Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рожденная в Техасе

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Гулд Джудит / Рожденная в Техасе - Чтение (стр. 2)
Автор: Гулд Джудит
Жанр: Современные любовные романы

 

 


На всю жизнь запомнила Элизабет-Энн запах горящего человеческого мяса. Даже после того как зажили раны, ей нестерпимо было видеть тонкую, как пергамент, покрытую рубцами кожу своих рук. Никогда не могла Элизабет-Энн забыть о своей жестокой судьбе.

Ее отец по натуре был человеком непрактичным. За несколько лет до трагедии он заключил сделку: обменял пришедшую в упадок ферму в Техасе, около Неаполя (там родилась Элизабет-Энн), на не менее убыточный бродячий цирк.

Так в свои шесть лет она осталась круглой сиротой — других родственников, кроме отца и матери, она не знала. Семьей для девочки был бродячий цирк.


Обгоревшие руины циркового павильона тлели еще несколько дней. Жизнь в округе Идальго была лишена разнообразия, а потому весть о случившемся, подобно лесному пожару, облетела окрестности. Какой-то нездоровый интерес гнал людей за несколько миль, чтобы они своими глазами увидели дымящиеся развалины.

Эленда Ханна Клауни была не из тех, кого привлекают разного рода сенсационные известия. Сплетни ее также не интересовали. Не в ее правилах было лезть в чужие дела, когда от своих забот голова шла кругом. Больше всего хлопот доставлял ей дом на Мейн-стрит, на втором этаже которого она сдавала комнаты. Сдавала по неделям. Сама она со своей племянницей Дженни занимала нижний этаж. Не меньше внимания и заботы требовало кафе «Вкусная еда», расположенное через дорогу.

Эленда Ханна Клауни родилась в Бостоне. С тех пор прошло двадцать шесть лет. В ее характере поразительная практичность (чем, как известно, отличались все уроженцы Новой Англии[1]) сочеталась с трезвым и бескомпромиссным взглядом на жизнь. Срок, на который она сдавала комнаты, объяснялся простым арифметическим расчетом. Она рассуждала так: «В году пятьдесят две недели, если разделить это число на четыре, получится тринадцать месяцев. С другой стороны, сдавая комнаты по месяцам, она будет иметь прибыль за двенадцать месяцев». Только уроженка Бостона могла додуматься до того, чтобы увеличить год еще на один месяц и получать дополнительную прибыль.

Случись ей узнать о пожаре, она бы ни за что не поехала той дорогой. Но в то время ее вообще не было в городе: она на два дня уезжала в Браунсвилль.

Эленда взяла с собой племянницу Дженни, которой недавно исполнилось девять лет. Квебек был маленьким городком, поэтому она решила, что знакомство с Браунсвиллем не повредит Дженифер. Эленда долго жила в Бостоне и понимала, насколько темп жизни большого города отличается от размеренной, монотонной жизни крохотного Квебека, где, казалось, и время остановилось. Неведение Эленда считала опасным. По ее мнению, следовало знать, что делается в большом мире. И все же… все же… она сама выбрала этот городок восемь лет назад. Он показался ей идеальным местом, где можно обосноваться и начать новую жизнь. Никто не знал ее в то время, теперь же, спустя восемь лет, жители города с уважением отдавали должное ее сильному характеру. Она расплатилась сполна за прежние ошибки. С прошлым было покончено навсегда.

Эленда считала, что жизнь в Квебеке складывалась для нее неплохо, даже очень неплохо. Дом, в котором она сдавала комнаты, уже стал ее собственностью, кафе «Вкусная еда» приносило доход. Ей удалось скопить пятьсот долларов, из них двести она решила потратить на краску, ткани и мебель. Сдаваемые внаем комнаты не мешало бы обновить, и она могла теперь это себе позволить. Остальные деньги Эленда думала отложить, чтобы со временем выкупить дом, в котором находилось кафе. Дом был невелик, но крепкой постройки, его опоясывала широкая веранда. С присущей ей рассудительностью Эленда прикинула, что купить дом значительно выгоднее, чем арендовать его.

Хорошенько поразмыслив, она отправилась в Браунсвилль. Время, проведенное там, доставило Эленде большое удовольствие. Она с интересом ходила по магазинам, заключала сделки, покупала наряды. К ней вернулись полузабытые воспоминания о радостях и удовольствиях большого города. Конечно, Браунсвилль не Бостон, не Нью-Йорк или Филадельфия, но все равно поездка оправдала ее ожидания. Вот только Дженифер… Она начала капризничать, как только они выехали из Квебека. Дорога, по которой они ехали, шла полем, здесь им и повстречался бродячий цирк, принадлежавший Забо, который собирался дать представление с участием карликов. Шатер только начинали устанавливать, и Дженни вдруг сразу расхотелось ехать в Браунсвилль. Ей хотелось бы остаться и пойти в цирк.

Девочка запрыгала на сиденье и закричала:

— Посмотри, тетя, цирк карликов приехал!

Эленда нахмурилась, глядя на ярко окрашенные вагончики.

— Тетя, может, мы останемся, — умоляла Дженни. — Ну пожалуйста, тетя, мне очень хочется посмотреть на карликов!

— Нет, мы поедем, если собрались, — решительно ответила Эленда. — Ты две недели с таким нетерпением ждала этой поездки. И я тоже. Мне и сейчас хочется поехать. — С этими словами Эленда подхлестнула лошадь, и та перешла на рысь. Все же Дженифер успела заметить двух карликов, которые о чем-то спорили. У Эленды не было желания смотреть на эти несчастные создания, и она отвела глаза в сторону. В этот момент она и заметила ребенка.

Девочка шла вдоль дороги, пробираясь сквозь высокую траву, и срывала подсолнухи. Эленда глаз не могла от нее отвести. Девочка поднесла к лицу букет и, вдохнув его аромат, сморщила нос и подняла глаза.

Какой же это был прелестный ребенок! Хрупкая и нежная, просто… ангел. На мгновение их взгляды встретились, и девочка обезоруживающе улыбнулась. Эленде никогда прежде не доводилось видеть такой счастливой улыбки.

— Она тоже карлик, правда? — нарушила очарование Дженни.

Эленда промолчала. А про себя подумала: «Почему Дженни выросла такой? Она совершенно на меня не похожа. Как это произошло? Я старалась делать для нее все, что было в моих силах. Может быть, я ее избаловала? Или причина в том, что у девочки нет отца?»

Все в Квебеке знали, что Эленда Ханна Клауни не замужем, а Дженни — ее осиротевшая племянница, но они знали об этом со слов самой Эленды. Доля правды здесь была: Эленда никогда не выходила замуж, но Дженни не приходилась ей племянницей: она была ее дочерью.

Все это случилось, когда ей едва минуло шестнадцать. В тот день родители Артура Джейсона Кромвеля отправились на пароходе в Европу. Эленда служила у миссис Кромвель одной из горничных. Вечером они остались вдвоем в большом каменном доме на Бикон-Хилл в Бостоне. Артур отпустил остальную прислугу, а ей велел остаться. До самой смерти она не забудет тот вечер.

Звонок застал ее в кухне. Посмотрев на стенной указатель, она с удивлением заметила, что звонили не из гостиных или комнаты самого Артура, а из спальни его отца. Она поспешила наверх и постучала.

— Входи! — услышала девушка.

Она медленно отворила дверь. В комнате было темно и тепло. Артур сидел, развалясь в мягком кресле, положив ноги на пуфик. Рядом с ним на мраморном столике стояла наполовину пустая бутылка бренди.

— Постели постель.

Она послушно направилась к ночному столику. «Если хочет, пусть спит здесь, это его дело», — подумала Эленда. Тем не менее его желание показалось ей странным, она безотчетно поежилась, однако выполнила, что от нее требовали. Закончив, девушка вопросительно взглянула на Артура:

— Что-нибудь еще желаете, сэр?

Он медленно улыбнулся, ощупывая взглядом ее тело. В отличие от большинства девушек ее возраста Эленда была хорошо развита: высокая и стройная, с хорошо сформировавшейся фигурой. Она почувствовала, как под его пристальным взглядом ее лицо стало заливаться краской.

— Раздевайся! — тихо проговорил Артур.

Девушка с удивлением взглянула на него. Потом она испугалась, почувствовав себя совершенно беспомощной.

— Я приказал тебе раздеться!

Ее охватил ужас.

Эленда начала медленно расстегивать пуговицы на платье: пальцы плохо слушались ее. Она понимала, что Артур поступает с ней жестоко и несправедливо, но сейчас хозяином в доме был он. Она не смела ему противоречить: Артур мог уволить ее в любой момент без всяких рекомендаций, в этом случае она не нашла бы себе другую работу.

Да и как могла поступить она, сирота из бедной семьи ирландцев-эмигрантов? Родственников у нее не было, и всемогущие Кромвели взяли ее к себе из милости. Достаточно одного недовольного слова, и можно считать, что ее жизни пришел конец.

Страх Эленды, казалось, еще больше распалил Артура. Сбросив ноги с пуфа, он встал и направился к ней. Положив руки девушке на плечи, он грубо усадил ее к себе на колени и рванул нижнюю юбку. Когда на ней ничего не осталось, он заставил ее подняться и подтолкнул к постели.

Белье было чистым, прохладным и приятно похрустывало, но для Эленды простыни показались несвежими и нестерпимо горячими. Артур был у нее первым мужчиной, и потрясение от всего было очень сильным. От Артура пахло бренди, и потом, в момент близости, она чуть сознание не потеряла от пронзившей ее невыносимой боли. Ничего хуже этого в жизни ей пережить не пришлось. К счастью, ужас этот быстро закончился.

Как только Артур уснул, Эленда собрала разорванную одежду и с трудом выбралась из комнаты, ноги у нее подкашивались. Девушка чувствовала себя униженной и опустошенной. По щекам ее текли слезы, бедра были в крови. Она сказала себе: «По крайней мере все закончилось. Теперь мне остается только умереть».

Но она не умерла, и до конца всей этой истории, как оказалось, было еще очень далеко. Артур заставлял Эленду проводить с ним каждую ночь, что не укрылось от глаз слуг. Все от нее отвернулись, безжалостно осуждая и обвиняя во всем только Эленду.

Спустя шесть недель наступила развязка. На этот раз она пришла к нему сама: Лицо ее было бледно.

— Я беременна, — тихо проговорила Эленда.

Артур удивленно посмотрел на нее, потом велел раздеться. На следующий день он дал Эленде пятьсот долларов.

— Отправляйся в Нью-Йорк и избавься от ребенка.

Эленда поехала в Нью-Йорк, но ребенка сохранила. Она сменила несколько мест, потом, когда беременность стала заметна, ждала роды, экономно расходуя свои сбережения. Девочку она назвала Дженифер Сью и решила отправиться с ней на запад. По пути Эленда сочинила историю своей жизни, в соответствии с которой ее овдовевшая невестка, умирая, оставила ей небольшую сумму денег и просила взять на попечение свою дочь.

Приехав в Квебек, Эленда поняла, что это самое лучшее место, где можно начать новую жизнь. Городок был маленький, здесь их никто не знал. История ее звучала убедительно и всех удовлетворила. Правду не знала даже Дженни.

Больше восьми лет Эленда и Дженни безвыездно прожили в тихом Квебеке. Исключением стала их нынешняя поездка в Браунсвилль.

Дженифер дулась всю дорогу и забыла о цирке, только когда они попали в гостиницу. Эленда Ханна Клауни всегда экономно распоряжалась деньгами, но тут решила, что раз уж они выбрались в большой город, то можно позволить себе первоклассный отель. Это был отель Гарбе, квадратное четырехэтажное здание, сложенное из красного кирпича, с кружевными чугунными решетками на идущих ярусами балконах. Предметом особой гордости была платная конюшня, где можно было нанять лошадей или поставить своих. Одетый в униформу швейцар помог Эленде и Дженифер выйти из коляски и, взяв их багаж, проводил внутрь.

При виде роскошного вестибюля у Эленды перехватило дыхание. «Шикарный отель, просто сказка! — подумала она. — Иметь бы такой отель вместо скромной гостиницы в Квебеке». Конечно, здравый смысл подсказывал ей, что не стоит смешивать желаемое с действительным, но помечтать было так приятно. С завистью смотрела она на все это великолепие: красные ковровые дорожки, алый дамаст драпировок, оттененный белизной колонн, украшенных позолоченными капителями; а как красивы были медные электрические светильники с круглыми плафонами, широкая лестница с латунными перилами и пальмы в китайских керамических сосудах! Восхищаясь убранством вестибюля, Эленда старалась представить, как чувствует себя человек, владеющий такой красотой. И одновременно с присущей ей точностью перевела окружающую роскошь в доллары и центы. Сумма получалась умопомрачительная.

Носильщик взял их вещи и проводил Эленду и Дженни на второй этаж, где находилась их комната. Как только дверь номера открылась, Дженни сразу бросилась к одной из двух кроватей и закачалась на пружинящем матраце. Быстро оглядевшись, Эленда с удовлетворением отметила про себя, как хорошо сочеталось бледно-голубое покрывало со шторами того же тона, красиво свисавшими по обе стороны стрельчатой балконной двери.

Носильщик кашлем напомнил о себе. Эленда порылась в кошельке и с улыбкой протянула ему монету, получив в ответ вместо благодарности недовольную гримасу. Кошелек резко захлопнулся: щедрость имеет предел, и деньги не манна небесная. Эленда Ханна Клауни знала это слишком хорошо. Ее приводила в ужас сумма, которую пришлось выложить за номер. Как любила повторять миссис Кромвель, быстро расстается со своими деньгами только глупец. И Эленда решила в дальнейшем быть менее расточительной. Просто удивительно, как летят деньги в большом городе: ведь вокруг столько искушений.

Носильщик вышел из комнаты, хлопнув дверью так же демонстративно, как перед этим Эленда захлопнула кошелек. В комнате на двери висело объявление, написанное крупными печатными буквами. Подавшись вперед, Эленда прочитала:


ГОСТЕЙ, ЖЕЛАЮЩИХ ПРИНЯТЬ ВАННУ,

ПРОСЯТ ПРЕДУПРЕДИТЬ ГОРНИЧНУЮ ЗА ПОЛЧАСА.

ЗВОНОК НАХОДИТСЯ У КРОВАТИ.


— Да, — подумала Эленда, — ванна не помешает. Приятно освежиться после такой дороги.

Она потянулась к украшенному кисточкой шнуру звонка, но так и не коснулась его. Слова «вызовите горничную, чтобы заказать ванну», вызывали у нее странное смущение. Неужели из-за того, что она сама была горничной? Или она все еще чувствует классовое различие, как когда-то на Бикон-Хилл?

Во всяком случае, Эленда решила подождать с ванной и не касаться неприятных воспоминаний. Лучше она осмотрит комнату. Вначале постель: Эленда подняла покрывало и провела рукой по ослепительно белым, сильно накрахмаленным простыням, потом снова накинула покрывало и машинально поправила постель, на которой сидела Дженни. Интересно, что заставило ее так поступить: природная аккуратность или укоренившаяся привычка бывшей горничной? Она не смогла бы ответить на этот вопрос.

Не откладывая, Эленда заглянула во все шкафы, пощупала полотенца, сложенные аккуратными квадратами на столике рядом с керамическим тазом для умывания и кувшином, потрогала обои. Странно, но ее гостиничные комнаты в Квебеке ничуть не хуже. Более того, ее опытный глаз подметил, что при всей видимой роскоши в отеле не хватало тех мелочей, которые создают уют: дополнительное одеяло, халат, переносная лампа, туалетные принадлежности на тот случай, если гость оказался забывчивым.

Покончив с осмотром комнаты, Эленда вышла на балкон и ахнула: Дженни, встав на цыпочки, опасно перегнулась через перила.

— Дженни, — сердито окликнула ее Эленда, — сейчас же уходи оттуда!

— Хорошо, тетя, — покорно откликнулась девочка.

— Пойди умойся, сейчас мы спустимся в ресторан.

Дженни сразу же повеселела, чем очень обрадовала Эленду.


В ресторане было тихо и пусто. Время ленча давно прошло. Их встретил одетый в белую куртку седой темнокожий официант с худым морщинистым лицом и предложил занять любой столик. Эленда выбрала большой круглый стол у окна, выходящего на улицу: глядя на прохожих, она могла определить, что сейчас в моде.

— Рекомендую тушеного кролика в тесте, — с мягкой настойчивостью проговорил официант.

Дженни облизнулась.

— Мы сами выберем, что заказать, — сказала Эленда.

Официант отошел и стал готовить зал к ужину: быстро менял скатерти, раскладывал столовое серебро, расставлял фужеры.

Эленда взяла меню, пробежала его глазами и оцепенела: цены были такие, что ей захотелось встать и уйти. Будь она и побогаче, ей бы кусок в горло не полез за такие деньги. Без сомнения, можно поесть в другом месте и значительно дешевле, но тут Эленда вспомнила о Дженни, которая впервые в жизни оказалась в большом городе, в хорошем ресторане.

Она закрыла меню и, отложив его в сторону, взглянула через стол на Дженни. У девочки было свое меню, и она сидела, уткнувшись в него.

— Мы закажем по куску яблочно-орехового торта и по чашке чая, — быстро сказала Эленда и скрестила руки на краю стола, словно показывая, что решение окончательное.

— Ну, тетя… — недовольно протянула Дженни.

— Дженни Сью Клауни, — обратилась Эленда к девочке, — мне кажется, тебе не надо напоминать, что мы не богачи, кроме того, торт достаточно сытный, так что до ужина мы не проголодаемся.

Она промолчала о том, что ужин тоже не будет роскошным: прогуливаясь по городу, они купят хлеба и сыра, которыми и поужинают у себя в комнате.

Торт, который им подали на прекрасном китайском фарфоре, оказался замечательно вкусным, хотя порции были очень маленькие. Перекусив, Эленда и Дженни отправились по магазинам. Сплошной гул торговых улиц захватил их, и Дженни забыла о неудачном обеде. Бьющая ключом жизнь Браунсвилля околдовала девочку, а ветерок с залива вселял бодрость. Заполненные всевозможными товарами витрины магазинов неудержимо влекли их к себе.

— Только посмотри, тетя, туда, — вдруг вскрикнула Дженифер, увлекая за собой Эленду. Она остановилась перед витриной и, с восхищением глядя на выставленную там куклу, возбужденно проговорила: — Красавица, правда?

Эленда кивнула. Она никогда не видела такую чудесную куклу. Трудно было отвести взгляд от фарфорового личика с томными синими глазами, золотистыми волосами, длинными и блестящими. Платье на кринолине украшало множество оборок.

— Ах, тетя, как бы мне хотелось такую куклу. Пожалуйста, тетя, ну, прошу тебя, скажи «да», — повторяла Дженни, дергая Эленду за руку.

— Я думаю, она очень дорогая, — уклончиво заметила Эленда.

— Да, я знаю. — Дженни с минуту помолчала, затем, заглядывая ей в лицо, с надеждой спросила: — А на Рождество можно?

— Там будет видно, Дженни.

Настроение у Дженифер сразу упало, она уже не торопилась за тетей, а все больше отставала от нее. Заметив, что девочки рядом нет, Эленда вернулась.

Она нашла Дженни у витрины. Девочка взволнованно указала ей на туалетный набор, выполненный из какого-то золотистого металла. В него входили: овальное ручное зеркальце в ажурной оправе, щетка из белой щетины с ручкой, украшенной чеканкой, и в дополнение ко всему — гребень из слоновой кости.

— Тетя! Вот что я хочу на Рождество!

Эленда спокойно улыбнулась:

— А я подумала, тебе хочется куклу.

— Нет, что ты, — важно произнесла Дженни, качая головой. — Куклы — это для детей.

— Ну конечно, — согласилась Эленда, пряча улыбку.

— А как ты думаешь, тетя… — начала Дженни, но прикусила губу.

— Я, может быть, подарю тебе этот набор, но не сейчас, а на Рождество, — неопределенно пообещала Эленда и добавила: — Если будешь себя хорошо вести.

Остаток дня Дженни ходила хмурая. Назавтра, оставив девочку в отеле, Эленда отправилась смотреть мебель и шторы для своей гостиницы. Но все было настолько дорого, что она отказалась от своей идеи, решив, что комнаты, которые она сдавала, и без того удобные и по-домашнему уютные, получше, чем в этом отеле.

Еще одну ночь провели они в номере, а наутро сели в коляску и отправились в обратный путь.

Вид у Дженни был невеселый. Она дулась на Эленду из-за туалетного набора. «Подарит только на Рождество, — думала она. — А его еще долго ждать. Никогда мне его не получить».

Но Эленда, втайне от Дженни, купила этот набор и спрятала в своих вещах.


Возвращаясь в Квебек, они снова проезжали мимо пустыря, где два дня назад встретили бродячий цирк. На месте шатра чернели обугленные головешки. В ужасе взирала Эленда на эту страшную картину и в этот момент вновь увидела ребенка. Ту самую девочку с подсолнухами. Одежда на ней была рваная и грязная, она бесцельно бродила по полю в тупом оцепенении.

Дженни тоже заметила девочку и пронзительно закричала:

— Посмотри-ка, тетя, вот одна из тех уродцев карликов!

Эленда остановила лошадь и, повернувшись к Дженни, дала ей звонкую затрещину.

— За что ты меня ударила?! — завопила Дженни.

— Я буду бить тебя всегда, если ты назовешь кого-нибудь уродцем, — с холодной яростью отчеканила Эленда.

Дженни уставилась на Эленду со злобной ненавистью, но та ничего не заметила. Спрыгнув с коляски, она пошла через придорожный бурьян в поле.

Девочка была в состоянии сильного потрясения и смотрела на Эленду невидящим взглядом. Она наклонилась и взяла ребенка на руки.

— Успокойся, детка, — сказала она ласково. — Все теперь будет хорошо.

2

После того, что случилось, Элизабет-Энн онемела.

— Как тебя зовут? — снова и снова спрашивала ее Эленда, но девочка, как ни старалась, не могла вымолвить ни слова. Ее бедная головка не в силах была справиться с постигшей ее бедой.

Эленда привезла девочку домой, перевязала ей руки, а потом стала расспрашивать соседей о случившемся. Она выяснила, что после пожара уцелел только один человек: это была женщина-карлик, которая находилась в больнице на попечении доктора Пурриса. Но когда Эленда упомянула о Элизабет-Энн, все страшно удивились. Никто не предполагал, что красивой маленькой девочке, приехавшей вместе с цирком, удалось избежать огненного ада. В царившей неразберихе никто не обратил внимания на ребенка.

— Неужели никто ее не заметил? — недоумевала Эленда. — Я не могу в это поверить.

Мистер Престон, владелец галантерейного магазина, объяснил ей, что в охватившей всех панике люди думали только о своей семье.

— Есть ли у девочки другие родственники? — спрашивала Эленда. — Это очень важно.

В магазине об этом ничего не знали, тогда Элен-да села в коляску и поехала в больницу, где с тяжелыми ожогами лежала Хейзи, женщина-карлик. Эленда спросила у несчастной о девочке. Хейзи говорила невнятно, то и дело останавливаясь от боли.

— Видать, это Элизабет-Энн. Она дочь Забо Гросса… Это был его цирк. Ее мать… мать звали Марика. Теперь… у бедняжки Элизабет-Энн нет ни отца, ни матери.

— У нее есть еще кто-либо из родных? — выпытывала Эленда. — Это очень важно, прошу, попробуйте вспомнить.

Хейзи глубоко вздохнула.

— Пожалуйста, — снова попросила Эленда.

Хейзи внимательно посмотрела на добрую женщину и подумала: «Неизвестно, что за родственники у родителей Элизабет-Энн. Лучше я скажу о сводной сестре Забо, она жила где-то к востоку».

— У нее никого… — еле шевелила губами Хейзи. — Только сестра Забо… Элспет… живет где-то в Пенсильвании.

— А где именно в Пенсильвании? — настаивала Эленда. — Прошу, это так важно, постарайтесь вспомнить.

Обожженное лицо женщины-карлика исказилось. Была ли это гримаса боли или Хейзи напряглась, вспоминая?

— Не знаю, кажется, это маленький город… начинается на «И».

— Это Йорк? Правда? — живо откликнулась Эленда. — Начинается на «Й».

— Маленький город. Йорк. Да, Йорк… в Пенсильвании.

Эленда поблагодарила Хейзи. Через два дня, заехав в больницу, она узнала, что бедняжка умерла — слишком тяжелы были ожоги.

Итак, цирк и его труппа перестали существовать. Была только Элизабет-Энн. Эленда отправила несколько писем в Пенсильванию, в Йорк, но ответа так и не получила.


— Зови меня тетя, — ласково повторяла Эленда девочке. — Ты будешь жить здесь со мной и Дженни, пока не отыщутся твои родственники. Она будет тебе как сестра. Не бойся, Элизабет-Энн. Твои папа и мама на небесах, а я и Дженни любим тебя. Правда, Дженни? — Эленда взглянула на девочку, которая через силу кивнула.

Элизабет-Энн могла только безмолвно смотреть на них обеих. Но Эленда была настойчива и добра. К сожалению, только она, последнее качество начисто отсутствовало у Дженни. В ее поступках все чаще и чаще стала проявляться жестокость, унаследованная, без сомнения, от Артура Джейсона Кромвеля. Дженни презирала Элизабет-Энн. Пощечина, полученная из-за нее от Эленды, очень долго горела на ее щеке, но больше всего она возненавидела Элизабет-Энн за то, что теперь ей, а не Дженни было отдано все внимание тети. С этим Дженифер Сью Клауни смириться не могла. Тетя должна любить только ее. Дженни поклялась, что уничтожит Элизабет-Энн. Будучи умной и коварной, в своих затеях она никогда не заходила слишком далеко, если рядом была Эленда. Дженни изобрела множество способов, чтобы помучить Элизабет-Энн, которая не могла дать ей отпор. Ей приходилось молча сносить оскорбления. Бедная девочка делала вид, что ничего не замечает. Ей казалось, что со временем Дженни надоест делать гадости и она оставит ее в покое.

Все, что напоминало о цирке, вызывало у Элизабет-Энн страх и отвращение. Она не могла видеть свои руки — их сморщенная, высохшая кожа постоянно напоминала о пережитом кошмаре. Девочка старалась прятать руки за спину или опускала их вдоль тела, но, несмотря на все ухищрения, видела руки слишком часто. Без них нельзя было ни поесть, ни умыться.

Однажды, оставшись в саду одна, Элизабет-Энн заставила себя как следует осмотреть свои руки. «Ничего особенного, руки как руки, обыкновенные», — внушала она себе. Но перед ее глазами тут же возникла картина пожара. Как только девочка спрятала руки за спину, видение исчезло.


Эленда видела все это из окна. В ту ночь она не ложилась спать и сшила для Элизабет-Энн три пары белых перчаток.

Утром Эленда, разбудив девочку, отдала ей перчатки со словами: «Вот, возьми, теперь руки не будут так сильно тебя беспокоить». За обедом Элизабет-Энн долго не решалась приняться за еду, наконец она подняла руки в перчатках и вопросительно посмотрела на тетю.

— Конечно, — ответила Эленда на ее немой вопрос, — можешь есть в перчатках.

Когда пришло время умываться перед сном, Элизабет-Энн в нерешительности смотрела на таз для умывания. Затем, как и за обедом, взглянула на Эленду. Та крепко обняла девочку и подала ей другую пару перчаток.

— Когда умываешься, перчатки тоже не снимай, только не забудь потом переодеть сухие.

Элизабет-Энн ответила ей благодарным взглядом. Перед сном Эленда села к ней на кровать и прочитала вместо нее молитву. И снова в глазах девочки был вопрос.

— Носи перчатки, когда захочешь, можешь и спать в них. — Поцеловав девочку и пожелав ей спокойной ночи, Эленда вышла из комнаты, а про себя подумала: «Как мы хорошо понимаем друг друга. Элизабет-Энн хоть и не говорит, но всегда понятно, что она хочет сказать».


Элизабет-Энн тоже размышляла: «Я люблю тетю, а вот Дженни мне совсем не нравится. Если я буду показывать, что не боюсь ее, она оставит меня в покое. Все не так уж плохо. Ведь другие относятся ко мне хорошо».

Но девочка глубоко заблуждалась. Женщины в городе были настроены против нее, и они решили поговорить с Элендой.


Первой их заметила Дженни. Она сидела на качелях на веранде со своей подругой Лорендой Питкок, младше себя на год. Девочки увидели группу женщин на Мейн-стрит. Они шли так быстро, что подолы длинных юбок хлестали их по лодыжкам, и двигались женщины по направлению к ним. Был воскресный полдень. Жарко светило солнце, отчего все кругом казалось каким-то белесым, а на веранде в тени царила прохлада. Из раскрытого кухонного окна тянулся аромат поспевающего пирога с черникой, от этого запаха просто слюнки текли.

Лоренда первая почувствовала, что запахло чем-то вкусным, и стала принюхиваться. Заметив это, Дженни толкнула ее локтем в бок. Рассерженная Лоренда резко обернулась, но тут Дженни приложила палец к губам и прошептала:

— Тсс.

Лоренда тяжело вздохнула, со скучающим видом отвернулась и уселась, согнувшись, подперев подбородок ладонями. Сидеть молча ей надоело, но девочки не решались заговорить. В доме было заведено, что два часа в день, когда постояльцы гостиницы и Элизабет-Энн отдыхали, Дженни и ее друзьям запрещалось шуметь. Нельзя было даже качаться на качелях, потому что ржавые цепи скрипели и могли кого-нибудь разбудить. Время от времени Дженни и Лоренда перешептывались, предварительно оглянувшись на окно, в котором могла появиться Эленда.

Прошло еще немного времени. Лоренда начала болтать ногами, глядя на носки своих нарядных туфель. Качели резко развернулись, и одна из планок заскрипела. Дженни снова толкнула Лоренду локтем. Лоренда беззвучно ойкнула и на этот раз дала Дженни сдачи.

— Ты что делаешь? — прошипела Дженни.

Лоренда оглянулась на окно кухни. Клетчатые занавески были раздвинуты, но в окно никто не смотрел. Девочка снова повернулась к Дженни и угрожающе прошептала:

— Если мы кого-нибудь разбудим, нам здорово влетит от твоей тети.

— Да я бы их всех разбудила, не могу больше так сидеть.

— Мне тоже надоело, — откликнулась Лоренда, болтая ногами. — Лучше бы я дома осталась.

Дженни выпрямилась на качелях, вытянула шею и толкнула локтем Лоренду, указывая на улицу. К дому приближались женщины во главе с миссис Питкок. Их лица и походка свидетельствовали о том, что намерения у них серьезные и настроены они решительно. Дженни шепнула Лоренде:

— Твоя мама идет. Посмотри, какая она.

На лице Лоренды появился испуг.

— Мне здорово влетит, — тоскливо пискнула она.

Дженни наблюдала за женщинами. Миссис Питкок открыла калитку, и все потянулись за ней к веранде, похожие на сердитую стаю растревоженных птиц. Даже в шуршании их накрахмаленных юбок чувствовалось возмущение.

Дженни обернулась к Лоренде:

— А за что тебя будут ругать?

Лоренда вдруг как-то жалко поежилась.

— Я пришла без разрешения. Мне запретили приходить к тебе.

— За что же тебя наказали, что ты такого сделала?

— Ничего я не делала, — обиделась Лоренда. Она понизила голос и искоса посмотрела в сторону матери. — Мама говорит, чтобы я к вам не ходила, пока здесь живет эта ненормальная.

Дженни бросило в дрожь. Она давно чувствовала, что появление Элизабет-Энн принесет ей неприятности, но теперь она могла еще и друзей растерять.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22