные призы в твердой валюте, то гораздо легче и менее хлопотно найти людей, способных эти выигрыши угадывать. Впрочем, найти людей - это забота соответствующих органов. И вот эту идею надо им подкинуть. Однако делиться своими мыслями с дирекцией ипподрома руководящий товарищ не посчитал нужным.
      - Если будут сегодня крупные выигрыши, доложите, - коротко бросил он.
      БЕГА
      Как быстро происходят события на ипподроме! Не успели по радио объявить победителя дерби, не успели мы восхититься высоким классом и бойцовскими качествами Отелло, а уже участники первого полуфинала Приза Элиты выехали на парад. Через пятнадцать минут - шестой заезд, в нем - восемь лошадей. В дубле их надо играть со вторым полуфиналом. Там тоже восемь. Кого выбрать? На разминке мы их толком не видели, протолкались у касс. Что ж теперь делать? Ставить вслепую, надеясь на свое знание лошадей? В принципе первый полуфинал должен выиграть пятый номер, Гугенотка, а второй полуфинал - шестой номер, Павлин. Но ведь опять может повториться история с Прологом и Пеленгатором: Приз Элиты разыгрывается по тем же правилам, и в полуфиналах фаворитам не обязательно приходить первыми. Вот и гадай на кофейной гуще... Остается взывать к честности наездников: дескать, братцы, имейте совесть, публика в вас верит и несет в кассу свои трудовые сбережения, не подведите, граждане. Но, во-первых, фаворит может проиграть полуфинал по чисто тактическим соображениям, и любой народный суд оправдает наездника, а во-вторых...
      А во-вторых, знаменитый на ипподроме Бакинец, бывший когда-то своим человеком на конюшнях, говаривал: "Если выстроить в ряд всех бригадиров, их помощников, жокеев, ездоков - словом, всех, кто принимает участие в бегах, и вы бы имели возможность пройтись вдоль этого строя и внимательно вглядеться в лица славных тружеников ипподрома, то больше ни разу вы не поставили бы ни копейки ни на одного из наездников!.."
      "Кого ж любить, кому же верить?" (А.С. Пушкин, видимо, про Центральный Московский ипподром.)
      От Отелло я жду рублем Гугенотку, битейшего фонаря. Капитала у меня - 6 рэ. Впереди - тринадцать заездов. Извечная проблема: играть иль не играть?
      Заезжает седьмой номер, Дунай. Ой как заезжает! Апельсин, гастролер из Раменского, - так себе, ничего особенного. Пион, светло-серый жеребец, победитель Большого Орловского приза. Но разве может орловец соперничать с рысаками американских кровей? Однако Пион смотрится совсем неплохо. Пион боец. Поверить в него? А где же моя любимая Гугеноточка? Прячется, сука, на противоположной прямой. М-да, тут дело нечисто. Гугенотка если едет, то обычно крутится возле финишного столба.
      Вопрошающе гляжу на Профессионала. Профессионал отрывисто бросает: "Пион и Дунай".
      Пожалуй, похоже. В кассе, как и предполагалось, лупят Гугенотку с Павлином, строчек восемь исписано одной комбинацией - 5-6. Профессионал два рубля кладет на 8-6, рубль - на 7-6.
      - Павлин не проиграет, - предупреждает Профессионал.
      Очень похоже. Да только расколотили его страшным образом. А есть ли в седьмом заезде вторая лошадь? И вдруг меня осеняет: третий номер - Лот - из той же конюшни, что и Павлин. На Павлине - бригадир, на Лоте - его помощник. Два варианта: или помощник не осмелится ехать против бригадира, или, наоборот, бригадир пропустит помощника.
      Ставлю от восьмого и седьмого (от Пиона и Дуная) к шестому и третьему 8-6, 7-6, 8-3, 7-3, а от Гугеноточки только к Лоту - 5-3, пропуская самую вероятную комбинацию 5-6. В итоге у меня остается рупь на все дальнейшие подвиги. Се ля ви!
      По радио объявляют, что по сумме двух гитов Большой Всесоюзный приз выиграл Отелло. Остальные места будут распределены после третьего гита. А с третьего гита (восьмой заезд) снимаются все лошади, кроме Белого Паруса и Черепети.
      До восьмого заезда еще далеко, однако объявление интригующее: Белый Парус, понятно, будет биться за второе место в Призу. Для этого ему нужно улучшить время Идеолога, показанное по первому гиту, ибо правило гласит: "Призовые места распределяются по наименьшей сумме резвости в зачетных гитах". У Идеолога сумма мест - четыре (два и два), у Белого Паруса будет тоже четыре (третье место во втором гиту и первое - по третьему). Конечно, он выиграет третий гит. Однако естественно возникают два вопроса: 1) зачем Петя снял Идеолога? (совсем он не боится Белого Паруса?); 2) при чем тут Черепеть?
      Загадки, загадки...
      В ложе выясняется, что Пижон зарядил только Гугенотку, а Корифей Гугенотку и Дуная (опять он подсмотрел ставку жуликов). Торжественно предлагаю всем выбросить билеты от Дуная. Корифей обиженно заявляет, что отныне перестает со мной здороваться.
      Бьет колокол! Старт!
      Дунай возглавляет бег. Гугеноточка прочно обосновывается на третьем месте и ни о чем больше не помышляет. А вторым держится Пион. Дунай едет на 2.05, но финишным броском его обходит Пион.
      Корифей проклинает жуликов. Профессионал небрежно предъявляет изумленной публике билеты от Пиона. Я говорю, что сыграл Пиона к Лоту. Профессионал морщится:
      - Выброшенные деньги!
      * * *
      ИЛЮША-ОВОЩНИК: "Между прочим, пятый и шестой заезды мне обошлись в пятьсот рублей. Конечно, не в деньгах счастье, но я не такой уж миллионер, чтобы выбрасывать их на ветер. Ставка на Дуная была рискованной, но по-игроцки правильной. На Дунае ехал Борода. Он выбил из Дуная все, что мог. Не повезло ни ему, ни мне. Пионом я тоже подстраховался, но Пион значительно дешевле, а с Павлином он будет стоить вообще гроши. Белый Парус - вот где я бил наверняка. Недаром я кормил Ваню три месяца. Должно было произойти чудо, причем чудо, хорошо подготовленное. Не в этом ли кроется моя ошибка? Ваня привык побеждать, когда я убирал соперников. Когда же на финише пошла страшная рубка, он не выдержал. Пора всерьез заняться Мосей - вырос, у него оказались золотые руки. Опять начинать все сначала, опять платить. Они все уверены, что у меня денег куры не клюют. И все просят: дай, дай... А я плачу директору районной конторы, главному бухгалтеру, инспектору ОБХСС, двум товароведам из главка, экспедиторам Курского и Киевского вокзалов, грузчикам, шоферам рефрижераторов Межгортранса. Всем дай. Откуда я возьму? Что у меня, печатный станок?! Да, я ворую, но по-своему я человек честный. Допустим, я бы не воровал, как тогда прикажете жить? База огромная, а помещения никудышные, ремонт не делают вот уже двенадцать лет. Видите ли, нет средств! Экономят рубли, теряют тысячи. Если подсчитать, сколько продуктов выбрасываем, сгнивших в подвалах, на какую это круглую сумму тянет, давно бы вместо моих развалюх небоскреб отгрохали. Но строительно-ремонтный фонд в конторе с гулькин нос, увеличивать его (фонд, а не гулькин нос, естественно) за счет торгового баланса - подсудное дело. Ревизор вздохнет и подмахнет акт, фиксирующий пятьдесят тысяч убытка. Пересортица! Специфика нашей работы! К пересортице все привыкли, на ней кормятся. И потом, строительство - затея длительная и хлопотная, а за экономию годового фонда полагаются благодарности и премии. Мне нужно срочно залатать крышу, зацементировать пол - я приглашаю рабочих с соседней стройки и плачу им из своего кармана. На оформление официальным путем ушло бы несколько месяцев, и никто не знает, когда начнутся работы. Подвалы зальет вода, убытку - сто пятьдесят тысяч. Я плачу из своего кармана, но мой карман не бездонный. Второй сорт пускаю как первый, покрываю расходы. Хочешь жить - умей вертеться. Народ на базе - сплошь уголовники и алкоголики (нормальный человек не будет возиться в грязи). Как заставить их работать? Повесить плакаты: "Дадим родной Москве больше фруктов и овощей!"? Они этими плакатами подтираются... Прижмешь разбегутся. Вот и смотришь сквозь пальцы, как выносят из склада. Принцип один: хочешь жить сам - давай жить и другим. Правда, осенью пригонят к нам студентов. Переберут они помидоры, заложат в подвал, а через месяц вместо товара - гниль. Душа болит... У магазинов нет своих хранилищ, берут частями. И приходится, пока товар в кондиции, толкать его налево - людям хоть витамины достаются. Мне деньги нужны, много денег, крутишься, как вошь на сковородке, а все без толку, еле сводишь концы с концами. Конечно, бега - золотое дно, но не хватает наличных средств. Ведь если подойти к делу с умом, с размахом, если держать в руках все конюшни, то в каждом заезде можно иметь свою тыщонку. Для приличия пару раз выпускать фаворитов, а остальное - заделывать. Исключать малейшую случайность. С наездниками разговор короток. Не уверен в лошади - назад. Считаешь соперника в шансах - не темни, признавайся честно, я уберу конкурента. Будь у меня свободных двадцать тысяч, я бы вышколил ипподром. Может, объединиться с Бакинцем? И у него капитала не хватит. Потом, он привык заниматься мелкой самодеятельностью, погонится за грошовым выигрышем - погубит дело. Нет никому веры, да и наездники ненадежны, боятся друг друга, боятся ОБХСС, боятся дирекции. А главное - продадут тебя за поллитра. Договариваешься с парнем, суешь тридцатку, все чин чинарем, едет, а на кругу ему подносят поллитра, и он за бутылку красненького - лошадь на себя и тащится на второе место... Сколько раз я нарывался на подобный вариант?!.. Нельзя работать с таким народом.
      Пузанычи мои совсем скисли... Джентльмены, рано отчаиваться! Посмотрим, что нам светит впереди. От Пиона к Павлину - копейки, от Павлина к Белому Парусу - вообще не стоит мараться, девятую скачку я не знаю - пропустим. Десятый заезд - финал Приза Элиты. Вот его, господа, надо обмозговать. Придумать бы что-нибудь эффектное и простое. На бегах, господа, деньги даром не платят, но ведь публика - дура... Эврика! Что такое "эврика"? Джентльмены, повышайте свой культурный уровень, а не пьянствуйте в "Арагви"! Эврика по-древнеримски или по-древнегречески означает: "К Илюше пришла интересная мысля".
      На балконе мучился Бакинец. За два последних заезда он просадил сто рублей, и лишь сознание того, что Овощник просадил больше, - несколько успокаивало. Как и Илюша, Бакинец понимал, что ставка от Пиона к Павлину мизер. Правда, неожиданно в одинаре Пион потянул на четыре с полтиной. Но в дубле дадут по семь. Не густо. Однако в отличие от Илюши деятельная натура Бакинца требовала немедленных решений. Поискать лошадь против Павлина? Бессмысленно. Павлин не проиграет. Уточним: он бы железно не проиграл, если бы в предыдущем заезде приехал Дунай. Борода когда-то работал на конюшне у Толи, и Толя непременно зарядил от Дуная. Теперь ситуация изменилась. Пион - гастролер, и хозяин его с москвичами "не вяжется". Значит, Толе в полуфинале не обязательно быть первым. Кого Толя может пропустить? Пожалуй, Гипюра, Лота, Сургута и Карата. Остальным лошадям Павлин имеет право проиграть только с гробовой проскачкой. Проскачки Толя не допустит... Поставить этих четырех к Белому Парусу? Еле-еле вернешь свои. Придумали, тоже мне, заезд: всего две лошади, причем у Белого Паруса резвость - 2.04, у Черепети - 2.10.8. Белому Парусу нужно третье место в Главном призу, и он, разумеется, поедет во все тяжкие. За Паруса в одинаре дадут рупь за рупь, опять же нет смысла... Минуточку, элементарная арифметика: проверим результаты двух гитов - 3+1, 3+2 по сумме мест Белого Паруса никто не достает. Значит, ему не обязательно приходить первым. Гениально! Хитрожопый Ваня, хоть у него образование четыре класса, но до пяти считать умеет! Даю голову на отсечение: в заезде всего две лошади, но Черепеть привезет солидную выдачу.
      Бакинец прищелкнул пальцами, и верный Стасик оказался тут как тут.
      - Может ли проиграть Павлин? - спросил Пижон.
      - Нет, не может, - сказал Профессионал.
      - Но в нижних кассах начинают бить Гипюра и Лота, - сказал Корифей. - Люди не дураки и просто так деньги не выбрасывают.
      - Ну как он может проиграть? - возмутился Профессионал. - Посмотрите на жеребца - красавец, длинный шаг... Остальные лошади по сравнению с ним как будто семенят.
      - Но он может заскакать, - заметил Корифей.
      - С чего бы ему скакать? - возмутился Профессионал.
      - Эх, мальчики, - вздохнул Корифей, - каждый раз, когда я слышу слова "как он мог заскакать", я вспоминаю старую историю. Да не про пятьдесят первый год, не пугайтесь. Был такой мастер, Петров, вы его уже не застали. Хороший наездник, но, разумеется, как и все они - погрязший в тотошке. Я приходил к нему в дом, кое-что он мне подсказывал. Однажды он мне говорит: "В пятницу еду на Габитусе, не проиграю". Я, естественно, зарядил Габитуса, Габитус идет первым в отрыве, и вдруг, в двадцати шагах до финиша, когда ему никто не мешал, у жеребца - проскачка! Потом еще несколько раз Петров пытался проехать на Габитусе, и - аналогичный случай! В одном и том же месте жеребец скачет. Никто не может понять, в чем дело, а сам Петров клянет Габитуса на чем свет... Но между прочим, рассказывает мне Петров о любопытном происшествии, случившемся летом на гастролях в Харькове. Там местное жулье играет между собой на лошадь, которая придет последней.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11