Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пани Юдита (№2) - Сердце в гипсе

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Грохоля Катажина / Сердце в гипсе - Чтение (стр. 6)
Автор: Грохоля Катажина
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Пани Юдита

 

 


И след ее простыл. Я взглянула на Адама.

— Нам светит отпуск вдвоем, — улыбнулся он. — Что ты на это скажешь?

Что я должна сказать? Моя дочь едет отдыхать с каким-то мужчиной, а мне прикажете витать в облаках? А этому типу нечего мне больше сказать? Не успокоит меня? Не утешит?

— Я надеюсь, ты не будешь сильно переживать. Тося действительно почти взрослая. Возможно, для тебя это удар, но ты должна постепенно с этим смириться. Впрочем, я тоже хочу с тобой поговорить. А не поехать ли нам на Крит? Радек — помнишь, он работает на радио — едет с женой, у них там есть дешевое жилье. Мы ведь с тобой отложили немного денег на наш первый отпуск вдвоем.

Крит! Вдвоем с Адамом! Мечта моей жизни рассыпалась в прах. Как я ему скажу, что вложила десять тысяч в злополучный бизнес Остапко?!

— Может, останемся дома? В этом тоже есть своя прелесть. — Я говорила очень тихо, стараясь вообще не смотреть ему в глаза. Я была полна сочувствия. Вот мужчина, которому за сорок, нашел себе великовозрастную подругу. Которая разбазарила его деньги и повисла у него на шее.

— Обсудим... Но ведь ты так любишь Грецию.

К счастью, долго говорить нам не приходится. Адасик обнял меня, а я больше всего в жизни обожаю находиться в объятиях. Особенно если рядом нет детей. Когда позвонила мама Каролины, я все еще пребывала в его объятиях и не была намерена от них освобождаться.

— Вы согласны, чтобы дочь поехала?

— Конечно... — отвечаю я неуверенно.

— Ах, как хорошо, потому что свое согласие я решила дать после того, как разрешите вы.

— А Тося уже у вас?

— Девочки в ванной, красят волосы.

— Ах! — только и воскликнула я.

Положила трубку. Адасик прижал меня к себе.

— Или на Сардинию... Говорят, там замечательно и не так чтобы очень дорого. Ведь мы отложили немного Денег.

— Она опять красит волосы! — Я решительно освободилась из его объятий. — Тося просто облысеет. По-. том, поговорим попозже, сейчас мне все равно не дадут отпуск.

О Господи, как же ему объяснить, что пока у нас нет ни гроша?


Ближе к вечеру позвонила бабушка Якуба. Дескать, она безмерно рада, что у нее будет гостить моя дочь, Якуб ей столько о Тосе рассказывал, ну да молодо-зелено, ведь ничего не случится, она просто счастлива, что познакомится с Тосей, комнаты уже ждут, молодежь нынче замечательная. Приятный голос, любезный тон, придется мне Тосю отпустить.


Дорогая редакция!

Я уже взрослая, но мои родители совсем не хотят этого понять. Уже год как я встречаюсь с одним парнем, но вынуждена это от них скрывать. В прошлом году, в каникулы, я поехала с ним отдыхать, а родителям сказала, что еду с подругой к ее тетке.


Тося! — Я заорала на весь дом.

— Что?

— Сию же минуту спустись вниз!!!

— Что случилось? — Перепуганный Адам ворвался в комнату. — Ты чего так кричишь?

— В чем дело? — Тося сбежала вниз — один глаз подкрашен, другой нет. Вид у нее убойный. Волосы рыжие.

— Где эта Якубова бабушка живет? Адрес, телефон! Я ей сама позвоню!

— А ты еще с ней не говорила?

— Да, но хочу еще раз с ней поговорить! Тося вонзила в меня взгляд, и по ее глазам я поняла, что дочь готова отправить меня к праотцам.

— Спрошу у Якуба и скажу тебе.

Я расплылась в саркастической улыбке. «Спрошу у Якуба и скажу тебе»! Она рассчитывала, что задуманный ею план не вызовет моих подозрений! Как бы не так! Извольте, я могу подождать.


В этом году я решила сказать им правду. То, что происходит дома, далее трудно описать. Мама перестала со мной разговаривать. Я не хочу дальше жить в обмане. Мой парень — порядочный человек, не пьет, не курит, мы подумываем о планах на будущее. Мне двадцать семь лет, и, безусловно, хочется иметь собственную жизнь.


Уф.

— Тося! — Я снова зарычала на весь дом, на этот раз почти радостно.

— Ну что опять? — Рыжий вамп, напоминающий мою Тосю, нехотя плелся вниз.

— Я только хотела тебе сказать, что тебе неплохо стаким цветом, у тебя хорошие волосы, — выдавила я. Тося пожала плечами:

— Ты никогда не отличалась хорошим вкусом. У меня облом. Завтра же перекрашусь — выгляжу как кретинка.

Почему двадцатисемилетняя девушка из моего письма в такой степени зависима от мамочки с папочкой? Вот в чем вопрос. Ответ должен быть ясным, простым и четким.


Дорогая Марта!

Я не понимаю, почему так происходит, что отношения с детьми, которые уже давно выросли, носят столь бурный характер. Не знаю, почему ты продолжаешь вести себя как ребенок, который пытается обманывать, вместо того чтобы открыть глаза родителям на фактическое положение вещей. Возможно, действительно пришла пора стать самостоятельной — то есть жить отдельно, вести свое хозяйство и так далее. Я не знаю, конечно, имеются ли у тебя для этого возможности, но, оставаясь на позициях ребенка, ты даешь родителям право относиться к тебе именно так. Попробуй с ними спокойно поговорить, выяснить...


Вечером Тося вручила мне листок с адресом и телефоном бабушки Якуба. Отлично. А если это очередная уловка? Вдруг детки подсовывают мне несуществующую бабушку, старую аферистку, которая с ними в сговоре?

Тося надулась. Позвонить? Не звонить? Позвонить? А если она не врала? Выставлю себя чистой дурой. Контроль — это бред. А может быть, я и не контролирую, а только хочу проверить!

Позвоню.

Нет, не буду звонить.

А тем временем мы договорились с Улей, как только мужчины снова уедут, устроить женские посиделки. С какой-нибудь масочкой. И позавтракать вдвоем на рассвете...


Помогаю Тосе сложить вещи. И все-таки я позвонила. Эта бабушка Якуба — милейшая особа. Обещала держать меня в курсе, сказала, что понимает мое беспокойство, но Якубек славный паренек и мне не стоит волноваться. Еще она пообещала, что ничего не скажет Тосе о моем звонке. Тося страшно закопалась с этими сборами. Сумка набита так, словно она уезжает по крайней мере на три месяца.

— Зачем тебе фен?

Тося смотрит на меня с недоверием.

— Волосы сушить.

— А что они, так не высохнут? Я ни в одну поездку не брала с собой фен. А зачем тебе столько косметики?

Тося склоняется над сумкой.

— Это крем с фильтрами. Это увлажняющий. После загара. Это ночной, а это для комбинированной кожи. Здесь тоник, здесь молочко для снятия макияжа. А вот маска для расширенных пор. Я не могу безо всего этого ехать.

— Я никогда не брала на отдых ничего подобного.

— По тебе и видно, — наставительно произнесла моя дочь. — Женщина в любом возрасте должна следить за собой. Тебе надо брать пример с Рени. Посмотри, как она выглядит. У тебя новый роман, а ты и не думаешь заняться собой. Даже гимнастики не делаешь, хотя я подарила тебе на именины кассету с калланетикой.

Мое беспокойство росло с каждой минутой. Почему и Тося мне толкует о Рене? Неужели у нее те же подозрения, что у меня? Что Адам интересуется соседкой? К сожалению, я не могу дочь об этом спрашивать. А жаль. Впрочем, теперь моя голова забита более важными проблемами.

— Ты будешь умницей, дочура, обещаешь?

— Не понимаю, о чем ты. Говори прямо. Ты хочешь спросить, собираюсь ли я начать сексуальную жизнь?

Бог мой! На мгновение у меня перехватило дыхание. Как она может спрашивать о таких вещах! Да и вообще я совсем не это имела в виду!

— Держись! — бросила мне дочь, выходя в прихожую. — Адам! — прокричала она в сторону сада. — Я готова!

Адам согласился отвезти ее, Каролину и парня Каролины в Варшаву на вокзал. Я кинулась за дочерью.

— А может, мне поехать с вами...

— Ой, мама, ты не поместишься. У нас же еще багаж, и мы заедем за Якубом. Прошу тебя, не создавай проблем. — Тося мимоходом чмокнула меня в щеку.

— Позвони сразу же, как доберетесь до места! — крикнула я им вслед. Через минуту послышался скрежет запираемых ворот. Моя дочь в каникулы поехала отдыхать с парнем, окончившим школу. И я дала согласие.

Кое-что для себя

Борис крутился у меня под ногами. Я вошла в ванную и с пристрастием осмотрела себя. Ну что ж. Если сравнивать меня с Реней, то сравнение явно будет не в мою пользу. Она ходит в тренажерный зал. Возможно, Тося права. Может, вместо того чтобы заниматься проблемами всех и вся, мне бы следовало, к примеру, ежедневно хоть часок уделить своему телу. Женщина моего возраста должна следить за собой. Потом будет слишком поздно. Мне не надо закрывать на это глаза. И так уже поздно. Вечер обещал быть грустным. Моя несовершеннолетняя дочь укатила неизвестно куда, неизвестно с кем, Адам собирался вернуться ночью, потому что знакомый пригласил его в качестве эксперта принять участие в радиопередаче, а я осталась в одиночестве. Коты бродили где-то в саду, только у Бориса в глазах угрызения совести.

А может, сейчас настал тот момент, когда надо не размышлять, а решиться на что-то конкретное? Например, я могла бы дома заняться калланетикой — ведь у меня есть видеокассета. Не потому вовсе, что Реня тренируется, а просто мне самой этого захотелось. И на дорогу время тратить не придется — занятия-то состоятся у меня дома, и не будет у меня чудесной отговорки, мол, нет подходящей одежды, обуви и других причиндалов, — ведь никто не увидит меня. Я решила приступить сию же минуту, а не с завтрашнего дня. И не ради того, чтобы стать похожей на Йолю, а ради себя.

Я вытащила из шкафа все вещи, чтобы найти старые брюки, которые имеют то потрясающее свойство, что всегда мне свободны. Перерыла вороха юбок, кофточек, платьев, полотенец, простыней, скатертей, носков, и уже к вечеру у меня был полный порядок во всех шкафах. Видеокассета спокойно ждала своей очереди. Когда я разложила все юбки, кофточки, платья, полотенца, простыни, скатерти и носки, сваленные перед этим с полок, по местам, вспомнила, что черные брюки сама выбросила в апреле, когда проводила генеральную уборку и решила не хранить никаких старых и просторных вещей, которые якобы когда-нибудь мне понадобятся.

Пришлось снова выложить на пол только что спрятанные юбки, кофточки, платья, полотенца, простыни, скатерти и все прочее, чтобы отыскать старые леггинсы, которые еще в прошлом году затолкала в самый низ шкафа, потому что до лета было далеко. Затем все, как придется, засунула в шкаф, потому что уже утомилась от бесконечных перекладываний. Кассета ждала, но время ушло. Я приготовила леггинсы и футболку на завтра, не желая покоряться судьбе, которая коварно пыталась отвратить меня от ежедневной полезной гимнастики. Адасик вернулся ночью, когда я спала как сурок.

Я встала рано, но не слишком — спозаранку воротит с души. Адам на ходу поцеловал меня, прощаясь, только я его и видела. Поработала четыре часа.


Дорогая редакция!

Я познакомилась на море с парнем. Мы поклялись, что будем любить друг друга до конца своих дней. Он живет рядом с границей и неплохо зарабатывает на приграничной торговле. Но, дорогая редакция, может, вы там, случайно, знаете, не собирается ли наш парламент ликвидировать приграничную торговлю, потому что мы хотим пожениться и лучше заранее знать, как обстоят дела...


Я не настолько умна. Знать не знаю, как у вас обстоят дела и как они будут обстоять. Да и парламент вам этого не скажет. И закон промолчит. Даже мне неведомо, как обстоят мои собственные дела.


Дорогая редакция!

Я хочу бросить курить, была у одного гипнотизера, он взял с меня пятьдесят злотых, а я по-прежнему курю. Меня это не устраивает. Лучше уж я схожу к какому-нибудь другому, но к такому, за которого вы сможете поручиться, потому что в нашей стране и так хватает шарлатанов. Может, я оттого и курю больше, а это и дорого, и вредно.


Шарлатан! Боже мой! Я бы сама заплатила пятьдесят злотых, чтобы никто не вытянул у меня больше. Одна моя сослуживица знает кого-то, кто знаком с Остапко. Она обещала раздобыть ее адрес. Курение — пустяк в сравнении с тем, что моя жизнь пойдет прахом из-за Остапко. А я не могу допустить этого.

Я решила сделать небольшой перерыв. Никого нет, можно заняться гимнастикой, никто не будет зубоскалить на мой счет. Не все сразу, уговаривала я себя. Вставать с рассветом, бросить курить и так далее. Самое важное — первый шаг. Я отложила письма.

Я переоделась в леггинсы и футболку. Еще раз позавтракала. Начала читать биографию Хемингуэя — не оторвешься. За окном лил дождь. Самая подходящая погода для калланетики. Конечно, если бы мне сейчас пришлось куда-нибудь ехать, было бы ужасно. Ну а дома? Да ради Бога. В час дня я включила видеомагнитофон. Выгнала собаку в прихожую. Видик преспокойно ждал. Я включила музыку, вложила кассету. И тут позвонила моя мама — мол, что я делаю. И если я не очень занята, то не могла бы я к ней подъехать, потому что она слепила сто вареников.

Я отключила аппаратуру, сняла леггинсы, надела джинсы и села в поезд. Вареники были просто объедение. Вернулась домой я вечером, одновременно с Адамом.

Адам вошел в комнату и сразу споткнулся о груду одежды. Возле шкафа лежала кипа кофточек, про которые я забыла. Решила убрать как-нибудь потом. Ведь я намерена заняться физкультурой, притом сегодня же, а не завтра. Адаму я сказала, что в течение ближайшего часа буду занята и чтобы он мне не мешал. Он не проявил особого интереса и ответил, что раз так, он идет к Кшисику. Я сняла джинсы и надела леггинсы. И футболку. Включила видик. Вместо калланетики появился Гаррисон Форд. Я даже не предполагала, что у меня записан этот фильм! Обожаю Гаррисона Форда! Дождь забарабанил по окну. Я посмотрела весь фильм, целиком. Очень симпатичная картина, особенно когда льет без перерыва.

В десять я сообразила, что уже десять. Немножко разнервничалась — весь мир словно в сговоре против такого человека, как я, который решил сделать что-нибудь полезное для себя. Я перемотала Гаррисона Форда — батюшки, как он на нее смотрел! — и вставила кассету, на которой должна быть калланетика. Должна быть, но ее не было. А были «Дезертиры». Я вытащила «Дезертиров» и вставила следующую. Знаю, что кассеты следовало бы надписать, но увы, у меня это не сделано. Впрочем, представилась прекрасная возможность, чтобы наконец-то навести в этом деле порядок, а потому я поудобнее уселась в кресло и занялась кассетами. Подготовила карточки, наклеила на кассеты и просто-напросто стала их подписывать. Адам просунул голову в дверь и взглянул на меня отсутствующим взглядом. Совершенно не так, как Гаррисон Форд на ту девушку, в которую был влюблен.

— Что ты делаешь?

— Не видишь? Навожу порядок, — ответила я сердито. Мог бы и не засиживаться так долго у Ули и Кшисика.

— Со вчерашнего дня? Я иду спать, я почти без сознания от усталости.

О'кей. Я вообще не буду его ревновать из-за того, что он часто возвращается домой поздно ночью. Ясное дело, он бывает на радио. И не побегу к нему тут же только потому, что он ложится. Иначе приобрету пагубную зависимость, то есть такую, при которой люди ни на миг не могут остаться одни.

— Ты будешь ложиться? — Адасик стоял вдверях.

«Если он для тебя важнее всего остального и ты бросаешь все по его первому зову...»

— Мне здесь еще кое-что надо сделать...

— Тогда спокойной ночи.

Он даже не обиделся, не сказал: «Иди ко мне», а ведь я бы пошла.

Просто удалился. Он обходится и без меня. Пусть спит спокойно, если ему лучше без меня. Я продолжала клеить ярлычки на кассеты. На «Тенистой долине» я обрыдалась, как корова. Был час ночи. Кассету с калланетикой я так и не нашла.

Подписанные кассеты решила расставить по порядку, а не как попало. Освободила одну книжную полку. То есть сняла книги и поставила там кассеты. В этом тоже была своя польза — нашлась книжка Ольги Токар-чук, я-то считала, что мне ее не отдала приятельница еще полгода назад, я почти порвала отношения с этой обманщицей, которая не возвращает книг. Мне стало немного неловко. Завтра же ей позвоню. Книжки я временно положила на подоконник, потому что все равно придется их основательно перебрать. Спать легла в половине третьего.

На следующий день я позвонила своей приятельнице и извинилась перед ней за свои подозрения. Начала с Адама, Рени, которая ходит в тренажерный зал, черных брюк, леггинсов, окружности талии, поисков кассеты и так далее. Она очень обрадовалась моему звонку, потому что как раз нашла мою Ольгу Токарчук. У себя на полке. Потому что я ей одолжила не «Былое», а «Е.Е». А потому я тоже обрадовалась. Затем она сказала, что в знак примирения и чтобы загладить свою вину она даст мне на время кассету с калланетикой. Мы договорились встретиться в среду.

Звонила Тося, сказала, что все превосходно и можно ли ей поехать в Швецию. Нельзя! Почему?! Нельзя — и все тут! Она возразила, мол, разговаривала с Адамом, и тот не против ее поездки в Швецию. А со мной он советовался? Нет, потому что еще не вернулся. Они хотят ехать на велосипедах, паром стоит дешево, хотя бы на парочку дней, и, кстати, она уже беседовала с нынешним Йолиным, и он пришлет ей какие-то деньги, и чтобы я ничего не усложняла, а только отдала паспорт Каролине, потому что Каролина поехала за своим. И велосипеды там найдутся. Нет! Нет! И еще раз нет!

Адам, вернувшись с работы, первым делом спросил, что с нашим отдыхом, потому что уже как-никак июль и каникулы вот-вот кончатся. Во-вторых, отпущу ли я Тосю в Швецию, раз есть такая возможность и недалеко, и чтобы я не валяла дурака, потому что, будь он на Тосином месте, ему было бы крайне неприятно, если бы ему настолько не доверяли. Я не должна так трястись над своим ребенком. Меня настолько вывел из равновесия первый вопрос, что я согласилась, чтобы Тося ехала в Швецию. Не представляю себе, как сказать ему, что мыто никуда не поедем.

Вчера по пути из редакции я заехала к Кате за кассетой с калланетикой.

Наступил четверг. Кассета лежала на видике и ждала. У меня жутко разболелась голова. Я выпила сегодня уже два стакана апельсинового сока, аспирин с витамином С, алка-зельцер или какую-то другую гадость, три чая с лимоном и бутылку минералки. Меня по-прежнему мучила жажда. Позвонил Адасик и выразил сожаление, что не видит моего похмелья. Он думал, что мне станет стыдно! Как бы не так, чертов социолог!

А все потому, что вчера мы начали с коньяка, оставшегося с Катиного дня рождения. Коньяк не следовало пить вначале. Перед недопитым вином, поданным к ужину. И перед рюмкой настойки аира, поданной на десерт... Я приняла также магнезию и кальций. Мне ничуть не полегчало. Я поглядывала на книжки на подоконнике, которые надо было срочно убрать, потому что окно не открывалось. Думаю, что и кофточки надо будет завтра убрать, — я о них напрочь забыла, и они так и лежали горой возле шкафа. Хотя спортивное облачение наготове. Но кассета, полагаю, своим ходом ко мне не придет, а поэтому небольшое оправдание у меня имеется. О Боже, как хочется пить. О Господи, как болит у меня голова.

Но послезавтра я точно встану пораньше и начну заниматься, коль у меня, как на беду, появилась кассета. Разве что позвонит моя мама и скажет, чтобы я приехала отведать запеченные ребрышки. Мамуля отлично их готовит.

Вылезу вон из кожи

Сегодня прямиком из редакции я помчалась к Остапко. Без звонка, без предупреждения. Она должна вернуть мои деньги. Ну что за дела! Остапко открыла мне дверь в халате. Отпрянула, завидев меня, но меня мало занимало то, как она выглядела. Кошмарно. Я просто протиснулась в открытую дверь, она пропустила меня и явно была не довольна.

— Юдита?

— Послушай. — Я остановилась в прихожей, заняв боевую стойку. — Я уже месяц не могу тебя найти. Отдай мои деньги! Что с нашим чудесным бизнесом? Выкладывай! — Я была зла как черт и сыта всем по горло.

— Проходи. — Ева отворила дверь в маленькую комнату, в которой громоздились кипы каких-то бумаг, стоял телевизор, повернутый экраном к стене, а на нем громоздились всяческие коробки. — Извини за такой бардак, я складываю вещи.

Она говорила словно не своим голосом, я это только теперь заметила.

— Кофе, чаю хочешь?

— Я хочу, чтобы ты отдала мне мои деньги. Не желаю иметь с тобой никаких дел!

Тогда Ева Остапко, замечательная Ева Остапко, которая должна была изменить мою жизнь и с чьей помощью мне предстояло заработать двадцать тысяч, не пошевелив при этом пальцем, в чем была, в том и плюхнулась на первый попавшийся стул и разрыдалась.

— Я не могу тебе отдать, — причитала она, — у меня их нет.

Сердце у меня подскочило к горлу, а потом очень медленно опустилось на свое место.

— У тебя нет? Как это нет? — Я тяжело рухнула на другой стул, но говорила при этом еле слышно. — Как это нет? — повторила я тупо. Непонятно, как я могла хотя бы на миг подумать, что она сильная и пробивная. Остапко вытерла глаза.

— Нас обманули.

— Ева. — К горлу снова подступил комок. — Я понимаю, что у тебя что-то не получилось, но я не в состоянии делать такие подарки.

Ева стояла надо мной, как палач.

— Я не могу тебе отдать, потому что у меня нет. Я надеялась, что мы с тобой обе заработаем. Я тоже на этом деле много потеряла. Мошенников полно, разве ты не смотришь новости?

Разумеется, не смотрю. Разве то, что я не смотрю новостей, должно сломать мою жизнь? А мой союз, который основан на доверии и искренности? Почему я тогда не посоветовалась с Адамом?

— Ты мне об этом не говорила, когда брала у меня деньги, ты заверяла меня, что это надежный бизнес! — Я хотела крикнуть, но из моих уст вырвалось шипение. Я почувствовала, как страх сжал мне горло и появилось ощущение, похожее на то, когда Экс сказал мне, что полюбил другую. — Отдай мне долг...

— А у тебя есть доказательства, что ты мне давала? — Остапко вскинула голову, и я увидела ее лицо, перекошенное гримасой бешенства. — Есть? Перестань меня преследовать, у меня и без того масса проблем!

Я увидела в ее голубых глазах дно своей глупости.

— Я вынуждена отсюда съехать! Я не в состоянии даже снять квартиру! Мне придется вернуться в Щетинек, домой! Я оказалась в значительно худшем положении, чем ты!

Я плелась по проспекту в сторону вокзала как пьяная. На ватных ногах. Люди, спешившие мимо, проплывали будто видения из снов. Я не различала их лиц, все утратило резкость, став размытым пятном. Дома и трамваи, машины и люди маячили, словно во мгле. Стояло начало июля, мне было тридцать восемь лет, и моя жизнь пошла под откос.

Уход Экса к Иоле был ничем. Не в счет и то, что приходилось спать с ним в холодной постели, и отсутствие оргазма в течение долгих лет. Сущая безделица и мое заявление шефу, сделанное три дня назад, что я в любом случае буду искать себе место получше. Это же надо, я повела себя как наивная, безответственная кретинка, разрушив свое светлое будущее. Адам уйдет от меня, узнав, что я наделала. Я не имела права прикасаться к нашим общим деньгам. Я обманула его по всем статьям. Дотащившись до вокзала, я села в последний вагон. Бездумно смотрела в окно. Пейзаж быстро сменялся. РУТЕК ЗАБЕРЕМЕНЕЛ ОТ СТАСИКА — мелькнула надпись на стене. ВОЗДАЙ ГОРОДУ СЕКСА И БИЗНЕСА.

Бизнес! Почему я сосредоточилась на бизнесе, а не на сексе?

Я наблюдала за тем, как входили и входили люди, пока вагон не набился битком. Рядом со мной какой-то молодой человек вытащил плеер и заткнул себе уши наушниками, а затем запустил какую-то музыку так громко, что у меня остановились мысли. Я должна была предотвратить беду. Адам не должен ничего узнать. Я вылезу из кожи вон. Приду к шефу с повинной головой и извинюсь перед ним за идиотские шуточки. Буду отвечать на все-все письма, — вчетверо больше чем сейчас. Пойду в уборщицы. Стану посудомойкой. Трудно сказать, чего я только не сделаю, чтобы Адасик ни о чем не узнал. На полпути к дому план на ближайшие три месяца был уже готов: одолжу где-нибудь эти десять тысяч и положу их обратно на счет. Потом подумаю, как возвращать долг.

Адам поджидал меня с ужином. Приготовил бадью салата из сардин, насыпав туда огромное количество приправ, зажег керосиновую лампу в саду и широким жестом пригласил меня к столу. Я мыла руки с чувством глубокой вины. А затем, нацепив на лицо улыбку номер пять, радостно вышла в сад. Салат был потрясающий. Сейчас сидел на другом конце стола и смотрел на нас, казалось бы, довольно спокойно, но подозрительно широко открытыми глазами. Адам сделал движение, видно, желая прогнать кота, но, взглянув на меня, лишь сказал:

— Ладно уж. Как-никак каникулы.

Мы просидели в саду до двенадцати. Обнимались и любовались небом.

И я знала — расшибусь в лепешку, но не допущу, чтобы мы расстались.


Аля согласилась одолжить мне на месяц деньги! Мир не настолько жесток, и он так чудесно пахнет! Каждый год я разыскиваю колосья различных злаков, чтобы их срезать перед жатвой. Якобы хлебные колосья, поставленные в углу комнаты, служат залогом изобилия на весь год. Возможно, это лишь предрассудок, но с некоторых пор у меня стоят и овес, и пшеница, и рожь. Жаль, что Остапко об этом не знала. Ей удалось бы избежать многих проблем. Лето в разгаре — не стану сегодня предаваться думам о быстротечности времени и сокрушаться о том, что осень уже не за горами.

Я поехала в Варшаву, чтобы встретиться с Алей. Аля — единственная моя знакомая, у которой имеются деньги, и я упросила ее дать мне в долг. Аля работает со мной, она — заместитель ответственного секретаря редакции и замечательная подруга. У нее есть лишь один недостаток. Стоит ей куда-нибудь поехать — она мгновенно влюбляется. В этом году она поехала на море уже в начале июня — пляж, шум моря и всякое такое — и, как водится, вернулась влюбленная. Ладно бы ей еще приглянулся какой-нибудь порядочный мужик из своего же города! Так нет! Ее избранником всегда становится кто-нибудь, живущий самое меньшее в двухстах километрах от нее. Я ей очень сочувствую. Хотя она влюбляется всегда удачно! Уже много лет! И разумеется, каждый год в нового мужчину.

И всегда, ну просто всегда — независимо от того, куда едет (даже с курса похудения привезла большую любовь!), она встречает именно самого что ни на есть подходящего мужчину. Свободного. Интересного. Симпатичного. Которой тоже от нее без ума. Чудеса да и только — сколько уж лет подряд ее жизнь изобилует большим количеством незабываемых романов. С некоторыми из ее мужчин я знакома. Нет чтобы ей попался какой-нибудь недотепа! Или хотя бы дурак! Или же чтобы у него были какие-нибудь очевидные изъяны. Так нет. Порядочные, милые люди, не чающие в ней души, но — увы! — расстояние делает свое, и очередной роман всегда заканчивается одним и тем же.

Он приезжает, потом звонит, потом приезжает все реже, потом у нее то есть время, то его нет, потом они звонят друг другу уже не по три раза на день, а раз в неделю — чему я особенно не удивляюсь, как только посмотрю, что вытворяют наши службы связи, — и, глядишь, где-то под Рождество — всего лишь открытка с поздравлениями. Ничего не значащая.

Но при всем при этом Аля отлично держится. Не плачет, не психует. Проявляет достойную удивления рассудительность.

— Ну что же, такова жизнь. Расстояние. Мы не выдержали испытания временем, — заключает она.

А потом наступает чудный июль и август — и она снова уезжает.

И весь цирк начинается заново.

Этим летом Аля отправилась в отпуск уже в июне. Отдыхала на прелестном, холодном польском море. И там повстречала любовь, о которой мечтала всю жизнь. Она вернулась мало того что загорелая, но вдобавок и окрыленная.

— На этот раз это именно он! — убеждала она меня, вернувшись с моря. — Мы будем вместе до конца жизни.

Мужчина на этот раз живет где-то на Одре. Это было две недели назад. Что произошло за эти две недели? Даю слово, я знаю о жизни немало (из писем в редакцию, ясное дело), но такое даже в голове не укладывается. Дело в том, что мужчина ее мечты примчался в столицу, едва лишь вернулся с моря. Не знаю, успел ли он постирать свои вещи или просто сменил рубашку и сразу сел в поезд, направляющийся прямо в Варшаву. Он позвонил, что приехал. Аля чуть с ума не сошла от счастья. Хотя не скрывала, что он застал ее врасплох, ведь у нее и работа, и в парикмахерскую надо успеть, да и виделись они всего-то два дня назад. Но потеряла голову. Все выходные они бродили по Старому городу и Лазенкам8и клялись друг другу в вечной любви.

Он уехал. Звонил ежедневно в течение последующих четырех дней. В пятницу пригласил ее к себе. Аля изящно выкрутилась, — пусть даже это большая и единственная любовь, но ведь они совсем недавно виделись. Придумала сто восемь причин: мама, срочная работа, дом и так далее. Тогда он сказал, что приедет сам. Вот тут у нее началась легкая паника. Потому что они виделись всего четыре дня назад.

Он приехал. С четким планом. Он поменяет работу, уже говорил с начальником, есть филиал в Варшаве. Снимет квартиру в столице. Сообщил, как и когда может сюда переехать. Потому что, если у них все это действительно серьезно, то ведь не на таком расстоянии. Им надо попробовать быть вместе. Жить. Рискнуть. Проверить. Ведь они взрослые люди. Она это все пересказала мне в понедельник — страшно возмущенная.

Я приписала это несказанной радости, что вот наконец ей попался мужчина ее мечты, солидный и страстно в нее влюбленный. О, наивность моя! Я приехала к ней под вечер. Аля выглядела прелестно — загорелая, в красной блузке, открыла мне дверь и затащила в комнату.

— Садись, садись, я приготовлю кофе! — воскликнула она и исчезла в кухне.

Я побрела за хозяйкой, даже не осмеливаясь сказать, что я не пью кофе.

— Деньги на столе, — бросила она мне, ковыряясь в кофеварке. — Ты, должно быть, погуляла от души. Только запомни, мне они понадобятся через месяц. Я должна внести первый взнос за машину.

Я вернулась в комнату, спрятав пять тысяч в бюстгальтер. За мной засеменила Аля. Поставила на стол чашки.

— А как Роберт? — поинтересовалась я робко.

— Сама понимаешь, нам пришлось расстаться! А ведь так прекрасно все начиналось! — Дрожь в голосе выдавала с трудом сдерживаемое разочарование, я терялась в догадках, что могло произойти.

— Расстаться? — повторила я. — Так ведь он хотел быть с тобой...


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13