Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Над сладким Босфором

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Хампсон Энн / Над сладким Босфором - Чтение (стр. 6)
Автор: Хампсон Энн
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Он уже однажды не пустил тебя со мной, — напомнил Четин, и Джанет покраснела.

— Тогда он был прав, как потом оказалось. Меня свалил с ног сирокко. Я не понимала, в чем дело, думала, что это просто усталость, что все пройдет, а Крейг узнал симптомы и посоветовал мне никуда не ходить.

— Посоветовал? — Четин удивленно поднял брови. — Он заставил тебя остаться. Его манеры способны взбесить кого угодно.

— Право же, Четин, теперь это не имеет никакого значения, — сказала она с легкой досадой. — Не стоит даже вспоминать.

Он слабо улыбнулся, и впервые Джанет почувствовала, что его взгляд как бы ласкает ее. Он взволновал ее, даже шокировал, когда придвинулся ближе и сказал хриплым от волнения голосом:

— Салли передала тебе мой сердечный привет?

— Да. — Джанет воззрилась на него. — Но я…

— Я имею в виду именно это, Джанет… О, все произошло так внезапно. Это случилось там, на горе, когда я поддерживал тебя, а ты, такая испуганная, умоляла отправить тебя вниз и смотрела на меня своими чудесными глазами… До того момента ты ничего не значила для меня; была просто одной из английских девушек — сюда их много приезжает, но они надолго не остаются. Ты такая красивая…

— Четин… пожалуйста… — Она протестующе подняла руку, пытаясь сказать еще что-то, но он ей не дал.

— Я никогда не знал такого чувства… Да, у меня были девушки, но они ничего для меня не значили. Если бы ты только знала, что я почувствовал, как твоя беззащитность тронула меня… — Он замолчал, помрачнев. — Я готов был спуститься с тобой вниз — хотя путь наверх был безопаснее! Я готов был попытаться, хотя это было бы безумием, и лишь потому, что ты меня просила. Я хотел делать только то, что ты хочешь, Джанет. И так будет всегда!

— О нет, Четин…

Она была смущена и расстроена, ей не хотелось причинять ему боль. Ей вспомнилась неприязнь Крейга к этому человеку, и она стала сомневаться, были ли для этого какие-нибудь реальные причины. Сейчас у нее не было сомнения в искренности Четина. Она знала, что он был искренен, когда говорил, что она — первая девушка, которая так много значит для него, и что он готов выполнить любое ее желание.

Как ему объяснить? Она повернулась к нему, увидев в его глазах ожидание вместо прежнего безразличия, странную ранимость вместо обычной бравады.

Джанет покачала головой, не в силах найти слова, которые не ранили бы его. Она подумала о своей любви к Крейгу, и ее сочувствие усилилось.

— Все не так, — пробормотала Джанет почти про себя. — Все совсем наоборот.

— Что?.. — Он казался слегка ошеломленным, и это было так на него не похоже. — Ты не можешь полюбить меня?

Казалось, положение немного прояснилось, но у Джанет комок подступил к горлу, когда она увидела в его глазах страдание. Она грустно покачала головой.

— Нет, Четин. Мне очень жаль, но…

— Это было слишком неожиданно для тебя… Я был слишком прямолинеен… и нетерпелив? Правда? Английские девушки… к ним ведь нужен особый подход?

Он буквально умолял ее. Никогда в своей жизни Джанет не сталкивалась с такой тяжелой задачей: твердо сказать человеку, что она никогда его не полюбит.

— Ты не хочешь выходить за меня, потому что я турок…

— Дело не в этом, — быстро ответила она. — Какое бы это имело значение, если бы я тебя полюбила?

— Значит, турки тебе нравятся? — с надеждой спросил он.

— Конечно. Я бы не стала жить в стране, если бы мне не нравился ее народ. — Турки казались ей немного мрачными, но это было только внешне. В душе они были дружелюбны и отзывчивы, хотя порой слишком традиционны. Но можно ли считать это недостатком? Во всяком случае сейчас это было неважно.

— Тогда… — Он протянул ладонь, как будто хотел взять ее за руку, но передумал. — Наверное, все это слишком неожиданно. Обещай мне, Джанет, что подумаешь.

И снова она убеждала его, пока он наконец не смирился со своей судьбой. Он только просил, чтобы Джанет хотя бы иногда появлялась с ним в обществе. Раньше она этого не делала, только в компании с другими. Она бывала с ним наедине лишь в тех случаях, когда он подвозил ее домой после вечеринок.

— Я не знаю, Четин, стоит ли нам… — честно сказала она. — Учитывая твои чувства.

— Ты думаешь, я способен обидеть тебя?

— Конечно, нет, но… — Она замолчала. Так трудно выразить словами свои мысли и сомнения…

Они помолчали немного, потом Четин заговорил с деликатностью, которая слегка рассмешила Джанет и в то же время растрогала.

— Салли и Гвен уезжают на каникулы домой, в Англию. Тебе будет скучно одной. Позволь мне сопровождать тебя и показать мою страну?

Ее первым побуждением было отказаться, но она колебалась, а Четин убеждал ее, обещая никогда не говорить о своих чувствах, не смущать ее. Он казался искренним и так просил согласиться, что Джанет решила: не будет ничего плохого, если она раз-другой сходит с ним куда-нибудь. Четин будет рад, что она согласилась, а для нее… по крайней мере, будет какое-то развлечение в однообразном и одиноком отдыхе.

— Хорошо, Четин, — улыбнулась она. — Уговорил.

Еще через две недели рана совсем зажила, и повязку наконец сняли. Джанет чуть прихрамывала — нога еще побаливала, но доктор уверял, что боль скоро пройдет и она полностью поправится. Все считали, что она легко отделалась, и Джанет, хотя поначалу стеснялась своего шрама — он был заметен, когда она надевала шорты или купальник, — была рада, что все обошлось сравнительно легко.

Вечером накануне отъезда Салли и Гвен в Англию Джанет вместе с ними и еще несколькими молодыми людьми отправились в небольшое кафе на берегу Босфора. Они ели рыбные блюда турецкой кухни и пили ракию. Потом пошли в ночной клуб посмотреть танец живота. Было далеко за полночь, когда все закончилось, и Четин повез Джанет домой.

— Когда мы снова увидимся? — спросил он у ворот ее дома.

— Позвони мне, Четин, — ответила она, чувствуя такую усталость, что даже подумать не могла о следующей встрече. — Марк и Тони уезжают послезавтра, так что позвони мне дня через два.

На следующий день Джанет помогала брату и Тони готовиться к отъезду. Они собирались ехать на машине Марка и, предвидя трудности с жильем в этих глухих местах, брали с собой палатку и походную плиту. Джанет время от времени испытывала что-то вроде угрызений совести, когда Марк, не зная, что она остается дома одна, упоминал о ее собственном отдыхе, рекомендовал места, которые стоит посетить.

Ей даже в голову не приходило сказать Марку правду. Она была так рада, что ему наконец удастся отдохнуть. Он очень много работал, даже по вечерам ему приходилось готовиться к занятиям.

Когда они уехали, Джанет с трудом удалось подавить жалость к себе, она ощутила себя одинокой и покинутой. Дом остался в полном ее распоряжении. Миссис Байдур и Метат жили во флигеле, и она видела их только за столом.

Со времени отъезда Марка и Тони прошло два дня, когда позвонил Четин; к его большому сожалению, он был на дежурстве. Он часто бывал занят по службе, но в свободные дни они ходили куда-нибудь, а по вечерам посещали ночные клубы. Посещение достопримечательностей не доставляло Джанет былого удовольствия; каждый раз она вспоминала, как интересно ей было с Крейгом, как после осмотра дворца Топкапы она с нетерпением ждала следующей поездки с ним. Джанет начала понимать, что вечера, проведенные с Четином, должны к чему-то привести. Несколько раз, когда он отвозил ее домой, она чувствовала его желание поцеловать ее на прощание. После целой недели ежедневных прогулок по разным интересным местам города и ночным клубам, Джанет начала думать, не лучше ли ей было оставаться дома — читать книги и отдыхать в саду. К началу следующей недели она стала перебирать предлоги, чтобы отказаться от приглашений Четина.

Все это время Джанет не видела Крейга, но от его шофера узнала, что он в Англии и вернется в конце недели. Он, конечно, не зайдет, потому что Марк уехал, да к тому же он, как и ее брат, думает, что она отдыхает с Гвен и Салли, так что у него просто нет причины заходить. Но Джанет не учла, что Мурад, шофер Крейга, узнав, что она осталась дома и никуда не уехала, передаст это Крейгу, едва тот вернется.

И в один прекрасный день Крейг явился. Джанет загорала в саду, книга лежала рядом с ней на траве. Возможно, ей только показалось — она относилась к этому очень болезненно, — что взгляд Крейга на мгновение остановился на шраме. Она инстинктивно попыталась прикрыть его рукой, но он уже перевел взгляд и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Я не имел ни малейшего представления, что ты дома одна, пока Мурад не сказал мне. — Крейг с укором посмотрел на нее, потом поинтересовался, почему она изменила свои планы провести отпуск с друзьями. — Ты же сказала Марку, что собираешься поехать с ними.

Джанет покачала головой.

— Нет, я не собиралась. Марк посчитал это само собой разумеющимся, а я просто скрыла от него, что Гвен и Салли проведут лето в Англии.

— Они уехали в Англию? — Потом он добавил сердито: — Почему же ты не сказала Марку? Он бы никогда не позволил тебе проводить лето вот так, в одиночестве. — Сначала ее удивила его забота, но следующие слова все объяснили. — Тебе не приходило в голову, что Марк будет чувствовать себя виноватым, когда вернувшись, узнает, что ты все каникулы проторчала дома?

Джанет бросила на Крейга быстрый взгляд.

— Нет, об этом я как-то не подумала. — Так, значит, он заботится о Марке, а вовсе не о ней. — Я знаю, он не оставил бы меня одну, поэтому и промолчала. Марку нужно отдохнуть, Крейг. Он так много работал.

Некоторое время Крейг молчал, только хмурился. Несмотря на ее объяснение, он явно сердился на нее за то, что она не сказала брату об отъезде подруг и осталась в доме одна.

— Можно мне сесть? — спросил Крейг и начал раскладывать шезлонг.

— Конечно… извини. — Потом несколько смущенно спросила: — Ты хорошо отдохнул в Англии?

— Да… вполне, — ответил он уклончиво. — А ты чем занималась? — В его голосе послышалось беспокойство, и Джанет почувствовала, что краснеет. Прежде чем она нашла подходящий ответ, он спросил: — Четин?

— Он любезно вызвался показать мне достопримечательности.

—Понятно. — Его лицо помрачнело, во взгляде мелькнуло что-то недоброе. — А я-то думал, ты от него устала.

— Этому помогли… последние встречи с ним.

Эти слова вырвались у нее прежде, чем она успела подумать. Они выразили так много, что Джанет почувствовала, что поступает нечестно по отношению к Четину, особенно когда Крейг со свойственной ему проницательностью прямо спросил, нравится ли ей общество молодого турка.

— Я… то есть… — Она беспомощно взглянула на Крейга. Было бесполезно говорить, что нравится — Крейг уже догадался об обратном. Он почувствовал, что она не хочет говорить правду.

Он заговорил мягче, хотя в голосе еще слышался укор:

— Все это просто глупо, Джанет. Я уверен, ты могла придумать что-нибудь получше.

— Возможно. Но не могла же я позволить, чтобы Марк из-за меня отказался от отдыха.

— Я могу тебя понять, — согласился он, — но все же думаю, что и ты могла бы отдохнуть получше. Ты же могла поехать в Англию с подругами?

— Наверное, но когда они в первый раз сказали об этом, я еще не знала, что Марк уезжает. Потом Салли пообещала одной немецкой паре подвезти их до Мюнхена, поэтому в машине не осталось места для меня. — К Джанет подошел Метат спросить, не нужно ли чего-нибудь. — Хочешь кофе, Крейг? — поинтересовалась она, не замечая просительной интонации в собственном голосе, отдавая себе отчет, что хочет, чтобы Крейг остался.

— Спасибо, Джанет, с удовольствием выпью.

Она велела Метату приготовить кофе. Тут что-то необычное в голосе Крейга заставило ее поднять на него взгляд, когда он произнес:

— С тобой надо что-то делать. Когда-то мы говорили о поездке в Эйюп. Ты все еще хочешь поехать? Я охотно свожу тебя.

И опять он прежде всего подумал о Марке. Если он проявит к ней интерес, скрасит монотонность ее одинокого отдыха, Марк не будет расстраиваться, когда узнает, что оставил Джанет в одиночестве. И хотя Джанет объяснила себе предложение Крейга, сердце ее забилось учащенно. Согласиться было бы просто безумием. Потом она будет страдать из-за своей слабости, будет горько жалеть, что не сдержалась, не прислушалась к голосу рассудка.

Но ей очень хотелось согласиться.

И тут же она почувствовала себя виноватой, вспомнив его первоначальные планы: после возвращения из Англии не вылезать с острова. Стараясь не упоминать о книге, с которой она так подвела Крейга, Джанет попыталась узнать, почему он остался в Стамбуле.

— Разве ты не едешь на Бюйюк-Ада? — поинтересовалась она, и Крейг небрежно ответил:

— Я могу поехать и позднее. Там видно будет. Конечно, Джанет должна была сказать ему, что ничего с нею не случится, что он должен ехать на остров и дописать книгу, но она сдержалась.

Во-первых, хорошо зная его, Джанет предполагала, что, раз приняв решение, он со свойственной ему непреклонностью не примет никаких возражений. А во-вторых, перспектива провести время с Крейгом была такой притягательной, такой заманчивой. Может, это и безумие, но она приняла его предложение с благодарностью.

— Я уже говорил тебе, что меня не за что благодарить, — напомнил он ей. — Мне приятно быть с тобой, Джанет. Честное слово.

Конечно… Он тоже был один и, вероятно, рад заполучить компанию. Он, должно быть, чувствовал себя очень одиноко, находясь далеко от любимой женщины и постоянно думая, когда же она будет с ним,

Метат принес кофе. Сначала они пили молча, потом Джанет решилась упомянуть Четина.

— Что мне ему сказать? — Она вопросительно посмотрела на Крейга, и тот ответил ей холодным взглядом.

— Ты ему что-то обещала?

— Я согласилась, чтобы он показал мне достопримечательности, — пробормотала она, опустив голову.

Несколько мгновений оба молчали.

— Я понял, что его общество не доставляло тебе особого удовольствия? — заметил Крейг.

Джанет не ответила прямо.

— Я думаю, ты несправедлив к нему, Крейг, — только и сказала она.

И опять этот холодный, суровый взгляд. Джанет начала жалеть, что помянула Четина. В конце концов, не было особой необходимости рассказывать все Крейгу. Она могла бы просто сказать Четину, что не хочет больше, чтобы он ее сопровождал, этим бы дело и закончилось. И Крейгу вовсе не обязательно обо всем этом знать.

— А если бы я не пришел, — спросил Крейг, пытливо глядя на нее, — ты продолжала бы бывать в его обществе?

Она отрицательно покачала головой.

— Я уже почти решила окопаться дома… — Она слабо улыбнулась. — Я собиралась всерьез заняться чтением.

— В таком случае тебе остается только довести дело до конца. Скажи ему, что ты больше не хочешь никуда с ним ходить.

Джанет согласилась, и разговор перешел на другие темы. В их отношениях вновь возникло то дружелюбие, то глубокое взаимопонимание, которое так волновало Джанет. Исчезли скованность, натянутость, которые появлялись досадно часто, когда они бывали вместе. Такое настроение обещало прекрасный отпуск; и хотя голос разума предостерегал Джанет, она его не слушала.

Сейчас имело значение только настоящее. Будущее далеко. Оно, конечно, принесет сердечную боль… но зачем отказываться от капельки счастья?

— Хочешь еще кофе? — Она не сразу поняла, что повторная попытка удержать Крейга может выдать ее намерения. Изменившееся выражение его лица подсказало Джанет, что она совершила промах, и она отдала бы что угодно, только бы взять назад свой вопрос.

— Послушай, Джанет, почему бы нам не пообедать сегодня у меня? Нам нет смысла обедать в одиночестве.

— О нет, Крейг! Ты не должен менять из-за меня свои планы.

— Я вовсе не меняю свои планы, — произнес он, подчеркивая каждое слово.

«Неужели это всего лишь жалость», — недоумевала она, и при одной этой мысли у нее гордо вздергивался подбородок.

— Если ты просто жалеешь меня… — начала Джанет и остановилась прежде, чем он прервал ее. И тут Крейг опять удивил ее, как часто уже бывало раньше, сказав резко:

— В один из этих дней, ты, моя дорогая, будешь очень жалеть… себя! — В ответ на это Джанет только покраснела и молча смотрела на Крейга, широко открыв глаза. — Я жду тебя в семь, — добавил он. Поднявшись, он опять бросил взгляд на ее шрам: — Его надо как-то прикрывать, слишком много солнца принесет больше вреда, чем пользы. — Он стоял рядом с Джанет и смотрел на нее сверху вниз. Насмешливая улыбка чуть тронула его губы: — Наверное, сейчас, когда я посоветовал закрыть шрам от солнца, ты тут же решила поступить наоборот.

Джанет засмеялась, и Крейг тоже.

— А вот и не угадал! Я принимаю твой совет.

Крейг потешно выпучил глаза.

— Мы делаем немалые успехи, — бросил он насмешливо, помахал рукой на прощание и быстро ушел.

Когда легкие сумерки опустились на город, Джанет подошла к дому Крейга. На ней было простое светло-зеленое платье из хлопка, с короткими рукавами и белым кружевным воротничком, который прекрасно подчеркивал загар. Она захватила с собой шаль на тот случай, если ночной воздух будет прохладным, когда она будет возвращаться домой.

Крейг в безупречном бежевом костюме стоял на ступеньках внутреннего дворика, ожидая ее. Джанет остановилась и с улыбкой взглянула на него. Она была счастлива сейчас, в настоящем, и не хотела думать ни о прошлом, ни о будущем. Ее счастье читалось в ее улыбке и легком румянце на щеках. Пьянящий воздух был неподвижен. Звезды лишь угадывались на темнеющем небе, а внизу один за другим загорались фонари рыбачьих лодок, тут же удваиваясь в водах Босфора. Крейг смотрел на Джанет спокойно, без улыбки. Но что-то в его манерах заставило девушку с удивлением взглянуть ему прямо в глаза, и ей показалось, будто в них мелькнуло торжество, словно он добился какой-то цели.

Тут он глубоко вздохнул и улыбнулся. Он протянул руку, чтобы помочь Джанет подняться по ступенькам.

— Я велел накрыть на веранде, — сказал он ей. — Отсюда хороший вид на пролив.

— Это будет чудесно. — Она отдала ему свою шаль. Джанет ждала исполнения самых недостижимых желаний…

Они вошли в дом. Джанет и раньше здесь бывала, но сейчас опять остановилась, чтобы осмотреться. Стены, обшитые панелями из дерева, и картины, толстый турецкий ковер с причудливым орнаментом, белые пушистые пледы и современная мебель. Чего-то не хватало… мейсенских фигурок и изящных ваз… И тут Джанет увидела коллекцию селадонов, она теперь стояла в застекленном шкафу, заняв место мейсенского фарфора. Восхищенно глядя на чудесные изделия древних китайских мастеров, она подошла поближе, но не решилась дотронуться до них.

— Нравятся? — Улыбка Крейга была чуть насмешливой. О чем он подумал? А Джанет отчетливо вспомнила его шутку о том, что ей следует найти мужа с уже готовой коллекцией селадонов. — Я перевез их из Англии.

— Они… необыкновенные!

Ей ужасно хотелось потрогать изящную вазу, которая стояла с краю, и она взглянула на Крейга. Она сделала это непроизвольно, как ребенок, спрашивающий разрешения сделать что-то настрого заказанное. Крейг рассмеялся и предложил подойти и взять вазу.

— Я не решаюсь, я только дотронусь до нее.

Тогда он сам взял вазу из шкафа и протянул ее Джанет. Она знала, что держит в руках не менее тысячи фунтов. Тысяча фунтов… Но можно ли оценить красоту? Если она разобьется, за тысячу фунтов, вероятно, можно купить другую — но заменить ее нельзя ни за какие деньги на свете. Если такая ваза разобьется, она будет утрачена навсегда.

— Марк рассказывал мне о твоей коллекции… — Она осторожно гладила вазу. — Я впервые держу селадон в руках.

Наконец он взял у нее из рук вазу, поставил на место и подал другую.

— Эту я люблю больше. Она меньше и изящнее. И у нее просто непередаваемый цвет, правда?

Джанет только кивнула, от восхищения она не могла найти слов. Не только цвет и форма поражали воображение, но и древний возраст этой вазы.

— Девятый век?

— Да. Ей почти одиннадцать столетий.

Джанет с чувством вздохнула и поставила вазу на место. Они с Крейгом постояли еще некоторое время в гостиной, беседуя о древностях. Потом вошла экономка и сообщила, что обед готов.

Совсем стемнело, на небе появилась огромная восточная луна, осветившая пролив и холмы на азиатском берегу. Этот пейзаж уже был знаком Джанет, но сегодня она находила его новым и волнующим.

Пообедав, они еще посидели на веранде, то беседуя, то молча глядя на пролив. Время пролетело быстро, и у Джанет возникло странное чувство потери, когда Крейг сказал, что уже поздно и он проводит ее домой. Вечер кончился, остались только воспоминания.

На следующее утро Крейг пришел рано. Они оба собирались за покупками, поэтому решили в первую очередь разделаться с этим. Потом, после ленча в каком-нибудь кафе, они планировали отправиться в Эйюп — место паломничества правоверных.

Джанет не назначала Четину встречи, но думала, что если он будет свободен, то обязательно зайдет, поэтому она решила позвонить ему и сказать, что ее целый день не будет дома. Он был очень удивлен и спросил, куда она собирается. Джанет ничего не стала скрывать, в ответ же она услышала слова, сказанные почти с яростью:

— Так это снова он! Он заставил тебя поехать с ним или ты сама согласилась?

— Конечно, сама, Четин. — Джанет решила быть с ним терпеливой, понимая, что его гнев от ревности. К тому же Четин был другом Гвен и Салли, да и остальных из их компании. — Я уже говорила тебе, что Крейг не может мне приказывать.

— Он делал это раньше… да и сейчас тоже! Если бы он не появился, ты бы продолжала встречаться со мной!

— Нет, Четин. Я уже решила сказать тебе, что я больше не могу встречаться с тобой. Извини, мне очень жаль. — Теперь она убедилась, что ее подозрения не были беспочвенными: Четин никогда не согласился бы, чтобы их отношения оставались только дружескими.

— Значит, ты больше не хочешь меня видеть? — тихо произнес он, но в голосе его звучал металл.

— Не говори глупости, конечно же, мы будем видеться. Мы снова все соберемся, как только вернутся Салли и Гвен. Просто я думаю, что без них нам с тобой встречаться… неразумно.

Это была не вся правда, но не могла же она сказать, что встречи с ним не доставляют ей никакого удовольствия. Она старалась быть тактичной, но Четин сам создавал трудности. К тому же Джанет чувствовала какое-то странное беспокойство, пожалуй, даже граничащее со страхом. Сейчас она видела Четина не таким, каким он был в тот вечер, когда говорил о своей любви, а таким, каким он был в походе — непреклонным, почти жестоким. Этот необъяснимый страх заставил ее вздрогнуть, но она стала внушать себе, что все это глупости. Что Четин может натворить?

Мысленно задав себе этот вопрос, Джанет снова услышала голос Четина; он говорил тихо, но с какими-то зловещими интонациями, и ее страх усилился.

— Когда я смогу увидеть тебя, Джанет?

Она колебалась, подыскивая слова, которые успокоили бы его и в то же время ясно дали понять, что она твердо решила не встречаться с ним до тех пор, пока не соберется вся компания.

— Я не знаю, когда я буду дома, Четин. — Джанет взглянула в окно и увидела Крейга. Он помахал ей рукой и прошел мимо окон, потом она услышала, как он вошел в дом. — Мы должны отложить нашу встречу до возвращения Салли и Гвен, — поспешно сказала она Четину. — Пожалуйста, не приходи сюда, я тебя очень прошу.

Она подождала ответа, но он молчал. Тогда она попрощалась и повесила трубку.

Джанет все еще озабоченно хмурилась, когда вышла в гостиную к Крейгу. Он внимательно посмотрел на нее, но, слава богу, ничего не сказал.

Невозмутимый Мурад повез их в город. На Галатском мосту, как всегда, царил хаос, но Джанет не обращала внимания на задержку: тут можно было увидеть так много интересного. Перед ними медленно двигалась повозка, осевшая под тяжестью груза, запряженная усталой лошадью. По обеим сторонам моста изможденные грузчики тащили товары. Тут же можно было увидеть анатолийских крестьян и многочисленных чистильщиков обуви. У лодок рыбаки продавали только что пойманную рыбу.

Потом Джанет с Крейгом прошлись по мосту пешком. На этот раз Крейг, видя ее интерес ко всему вокруг, не спешил. Он охотно останавливался, чтобы она могла лучше рассмотреть то, что ее интересовало, хотя и заметил чуть насмешливо, что ей уже пора привыкнуть к этой пестрой толпе на мосту.

— Я не часто бываю в старом городе, — ответила она и, слегка поколебавшись, добавила: — Давай заедем на Главный базар после магазинов.

— Я вижу, ты собираешься поохотиться за древностями. — Он взял ее за руку, увлекая в сторону от торговца рыбой, расположившегося прямо на дороге. — Я не думал проводить целый день в городе.

Джанет искоса взглянула на Крейга, уловив в его голосе снисходительные нотки. В его карих глазах светились насмешливые огоньки.

— Это же так увлекательно, Крейг! Неужели ты не можешь изменить свои планы, раз уж мы оказались здесь? Разве ты не радуешься, когда вдруг находишь стоящую вещь? — Говоря это, она подумала о селадоне. Крейг, конечно, не одобрил бы многое из того, что она собрала. — Я думаю, тебе не приходится торговаться, — добавила она, подумав при этом, что покупка теряет свою прелесть, если можешь купить все, что пожелаешь.

— Почему ты так думаешь? Конечно, я хочу купить подешевле… как и все люди.

— Ну, а селадоны?

— В основном это коллекция моей бабушки. Она сложилась задолго до того, как цены достигли нынешнего уровня. Я сам добавил всего несколько экспонатов, а селадоны сейчас так редки и так дороги, что собирать приходится буквально по крупицам.

Закупив все необходимое и уложив покупки в машину, Джанет и Крейг отправились на базар. Он представлял собой целый город, выросший на месте небольшого рынка, созданного по велению султана еще в пятнадцатом веке. Здесь были свои аллеи и улицы, на которых ключом била жизнь. Лавки и магазинчики тянулись вдоль этих аллей. Товары были разложены прямо у дверей. Часто хозяева этих лавок собирались вместе, курили кальян и на прохожих смотрели, казалось, без всякого интереса.

— Не похоже, чтобы они хотели продать свои товары, — заметила Джанет, когда они с Крейгом пробирались среди корзин и канатов, ковров и шорных изделий. К тому же здесь бродили многочисленные туристы, изрядно добавляя суеты.

Но если эти торговцы могли спокойно сидеть, курить и беседовать, то другие поступали иначе. Десятки зазывал приглашали на Внутренний рынок, где покупателей обступали торговцы. В этой шумной толпе можно было потеряться, и Крейг взял Джанет за руку.

— Что бы ты хотела? — спросил он, когда им наконец удалось убедить многочисленных торговцев, что они «просто смотрят», и те оставили их в покое. — Как насчет нефрита? — Крейг повлек Джанет к магазинчику, где на витрине стояли прекрасные фигурки и вазы из нефрита и алебастра.

Она вдруг смутилась. Ей показалось неудобным, что Крейг будет покупать ей подарок. Но он уже выбрал чудесную маленькую фигурку Будды, которую она тоже заметила. Улыбаясь, он протянул ее Джанет и спросил, нравится ли ей. Джанет ответила не сразу.

— Да, нравится, но…

— Тогда мы ее берем. — Без лишних разговоров он заплатил за покупку, и они двинулись дальше мимо рядов ювелирных лавок. Их витрины слепили глаза золотом, серебром и драгоценными камнями. Они так сверкали что казалось, будто от них идет тепло.

— Мы возвращаемся назад? — спросила Джанет, неуверенно глядя на Крейга.

— Ты же хотела пойти в те ряды, где торгуют старьем?

— Не стоит, если ты не хочешь, — ответила она, но Крейг уже повлек ее туда, куда она хотела пойти.

Они медленно пробирались среди разложенной прямо на земле одежды и домашней утвари, уступали дорогу грузчикам с тюками тканей, уклонялись от чересчур назойливых торговцев, желающих непременно продать свой товар. Кругом царили обычные оживление и пестрота, смешение голосов и звуков.

— О боже! — воскликнула Джанет, побродив полчаса среди этих развалов. — Я думаю, с нас хватит. Здесь так жарко! — Она достала платок и вытерла лоб. Она слегка прихрамывала, но не обращала на это внимания, пока Крейг не заметил.

— Болит? — спросил он озабоченно.

— Нет, ничего. — Странно, но теперь, когда Крейг упомянул об этом, она почувствовала боль.

— Должно быть, больно, раз ты хромаешь. — Его тон изменился, в нем послышались сердитые нотки.

Джанет прикусила губу. Она подумала, что он, вероятно, вспомнил, как она пренебрегла — его советом не ходить в горы с Четином, да и о том, что она подвела его с книгой. Могло возникнуть впечатление, размышляла она удрученно, что она предпочитает встречаться с Четином. Глядя на посуровевшее лицо Крейга, Джанет захотела все ему объяснить. Но она не могла сказать ему об истинной причине, по которой она передумала ехать с ним на остров.

Крейг держался по-прежнему напряженно и холодно, когда они сели в машину и поехали по бульвару Истиклал к площади Таксим.

На ленч они отправились в знаменитый «Парк-отель». За столом Крейг немного расслабился, но беспокоился из-за поездки в Эйюп: там нужно будет пешком подниматься на холм.

— Все будет в порядке, — заверила его Джанет. — Я просто сомлела от жары.

— Но хромаешь-то ты не от жары. — Он взял меню, но не раскрыл его, а произнес: — Ты должна беречься. Доктор доволен твоим состоянием? Он не боится осложнения?

Джанет покачала головой.

— Нет, он только сказал, что нога еще некоторое время будет побаливать, но беспокоиться не о чем.

Ответ этот, казалось, успокоил Крейга. Он только предупредил, что если боль не пройдет, она должна сразу же сказать ему, и они вернутся домой.

— Ленч пойдет мне на пользу. Ничего серьезного, Крейг.

Джанет смотрела на него, пока он читал меню. Напряженное выражение его лица смягчилось; она чувствовала, что он и вправду беспокоится о ней. Крейг почувствовал ее пристальный взгляд и поднял на нее глаза, потом опять стал изучать, меню. У Джанет захватило дух, так он был красив! Она начала думать о Диане, мысленно представила ее рядом с Крейгом, вспомнила, как они танцевали и какой были прекрасной парой. И впервые Джанет остро ей позавидовала. Тут же, устыдившись, Джанет подавила в себе это чувство. После всего, что пришлось пережить Диане, после всех ее жертв, она заслужила такого мужчину, как Крейг — мужчину, который будет заботиться о ней и даст ей все, чего она так долго была лишена.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11