Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сестры Мерридью (№4) - Идеальный поцелуй

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Грейси Анна / Идеальный поцелуй - Чтение (стр. 5)
Автор: Грейси Анна
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Сестры Мерридью

 

 


Кусочки репы плавали вместе с морковкой среди крапинок зелени. Все это было совершенно не похоже ни на один суп, который приходилось есть Грейс.

– Как странно, – произнесла Мелли.

– Да, мне кажется, овощи слишком старые.

– Я имею в виду лорда д'Акра. Странно, что он так поступил. – Мелли смущенно посмотрела на Грейс. – Знаешь, он не так плох, как я ожидала. Несколько часов искал врача для папы под проливным дождем, хотя, конечно, привезла его ты. Потом помогал доктору переодевать папу. Он даже сказал мне, чтобы я не беспокоилась и что все будет в порядке.

Грейс недоверчиво смотрела на нее. Как могла Мелли проглотить такую очевидную ложь? Тот же самый человек только что говорил о браке как о хладнокровной сделке, хотя Мелли об этом, конечно, известно не было. Но ведь она знала, что этот мерзавец бросил их, чтобы поесть самому, в то время как они умирали от голода.

Не поняв причину недоверчивости подруги, Мелли кивнула:

– Да, это было мило с его стороны, не правда ли?

– Мило? – огрызнулась Грейс. – В человеке, который отправляется есть великолепные мясные пироги, оставляя гостей самих готовить себе… – она с отвращением взглянула на содержимое котелка, – отвратительный суп, нет ничего милого.

Она еще говорила, когда послышался стук в дверь. Удивленная Грейс пошла открыть. На пороге стоял мальчик с большой плетеной корзиной.

– Здравствуйте, мисс, а это вы мисс Грейсток?

– Да.

Тогда милорд послал это вам и остальным. – Он сунул корзину в руки Грейс и широко улыбнулся. – Дал мне шиллинг только за то, чтобы я отнес все сюда! – радостно сообщил он и убежал.

– Что там? – спросила Мелли, подходя сзади. Она взяла корзину из рук Грейс и поставила ее на стол. Содержимое было прикрыто чистой бело-голубой клетчатой салфеткой. Девушка отогнула уголок ткани, и аромат свежих пирогов с мясом наполнил комнату. – М-м… – Мелли с наслаждением вдохнула запах. – Должно быть, это как раз те самые, о которых ты говорила. Ты, наверное, неправильно поняла его намерения. И посмотри, тут свежий хлеб, сыр, яблоки и бутылка портвейна. Не то чтобы папа стал его сейчас пить, но все же это неплохое дополнение. – Она улыбнулась подруге. – Видишь, я же говорила, что он очень милый человек.

Грейс тоже улыбнулась и кивнула, но внутри она вся кипела. Она поняла все правильно, просто он намеренно ее обманул. Аромат пирогов дразнил ее обоняние, в желудке у нее что-то переворачивалось. Злодей! Как можно сердиться на человека, который прислал тебе горячие пироги?

Но она должна была. Мелли он уже начинал нравиться, поэтому Грейс следовало держать его на почтительном расстоянии. Или еще дальше.

Только что, если Мелли в него влюбится? Теперь Грейс нужно было защищать не только свое собственное сердце. Девушка вздохнула и взяла пирог. Ситуация становилась все более запутанной.

Доминик присел на скамейке у входа в трактир «Герб Вульфстона», нежно сжимая в руках кружку эля. Шеба растянулась у него в ногах, положив голову ему на ботинок, но не теряя бдительности. Вечер был просто замечательный, воздух наполнен ароматами свежей сырой земли и листьев. Он наблюдал за восходом луны над долиной. Долиной его предков. Его ненавистных неизвестных предков.

В хорошеньком же состоянии оставили они ему имение!

Доминик рассчитывал никогда здесь не появляться, но теперь, когда это произошло, пройдет некоторое время, прежде чем он сможет отсюда уехать.

Он отдал два письма хозяину трактира, с тем чтобы тот отправил их с первой же оказией. Одно Подмору, семейному стряпчему и душеприказчику отца, а другое Абдулу, его… как назвать Абдула… мажордому? Управителю? Не существовало достаточно емкого понятия. Точно так же, как не существовало ничего, что Абдул не мог бы – или не захотел бы – для него сделать.

Доминик поймал себя на том, что улыбается. Интересно, что жители деревни подумают об Абдуле? Теперь-то им точно будет о чем посудачить.

Каждый раз, когда он заходил в трактир, разговоры в зале стихали. Доминику было все равно. Он никогда нигде не был своим, и ему наплевать, что о нем подумают деревенские жители. Молодой человек не имел ни малейшего желания знакомиться с ними, и после того как он разберется здесь с делами, он уедет и больше никогда их не увидит.

Его только раздражали перешептывания и приглушенные разговоры, так что, раз уж погода была хорошая, он предпочитал сидеть снаружи.

Доминик сделал глоток и поморщился. Он не любил английский эль, но в трактире не нашлось никакого приличного вина, кроме портвейна, который оказался бархатным, но слишком сладким на его вкус. Эль же был тяжелым, горьким и темным, что как нельзя лучше подходило к настроению Доминика.

Он злился на сэра Джона Петтифера и его дочь за то, что те вынудили его приехать сюда, хотя теперь, оглядываясь назад, он видел, что все вышло к лучшему. Сколько Идс наживался на своих махинациях? Должно быть, он сбежал, как только Подмор велел ему явиться в Бристоль и представиться новому наследнику. Его не, предупредили, что Доминик нашел нарушения в домовых книгах. Хорошо, что он знал толк в арифметике, а то, может быть, никто бы и не обнаружил хищений Идса.

Одному Богу известно, как долго из доходов поместья выплачивалось жалованье слугам, якобы проживавшим в доме. В то время как большая его часть годами не убиралась. Идс был злодеем, но Доминик знал, на ком на самом деле лежит ответственность. На его отце. Ему никогда не следовало оставлять имение гнить.

Доминик не понимал его. Да и когда он его понимал? Вульфстон был для его отца всем, и все же он оставил его в плачевном состоянии. Каким же человеком нужно быть, чтобы, гордясь шестью сотнями лет обладания имением, считать, что все, что нужно для продолжения традиции – это наследник?

Теперь же, увидев ужасающее состояние дома, Доминик понимал, что ему придется привести тут все в порядок, чтобы имение можно было продать. Он терпеть не мог расточительства. Когда начинаешь жизнь с нуля и вынужден своим трудом пробивать себе дорогу, начинаешь ответственнее относиться ко всему.

Он окинул бесстрастным взглядом долину: лоскутное одеяло полей, округлые холмы, позолоченные закатом. Трудно было представить, что все это принадлежит ему – при условии, что он женится на мисс Петтифер. Это был прекрасный уголок, богатая, плодородная земля. Потребуется немало усилий, чтобы возродить имение, но человек, который этим займется, будет с лихвой вознагражден. Продажа Вульфстона принесет немалый доход.

Тем временем ему придется жить там, в этой развалине. Последнее место на земле, где он хотел бы оказаться. Мысль пронзила его неожиданно, как в тот момент, когда он впервые увидел дом своих предков. Развалина. Какая ирония!

Сколько раз в своей жизни клялся он стереть Вульфстон с лица земли? И вот теперь он обдумывает ремонт имения…

Только для того, чтобы продать его, пообещал он себе. Ради памяти своей матери он должен стереть имя Вульфстона с лица земли. Как часто в детстве он заставал ее в слезах. Она никогда не объясняла, никогда не рассказывала об этом месте, говорила только:

– Ты все поймешь, когда попадешь в Вульфстон. Теперь он понимал. Это место стало причиной всех ее несчастий. Из-за Вульфстона невинная неопытная семнадцатилетняя наследница была продана замуж человеку, который был почти на тридцать лет ее старше. Чтобы получить наследника для Вульфстона, его отец затаскивал молоденькую девушку в постель и бил ее, когда ей не удавалось забеременеть. Ради Вульфстона ей пришлось страдать все свои молодые годы, и за это ее сын разрушит его.

Доминик отпил еще эля. Пироги были отличными, как ему и обещали, но немного пересоленными. Но это, как он решил, было сделано намеренно: если пища соленая, посетители выпьют больше.

Легкий ветерок шевельнул ветви нависшей над ним березы. Приближалась осень, украшая землю золотыми и бордовыми листьями, похожими на веснушки или яркие новенькие монетки. Доминик улыбнулся.

Слава Богу за яркую новенькую монетку, появившуюся в его жизни, подумал он, и ему сразу стало лучше. Кто бы подумал, что он найдет ее в Вульфстоне, покрытую веснушками и одетую в уродливую серую хламиду.

Шеба внезапно села, и Доминик посмотрел на мост. Там никого не было. Молодой Билли Финн еще не вернулся. Парнишка заработал сегодня шиллинг.

Рот Доминика скривился в усмешке. Как бы ему хотелось увидеть ее лицо в тот момент, когда мальчик принес ей корзину.

– Как так получилось, что она стала компаньонкой? – спросил он у Шебы. – Смелая и смышленая. Компаньонки обычно вялые и скромные. Сомневаюсь, что она даже знает значение этих слов. – Шеба вяло шевельнула хвостом, соглашаясь с хозяином. Ее прошлое интересовало его все больше и больше – вооруженные до зубов родственницы до боли напоминали уличных проституток. И все же в чем-то она была совершенно невинна. Доминик усмехнулся, вспомнив, как она смотрела на его грудь, чуть не окосев от усилия не пялиться на нее, стараясь, чтобы он не заметил, что она интересуется им ничуть не меньше, чем он ею.

Увлекательное сочетание, его Ясные Глазки без имени.

Ей еще многому следовало научиться как компаньонке. Не меньше следовало ей узнать и о мужчинах. И Доминик был как раз тем человеком, который способен просветить ее.

Она ни во что не ставила лордов – уж это-то было ясно! Он улыбнулся. Она выказала ему точно такое же уважение как лорду д'Акру, как и тогда, когда считала его цыганом – почти никакого. Она без околичностей заявила, что о нем думает, и ее голубые глаза сверкали от злости.

Великолепные глаза! Воспоминания нахлынули на него, и Доминик крепче сжал кружку. Он все еще чувствовал ее аромат – сладкий, теплый, воспламеняющий кровь. Он помнил ощущение ее мягкого молодого тела, прижимающегося к нему. Ее шелковистую гладкую кожу.

Она и не пискнула, когда он вытаскивал эту огромную занозу.

Он стиснул зубы. Кто или что научили ее так переносить боль? Она не понаслышке знала о боли и дурном отношении. На пустом месте подобное самообладание не возникнет.

Доминик отпил еще немного горького напитка. И в то же время это никак не отразилось на ее духе. Вспомнить хотя бы, как она осаживала его раз за разом. Слава Богу!

– Смелая, яркая и красивая, – сказал он Шебе. Собака села, навострив уши, затем вскочила на ноги и исчезла в зарослях напротив скамейки.

Жизнь компаньонки совершенно не подходила девушке с темпераментом Грейсток. Она заслуживала большего. Она заслуживала всего мира. И Доминик подарит ей его.

Он скривил рот в усмешке, вспомнив ее взгляд, когда он заявил, что собирается съесть пирог в трактире. Боже, этот взгляд мог убить! Ему нравился ее характер. Ее ему легко не заполучить, но в конце концов она станет его, молча поклялся он себе.

Грейсток будет принадлежать ему.

Через несколько минут Шеба вернулась, тяжело дыша, шерсть ее была покрыта семенами растений и веточками. Она положила мертвую крысу к его ногам, виляя хвостом от законной гордости. Доминик серьезно поблагодарил ее. В конце концов, не каждый день получаешь в подарок крысу.

Будет ли Грейсток так же благодарна за корзину еды, которую он отослал домой с Билли Финном? Что-то подсказывало ему, что нет.

Доминик снова улыбнулся, поднял кружку с элем и произнес тост:

– Приятного аппетита, милая компаньонка. И за успешное соблазнение!

Глава 6

Мужчина желает женщину, женщина желает желать мужчину.

Мадам де Сталь

– Жалею, что мы вообще сюда приехали, – сонно сказала Мелли. Девушки лежали в кроватях, подоткнув одеяла со всех сторон. – После этого несчастного случая папе стало намного хуже. А этот доктор – он пустил папе так много крови, что мне стало плохо, я даже смотреть не могла.

– Разумеется, не могла, – прошептала Грейс, пытаясь ее успокоить. – Но твой папа сейчас спит, и тебе тоже следует заснуть поскорее. У нас был длинный день.

Наступила долгая тишина. Грейс уже подумала, что Мелли заснула, но тут подруга произнесла:

– Он совсем не такой плохой, как я думала. – Несложно догадаться, о ком она говорила. – Он очень красив, тебе так не кажется? Только глаза какие-то странные.

– Да. – Грейс думала, что у него красивые глаза, странные, но притягательные. Она засомневалась, но все же это следовало спросить. – Мелли, ты передумала насчет замужества?

– Нет! – Мелли резко села в кровати и уставилась на Грейс. – Нет! Только то, что он совершил несколько хороших поступков и неплохо выглядит, вовсе не значит, что я собираюсь выйти за него замуж! – Она вновь легла. – Он не… не приятный мужчина. Не такой, из которого получится хороший муж, если ты меня понимаешь.

– Не совсем. – Грейс думала, что понимает, но она все равно хотела, чтобы Мелли объяснила. Если была хоть крошечная возможность того, что Мелли может передумать по поводу этого замужества, Грейс нужно было знать об этом, прежде чем все зайдет слишком далеко.

– Он иногда становится слишком импульсивным и жутким, и мне кажется, он может быть вспыльчивым. Я, наверное, всегда буду бояться его, а это может раздражать такого человека. И кроме того, он не хочет ни меня, ни детей, а этого я не перенесу.

Да, она совсем забыла о детях Мелли. Хотя он, вне всяких сомнений, был большой любитель женщин.

– Может быть, он передумает.

– М-м, может быть, – сонно согласилась Мелли.

Грейс подождала, что она еще скажет, но глубокое равномерное дыхание, слышавшееся с кровати, означало, что Мелли заснула.

Грейс заснуть никак не могла. События дня все прокручивались в ее голове, эмоции переплелись в тугой клубок. Как мог один поцелуй – ну ладно, несколько поцелуев – перевернуть весь ее мир? Но ведь именно так все и произошло.

Она крутилась и вертелась, а сон никак не приходил. Это все из-за сыра, решила она. Не следовало его есть. А эти пироги, хотя и очень вкусные, были пересолены. Сейчас бы не помешал стакан воды, но его под рукой не было. Нужно было принести в комнату кувшин, прежде чем ложиться спать, но Грейс привыкла, что об этом позаботятся слуги, так что совершенно об этом забыла. Теперь же чем больше она думала о воде, тем больше ей хотелось пить.

Наконец она сдалась. Грейс выскользнула из кровати, накинула на плечи шаль, зажгла свечу от огня в камине и на цыпочках вышла из комнаты. В доме было спокойно и тихо.

Странные тени метались по стенам, когда она спешила вниз по винтовой лестнице. Девушка спустилась на кухню. С жадностью осушив стакан холодной воды, она выглянула из окна. Внутри конюшни мерцал свет. Кто и что там делал в такое время? Огонек мигнул снова. Пожар? Грейс поспешила наружу, чтобы выяснить, что происходит.

Она заглянула в конюшню. Свет горел в дальнем конце коридора. Не пожар, но это мог быть вор. Девушка оглянулась и увидела вилы, висящие на стене. Она осторожно подняла их и стала красться по проходу. Сердце ее бешено колотилось.

Она подошла к приоткрытой двери в денник и увидела лошадь, лежащую на боку, и темную фигуру, нагнувшуюся над ней. Лошади редко ложатся. Тут явно что-то не так!

– Что вы делаете? – сказала она самым строгим голосом, на который была способна. – Встаньте, чтобы я могла вас видеть, и предупреждаю – я вооружена.

– И очаровательно опасна. – Доминик выпрямился и посмотрел на нее.

Грейс чуть было не выронила вилы от облегчения.

– Я думала, вы вор. Что вы делаете здесь ночью?

– Эта кобыла рожает.

– О! – Грейс положила вилы на пол и покрепче запахнула шаль. – С ней все в порядке?

– Надеюсь, – ответил он резко. – Она молодая. Думаю, это ее первые роды. С первыми родами никогда не знаешь, как все обернется. Это может быть… неприятно, так что если не хочешь смотреть, то тебе лучше уйти прямо сейчас.

Он вновь склонился над кобылой, и Грейс смогла разглядеть весь денник.

– О-о! – Она мгновенно забыла про Мелли, сэра Джона, забыла обо всех проблемах с Домиником, забыла обо всем, кроме драмы, разворачивавшейся перед ее глазами.

Кобыла лежала на боку. Она была взволнована, ее серебристая шкура потемнела от пота. Доминик сидел рядом на корточках, успокаивая и оглаживая ее. Прежде чем Грейс успела сказать хоть слово, бока кобылы вздулись и ее хвост, обёрнутый тканью, поднялся. У Грейс перехватило дыхание. Она увидела два крошечных копытца.

Девушка напряженно наблюдала за происходящим. Она еще никогда не видела, какжеребятся лошади. Бока животного вздрогнули, снова вздулись, и вслед за копытцами показались нос и голова жеребенка.

Грейс задержала дыхание. «Пусть он выживет! Пусть мама и ребенок выживут!» – молилась она беззвучно.

Через мгновение или два темный сырой комок, перепачканный слизью и кровью, вывалился на сено, устилавшее пол денника.

– Какой красавец, – проговорил Доминик. Он нагнулся над жеребенком, и Грейс задержала дыхание. Он жив или мертв?

Мужчина издал ликующий возглас, и девушка увидела, как одно из маленьких копытцев дернулось, потом еще раз, но уже увереннее. Жеребенок был жив!

– Ну вот и умница. У тебя хорошенький маленький сын, – прошептал Доминик кобыле, а затем сделал шаг назад и тихо вышел из денника, чтобы мать могла познакомиться со своим новорожденным жеребенком. Кобыла полежала некоторое время, приходя в себя. Грейс ждала, завороженная увиденным. Кобыла подняла голову и с любопытством понюхала крошечного жеребенка. Затем придвинулась ближе, нюхая его, изучая, очищая его мокрую слизистую шкуру своим шершавым языком. То и дело она останавливалась, нежно толкала его носом и вдыхала его запах. Это было самое потрясающее зрелище, которое Грейс когда-либо видела.

Жеребенок извивался под языком матери. Кобыла тихонько заржала, и жеребенок начал потряхивать ушами, отвечая на первый звук голоса своей матери.

Доминик стоял рядом с Грейс, наблюдая за ними через открытую половинку двери. Грейс улыбнулась, взгляд ее затуманился от слез.

– Это чудо, – прошептала она. – Чудо! Кобыла вновь заржала.

– Да, – сказал Доминик медленно. – Это чудо. – Он прикоснулся к щеке Грейс одним пальцем. Щека оказалась мокрой. – И ты тоже. – Он прижал ее к себе и поцеловал долгим нежным поцелуем.

Это был ласковый обмен чувствами. Через какое-то время она оторвалась от него, вспомнив, кто такая она и кто такой он. Грейс наблюдала за кобылой, облизывающей своего жеребенка.

– Откуда она знает, что делать?

– Материнский инстинкт, – тихо сказал Доминик. – Одна из самых могущественных сил на свете, – добавил он с глубоким убеждением и почти благоговейно.

– Мелли бы это очень понравилось, – пробормотала она.

– Она любит лошадей?

Только тут Грейс поняла, что сказала. Она не хотела ничего говорить – Мелли сама должна была поговорить с ним, но сейчас у нее появилась возможность немного подготовить почву. Следует ли ей сказать что-нибудь еще?

Грейс прикусила губу, наблюдая за тем, как молодая мама ласкает своего ребенка. В спальне наверху лежала Мелли – Мелли, которую переполняли мечты о материнстве, мечты, которым никогда не сбыться, если она выйдет замуж за этого человека. Именно поэтому Мелли попросила ее приехать сюда – помочь ей разорвать эту ненавистную помолвку.

– Нет, Мелли Петтифер не любит лошадей. Она их боится. Но это… – Грейс показала на кобылу, подталкивающую своего жеребенка носом. – Вот о чем мечтает Мелли Петтифер.

Он посмотрел на нее острым взглядом.

– Что ты имеешь в виду?

– Материнство. – Грейс сурово встретила его взгляд. – Она любит детей. Она ждет не дождется того дня, когда сможет взять в руки своего собственного ребенка. Я знаю ее уже семь лет. Она всегда хотела детей. – Грейс покрепче запахнула шаль и отошла в сторону. – Всегда.

Доминик сделал движение, чтобы обнять ее, но она успела увернуться.

– Нет, разговаривать нужно не со мной, – сказала Грейс и вышла из конюшни.

Глаза Грейс распахнулись, и она моментально очнулась. Еще один сон, поняла она. Слабый серый свет пробивался сквозь занавески. Рассвет. Нужно прекратить попытки заснуть. Она знала, что спала какую-то часть ночи, но большая ее часть прошла в бурных снах, в которых главную роль играл Доминик Вульф. Страстные, шокирующие поцелуи вперемешку с фразами вроде «Брак – это всего лишь деловое соглашение». Поездки в резко накреняющемся на поворотах экипаже, жеребята и темные головы, в невыразимой нежности склоненные над занозами в ее ладони. И младенцы, й серебристого цвета лошади, и белые рубашки, и мокрые бриджи, облипающие сильное тело.

Кто он такой? Сначала он целует ее со страстностью, от которой у нее целый день после этого перехватывает дыхание. Потом он бесстрастно говорит о браке как о деловом соглашении. А затем он помогает кобыле разродиться с таким состраданием, а затем целует Грейс с такой нежностью…

Чего же он хотел? Он хотел Грейс. Это ясно.

И она желала его.

Но для него, казалось, не существовало противоречий между женитьбой на Мелли и желанием владеть Грейс.

Грейс взглянула на девушку, лежащую на соседней кровати. Мелли все еще крепко спала, бедняжка. Она так устала от беспокойства. Нельзя, чтобы все так продолжалось. Она обещала помочь Мелли, а Мелли была ее лучшей подругой. Только как она поможет? Все оказалось намного сложнее, чем они думали вначале.

Если Мелли заинтересовалась лордом д'Акром, тогда Грейс не могла вмешиваться в их отношения. Не сейчас. Даже если она хотела приберечь его для себя.

А именно этого она и хотела. Каким бы повесой он ни был, каким бы аморальным ни казался, к своему стыду, Грейс вынуждена была признать, что желает его.

Ей всегда казалось, что она не сможет ощутить ту страсть, которую ее сестры нашли в своих мужьях. Она думала, что никогда не сможет отдать себя и свое счастье в руки мужчины. По крайней мере так ей казалось, пока этот распутник не украл у нее несколько поцелуев. И высосал занозу из ее ладони. А затем поцеловал ее так, что ее кости чуть было не растаяли…

Всего за один день Доминик перевернул весь ее мир.

И все еще не переставал говорить о браке с Мелли.

Ее планы путешествий в Египет и прочие экзотические места основывались на предположении, что она никогда не влюбится. Она уже три года выезжала в свет, пыталась влюбиться, хоть немножко. И безрезультатно.

Она думала, что поцелуи мужчины никогда не тронут ее. До этого они ее не трогали. Даже когда ее целовал очень привлекательный мужчина и его поцелуи были очень приятными, она ничего не чувствовала. По крайней мере не то, что испытывали ее сестры. До вчерашнего дня. Пока она не поцеловала человека, которому даже не могла полностью доверять и который не только не верил, что любовь и брак могут сосуществовать, но и не видел ничего дурного в том, чтобы целовать Грейс, будучи обрученным с Мелли.

Он не прав, но ей было так хорошо в его объятиях! Она чувствовала… все. Больше, чем она считала возможным.

Нет, это невозможно. Казалось, он готов пойти до конца и жениться на Мелли. Мелли, хотя и говорила, что не хочет выходить за него замуж, считала его добрым. И привлекательным. Теперь, встретившись с ним, Мелли, возможно, смирится с мыслью о том, что придется выйти за него замуж. Грейс видела, что это вполне возможно. Любая женщина захотела бы выйти за него замуж, подумала она в отчаянии. Он был слишком уж привлекательным.

Лорд д'Акр мог передумать насчет детей. Он же сказал, что брак существует в том числе и для того, чтобы завести наследников. И казалось, ему нравились дети. Тот мальчик, который принес пироги вчера вечером, был от него просто в восторге.

Боже, ей нужно бросить все и убежать. Грейс не могла предать свою подругу, и она не могла остаться и страдать. Нужно было поехать в Египет с миссис Чивер, выбросить Доминика Вульфа, его соблазнительные янтарные глаза и сводящие с ума поцелуи из головы.

В конце концов, она же всегда мечтала о Египте! С самого детства он был целью всей ее жизни. Ей хотелось своими глазами увидеть пирамиды и сфинксов, постоять в золотых песках Египта и взглянуть на… иметь возможность прикоснуться к… загадкам истории.

Грейс спланировала свою поездку в Египет так, как многие девушки планируют свой медовый месяц.

Она посещала лекции о Египте и увлекательных открытиях, которые были там сделаны, она изучила все, что только могла, и даже начала изучать арабский язык.

Она познакомилась с миссис Гермионой Чивер на одной из этих лекций. Миссис Чивер была богатой пожилой вдовой с точно такой же страстью к пирамидам и тайнам Древнего мира. Миссис Чивер собиралась в Египет осенью с визитом к ее племяннику Генри Солту, британскому посланнику, а заодно, как она шутила, чтобы, подобно ласточкам, избежать зимы. Почему бы Грейс не поехать с ней? Будет весело!

У нее пока оставалось время. Если она уедет прямо сейчас, то все еще сможет присоединиться к миссис Чивер. Грейс был почти двадцать один год, и Египет, о котором она столько мечтала, ждал ее.

Однако прошлой ночью она не могла заснуть, мечтая о златоглазом молодом человеке, поцеловавшем ее.

Все теперь так запутано. Заснуть было невозможно: нужно чем-нибудь заняться. И заодно позавтракать.

И еще одно полоскание для рта из уксуса с водой тоже не помешает.

Она быстро оделась. Накануне Грейс нашла старую серую амазонку в одном из ящиков, которые девушки разбирали. Грейс тут же примерила ее. Платье было сшито для женщины повыше, но в остальном было как раз впору. Оно было немного старомодным, но хорошо сохранилось благодаря лаванде и камфоре, в которые оно было упаковано.

Грейс обожала верховую езду, но в эту поездку она не захватила с собой амазонку. Мелли не ездила верхом, поэтому и ее компаньонке этого делать не следовало. Сэр Джон на какое-то время прикован к постели и никогда ничего не узнает, а Мелли спит и пока что не нуждается в ее услугах, так что Грейс может доставить себе немного удовольствия.

Придерживая юбку повыше, она пробралась в конюшни. Три светлые и одна темная лошадиные головы высунулись из денников. Должно быть, ему все-таки удалось поймать третью кобылу.

Серебристая кобыла, на которой она ездила вчера, приветственно заржала и тряхнула гривой. Грейс была в восторге.

– Ты узнала меня, умница. – Она погладила бархатную морду и скормила лошади морковку. – Извини, она твердовата.

Но лошадь не возражала. Она с удовольствием хрустела морковкой, пока Грейс угощала всех остальных лошадей, а молодой матери досталось даже две. Жеребенок стоял и пил молоко матери, потряхивая хвостиком от удовольствия. «Новорожденные жеребята намного симпатичнее, чем новорожденные младенцы», – подумала Грейс.

Она принесла кусок ткани, чтобы протереть дамское седло, которое она заметила накануне. Оно оказалось в лучшем состоянии, чем она думала. Девушка оседлала кобылу и надела на нее уздечку. Лошадь слегка ущипнула Грейс за платье.

– Нет, умница, больше морковки нет. Интересно, как тебя зовут? Не могу же я продолжать звать тебя умницей. – Она уже любила эту кобылу. – Может быть, я назову тебя Мисти, потому что ты так похожа на утреннюю дымку тумана. Тебе нравится это имя? – Грейс взобралась в седло, использовав кормушку как подставку.

После грозы мир выглядел чистым и только что вымытым, воздух был свежим и наполнен ароматами, предвещающими скорое наступление осени.

Кобыла была очень резвая, и ее настроение передалось Грейс, так что сначала они промчались галопом по полю. Аромат сочной травы и сырой земли опьянял. Грейс не обращала внимания на то, куда направляется. Серая глыба Вульфстона была видна из любой точки долины, так что она не заблудится.

Через какое-то время ее внимание привлекло поле, на котором паслись бело-коричневые коровы. Она направила лошадь к процветающей ферме. Там, где есть коровы, надеялась она, есть и молоко. А еще масло и сыр.

Они там и вправду были, и миссис Парри, добродушная жена фермера, душевно приняла у себя молодую даму из Лондона, временно проживающую в замке. Она провела Грейс в дом и угостила ее стаканом парного молока и ее особыми имбирными пряниками. И с радостью ответила на вопросы Грейс.

Да, разумеется, она пошлет в замок молоко, сыр и масло. Джимми отнесет их, как только закончит со своей работой. Не хотела бы мисс немного свежих яиц? А как насчет горшочка меда или особенного сливового варенья?

Мисс и вправду хотела бы все вышеперечисленное. А не могла бы миссис Парри посоветовать, где можно раздобыть немного ветчины? И хлеба? И кофе?

– За ветчиной, мисс, следует обратиться к Уигморам. Они недавно закололи свинью, так что у них сейчас ее предостаточно. Просто идите по этой тропинке к деревне и увидите домик с воротами из переплетенных рябины и ивы. Старуха Уигмор, конечно, ведьма, но добрая. Она великая целительница.

Грейс кивнула. Она хорошо знала деревенские предрассудки. Ее дедушка презирал их. А двоюродный дедушка Освальд обожал пробовать разнообразные народные средства для излечения своих многочисленных болезней.

– Старушка, наверное, как всегда сидит на крылечке. Она мало спит и любит быть в курсе всего, что происходит. – Миссис Парри подмигнула. – А кофе и хлеб можно купить в деревне. Вы найдете пекарню по запаху, как только доберетесь туда, просто доверьтесь своему обонянию.

Грейс поблагодарила ее и встала, собираясь уходить.

– Да, миссис Парри, если вы вдруг знаете кого-нибудь, кому нужна работа на пару недель, можете прислать их в замок.

Миссис Парри засияла:

– О, мисс, это великолепно! Многие здесь будут благодарны за возможность заработать немного. Дела в Вульфстоне сейчас не так хороши. Я расскажу всем, а мой Джонни придет со всеми и принесет вам корзинку. И еще, мисс, я положу баночку моей лучшей пахты, специально для вас.

– Пахты?

– Для вашего лица, мисс, – по секрету добавила миссис Парри. – Мажьте лицо три раза в день пахтой, и эти ужасные веснушки исчезнут, как будто их там вообще не было.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18