Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Некрочип

ModernLib.Net / Детективы / Хэррод-Иглз Синтия / Некрочип - Чтение (стр. 6)
Автор: Хэррод-Иглз Синтия
Жанр: Детективы

 

 


      – Боже мой, я сейчас вспомнила. Когда мы выступали в Карнеги Холл, там был один человек, что-то вроде сценического директора, который, если случалась вдруг неувязка, тут же делался необычайно любезен и спрашивал скороговоркой: «Разве что-нибудь не так?». Чарли прямо зеленел от злости...
      – Ты сказала: Чарли?
      – Это мой партнер, мы играем за одним пюпитром. Так он, чуть что, вопит, как будто его схватили за яйца. В смысле сквернословия, у него очень низкий болевой порог.
      – Вот ты у него и нахваталась.
      Она резко вытянулась и поцеловала Слайдера в подбородок.
      – Только не ревнуй меня к Чарли, – приказала она. – Это совсем не тот случай.
      – Но я, как и всякий мужчина, теряю здравый смысл, как только об этом задумываюсь.
      – Мы с ним коллеги, и больше ничего.
      – А у меня Атертон в этом качестве.
      – Почему же ты думаешь, что у меня нет причин ревновать тебя к Атертону? Ты ведь бываешь с ним гораздо чаще, чем со мной.
      Он стиснул ее в своих объятиях.
      – Я собираюсь исправить это положение.
      – О, в самом деле? – сказала она насмешливо, но без огонька.
      – Правда, собираюсь.
      – Я верю, – сказала она. – Но только собрался ты пока не совсем. Как ты теперь будешь оправдываться? Айрин ведь больше не готовит школьный спектакль, а у детей нет ни ветрянки, ни экзаменов. – Его старые отговорки из уст Джоанны прозвучали, как вполне незатейливая ложь. – Ах да, как я забыла-то? У тебя ведь серьезнейшее расследование. Этого хватит на несколько месяцев.
      – Сарказм не лучшая черта, – заметил он.
      Она поцеловала его опять, признавая себя виноватой.
      – Да, это так, конечно. Но я и не думала тебя обидеть. Просто захотелось услышать свой голос.
      – Признаю, правда на твоей стороне. Слишком долго я заставлял тебя ждать. Но единственной причиной...
      – Единственной причиной были Весы, твой знак зодиака. Тебе обязательно нужно все взвесить, оценить всесторонне, – подсказала Джоанна.
      – Да какая теперь разница? Я тут размышлял накануне о нашей с тобой судьбе, и мне все вдруг показалось таким простым и ясным. Будет следствие или не будет следствия, а я обязательно поговорю с Айрин, при первой же возможности.
      Джоанна пока что не могла воспринимать его слова всерьез:
      – В чем же, по-твоему, должна состоять эта возможность?
      – Я сказал «при первой же возможности». Когда мы с ней будем находиться в одной и той же комнате, в одно и то же время, и нам никто не сможет помешать. – Джоанна молчала. – Ты удовлетворена? – спросил он, немного подождав.
      – О да, конечно.
      – Что-то не похоже.
      Она неожиданно серьезно взглянула на него:
      – Билл, твое решение окончательное?
      При этих словах Слайдер вдруг испытал такое ощущение, будто его ступни наполняются какой-то холодной жидкостью:
      – Разумеется. Боже мой, мы, кажется, уже достаточно говорили на эту тему. Почему ты все еще сомневаешься?
      – Не мне предстоит на это отважиться, – заметила она рассудительно. – Это серьезный шаг.
      – Ты хочешь меня отговорить?
      – Хочу только, чтобы ты был уверен, что поступаешь так, как должно.
      – Я понял, что готов пойти на это, как только увидел тебя в первый раз. Другого подобного случая у меня никогда в жизни не было. Сказано, наверно, неуклюже, но это чистая правда. – Слайдер окинул Джоанну взглядом, в котором прочитывалось недоумение. – Почему мне приходится тебя убеждать?
      Ее лицо вдруг прояснилось, и тучи отступили.
      – Во мне происходит сейчас какая-то перемена, – солгала Джоанна, – Конечно, если бы я не любила тебя так сильно, то вполне могла бы удовлетвориться небольшим приключением, какие у меня случаются с другими мужчинами...
      В комнате Джоанны затрещал телефон.
      – Какими еще мужчинами? – потребовал разъяснения Слайдер.
      – Простите, ваши пять минут закончились, – сказала она с ухмылкой и потянулась к трубке. «Алло. О, привет! Да, спасибо, очень хорошо. Послушай, я говорю „очень хорошо“, но чего все это стоило. Шутка ли – три раза в неделю симфония с хором. Теперь мне понятно, почему старина Бетховен рано или поздно должен был оглохнуть. Да, здесь. Нет, мы разговаривали». Она передала трубку Слайдеру. – Он, по-моему, в каком-то чересчур возбужденном состоянии. Может, оттого, что уже вечер. – Джоанна поднялась, оставив Слайдеру холодное пространство по всей длине его тела.
      – Лучше бы было что-нибудь важное, – сказал он в трубку.
      – Но вы все-таки выслушаете меня? – спросил обиженный голос, – я был в «Бент Билл» и познакомился там с одной милой парочкой. Они совершенно определенно опознали Питера Немана по фотографии.
      – Так, так, продолжай, – сказал Слайдер, с трудом поднимаясь с постели и оглядываясь по сторонам в поисках брюк.
      – Они предпочитают пропускать по рюмочке в один из будних дней, потому что это спокойнее, чем по выходным. Так вот, во вторник вечером, когда они уже собирались покинуть бар, а было уже примерно половина одиннадцатого, туда вошли Леман в компании со Слотером и сразу направились к стойке за напитками.
      – Откуда они знают, что это был Слотер?
      – Они мне его описали, а я показал фотокарточку.
      – Ошибка исключена?
      – Почти. Они могли наблюдать вошедших с очень близкого расстояния. Слотер не самый неприметный человек на свете, а на Немана их заставила обратить внимание его красивая задница.
      – Это обнадеживающая информация. Они готовы дать показания под присягой?
      – Готовы, хотя, конечно, без особого желания. Ах да, шеф, вот еще что. На Лемане, оказывается, была летная куртка, кожаная, на овчине. А ты, конечно, не забыл еще ту подругу из меблированных комнат?
      – Мэнди?
      – Так точно. Она ведь говорила, что мужчина, которого приводил Слотер, был в кожаной куртке с чем-то «вроде белого воротника». Его еще из-за тени на лестнице нельзя было получше рассмотреть, помнишь?
      – Да помню, – сказал Слайдер. – Похоже, что ему теперь не отвертеться. Я еду в участок. Где ты сейчас находишься?
      – У них в квартире, на Обри-роуд. Им не очень хотелось беседовать со мной в баре. Беру показания, потом вернусь опять в «Бент Билл» и надавлю как следует на бармена.
      – Главное, дров не наломай. Я буду в конторе и обязательно тебя дождусь.
      Слайдер положил трубку и встал, встретившись со взглядом Джоанны.
      – Что, уже раскрыли? – выпалила она.
      – Возможно. По крайней мере, мы знаем достаточно, чтобы убедить подозреваемого рассказать нам остальное. Хотя и так уже все шло к тому, что он вот-вот расколется.
      Она приблизилась и встала вплотную.
      – Вот и прекрасно, приятно порадоваться за тебя.
      Слайдер поцеловал ее.
      – Мне придется сейчас уйти, – сказал он извиняющимся тоном.
      – Понимаю, – сказала она. – Ты не беспокойся.
      Слайдер поцеловал ее еще раз. И почувствовал, как у него нарастает эрекция. Но в чем причина, в близости Джоанны или в азарте следствия? Хорошо, если первое...
      – Ты не будешь возражать, если я еще раз зайду к тебе сегодня – не слишком поздно, конечно? Или ты захочешь уснуть?
      – Придешь и разбудишь, – прошептала, она, стоя «губы к губам, бедра к бедрам». – А выспаться я всегда успею.
      – Тогда договорились, – сказал он.
      Нет, причина, безусловно, в ее близости.

Глава шестая
Лучше синица в Стрэнде, чем журавль в Шеферд-Буше

      Слотер тихонько всхлипывал, но сдаваться не хотел. Чутье подсказывало Слайдеру, что пришло время дожимать.
      – Ну же, Ронни, сбрось этот камень с души. Ты сразу почувствуешь, как тебе станет легче, если все нам расскажешь.

* * *

      – Не убивал я его, не убивал! – прорыдал Слотер.
      – А кто же тогда убитый? Кто был в пластиковых мешках, – Питер Леман?
      – Нет! Я не знаю! Я ничего вообще не знаю. Говорю же я вам, что никого не убивал!
      – Но ты ведь не станешь отрицать, что встречался с Леманом вечером во вторник? Вы ходили с ним вместе в «Бент Билл»?
      Слотер, сморкавшийся в этот момент между двух пальцев, неохотно кивнул головой.
      – Что это было, Ронни, – «да»? Ты должен сказать это громко, в магнитофон. Тот человек, с которым ты встречался вечером во вторник, был Леман?
      – Да, – наконец проговорил Слотер. Он окончательно запутался в соплях как в паутине, и так как на Слотере ничего, кроме майки с короткими рукавами, не было, Слайдер пододвинул к нему коробку с бумажными салфетками. Слотер сначала как следует высморкался, а потом второй салфеткой вытер свой рот. Жирные складки на его бледном лице были покрыты испариной и сотрясались от нервной дрожи.
      – Ну вот и отлично, – добродушно сказал Слайдер. – А теперь почему бы тебе не начать и не рассказать все по порядку про себя и про Питера Лемана?
      – Мне и самом деле нечего вам рассказать, – промямлил Слотер.
      – У него была привлекательная наружность, не так ли? – закинул удочку Слайдер.
      Слотер немного распрямился на стуле, вздохнул и провел руками по волосам, приглаживая их к затылку. Когда он поднял руки, в воздухе разлилась струя отвратительного запаха из подмышек. В помещениях для допросов навек поселилась душная вонь от пота и кроссовок, самый характерный запах преступления, подумал в этот момент Слайдер.
      – Да, он был привлекательный, – сказал Слотер. Слайдер и Атертон обменялись взглядами. Последняя фраза не была отвергнута подозреваемым и благополучно возвратилась назад.
      – И улыбка у него была красивая, то есть я хочу сказать, он был приветливым парнем. Это правда? Как вы с ним познакомились?
      – Ну, значит, он пришел в бар, спросил, нужен ли мне помощник на время. А у нас уже была тогда одна девушка, Карен, но она не справлялась. Короче, я сказал ему «да». Ну он и стал приходить после этого по пятницам и субботам в вечернее время.
      – Когда произошел у вас этот разговор? Сколько времен прошло с тех пор, как он пришел к вам?
      – Похоже, что в марте. Или в феврале...
      – Вот ты говоришь, что только по пятницам и субботам. А была ли у него еще какая-нибудь работа?
      – Кто его знает. Я не спрашивал. А мне нужно было только два дня в конце недели.
      – Он хорошо справлялся с работой?
      – Ну да. Сразу понял, что к чему... Вообще, он здорово соображал головой, видно, что образованный и все такое... Говорил очень культурно.
      – Не слишком ли большие способности для такого-то места? – подключился Атертон.
      – Пахал он прилично, ничего на скажешь, – вступился Слотер. – И умника из себя не строил. Мне лично он нравился.
      – А ты ему?.. – спросил Слайдер.
      Слотер как-то мгновенно покраснел и опустил глаза вниз.
      – Нет. Не знаю. Он об этом не говорил, а я как-то не задумывался. Мне и в голову не приходило, что он...
      – Имеет определенные наклонности? – подсказал Слайдер.
      Слотер оторвал глаза от пола.
      – Я считал его вполне нормальным. Во всяком случае, образованным и так далее. Что ему до таких, как я.
      – Но у тебя доходный бизнес, – подкинул мысль Слайдер, – а он всего лишь безработный.
      Слотер только покачал головой, как бы указывая на запутанность подобного положения.
      – Ну хорошо, когда ты впервые почувствовал, что у него есть к тебе интерес?
      Слотер выглядел озадаченным.
      – Он ничего мне ни разу не сказал, только смотрел и все. А я, думаю, если тебе что-то нужно, зачем же молчать? И так до того самого вечера...
      – Во вторник?
      – Ну да, – сказал он, оборвав ответ с внезапностью короткого замыкания, и посмотрел на Слайдера в ожидании нового вопроса.
      – Ты встретил его в баре «Бент Билл»?
      Тут Слотер снова обрел почву, которая ушла было из-под его ног.
      – Нет, все было, как я вам рассказывал. К нам никто не заходил, и не было смысла там торчать. Но когда я решил, что пора закрываться, заходит вдруг Питер и вызывает меня на треп.
      – В котором часу это было? – поинтересовался Атертон.
      – Не знаю точно. Может, где-то около четверти одиннадцатого. Короче, мы приходим к тому, что он мне, мол, не пойти ли куда-нибудь выпить, а я, – почему бы к нет.
      – И вы сразу направились в «Бент Билл», – на такси?
      – Не-е, на его машине; она стояла у тротуара.
      – Что это была за машина?
      – Отличная тачка. Красного цвета или что-то вроде того. Можно сказать, вишневая.
      – Какой марки? – Ронни в ответ беспомощно пожал плечами. – Ну хорошо, приехали вы в «Бент Билл». Вы разговаривали там с кем-нибудь из посетителей?
      Он только покачал головой и развел руки в стороны, демонстрируя, что скрывать ему нечего.
      – В будни совсем не та публика. У меня с ними ничего общего. Торговцы там антиквариатом, красотки разодетые, пары... Просто хотелось выпить с Питером где-нибудь в спокойной обстановке. Мы взяли по пинте «лагер топа». Больше всего я люблю «лагер топ», а Питер сказал, что будет пить то же, что и я.
      – Ну и в котором часу вы оттуда вышли?
      – Когда допили свое пиво, минут так двадцать двенадцатого.
      – А что произошло потом?
      Судя по вспыхнувшему лицу, Ронни опять был в смущении.
      – Мы в общем-то уже собирались с ним расходиться, и тут вдруг Питер спрашивает, далеко ли я живу, а я отвечаю, что совсем рядом. И тогда он говорит... говорит...
      Казалось, что Слотер пытается преодолеть какую-то грань и это стоит ему немалых усилий. Его глаза смотрели куда угодно, только не на Слайдера.
      – Он спросил, есть ли у меня партнер, и я сказал, что нет. Тогда он сказал... сказал, что часто думает обо мне в последние дни.
      Некоторое время нахлынувшие чувства не давали ему продолжить рассказ, и глаза как бы набухли от переполнявшей их влаги. Слайдер приглашающим жестом подтолкнул вперед коробку с салфетками и задал свой вопрос:
      – Кому первому пришло в голову поехать к тебе домой?
      Он покачал головой и всхлипнул.
      – Не берусь сказать. Честное слово, не помню. Он спросил, как насчет чашки кофе, я ответил, что не против. Тогда он захотел узнать, где тут поблизости еще не закрыто. Ну я тогда и сказал... – Слотер вдруг осекся.
      – Ты предложил выпить кофе у тебя дома? – Утвердительный кивок головой. – Если можно вслух и погромче.
      – Да.
      – А что было потом, когда вы оба оказались в твоей комнате?
      – Пили кофе, – поставил точку Слотер.
      Слайдер после некоторой паузы:
      – И, наверно, включили музыку?
      – Да.
      – Танцевали? – Вроде того.
      – А потом? – неопределенный жест головой. – Вы вступили в половой контакт?
      Слотер ничего не ответил, он только бросил на Слайдера короткий осуждающий взгляд.
      – Меня отнюдь не интересуют все детали, Ронни. Это, как говорится, твое личное дело, но мне бы хотелось прояснить сейчас характер ваших отношений с Неманом. Скажи только, был ли у вас с Леманом...
      – Нет, – неожиданно резко ответил Слотер. – Но Питер был бы не против. Ведь с самого начала инициатива была его. Мне не верилось даже, что такой человек, как я, может ему понравиться. А Питер все нажимал и нажимал, особенно, когда мы стали танцевать. Сомнений больше не было. Правда, он долго не решался пойти до конца, все как-то оттягивал, может быть, флиртовал, старался меня раздразнить.
      – Хотел, наверно, вызвать нетерпение, а вместе с ним и более страстное желание? – предположил Атертон.
      – Вот-вот, похоже, так и было, – сказал Слотер со злостью. – А потом вдруг заявляет, что он передумал, и говорит мне... – Ронни проглотил слюну, – говорит всякие неприятные слова. С чего он взял, что мне можно говорить такие вещи? Я чуть не взбесился от обиды.
      – У вас с Питером была ссора?
      После этого вопроса Ронни как будто прорвало.
      – Он слишком много наговорил мне. Но я старался его понять. Когда вдруг выяснилось, что он уже не хочет со мной, – ну, вы знаете что, – я принял это за нерешительность. Не стал напирать, предложил встретиться в другое время. А он говорит: «Никогда!» Говорит, найдет себе кого-нибудь получше и вообще не желает меня больше видеть. Я не поверил своим ушам. Разве мы плохо провели с ним время? По-моему, довольно приятно. И потом, это была его идея, я бы ни за что не осмелился его пригласить. А теперь он в открытую надо мной надсмехается и говорит всякие обидные вещи, мол, с таким жлобом, как я, ляжет в постель только незрячий. – При этом горьком воспоминании руки Слотера сами сложились в кулаки. – Я страшно разозлился. Стал кричать на него и вроде как пытался вытолкать за дверь. Потом сказал, что он дерьмо собачье и вафлер, но ему почему-то сделалось еще веселее. – У Слотера перехватило дыхание от гнева. – Я убить был готов этого вонючего недоноска!
      Слотер вдруг умолк, и в наступившей на мгновение тишине отчетливо расслышал свои последние слова отраженные каким-то внутренним эхом. Краска гневного возбуждения постепенно сошла с его лица, уступая место выражению животного страха.
      – Да, – мягко сказал Слайдер, – вполне понимаю ваши чувства.
      – Нет же, – проговорил шепотом Слотер, – я не делал ничего такого, ну, не убивал я его, поверьте.
      – Итак, вы вместе вышли из вашей комнаты. Вас видели на лестнице, когда вы спускались вниз, – сказал Слайдер, возвращая Слотера к тому месту, когда был прерван его рассказ. – Как же вам удалось уговорить его вернуться еще раз в ваш рыбный бар?
      – Да я совсем не...
      – Вы сделали вид, что вполне с ним помирились.
      – Нет, это он первый сказал, что просит прощения, когда увидел, что я не на шутку разозлился. Он просил меня успокоиться, говорил, что у него и в мыслях не было меня обидеть, что я ему и в самом деле нравлюсь. Я плохо в это верил, конечно, но все же пошел проводить его до машины, потому что «одному, мол боязно выходить на улицу».
      – В котором часу это было?
      – Точно не знаю. Что-то около половины первого, должно быть, или без четверти час.
      – Ну проводил ты его до машины, а дальше?
      – Он сел в машину и уехал.
      – А ты уверен, что не уехал вместе с ним? – говорил Слайдер, недоуменно качая головой. – Ведь на своем пути в Саус-Эктон он обязательно бы проехал мимо вашего бара на Аксбридж-роуд. Красный автомобиль видели припаркованным неподалеку от того места в час ночи, – как раз в то время, когда вы могли там оказаться, если отъехали от твоего дома без четверти час, – сказал Слайдер. Слотер глядел на него, как завороженный. – Другими словами, ты сел в машину вместе с ним, под каким-то предлогом попросил остановиться у бара, и вы оба туда вошли. Значит, там ты его и убил.
      – Неправда, – простонал Слотер.
      – Ты был очень зол на него за то, что он отказался лечь с тобой в постель, да еще посмеялся при этом. Вот ты и ударил его сзади по шее чем-то тяжелым...
      – Ну не было же этого.
      – Когда ты обнаружил, что Леман мертв, пришло решение расчленить тело и спрятать по частям в мешках для мусора. Тебе показалось, что так его никто не найдет. Скажи, я правильно излагаю?
      – Нет!
      – Хорошо. Возможно, ты не хотел его убивать – не так ли, Ронни? У вас случилась ссора, ты был подавлен и зол. Потом, уже в баре, вы опять с ним сцепились. Ну ты и ударил его, не рассчитав свою силу. Так ведь было, наверно?
      – Я его вообще не убивал. Проводил до машины, он уехал, а я пошел домой.
      – М-да, но ты ведь не сразу вернулся в дом. Соседи утверждают, что ты там появился не раньше четырех.
      – Ну, прогулялся немного. Мне не хотелось возвращаться домой в таком состоянии. Пошел побродить и все.
      – Куда?
      – Сейчас не помню.
      – И так и бродил всю ночь?
      – Не знаю. Нет, не всю. Я не знаю, сколько времени прошло. Мне тогда вообще ни до чего дела не было, – лицо Слотера сделалось опять влажным, но на сей раз не от слез, а от пота.
      – Ронни, что же тебе мешает рассказать мне сейчас, что ты сделал, и облегчить свою душу?
      – Да не делал я ничего!
      – А зачем же тогда было врать мне с самого начала? Помнишь, как ты говорил, что вернулся домой один во вторник вечером? Почему сразу не сказал про Питера Лемана?
      – Потому что я не хотел... не хотел, чтобы кто-нибудь знал.
      – Знал, что ты был с ним? Знал, что ты убил его?
      – Нет! – отчаянно запротестовал Слотер. – Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь знал, что я голубой!
      Атертон слегка заерзал на стуле, но Слайдер быстро нашелся:
      – Но ведь это не преступление, Ронни.
      Слотер никак не отреагировал на это, он только сидел, уставившись в крышку стола, с видом человека, который сказал все, что собирался сказать.
      Но такое молчание ни к чему вообще не могло привести, и Атертон решился на небольшую шоковую терапию:
      – А теперь узнают все, потому что материалы суда обязательно попадут в газеты.
      – Какого суда?
      – Суда над убийцей, – любезно пояснил Атертон.
      – Но я ведь не делал этого, – запротестовал Слотер. – Я не убивал его.
      – Кого это «его»? – спросил Атертон.
      – Ну, Питера. Я не убивал Питера.
      – Значит, ты знал, что именно тело Питера было спрятано в мешках для мусора, не так ли? – задал вопрос Слайдер.
      Слотер, открыв рот, несколько секунд смотрел на него, а потом вдруг отчаянно зарыдал. Слайдер понадеялся было переждать такое шумное излияние эмоций, но быстро убедился, что на это рассчитывать не стоит.
      – Мне кажется, пора сделать перерыв, – сказал он.

* * *

      Слайдер, стоя наблюдал, как Бэррингтон изучает протокол допроса подозреваемого. На его составление ушла уйма времени, потому что через каждые несколько предложений нужно было ждать, когда к Слотеру вернется самообладание; когда же ему предложили ознакомиться с готовым протоколом и поставить свою подпись, Слотер захотел, чтобы его прочитали ему вслух, так как при нем не оказалось очков. Слайдер, можно сказать, выучил этот документ наизусть – так часто ему приходилось пробегать его глазами с самого начала, да и по объему он получился совсем небольшой. Неряшливая крестообразная подпись внизу удостоверяла многочасовую работу, но не более того.
      Закончив чтение, Бэррингтон некоторое время посидел, барабаня по столу пальцами:
      – Хорошо, – сказал он наконец, – можете предъявлять обвинение.
      – Но ведь он так и не признался, сэр, – заметил Слайдер.
      – Ну и что? – возразил Бэррингтон с раздражением. – Я не позволю ему так просто уйти от нас. Мы имеем уже достаточно неприятностей с разными негодяями, которые, будучи отпущены под залог, совершают новые преступления, чтобы выпустить на свободу убийцу, в распоряжении которого целый набор хорошо наточенных ножей.
      – Мы даже еще не установили, что он действительно находился на месте преступления в тот момент, когда оно было совершено.
      – О чем, черт возьми, вы мне говорите? – глаза Бэррингтона сверкнули подобно броковскому «Золотому дождю». – Это же его бар, не так ли? И кроме как у него, ни у кого больше не было ключа от двери. По его же собственным словам.
      – Вот это я и имею в виду, сэр. Почему он признает то, что так очевидно работает против него?
      – Потому что он тупой! – не выдержал Бэррингтон, брови которого окончательно съехались к переносице. – Не могу сказать, Слайдер, что я на все сто процентов доволен тем, как вы ведете это дело. Вы позволяете, чтобы какой-то негодяй с отрицательным коэффициентом умственных способностей все время водил вас за нос. Чем вообще занимается ваша группа? Почему у нас нет до сих пор настоящего свидетеля? Кто-нибудь должен был видеть, как эти двое вошли в бар в тот вечер. Боже мой, на главной-то дороге! И где недостающие части тела? Он наверняка что-нибудь потерял. Вы просто обязаны обследовать каждый дюйм пути от бара до его дома. Уверен, что это не будет напрасная работа.
      И тут Слайдер впервые в жизни ощутил на своих губах единственно верные в таком случае, мудрые и проникновенные слова:
      – Слушаюсь, сэр, – сказал он.

* * *

      – Шеф, у меня, кажется, есть кое-что.
      Слайдер, проходивший мимо комнаты для агентов, остановился и решил зайти. Несколько сотрудников ушли опрашивать соседей, в надежде найти ключевого свидетеля. Мак-Ларен, в расцветке свитера которого на этот раз нежно сочетались морская волна с прямоугольниками цвета лаванды, работал пластмассовой ложкой, поедая готовую лапшу и распространяя вокруг себя запах прачечной. Он подвинул протокол, который был перед ним, на край стола, чтобы Слайдеру было удобнее в него взглянуть, и слизнул с пальца блестящую каплю кисло-сладкого соуса прежде чем воспользоваться им в качестве указки.
      – Есть одна старушенция на Данрейвен-роуд – миссис Виолетта Стивенс. Так вот она утверждает, что очень рано утром во вторник видела, как какой-то мужчина вышел из аллеи. Речь идет, разумеется, о противоположном ее конце.
      Слайдер, ни слова ни говоря, углубился в протокол. Светловолосый мужчина в пальто из верблюжьей шерсти. Высокий, возраст средний. Посмотрел сначала налево-направо и поспешил затем в сторону Гэллоуэй-роуд. Миссис Стивенс было уже очень много лет, и жила она совсем одна. Она призналась, что часто, когда ее мучает бессонница, встает с постели и ходит по дому; но света не зажигает, чтобы не привлекать всяких жуликов – как будто бы это была моль. Она увидела этого человека из окна своей гостиной, когда взглянула на улицу, чтобы узнать, не настало ли уже утро, и продолжала за ним наблюдать, на тот случай, если бы он оказался вдруг жуликом. Но когда она убедилась, что никто ее грабить не собирается, то перестала интересоваться и отошла от окна.
      – По-твоему, это он? – сказал Слайдер с сомнением.
      – Слотер мог быть этим человеком, – проговорил Мак-Ларен с горячностью, умоляюще заглядывая в лицо Слайдеру. Тот даже на мгновение почувствовал себя в роли взрослого, нащупывающего у себя в кармане пакетик с шоколадным драже для примерного мальчика. – При свете уличного фонаря и с поправкой на ее возраст и старческую близорукость, она вполне могла принять его лысину за светлые волосы. Такие случаи уже встречались.
      – Но по этой же причине она не может считаться надежным свидетелем, не так ли? Она не уверена до конца, было ли это утром во вторник или же в среду. И время она тоже не указывает, если не считать того, что за окном было еще темно. Предстань мы с такими показаниями на суде, ты бы увидел, что из них способен скроить адвокат защищающейся стороны. И потом, не было у Слотера никакого пальто из верблюжьей шерсти.
      – Это сейчас у него нет такого пальто, – многозначительно заметил Мак-Ларен. – Но представим, что он запачкал пальто кровью и поспешил от него избавиться...
      – А заодно и от кистей рук жертвы и ее скальпа. Наверно, он держал их в карманах? Или миссис Стивенс заметила у него в руках сумку из супермаркета?
      – Об этом здесь ничего не говорится, – признал несколько сконфуженный Мак-Ларен. – Но может быть, стоит продолжить? Спросить, не было ли в руках у того мужчины какого-нибудь предмета? И потом, если речь даже не идет о Слотере, и вообще, кем бы ни был тот человек в конце аллеи, он мог бы стать, по крайней мере, свидетелем. Вот если бы его удалось разыскать...
      – Да, конечно, – сказал Слайдер. Вряд ли вообще стоило надеяться на подарок судьбы в виде свидетеля, особенно такой старой и больной женщины. Но в любом случае, нужно проверять буквально все, каким бы малым и несущественным оно поначалу ни казалось. – Пойдите и поговорите с ней еще раз. Не забудьте фотокарточку Слотера и про деликатность тоже, – поспешил предупредить Слайдер, видя, как срывается с места Мак-Ларен, опрокидывая пустую посудину из-под лапши и сбрасывая на пол липкую ложку. – Только не дави на нее и не заставляй повторять свои слова – эти старушки очень легко поддаются внушению. Пусть говорит она, а не наоборот. А еще лучше, возьми с собой Жабловски на тот случай, если она не захочет с тобой разговаривать, приняв тебя за грабителя.
      – Согласен, шеф, с ними надо быть помягче, – кивнул головой Мак-Ларен, который даже в самые драматические моменты не терял способности выдавать чужое за свое. – Постараюсь взять ее в лайковые перчатки. За мной, Полька, надевай свои коньки.
      – Не следует ждать, – тихо проговорил Слайдер, провожая их взглядом, – что все, как горох, посыпется с ясного неба.
      А Мак-Кэй, между тем, отвечал в телефонную трубку:
      – Да, сэр. Он здесь, сэр. Сейчас же, сэр. Шеф! – Его лицо было исполнено строгости, как будто его могли видеть через встроенный в телефон глаза. – Мистер Бэррингтон хотел бы видеть вас у себя сейчас же.
      Слайдер, не помедлив, напустил на себя такую же строгость. Ну зачем ему подрывать авторитет начальства, показывая окружающим, что вызовы на командный пункт в последнее время откликаются в его душе не более, чем дурными предчувствиями.
      Кроме формы приглашения войти: «Да», – на месте «Да, войдите», Бэррингтон непреложно следовал еще одному правилу, почерпнутому им, очевидно, из справочника «Маленькие хитрости руководящей работы» (том 2-ой, буквы от «L» до «Z»), – он не сразу отрывался от своего писания, предоставляя человеку, пришедшему по вызову – не важно, кто это был конкретно – возможность поразмышлять над выбором: кашлянуть ли многозначительно, или просто постоять, рассматривая развешанные на стене дипломы своего начальника в рамках, и исполняясь собственного перед ним ничтожества.
      Слайдер, войдя в кабинет, предпочел сказать вежливо и в то же время достаточно твердо – как человек, слишком занятой, чтобы увлекаться всякими там чиновничьими играми:
      – Вы меня вызывали, сэр?
      Бэррингтон поднял глаза и смерил Слайдера острым изучающим взглядом.
      – Ах да, – сказал он, как бы припоминая. – Я заметил, что некоторые сотрудники из вашей группы не придают должного значения форме одежды, в которой принято являться на службу. Мое требование заключается в том, чтобы все, кто находится у меня в подчинении, в любое время были бы в костюме и при галстуке, причем пиджак всегда должен быть на служащем, а галстук как следует затянут.
      Слайдер был искренне удивлен:
      – Но они именно так всегда и выглядят.
      Пальцы Бэррингтона нервно забарабанили по столу.
      – Когда я проходил мимо комнаты агентов, мне бросились в глаза незастегнутые верхние пуговицы рубашек, распущенные узлы на галстуках, двое сотрудников с засученными рукавами, а один так вообще в пуловере. – Судя по тому, как это было сказано, речь шла чуть ли не о пестрой сумочке «под леопарда» и высоких шпильках.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24