Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Проказница

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Грейс Сьюзен / Проказница - Чтение (стр. 8)
Автор: Грейс Сьюзен
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— С чего бы это граф стал нам помогать? — спросил с горечью Джад. — Он англичанин и пэр в придачу. Именно такие, как он, сто лет назад лишили семью моей матери титула и состояния. Девлины — потомки королей, а что они от этого имеют? Красивые памятники на кладбище!

— Но граф Фоксвуд не такой, — возразил Лайэм. — Тетя Роза говорит, что он выступает в парламенте за независимость Ирландии и всячески помогает нашему делу. Он щедро жертвует на церковь и следит за тем, чтобы никто из его людей не голодал и не нуждался. В прошлом году он построил в своих владениях новую школу.

Джад презрительно фыркнул.

— Стало быть, он богат и может позволить себе швыряться деньгами. Но это еще не делает из него святого. Он все-таки англичанин.

— Да, но у его семьи есть связи с Ирландией, — продолжал Лайэм. — Его бабушка была из Кинсэйла, а его жена, леди Кэтрин, здесь родилась и выросла. Человек его положения и с его убеждениями может уговорить лорда Керкленда, что было несправедливо приговорить твоего брата к смерти без суда. А тем временем мы придумаем, как его спасти.

— Если он такой весь из себя добродетельный, зачем все эти толки о похищении его дочери?

— Видишь ли, дело в том, что, когда мы уже решили обратиться к графу, — продолжал Дермот, — Лайэм вспомнил, что Фоксвуд в этом году не приезжал сюда. Его тетка Роза писала, что из всей семьи в этом году здесь только дочь графа с компаньонкой. Вот тут-то Финбар и предложил взять ее в заложницы. Не за выкуп, конечно, а в обмен на Ронана. Лорд Керкленд и Ярдли будут вынуждены пойти на наши условия, чтобы ее выручить.

Финбар вынул трубку изо рта.

— Если они поверят, что мы убьем ее, они сделают все, что мы пожелаем.

— Но почему вы думаете, что Ярдли и Керкленд станут печься об этой графской дочке? Они могут пренебречь нашей угрозой и казнить моего брата в любом случае.

— Ни черта подобного, — ухмыльнулся Лайэм. — Помимо того, что она графская дочка, она еще и внучка очень важного герцога. Судя по тому, что говорила мне тетя, денег у него побольше, чем у короля, да и власти почти столько же. Я не думаю, что он спокойно отнесется к тому, что его любимую внучку убьют, если они откажутся выполнить наши требования.

Финбар выколотил трубку о каминную решетку.

— Этот герцог вполне способен использовать свое влияние, чтобы положить конец карьере Ярдли и лишить Керкленда его должности, если что-нибудь случится с девчонкой. Нам надо только убедиться, что эти два болвана точно знают, чем это все для них может закончиться. — Он откинулся в кресле. — Когда мы ее захватим, мы оставим письмо для Ярдли и Керкленда, где сообщим им наши условия, а также то, что копии посланы графу и герцогу в Англию. Это их заставит пойти на соглашение с нами.

Лайэм нахмурился.

— Мне только что пришло в голову, что мне лучше в дом не заходить. Если тетка меня увидит, мне конец. Я могу узнать для вас расположение комнат, но я буду ждать снаружи с лошадьми.

— Ладно, — согласился Дермот. — Я захожу в дом, хватаю девчонку, и мы прячем ее в фермерском домике в горах. Там сто лет никто не жил. Я уже начал запасать еду и другие припасы.

Джад недоверчиво покачал головой:

— Вы, я вижу, все уже спланировали. А какова моя роль в этом заговоре?

— Очень простая, — отвечал Финбар. — Завтра ты поможешь Дермоту захватить девчонку и останешься при ней, пока я устрою все с освобождением твоего брата. Как только Ронан будет на свободе, мы ее отпустим, и ты сможешь вернуться в Англию.

— А мать? Как только все станет известно, ее тоже схватят.

— К тому времени, как наши требования станут известны главному констеблю, Айрин будет в безопасности в монастыре Девы Марии в Дублине. Как только все благополучно завершится, я увезу ее и Ронана из Ирландии.

— Мать никогда не покинет свой дом, Финбар. Даже после смерти отца и всех ее потерь она отказалась уехать. Этот дом и земля — это все, что у нее осталось от владений ее семьи.

— Это правда, но это было ее решение покинуть Ирландию, а не мое, Джад. Она надеялась передать все в собственность Ронану, но его арест нарушил все планы. Она уже передала дом во владение церкви. Авось господь оценит ее щедрость и пощадит жизни двух ее оставшихся сыновей.


Несколько часов спустя, когда Финбар и его друзья разошлись по домам, Джад зажег свечу и бродил по дому не в состоянии уснуть. Его удивило и странным образом раздражило заявление дяди о поступке матери. Он понимал, почему она желала покинуть Ирландию. Но он не мог понять, почему она не сказала ему о своих намерениях.

Поставив свечу на стол, Джад оглядел гостиную, полную для него счастливых воспоминаний. В этой комнате семья провела много чудесных вечеров. Здесь они отмечали праздники и дни рождения. Здесь сидел в большом кресле его отец, держа на коленях Ронана и Мэри-Кейт. Здесь на софе сидела его мать с вязаньем, когда он с братьями Кормаком и Найэллом играли в шахматы. Будучи в Англии, он, думая о родном доме, часто воображал себе именно эту комнату.

— Дядя сказал тебе, что я сделала?

Обернувшись, Джад увидел мать, наблюдавшую за ним из дверей кухни. На ней был теплый шерстяной халат и домашние туфли. Волосы покрывал отделанный кружевами чепчик.

— Да, мама. Почему ты сама мне об этом не сказала?

Айрин пожала плечами:

— Я и хотела, но, видно, струсила немного. Я знаю, что значит для тебя этот дом, и не хотела причинить тебе лишнюю боль.

— Что этот дом значит для меня, не имеет значения, мама. Это твой дом, единственное, что уцелело из твоего наследства. Ты и правда хочешь расстаться с ним?

Сев на софу, Айрин обвела глазами комнату.

— Я расстаюсь всего лишь с грудой кирпича, камней и извести на клочке земли. Может быть, и не на клочке, но все равно это всего лишь земля, прах, грязь. Тех, кто делал все это домом, — здесь больше нет. Моего мужа и троих моих детей у меня отняли. Ты здесь жить не можешь, и Ронан не сможет, если ему удастся избежать петли. Я не могу и не хочу оставаться здесь одна.

Сев рядом с ней, Джад взял ее за руку.

— Но ты здесь родилась и выросла, мама. Кроме нескольких поездок в Дублин, ты никогда не покидала эти места. Ты думаешь, ты сможешь быть счастлива где-то еще?

— Мне придется с этим смириться. Я не могу оставаться здесь, окруженная воспоминаниями о том, что я потеряла. Это слишком больно.

— Тогда приезжай с Ронаном ко мне в Англию. У меня славный домик в хозяйской усадьбе. Ты можешь жить там со мной. Он поменьше этого, но там две спальни, гостиная, большая кухня. Нам хватит места.

Айрин со вздохом покачала головой:

— Нет. Тебе пора зажить своей жизнью. Я хочу, чтобы ты вернулся в Англию и женился на твоей Ане. Взаимная любовь слишком большой дар, чтобы ею пренебречь.

— Но ты моя мать. Я хорошо зарабатываю. Я охотно позабочусь о тебе и Ронане.

— Я знаю. Ты был очень щедр последние десять лет, и я благодарна тебе за это. Но у меня есть свои средства. Кое-что я откладывала из того, что ты присылал. Я продала землю и конюшню одному из соседей. Он вступит во владение только после моего отъезда, но бумаги все подписаны, и деньги Финбар поместил в банк в Дублине на мое имя. Их достаточно, чтобы купить дом и начать новую жизнь подальше отсюда.

— Значит, ты и Ронан уезжаете вместе с Финбаром? — Джад сделал гримасу. — Почему ты на это согласилась? Не понимаю, как ты можешь доверять ему после того, как тридцать лет назад он пытался разлучить тебя с моим отцом. Он подлец и смутьян. Своей болтовней он святого из себя выведет. Иногда мне кажется, что он болтает потому, что ему нравится слушать звук собственного голоса.

Айрин грустно усмехнулась.

— А ты и сам красиво говорить умеешь. Это у тебя от Макбрайдов, как и твоя внешность и вспыльчивость.

Улыбка исчезла с ее лица. Она сжала руку сына.

— У Финбара есть недостатки, я знаю. Но он любит меня и хочет моего счастья. Он вернулся в Ирландию, чтобы просить меня стать его женой.

Джад открыл было рот, но Айрин остановила его движением руки:

— Если ты хочешь попытаться отговорить меня, не трудись. Когда Ронан будет в безопасности, я выйду за Финбара.

Джад вздохнул.

— Ну что ж. Скажи мне только, мама, ты его любишь?

Айрин несколько секунд молчала, глядя в сторону.

— Да. Это не та страстная любовь, которую я испытывала к твоему отцу, но я люблю этого глупого невыносимого человека. Дэниэл был всей моей жизнью, и когда его не стало, часть меня ушла вместе с ним. Как бы это тебе ни показалось странно, Финбар вернул мне саму себя, напомнив, что я еще жива. Я хочу быть любимой, хочу, чтобы меня ласкали, защищали. Не вини меня за это, Джад.

— Я не виню тебя, мама. — Он поцеловал ее в щеку. — Если я могу в чем-то помочь тебе, рассчитывай на меня. Даже если для этого нужно ладить с Финбаром или похитить графскую дочку, я все сделаю.

Айрин погладила его по лицу.

— Ты хороший сын, Джад. Не знаю, что бы я стала делать, случись что-нибудь с тобой. Он засмеялся.

— Об этом не тревожься, мама. Все будет хорошо, обещаю тебе.

Хотя голос его звучал легко и беззаботно, Джад понимал, что сдержать обещание будет нелегко. План похищения графской дочери, несмотря на все заверения Финбара, был трудным и опасным. Похищение человека вообще сложная задача, не говоря уже об отпрыске благородного английского семейства.

За последние несколько лет он много таких встречал и знал, чего от них ожидать. Девица избалованная и под надежной охраной домашней прислуги. Она будет сопротивляться и визжать. И даже если им удастся вытащить ее из дома, она ни за что не примирится со своей участью. Она выждет время, выберет удобный момент, сбежит и донесет на них. И тогда их ждет суровое наказание.

Джад не тревожился за себя. Он беглец, скрывающийся от правосудия. Десять лет его разыскивают, чтобы судить за преступление, которого он не совершал. Самое дурное, что он совершил, — покинул дом и семью. Он не желал подобной участи для своих друзей. Дермота и Лайэма он обязан защитить.

Уже лежа в постели, он придумал, как это можно будет сделать. Они похитят графскую дочку, но он наденет ей на голову капюшон, чтобы она не могла видеть своих похитителей. Она не сможет их описать, если никогда не увидит их лица. А когда они привезут ее в домик в горах, он снимет с нее капюшон и останется с ней там один. Только его лицо она и будет в состоянии впоследствии опознать.

«Даже если меня схватят, — думал он, — повесить человека можно только раз, в скольких бы преступлениях его ни обвиняли».

11.

— Тилли, взгляни только на это! — Диана показала ей крошечный чепчик, который она вязала. — Кажется, я опять спустила петлю.

Тилли наклонилась взглянуть на ее работу.

— Не стоит огорчаться, Ана. Распусти один ряд и начни снова.

— Но я не хочу распускать ряд. Я целый час над ним трудилась. А нельзя как-нибудь попроще, Тилли?

— Нет, если ты хочешь делать все как следует. Дай-ка мне, я посмотрю, как можно помочь делу.

Тилли поднесла вязанье поближе к лампе. Диана откинулась в кресле.

— Согласись, Тилли, в вязальщицы я не гожусь. Мое вязание еще хуже моей вышивки, а тебе известно, как я скверно вышиваю. Если мне суждено одной одевать этого-ребенка, он у меня будет ходить голышом.

— Значит, ты думаешь, что у тебя будет мальчик?

— Что? — Осознав, что она сказала о ребенке «он», Диана улыбнулась., — Я об этом не думала, но я бы не возражала против мальчика. С карими глазами и темными волосами, которые блестят на солнце, и с улыбкой, которая сводила бы всех с ума.

Она вздохнула.

— Ты хочешь сказать, вроде его отца? Диана повертела на пальце кольцо, стараясь подавить душевную боль.

— Ну, у ребенка всегда бывают черты и свойства обоих родителей. Я бы предпочла, чтобы внешне он походил на отца, только и всего.

— Ну конечно, — отвечала Тилли, не глядя на нее. — Ну и напутала же ты здесь! И как тебе удалось местами все затянуть, а местами распустить.

Довольная тем, что няня сжалилась над ней и не стала продолжать разговор, Диана закрыла глаза и попыталась успокоиться. Тилли говорила ей, что у женщин в ее положении часто меняется настроение, то они смеются, то плачут. Ей хотелось избежать этого, но с каждым днем становилось все труднее владеть собой.

Одна мысль о Джаде вызывала у нее дрожь, а думала она о нем постоянно. Воспоминания о том, как он исчез без всякого предупреждения, заставляли ее горько плакать. Хотя он и не давал ей никаких обещаний, она чувствовала, что он предал ее этим поступком. Она почти ненавидела его. Почти… Временами она все была готова отдать, чтобы быть с ним снова. Ощущать тепло его тела, силу его рук, вкус его поцелуев, слышать его мелодичный голос, шептавший ей слова любви.

— Ну вот, теперь все в порядке, — сказала Тилли, вручая ей вязанье. — Надо тебе больше твердости иметь в руках, детка.

Диана, встряхнувшись, очнулась от своих мечтаний.

— Спасибо, Тилли. Я постараюсь. Тилли положила рубашечку, которую она шила, в рабочую корзинку и поднялась с легким стоном.

— Ох, бедные мои старые косточки! Не по нраву им эти сырые холодные ночи. Пойду-ка я на кухню да заварю чайку. Принести тебе горячего молочка или что-нибудь пожевать на ночь?

— Нет, спасибо, Тилли, я сыта. Ступай и приготовь себе что хочешь. Я потушу свечи и пойду спать.

— Но твоя горничная простудилась, а без меня тебе не раздеться.

— Нет, нет, я могу обойтись без всякой помощи. Платье у меня застегивается спереди, а так как по твоему настоянию я не ношу корсет, у меня никаких трудностей не будет. А теперь ступай, увидимся утром.

— Беда в таком большом доме без прислуги, — ворчала, выходя, Тилли. — Лакеев вовсе нет и только пара горничных. Леди не должна сама всем заниматься, так не годится. Будь моя воля…

Диана вздохнула ей вслед.

— Да, Тилли, я знаю. Будь твоя воля, меня бы на руках носили. — «И когда она поймет, что я уже не ребенок? — Диана погладила живот и улыбнулась. — Может быть, когда вместо меня у нее будет этот малыш. Во всяком случае, я хотела бы надеяться».


— Здесь адский холод, — жаловался Дермот, оглядывая дом. — Ты уверен, что они в этой комнате сидят по вечерам, Лайэм? Вон в той, с балконом, где в окнах свет.

— Да, кузина Бриджет говорила, что они предпочитают ее большой гостиной.

— Надеюсь, Бриджет нас не выдаст. Ты уверен, что ей можно доверять?

— Сколько раз тебе повторять, что она умеет держать язык за зубами? Бриджет училась в школе с Ронаном и хочет нам помочь освободить его. Благодаря ей балконная дверь открыта, и мы знаем, где искать девчонку. Без Бриджет вы бы целые часы пробродили по дому в поисках.

Джад дернул их обоих за полы:

— Хватит болтать! Лайэм, иди к лошадям и жди нас за конюшней. А ты, Дермот, достань из мешка крюк и веревку. Внизу все окна и двери заперты, придется взбираться на балкон.

Дермот подал ему крюк и толстую веревку.

— Помогите нам, все святые! На таком ветру нелегко будет карабкаться наверх. Тут и шею сломать недолго, — сказал он.

— Не сломаем, если будем осторожны. — Джад надел перчатки. — Мы же практиковались на стене нашего амбара. У тебя все отлично получилось.

— Да, но тогда светило солнце, и мне не нужно было тащить одеяло и веревки.

— Ну если тебе это не по силам, я тебя принуждать не стану. Я полезу один, захвачу девчонку, заверну в одеяло и спущу к тебе вниз.

— А кто будет тебя сторожить? Ну нет, приятель! Случись что с тобой, твоя мать меня убьет. Пока ты орудуешь в доме, я останусь на балконе и буду готов прийти тебе на помощь в случае необходимости. У тебя все готово?

— Письмо с нашими требованиями у меня в кармане. Мешок, который я надену ей на голову, и веревки, чтобы ее связать, при мне. Помни, она не должна видеть твое лицо.

— Я знаю. Ты нам с Лайэмом сто раз говорил. Дермот вручил Джаду пистолет:

— Он заряжен.

Затыкая пистолет за пояс, Джад нахмурился:

— Не хотелось бы прибегать к оружию.

— У нас нет выбора. Девчонка добровольно не сдастся, а если ее компаньонка попытается вмешаться, ты ее быстро утихомиришь, приставив пистолет к голове девчонки.

— Ладно. Довольно разговоров. Пошли.

Взмахнув крюком на веревке, Джад зацепил его за перила балкона и начал карабкаться по веревке наверх. Дермот последовал за ним.

Перелезая через перила, Джад увидел в окне женщину в голубом, тушившую свечи. Она стояла к нему спиной, но он мог отчетливо видеть, что она высокая и темноволосая.

— Черт, девчонка уже улеглась, наверно. А это ее компаньонка.

Лайэм тоже заглянул в окно.

— Нет, это, должно быть, она и есть. Лайэм говорил, что компаньонка старая и седая, а графская дочка красавица. По виду судя, это она.

Джад бросил на него сердитый взгляд.

— Я думал, она и правда девчонка, а не взрослая женщина. Почему Лайэм не сказал мне, как она выглядит?

— Возможно, опасался, что ты не захочешь провести с ней неделю в горах, если будешь знать правду. Лайэм еще говорил, что ее можно узнать по кольцу с печаткой на правой руке. Ты сможешь… Ой, смотри! Она тушит последнюю лампу. Она сейчас уйдет. Иди за ней скорее!

— Ладно, — пробормотал Джад, доставая пистолет и направляясь к двери. — Но дай мне только добраться до Лайэма, и он пожалеет, что солгал мне. Не терплю лжи ни в чем!


Диана тушила масляную лампу на столе, когда ее внимание привлек блеск какого-то металлического предмета на кресле. Сообразив, что это ножницы Тилли, она взяла их и пошла к двери. Уже коснувшись дверной ручки, она почувствовала на спине холодок. Диана еще не успела повернуться, как кто-то притиснул ее к двери и что-то твердое уперлось ей в ребра.

Воспоминания о нападении на нее в игорном притоне побудили ее к немедленному действию. Вместо того, чтобы криками звать на помощь, она локтем ударила нападавшего в живот, заставив его отступить. Когда он попытался схватить ее снова, она замахнулась, чтобы ударить его, но вспомнила, что у нее в руке ножницы. Это секундное замешательство все решило. Она успела только почувствовать острую боль в голове, и сознание покинуло ее. Лицом вниз она упала на пол.


— Черт побери, Дермот! Зачем ты ее ударил? Я бы и без твоей помощи с ней справился.

Дермот поднял ножницы и кинул их через комнату.

— Она собиралась всадить в тебя вот это, идиот! Здесь темно, но я увидел, как они блеснули в свете камина.

Опустившись на колени рядом с распростертой женщиной, Джад прижал пальцы к ее шее.

— Слава богу, она жива.

— Разумеется, жива. Я ее только слегка стукнул, чтобы она тебе шкуру не попортила. Эта принцесса скоро очухается.

Женщина застонала, и Дермот усмехнулся.

— Слышишь? Говорил я тебе? Она уже приходит в себя.

Джад постарался сосредоточиться на том, что им предстояло сделать. Достав веревки, он дал одну Дермоту.

— Нам нельзя терять ни минуты. Свяжи ей ноги этой веревкой. Я свяжу ей руки и заткну кляпом рот, а то как бы она не закричала, как только придет в себя. Принеси с балкона еще веревки и одеяло. Когда она опомнится, мы должны быть готовы тронуться в путь.

Дермот усмехнулся, когда они завернули женщину в одеяло и закрепили его на ней веревкой.

— Она похожа на гуся на прилавке в мясной лавке.

— А ты будешь похож на покойника, если нас поймают. Поэтому кончай хихикать, и пошли.

Положив на стол послание властям, Джад взял женщину на руки и вынес ее на балкон.

— Спускайся первым, — сказал он Дермоту. — Как только ты окажешься на земле, я ее тебе спущу.

Он наблюдал за спуском Дермота, когда его внимание привлекли всхлипывание и движения женщины, лежавшей у его ног. Она пришла в себя и пыталась освободиться. Не желая испугать ее или причинить ей вред, Джад опустился на колени и заговорил, пытаясь успокоить ее. Он всегда использовал этот метод с пугливыми лошадьми. Сейчас он молил бога, чтобы это помогло ему с испуганной женщиной.

— Успокойтесь, миледи. Вы в безопасности. — Он погладил ее по руке сквозь толстое одеяло. — Вам ничто не угрожает. Все будет хорошо, я обещаю.

Он был доволен, когда женщина вдруг успокоилась и перестала двигаться.


«Нет! Это не он, не может быть!»

Диана не верила своим ушам. Ну конечно, это внезапное нападение подействовало на ее слух. Поэтому ей и послышался голос Джада. Удар по голове или долгие недели безнадежного томления и тоски по нему затуманили ей мозг. Откуда иначе эта пытка?

В любом случае, ясно одно: кто-то ее похищает. Какой-то человек или двое людей проникли в дом и напали на нее в темноте. Связанные руки и кляп во рту было само по себе ужасно, но ужаснее всего был мешок на голове. Чего бы это ни стоило, она должна освободиться. Если этот человек думает, что она покорилась, его ждет сюрприз.

С новой силой Диана задвигала связанными за спиной руками. Она кричала настолько громко, насколько это позволял ей кляп во рту. Выгибая спину, она пыталась брыкаться ногами. Веревки на костях рук врезались ей в кожу, но она этого не замечала.

— Перестань, — приказал тихо мужчина. — Тебе же хуже будет. Мы тебя не обидим. Доверься мне, девочка, доверься.

Знакомая интонация как ножом врезалась в ее сознание. Сколько раз повторял ей Джад эти слова! Когда она тренировала Тора, когда они спорили о чем-то, когда они… любили.

Диана поняла, что это не бред, что это происходит наяву, и ей стало дурно.

«Боже! Это Джад! Он говорил, что любит меня. Зачем он похищает меня?»

Сам об этом не догадываясь, Джад ответил на этот молчаливый вопрос:

— Я рад, что вы меня послушались, миледи. Я вам не намерен вредить. Вы нужны нам как заложница, чтобы обменять вас на моего младшего брата, несправедливо приговоренного к смерти. Какое средство может быть вернее, чем обменять его на графскую дочь? Как только Ронана освободят, я вас отпущу.

У Дианы перехватило дыхание.

«Джад не знает, что это я. Он думает, что сможет обменять меня на брата. Боже мой! Неужели он не понимает, что будет, если его схватят? Каким образом дать ему знать, что его пленница — я?»


Взглянув вниз, Джад увидел, что Дермот благополучно спустился. Он поднял веревку и надежно закрепил ее вокруг завернутой в одеяло женщины.

Она снова начала бороться.

— Если вы не хотите, чтобы вас бросили вниз, перестаньте сопротивляться, миледи. Я осторожно спущу вас. Если вы будете слушаться меня, все будет хорошо.

Женщина едва слышным звуком выразила согласие и больше не шевелилась, когда Джад поднял ее над перилами. Тогда он стал понемногу опускать веревку, но налетевший в это время внезапный порыв ветра чуть не сбил его с ног. Едва не выпустив из рук веревку, он беспомощно наблюдал, как тело его пленницы заколыхалось в воздухе, перед тем как с силой удариться о стену дома. Закусив губы, он попытался как-то снова справиться с веревкой. Когда пленница наконец оказалась на земле, он поспешно спустился сам и встал на колени рядом с ней.

— Этот чертов ветер чуть не снес меня, и она ударилась о стену. Давай развяжем ее и посмотрим, цела ли она.

Дермот указал ему на окна:

— У нас нет времени, Джад. Смотри, в комнате зажгли свет! Как только найдут письмо, они пустятся в погоню за нами. Пошли, я ее понесу.

— Нет, я сам.

— Но я видел, как ты растянул себе руки, спуская ее. Позволь мне…

— Нет. Я за нее отвечаю. Я понесу ее сам.

Джад осторожно поднял женщину и побежал вместе с Дермотом туда, где их ожидали Лайэм и лошади. Все дальше удаляясь от дома, Джад не спускал ее с рук и никак не мог избавиться от странного чувства, что с этого момента вся жизнь его изменилась раз и навсегда.


Диана проснулась в полной темноте, промерзшая и с болью во всем теле. Затылок у нее ломило. Она прижималась к чему-то твердому и странно знакомому. Она не сразу смогла понять, что с ней происходит: ее увозит похититель, человек, которого она любит. И он представления не имеет, кто она такая.

Все это было бы смешно, но кляп у нее во рту не давал ей возможности издавать какие-либо звуки, кроме стонов. Долгие недели ожидания и мучительных вопросов, куда мог деться Джад, кончились. Ей следовало бы быть в восторге от такого развития событий, но какой-то частью своего существа она опасалась встречи с ним. Что он скажет, увидев ее? Как отреагирует на открытие, что она принадлежит к презираемой им английской аристократии?

Внезапная боль в спине заставила ее забыть обо всем.

«О боже, как больно!»

Она снова застонала.

Джад, должно быть, почувствовал ее движение и услышал сдавленные слова, потому что он заговорил:

— Простите, миледи, я знаю, вам больно, но мы не можем остановиться. Скоро мы приедем, и тогда вы отдохнете.

Диана не сознавала, длился ли оставшийся путь пять минут или пять часов. Между перемежающимися приступами боли она дремала, забыв обо всем. К тому времени, когда лошади остановились и Джад внес ее в какое-то помещение, боль в спине и голове стала более или менее терпимой.

— Я разожгу огонь и устрою ее здесь, пока ты займешься лошадьми. Помни, без стука не входи, — услышала она голос Джада. — И посмотри, нет ли здесь посторонних. Я хочу убедиться, что нас не преследовали.

Диана испытывала странное чувство, смесь ожидания и страха. Джад посадил ее на что-то вроде стула. Сам он двигался по комнате, зажигая фонари или свечи. Когда свет стал проникать сквозь ткань, Диана увидела, что мешок у нее на голове был не что иное, как наволочка, вышитая розовыми цветочками.

— Я действительно не желаю причинить вам вред, миледи, — говорил Джад, развязывая веревки. — Хотя вы, наверно, мне не поверили, после того как из-за порыва ветра я упустил веревку и вы ударились о стену. Надеюсь, вы не очень ушиблись. Позвольте мне снять это покрывало с вашей головы, чтобы я мог посмотреть на ваши ушибы.

Понимая, что сейчас все обнаружится, Диана содрогнулась.

«Милосердное небо, я не готова встретиться с ним лицом к лицу. Как только он меня узнает, он придет в бешенство. А я все еще не могу придумать, что ему сказать».

Внезапно резкая боль, вызванная восстановленной свободой кровообращения в развязанных руках, заставила ее на мгновение забыть свои опасения. Со стоном она обхватила руками плечи, желая только одного — чтобы обжигающая боль поскорее прошла. Она сидела с закрытыми глазами, когда наволочку сняли с ее головы, и ее волосы рассыпались по лицу и плечам.

Джад опустился на колени, чтобы развязать ей ноги.

— Миледи, прошу вас, скажите что-нибудь. Скажите, что у вас болит.

Она покачала головой, не в силах выговорить ни слова.

— Ну ладно, я вас принуждать не буду. Отдохните, пока я разожгу огонь.

Сквозь пряди распустившихся волос Диана видела, как он присел на корточки, разжигая камин. Она была рада, что комната погружена в полумрак. Это давало ей возможность тайно следить за ним. Весь в черном, он никогда еще не казался ей таким красивым. Брови его были озабоченно сдвинуты.

Диана нервно вертела на пальце кольцо.

«Бедный Джад. Он думает, что его высокородная заложница пострадала по его вине. Возможно, если бы он знал, что это я, он бы по-другому беспокоился. Ну почему я такая трусиха? Ну и что, что мой отец граф? Джад любит меня. Когда я объясню ему, почему я скрыла свое происхождение, он, конечно же, все поймет и простит».

Приняв решение, она выпрямилась и откинула с лица волосы. Глубоко вздохнув, она произнесла:

— Джад?

Хотя она произнесла имя шепотом, он услышал и резко повернулся. Недоумение и ужас отразились в его чертах.

— Ана? Ана, это ты? Это сон или я с ума схожу? Диана покачала головой:

— Это не сон и не бред, Джад. Ты рад меня видеть?

Едва она успела произнести эти слова, как Джад схватил ее в объятья. Его поцелуй возбудил в ней прежнюю страсть, которую оба они испытали всего два месяца назад.

Через несколько мгновений он отпустил ее, встревоженно вглядываясь в лицо.

— Это ты, Ана! С тобой все благополучно? Я видел, как ты ударилась об эту проклятую стену. Ты сильно ушиблась?

Не желая доставлять ему лишнее беспокойство, она попыталась его разуверить:

— Все в порядке, кроме пары синяков на бедре и на спине.

. — Слава богу. — Он поцеловал ее в лоб. — А теперь объясни мне, как ты оказалась в усадьбе Фок-свудов? Ты подруга графской дочери?

Она не успела ответить, как он снова ее обнял.

— Я так рад тебя видеть, Ана. Но тебе все-таки лучше было подождать меня в Англии. Тебе здесь опасно находиться. Я надеялся, что ясно объяснил все в своем письме.

Диана отстранилась от него.

— О каком письме ты говоришь? Я не получала от тебя никаких известий с нашей последней встречи в Вестлейке. Когда я пришла к тебе вечером, тебя не было дома.

— Но я написал тебе подробное письмо, — нахмурился Джад, — и оставил его на видном месте, на каминной полке в гостиной.

— Не было никакого письма ни на каминной полке, ни в каком другом месте, — настаивала она. — Не застав тебя, я обыскала весь дом и ничего не нашла. — Глаза ее налились слезами. — Я не хотела верить, что ты покинул меня, не оставив даже и записки.

Он снова привлек ее к себе в объятья и поцеловал.

— Не плачь, любимая. Я не знаю, что сталось с письмом, но я оставил тебе его, клянусь. Я писал тебе, что мой брат попал в беду и нуждается в моей помощи. Я даже просил тебя извиниться за меня перед дядей.

Диана опустила голову ему на плечо.

— Дядя Джастин понятия не имел, что с тобой случилось. Они с тетей Викторией были так же поражены твоим исчезновением, как и я.

— Прости меня, любимая. Я не хотел так огорчать тебя. Если бы я мог что-то сделать, чтобы… — Неожиданно он замолчал и пристально посмотрел на нее. — Если ты не получила мое письмо, ты не могла знать, что я в Ирландии. Так почему же ты здесь, Ана? Ты не ответила на мой вопрос. Ты подруга графской дочери? Почему ты оказалась в его доме?

— Я… я… — Она запнулась. — Это трудно объяснить.

Он поднял брови:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14