Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Аметист (Том 1)

ModernLib.Net / Любовь и эротика / Хейз Мэри-Роуз / Аметист (Том 1) - Чтение (стр. 10)
Автор: Хейз Мэри-Роуз
Жанр: Любовь и эротика

 

 


      Гвиннет уставилась на чайные приборы.
      - Не понимаю. Как вы могли ожидать меня?
      Тетушка указала на стул справа от стола. Гвиннет послушно села.
      - Вы как пьете чай, моя милая? Молоко и сахар? - Тетушка передала Гвиннет хлебцы. - Кирсти испекла их сегодня утром. У нее золотые руки. Попробуйте хотя бы один;
      Не беспокойтесь сегодня о своей фигуре.
      Ошеломленная Гвиннет намазала хлебец джемом, откусила и кивнула:
      - Действительно, очень вкусно.
      - Гвиннет Джонс, - мягко сказала тетушка Камерон, - чисто валлийское имя. Из кельтов, как и я. Я рада, что вы приехали, и нисколько не удивлена, что приехали именно вы.
      - Но откуда вы знаете мое имя?
      - Ах, милочка моя, - тетушка издала довольный смешок, - долгими зимними вечерами чем мы еще здесь занимались, как не сплетнями? Я все о вас знаю. О вас и о Джессике, и о Катрионе тоже, бедные вы мои.
      - Знаете? - Гвиннет испытывала двойственное чувство: с одной стороны, ей было приятно, что ее относят к настоящим друзьям, с другой же - то, что ее обсуждали здесь, явно смущало. Ведь Танкреди мог делиться интимными секретами о ней с тетушкой Камерон и Викторией!
      - Но конечно, я уже очень давно не видела детишек. - Тетушка Камерон отхлебнула из своей чашки. Кожа на руках старушки была гладкой, без морщин, и выглядела на удивление молодой. - Они все еще наезжают временами, но никогда вместе. Они избрали совершенно разные пути. Вот сейчас девочка находится в самом центре войны, а мальчик развлекается в свое удовольствие в компании богатых бездельников где-то на пляжах Карибского моря... Думаю, вы об этом знали, прежде чем приехали сюда. И теперь вы здесь, - тетушка задумчиво взглянула на Гвиннет, - чтобы получить ответы, не так ли? Прежде всего, милая моя, скажите мне, какие у вас вопросы?
      - Иногда я чувствую, что моя жизнь мне не принадлежит. Что Виктория и, возможно, Танкреди тоже знают, что со мной случится, лучше, чем я сама. Это выглядит так, словно они имеют некую власть надо мной. Они ведь не такие, как все, не так ли? - тихо прибавила Гвин. - Почему? Откуда они так много знают? Это правда, что Виктория обладает даром предвидения?
      1 Тетушка Камерон ласково улыбнулась Гвиннет:
      - Ты права. Они необычные люди. Их привезли ко мне совсем еще маленькими. Мальчику было шесть лет, девочке - три годика. Похоже, мальчик сызмальства вел себя слишком вызывающе по отношению к Скарсдейлу. И Скарсдейл вынужден был подавлять строптивого сына...
      Гвиннет сдержала готовый вырваться возглас ужаса.
      - Но мальчик обладал сильной натурой. - Тетушка печально задумалась. Он никогда не сдавался и в конце концов нашел способ защиты, который не мог предвидеть даже Скарсдейл. И потому, когда умерла его жена, граф отослал детей ко мне. Скарсдейл стремился избавиться от мальчика любой ценой. Старушка слабо усмехнулась. - Дети были совершенными дикарями, когда приехали в замок. Все, что я могла сделать, - так это предоставить им полную свободу.
      Но конечно же, было уже слишком поздно. Мальчик отлично усвоил преподанные ему уроки. Он глазом не моргнув покидает и разрушает жизнь того, кто его любит. Он гораздо опаснее самого Скарсдейла. Ты должна расстаться с ним, милая моя. Он не для тебя. Он вообще ни для кого.
      - Танкреди все вам рассказал! - выпалила Гвиннет.
      Тетушка Камерон покачала головой:
      - Нет, милая моя. Ему и не надо было.
      - Тогда... - Гвиннет беспокойно заерзала на стуле. Ну разумеется, тетушка Камерон сама была ясновидящей. Ей и не надо было ничего рассказывать.
      - Теперь о девочке, - заговорила тетушка Камерон после недолгого молчания. - Вот она любить умеет. Только сверх меры.
      - Умеет? - с сомнением переспросила Гвиннет.
      - В самом деле умеет. Вы трое очень много для нее значите, - мягко подтвердила тетушка.
      - Для Виктории? - вытаращила глаза пораженная Гвин. - Тетушка Камерон, пожалуйста, скажите мне: Виктория действительно способна видеть будущее?
      - Вот это настоящий вопрос. Ну кто знает? Кто может с точностью сказать, когда одно чувство идет на смену другому? Какова в предсказании доля предположения и какова доля приложения простой психологии? - Тетушка ласково улыбнулась Гвиннет. - Знаешь, когда человек вынужден довольствоваться жизнью, полностью уединенной от людей, без каких-либо развлечений, в нем развивается привычка думать. Он становится настоящим прозорливцем. - Тетушка слегка пожала плечами, укрытыми шалью. Замечательная тренировка как для газетного репортера, так и для того, кто стремится привязать к себе людей, раскрывать их душу и использовать их слабости. Может быть, это и есть то, что ты называешь ясновидением?
      После чая Гвиннет в сопровождении тетушки Камерон совершила экскурсию по Данлевену.
      - Как ты знаешь, библиотека Скарсдейла достаточно известна. Мальчик забрал некоторые книги в Лондон, но большинство все же осталось в замке. Скарсдейл так и не закончил составление каталога. Книги всегда были его друзьями, - заметила тетушка. - Он всегда находил в них свое убежище. И до сих пор находит. Он - настоящий грамотей, как и его отец. Бедный мальчик, уверенно добавила старушка. - И бедный Скарсдейл. Такой злой. Такой жестокий. Но их обоих нельзя представить без книг.
      Гвиннет и тетушка Камерон поднялись по узкой лестнице на следующий этаж и пошли по коридору, стены которого, если к ним прикоснуться, были влажными.
      - Моя комната. - Тетушка открыла одну из дверей.
      Гвин увидела на стенах множество акварелей и светлых картин, написанных маслом. Но ее взгляд привлекла фотография в серебряной рамке, стоявшая на прикроватном столике: крепкий мальчик с взъерошенными черными вьющимися волосами и маленькая девочка со светлыми глазами, крепко вцепившаяся пальчиками в нижний край курточки мальчика.
      - Здесь ему восемь, - тетушка Камерон проследила за взглядом Гвиннет, - а ей пять. Она ходила за ним как привязанная и делала все точно так же, как он. Первое время, когда они приехали, она закатывала истерики, стоило ему только оставить ее на секунду. А вот это была их комната.
      Гвиннет увидела длинную камеру с единственным высоким арочным окном, одной кроватью, заправленной синим одеялом, подвернутым в ногах, дубовый стул, платяной шкаф с мраморной крышкой и зеркалом, светлый квадратный ковер на полу, обшитом широкими досками. В комнате не было ни картин, ни личных вещей, но она странным образом говорила о Танкреди гораздо убедительнее, чем его пышные апартаменты в Лондоне.
      - Он все еще спит здесь, - сообщила тетушка Камерон, - хотя она, разумеется, давно переехала.
      Новая комната Виктории, выходящая окном на запад, такая же светлая и ухоженная, как и комната тетушки, ничего не говорила о своей хозяйке. Комната для транзитных пассажиров - не более. Гвиннет сразу же поняла, что в этой комнате не случалось ничего интересного, никаких сильных эмоций, никакой жизни.
      - Я распорядилась, чтобы Кирсти приготовила тебе постель в этой комнате. Ты, конечно же, останешься на ночь.
      Здесь тебе будет гораздо удобнее, чем в гостинице в Обане.
      Кирсти накрыла стол для ужина в той же комнате, где проходило чаепитие.
      Затем тетушка Камерон налила себе и Гвиннет великолепного мозельского вина, заметив, что винные погреба Скарсдейла вполне могли бы посоперничать с его библиотекой по количеству единиц хранения, несмотря на то что мальчик отправил в Лондон довольно значительную партию бутылок.
      Когда поздним вечером они поднялись наверх, Гвиннет не смогла удержаться от вопроса:
      - Тетушка Камерон, вы так и не сказали мне, откуда узнали, что надо приготовить чай на две персоны?
      Старушка смотрела на Гвин из полумрака коридора.
      - Откуда узнала? Ну, милая моя, тут нет никакой загадки. Телефонная связь в наших местах очень ненадежна; друзья-соседи могут явиться к вам на чай без предупреждения в любой день, как, например, доктор Макнаб, который имеет обыкновение заглядывать в Данлевен не меньше двух раз в неделю. Увидев выражение лица Гвиннет, тетушка Камерон совсем по-детски рассмеялась. - Кирсти всегда ставит на поднос вторую чашку, тем самым избавляя себя от необходимости лишний раз покидать кухню.
      Глава 5
      - А ты не можешь развестись с ним? - спросил герцог Малмсбери, сосредоточенно вытянув вперед деревянный молоток с оранжевыми полосками, после чего он сильным, хорошо отработанным ударом послал оранжевый мячик вниз по лужайке.
      Катриона вздохнула.
      - Арчи! Ты поступаешь жестоко.
      - Разумеется. Всем известно, что крокет - самая жестокая из игр. Крокет более жесток, чем даже любовь.
      Арчибальд Хейли, превратившийся после смерти отца из маркиза в герцога Малмсбери, был одет во фланелевую пару, темно-красный свитер с надписью на груди "ГАРВАРД" и тапочки без носков. Пока Катриона искала свой мячик в густо посаженных на клумбе георгинах, он, напустив на себя грозный вид, вновь вернулся к интересующей его теме:
      - Так как же?
      - Разумеется, я не собираюсь разводиться с Джонатаном.
      - Но это же глупо, - начал раздражаться герцог. - Ты немедленно должна развестись с ним и выйти замуж за меня.
      Я многие годы мечтаю жениться на тебе. И ты прекрасно об этом знаешь. Твои дети уже ходят в школу. Переделка дома закончена. Чем ты дальше займешься? Ты же с ума сойдешь от скуки. Мне кажется, теперь тебе самое время заняться и моими владениями.
      - Нет.
      - Если ты не выйдешь за меня замуж, - мрачно продолжал Малмсбери, - я женюсь на Салли Поттер-Смит.
      Должен же я на ком-нибудь жениться. Мне нужен наследник, и все такое.
      Уехав в Гарвард зеленым юнцом, всего и всех боящимся, и в особенности своей громогласной матери, Арчибальд вернулся весьма уверенным в себе, приосанившимся молодым человеком, знающим себе цену и по-новому понимающим цели собственной жизни. После смерти отца Малмсбери, не теряя времени, развернул бурную деятельность по переделке дома и участка в предместье Лондона в рискованное, но доходное предприятие. Теперь по комнатам его большого дома, превращенного в музей, бродили толпы туристов, совершавших автобусные экскурсии по городу. Приезжие с удовольствием уплетали пирожные в винном погребе, превращенном в кафе, а их дети наслаждались катанием на карусели и качелями, установленными во дворе, и без устали шастали по живому лабиринту.
      - У Салли Поттер-Смит есть деньги, но она напрочь лишена чутья.
      - А у меня есть и то и другое? Благодарю, - грустно вздохнула Катриона. - Но я не, хотела бы, чтобы на мне женились из-за этого.
      - Да, Боже ты мой, Кэт, неужели ты не понимаешь, что я шучу? Я люблю тебя. И ты это знаешь. Что же тебе еще нужно? Что я должен сделать? Что еще должен говорить?
      Послушай, мы будем великолепной парой. Только представь себе, сколько всего мы могли бы сделать вместе.
      - До чего же великодушно с твоей стороны! Но прости, Арчи. - Голос Катрионы смягчился. - Ты прав, говоря, что нам было бы хорошо. Но.., я не люблю тебя.
      Катриона смиренно стояла на краю площадки и наблюдала, как ее дочь, скорее по везению, нежели по умению, пропихнула свой мячик через очередные воротца и оказалась очень близко от герцога, который, повернувшись лицом к Кэролайн, нарочно злодейским голосом пригрозил ей:
      - Чуть ближе, детка, и я разнесу тебя в щепки.
      Катриона услышала, как взорвались смехом дочь и присоединившийся к сестре Джулиан, и от всего сердца пожелала себе все-таки полюбить Арчи.
      Но Катриона не могла. К тому же сейчас у нее есть все, что нужно... Ну почти все.
      "Двое здоровых, прекрасных детей, - принялась перечислять про себя Катриона. - Чудесный дом. Куча денег и несколько по-настоящему хороших друзей".
      Над головой простиралось безоблачное июльское небо; пчелы лениво гудели в зарослях лаванды; Глэдис выкатила на террасу столик с чайным сервизом.
      "Мне повезло, - убеждала себя Катриона. - В конце концов, мало кому достается так много, к тому же я еще и любима".
      Она поднялась по ступенькам и села во главе стола.
      Глэдис принесла поднос с крошечными бутербродами из черного хлеба и тонко нарезанных ломтиков огурцов.
      В доме зазвонил телефон. Почти сразу же в дверях появилась запыхавшаяся мисс Клоуд:
      - Леди Кэт, звонит ваша мать. Ваш отец заболел. Она так потрясена, что не может говорить...
      И тут начался кошмар.
      "Дорогая Гвин!
      Пишу это письмо и для Джесс тоже, перескажи ей, пожалуйста, то, что прочтешь. У меня просто нет сил писать о происшедшем дважды.
      Папа умер. У него был инфаркт, и он скончался в течение нескольких минут. До сих пор не могу в это поверить.
      Но самое страшное еще впереди. Я чувствую себя ужасно виноватой. Во всем виновата только я, понимаешь..."
      - Наш Эрни был бы сейчас жив, если бы не ваши обожаемые ванные комнаты, и бассейны, и королевские наряды, и азартные игры в Лондоне. Охваченная горем миссис Скорсби гневно высказывала свои горькие обвинения в адрес Джонатана:
      - А вы, девушка, - обратилась миссис Скорсби к дочери, - вы продали себя за смазливое лицо и титул, и вот к чему это привело. Осиротевший дом и прорва долгов.
      Вашему отцу не пришлось выбрасываться из окна только потому, что внезапная смерть настигла его. Он умер в отчаянии и позоре.
      "Оказалось, что папа годами брал у компании деньги, прокручивал их, подделывал векселя и счета - и все ради меня, - а теперь это открылось. Если бы отец был жив, его, очевидно, посадили бы в тюрьму.
      Итак, мы банкроты. И я чувствую, что мы заслужили такую участь.
      О Боже, что за сумасшедший дом! Какая горькая судьба!"
      В уплату личных долгов отца должен был уйти не только Скорсби-Холл, но открылось также и то, что Джонатан повторно заложил Барнхем-Парк, ничего не сказав об этом Катрионе, тем самым он лишил ее подстраховки, которую она всегда держала на крайний случай.
      Теперь Катриона, Джесс и Гвиннет сидели за круглым столом в преображенной столовой, не пахнувшей больше гнилью и собачьей шерстью, но благоухающей ароматом цветов. На столе стоял хрустальный графин с коньяком. Перевалило далеко за полночь.
      - Слава Богу, что вы приехали, - вздохнула Катриона. - Вы и представить себе не можете, до чего же я вам благодарна.
      Джесс была более чем рада своему приезду, позволившему ей отвлечься от собственных проблем и заняться решением чужих.
      - Ума не приложу, что же мне теперь делать? - Катриона разлила коньяк по бокалам, решив про себя, что может позволить себе еще три порции. - Что, черт возьми, мне предпринять?
      - Послушай, Кэт, у меня есть деньги. Я гребу их лопатой. Можешь взять сколько нужно.
      - И у меня есть деньги, - поддержала подругу Джесс. - Я практически их не трачу.
      Катриона улыбнулась и покачала головой, чувствуя, что вот-вот расплачется.
      - Ах, Гвин, Джесс... - Катриона не выдержала и, всхлипнув, протянула подругам руки. Гвиннет крепко сжала ладонь Катрионы. - Спасибо. Но - нет.
      - Ну, в таком случае, - оживилась Джесс, - тебе следует подыскать себе работу.
      Катриона истерично захихикала сквозь слезы:
      - А у меня великолепный опыт, не так ли? Я умею составлять букеты, украшать дом и готовить бифштекс "Веллингтон". Может, мне и удастся ухватить где-нибудь местечко поварихи.
      И все же в голове Катрионы блеснул первый луч отличной идеи.
      Катриона, как ни крути, оставалась дочерью своего отца.
      Энергии и упрямства, присущих йоркширской крови рода Скорсби, в ней было хоть отбавляй.
      Сделав большой глоток коньяка, она взглянула на висевшую на противоположной стене картину, изображавшую победу Веллингтона в битве при Ватерлоо, и на нее снизошло озарение.
      - Я знаю, что мне делать, - решительно объявила она. - Я открою гостиницу! - Катриона гордо подняла подбородок. - Две гостиницы. Возможно, даже сеть гостиниц. Я сделаю ставку на состоятельных иностранцев. Я смогу им предложить блеск, комфорт и превосходную кухню. Для начала мне, конечно, потребуется громадная сумма на то, чтобы нанять штат и сделать хорошую рекламу.., но это решаемая проблема. - Катриона повернулась к Джесс и Гвиннет:
      - Я принимаю ваше предложение насчет денег, но только в качестве инвестиций, а не как заем или подарок. Вы выгодно вложите свои капиталы. Мои поздравления, дамы: теперь вы являетесь директорами компании. К тому же мне поможет Арчи. Банки ко мне прислушаются, если за спиной у меня будет герцог Малмсбери.
      На какое-то мгновение Катрионой овладел страх. Но тут же его победила железная воля Скорсби. Она в состоянии воплотить задуманное. Она обязана это сделать.
      - Меня ждет успех,. - твердо заявила Катриона. - И никто меня не остановит.
      Глава 6
      Встречавший Джесс в мексиканском столичном аэропорту Манзанилло Макс фон Хольценбург, как всегда, был одет в безукоризненно белые брюки и полосатый пиджак.
      - Джесс! Дорогая моя! Мы ужасно рады, что ты смогла к нам присоединиться. - Хольценбург просто светился удовольствием от встречи с Джесс.
      Макс направил машину по шоссе, ведущему строго на юг.
      - Андреа шлет тебе самые нежные признания в любви.
      Мы планируем, что все встретятся за коктейлем в шесть. У нас тут, видишь ли, еще кое-какие гости. Тебе они понравятся.
      Джесс улыбнулась, разглядывая проносящиеся за окном овощные, кокосовые и банановые плантации. Ей до сих пор не верилось, что она очутилась здесь, в Мексике.
      ***
      В конце августа Джесе вернулась в свою башню в Напа-Вэлли и немедленно приступила к разработке макетов рекламных листов и брошюр для Катрионы. Работа доставляла Джесс удовольствие. В конечном счете годы, проведенные в отделе искусства компании "Хольт и Экхарт", принесли свои плоды.
      Подгоняя свое богатое воображение, Катриона решила не ограничиваться созданием гостиниц только в двух своих поместьях; помимо этого, она решила организовать сеть частных пансионов по всей стране, в домах богатых друзей, которые "не будут против небольшого приращения состояния".
      - Вот и прекрасно. Ты сможешь предложить туристам романтику и историю, да еще и с отличными удобствами, - одобрила план Джесс. - Теперь осталось только подобрать название для твоей фирмы.
      - Есть! - вскрикнула неожиданно Гвиннет. - "В гости к феодалу".
      Джесс и Катриона разработали логотип новой компании стилизованный поместный дом, на крыше которого современным остроконечным шрифтом красовалось название.
      Затем Джесс разработала символику для канцпринадлежностей, визиток и четырехстраничного буклета с очень привлекательными фотографиями, снятыми Катрионой в обновленных Скорсби-Холле и Барнхем-Парке. Аккуратно упаковав законченные варианты оформления, Джесс послала их экспресс-почтой Катрионе, которая пришла в полнейший восторг от работы подруги.
      После отправки посылки Катрионе Джесс все же заставила себя закончить "Весну", "Лето", "Осень" и "Зиму". Однако картины по-прежнему ей не нравились, Джесс не в состоянии была что-либо в них исправить, даже если бы начала скрупулезно над ними работать с самого начала, правда, несмотря на это, на картины Джесс уже нашелся покупатель.
      И что дальше? Осень для Джесс была отвратительным сезоном надуманных замыслов картин и депрессии. Ее все раздражало, Джесс не находила себе места.
      - Тебе надо куда-то уехать, - однажды посоветовала Джесс Виктория. Куда-нибудь, где ты никогда не была.
      Джесс все чаще и чаще вспоминала слова подруги. И тут позвонила Андреа.
      Лас-Хадас показался Джесс местом не хуже других.
      ***
      - Осталось недалеко, - сообщил наконец Макс. Ехали они очень долго. Слов нет, до чего же мы рады, что ты решилась все-таки приехать.
      Час спустя Джесс с закрытыми глазами лежала ничком на огромной кровати и пыталась привести в порядок мысли, взбудораженные новыми образами и впечатлениями.
      Минареты в мавританском стиле, арки и башенки, увенчанные горгульями, сверкающие белизной в лучах послеполуденного тропического солнца.
      Джесс крепко проспала не менее часа и, вырвавшись из паутины бессвязных сновидений, обнаружила, что за окном быстро темнеет и комната наполняется пурпурными тенями.
      Вскоре на землю мягко опустилась ночь. Вокруг Джесс зажглось море огней. Откуда-то со стороны послышалась веселая мексиканская песенка, а в траве нарастало крещендо разошедшихся сверчков.
      Часы в доме пробили семь. Джесс на целый час опоздала на коктейль. Быстро приняв душ, Джесс натянула на себя широкие белые брюки и свободную желто-маслиновую блузку.
      Напялив на голову широкополую соломенную шляпу, она вышла из дома и направилась на звуки музыки, смех и золотой переливающийся свет, заливавший рыночную площадь.
      Джесс почти сразу увидела Макса и Андреа, сидевших за столиком в дальнем углу площади.
      В мягком вечернем свете Андреа выглядела, как всегда, молодой и очаровательной: одета она была во что-то легкое и золотистое, волосы собраны на макушке и заколоты у правого уха веточкой алой розы. Андреа сидела между Максом и каким-то красивым блондином, слева от которого расположилась прелестная девушка.
      В компании присутствовал еще один мужчина...
      Андреа, приподнявшись, пожала руки Джесс и расцеловала ее в обе щеки.
      - До чего же замечательно, что ты смогла к нам приехать, дорогая.
      - Прошу прощения за опоздание. Я проспала. Кажется, я устала несколько больше, чем предполагала.
      - Не переживай, - успокоила Джесс Андреа и представила ей пару:
      - Наши лучшие друзья из Гамбурга. Уверена, вы полюбите друг друга.
      Джесс кивнула и обменялась поцелуями, рукопожатиями и улыбками, а Андреа в это время пояснила, что Райнер - издатель журнала, Инга - его свежеиспеченная жена, и у них медовый месяц, ну разве не прелесть?
      - Замечательно, - отрешенно согласилась Джесс, не в силах оторвать взгляда от сидящего напротив человека. Без сомнения, он был мексиканцем. Мужчина тоже рассматривал Джесс.
      Наконец Андреа соизволила представить незнакомца:
      - А это - наш особенный друг из Мехико. Доктор Рафаэль Геррера.
      Джесс протянула руку, и Геррера заключил ее в свою теплую огрубелую ладонь. Его крепкое пожатие Джесс ощутила как полное слияние себя с этим человеком.
      Рафаэль Геррера был далеко не красавец. У него было грубое смуглое лицо, широкий нос, тяжелый подбородок и жестокий рот ацтекской статуи. Геррера был коренаст и всего на три или четыре сантиметра выше Джесс. На нем была дешевая белая рубашка, пуговицы которой едва не лопались на мощной волосатой груди.
      Джесс, слушая раскатистый веселый голос Рафаэля, поймала себя на мысли о том, как бы ей хотелось, чтобы Геррера поцеловал ее. А глядя на жестикуляцию его лопатовидных рук, она невольно попыталась представить себе, каким бы было прикосновение этих рук к ее телу.
      - Рафаэль окончил медицинский колледж Калифорнийского университета и еще год проучился в Кельне, - как-то между прочим сообщил за ужином Макс Джесс. - Он прекрасно говорит по-немецки.
      Закончив ужин чашечкой крепкого кофе, все поднялись.
      Джесс и Рафаэль отправились по узкой мощеной дорожке между высоких стен, все еще не остывших от дневной жары, в сторону пляжа.
      Они шли молча. Джесс довольно крепко прижалась к Рафаэлю, чувствуя тепло его тела и упругие крепкие мускулы. Они сняли обувь и вошли в пенящиеся буруны набегавших на песок волн; вода, наполненная стайками флюоресцирующих рачков, нежно плескалась вокруг колен, на другом конце залива ярко горели огни Манзанилло, далеко на горизонте двигался на север круизный лайнер, расцвеченный огнями, словно рождественская елка.
      Рафаэль легко развернул к себе Джесс и ласково поцеловал ее в лоб. Затем быстрым, сильным движением он поднял ее на руки и стал слегка покачивать с такой легкостью, будто в Джесс веса было не больше, чем в ребенке.
      - Поцелуй меня, - прошептала Джесс.
      Рафаэль покачал головой:
      - Нет.
      Поставив Джесс на песок, он взял ее очень крепко за руку и повел к ее коттеджу, петляя темными улочками.
      У дверей дома Рафаэль поднес руки Джесс к своим губам.
      - Если я поцелую тебя, как мне хотелось бы, - вполголоса признался Рафаэль, - то меня после этого не остановить. И это будет не правильно. Слишком все быстро. Пусть лучше я тебе приснюсь.
      Джесс открыла было рот, чтобы протестовать, но Геррера уже повернулся и решительно зашагал прочь.
      Глава 7
      Джесс лежала под пальмой у бассейна в новом, с изящной вышивкой бикини, которым она теперь надеялась покорить Рафаэля Геррера.
      За спиной Джесс, подобно нарядному свадебному торту, возвышался Лас-Хадас. Его венчала высокая башенка, поразительно четко вырисовывавшаяся на фоне ослепительно голубого неба. Слева проходила тенистая тропинка, ведущая к пляжу, устланному белоснежным, как сахар, песком. Вчера ночью Джесс гуляла по нему с Рафаэлем, а сегодня она могла здесь купаться, взять напрокат водные лыжи, отправиться на прогулку под парусом, в общем, заняться любым спортом, каким только пожелается, предоставленная услужливой заботе целой стаи дочерна загоревшей пляжной прислуги, держащей наготове полотенца, лосьон от загара, прохладительные напитки и сандвичи.
      - Просто рай, - промурлыкала Джесс.
      - И мы так считаем, - откликнулась Андреа. - Мы всякий раз сюда возвращаемся. - Она жестом подозвала официанта и попросила принести еще напитков: фруктовый сок, пинья коладас и "Дос Экьюис" для недавно подошедшего, но уже успевшего заскучать Рафаэля: его коричневая кожа нисколько не нуждалась в загаре, а мускулистому телу требовались упражнения более существенные, чем плескание в плавательном бассейне. - Теперь, когда ты узнала, как прекрасна Мексика, - продолжала с улыбкой Андреа, обращаясь к Джесс, - ты тоже будешь сюда постоянно возвращаться.
      Рафаэль фыркнул:
      - Тут, конечно, рай, но, как бы хорошо здесь ни было, это все же не Мексика. - Взяв руки Андреа, он поцеловал их.
      - Итак, принцесса, я прошу у вас разрешения на похищение вашей подруги с целью познакомить ее поближе с моей страной.
      ***
      - Куда мы едем?
      Накинув на плечи полотенце, Джесс села рядом с Рафаэлем на переднее сиденье разбитого, но еще достаточно крепкого джипа, который Геррера направил по главному шоссе Джесс смогла взять с собой только пляжную сумку, в которой лежали лосьон от загара и солнцезащитные очки. Рафаэль не дал ей времени на то, чтобы захватить хоть какую-то одежду.
      - Куда мы все-таки едем?
      - Скоро увидишь, - лишь усмехнулся Геррера.
      Однако ехали они долго, то медленно взбираясь на крутые склоны, то осторожно спускаясь с их противоположной стороны. В целом же увидеть по пути что-либо интересное не представлялось возможным - дорога была зажата между двумя стенами растительности. Плюс к этому стояла ужасная духота Внезапно заросли кончились, резко оборвавшись в начале равнины, по которой с грохотом покатил их джип, петляя среди колючего низкорослого кустарника. Теперь Джесс услышала глубокое мерное дыхание все еще невидимого океана; когда же они наконец обогнули стену зубчатых скал, то их взору предстали сине-черные волны, с ревом набрасывающиеся на бесконечный пляж из бледно-золотого песка.
      - Плайя де Соль, - объявил Геррера. - Не зря приехали, а?
      Золотой пляж простирался на многие мили в обе стороны.
      Вокруг не было видно ни одного человека, да и вообще каких-либо признаков существования цивилизации. На мгновение Джесс даже показалось, что они единственные люди в этом мире, и потому она с недоумением наблюдала за тем, как Рафаэль, подняв верх капота, отвернул крышку трамблера и небрежно кинул ее в пляжную сумку Джесс.
      - Зачем ты это делаешь?
      - Чтобы нам было на чем добраться домой, - пожал плечами Геррера.
      - Но кто здесь может украсть машину? - недоуменно развела руками Джесс.
      - Бандиты. - И Рафаэль показал сначала в направлении оставшихся за ними джунглей, а потом в сторону похожих на спину кита-полосатика гор. Там повсюду живут люди. На закате они иногда спускаются сюда грабить туристов...
      - Туристов?
      Геррера издал какой-то веселый гортанный звук.
      - Ну да, таких, как мы. Но не волнуйся. - Рафаэль расстегнул пуговицы своей рубахи, и Джесс увидела у него под мышкой потрепанную наплечную кобуру с торчащей из нее рукояткой пистолета. Отстегнув кобуру, Геррера также бросил ее в сумочку Джесс. - Весьма благоразумно приезжать в эти места, предварительно вооружившись.
      Обнаженный по пояс Геррера, в одних пятнистых шортах цвета хаки, окинул взглядом голый пляж и подхватил за ручку упаковку пива. На загорелом плече у него болталась новая дорогая сумка Джесс от "И. Магнин", в которой теперь, помимо пляжных принадлежностей Джесс, лежали и крышка трамблера и пистолет в кобуре.
      Джесс поплелась за Рафаэлем, держа в одной руке соломенную циновку, а в другой розовый пластиковый пакет с провизией. Вспомнив о компании, сидевшей сейчас вокруг бассейна в Лас-Хадасе и попивавшей прохладительные напитки в ожидании обычного часа изысканного позднего ужина, Джесс невольно засмеялась.
      Наконец Рафаэль опустил свою ношу в тени скал, тут же расстелил циновку, и Джесс с облегчением на нее опустилась.
      Закончив трапезу, они пошли к океану смыть с рук масло и жир. Вблизи волны оказались еще больше, чем представляла себе Джесс, - ужасающе огромные, вздымающиеся выше головы, с грохотом обрушивающиеся вниз, грозящие утащить жертву в пугающую пучину. Джесс не осмелилась зайти в воду выше колена, боясь быть сбитой с ног, в то время как Рафаэль, подобно плугу, пропахал первую полосу прибоя и поплыл на расстоянии ста метров вдоль берега. В этих местах, как утверждал Геррера, водились акулы, так что это было весьма опасное плавание. Погибнуть здесь - как нечего делать: смертельно опасные подводные камни, огромные волны и акулы. Да вдобавок ко всему еще и бандиты, спускающиеся на закате с гор.
      - Такая вот моя страна, - небрежно заметил Рафаэль. - Такая вот Мексика. Выглядит на первый взгляд прекрасной и мирной, но ухо здесь надо держать востро. Мексика может быть и опасной.
      После долгой прогулки они наконец занялись любовью.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12