Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Аметист (Том 1)

ModernLib.Net / Любовь и эротика / Хейз Мэри-Роуз / Аметист (Том 1) - Чтение (стр. 4)
Автор: Хейз Мэри-Роуз
Жанр: Любовь и эротика

 

 


      - Да, - поклялась Катриона.
      Трясущимися руками Джонатан надел кольцо на палец невесты, и Катриона стала новоиспеченной леди Вайндхем.
      ***
      В свадебное путешествие Катриона надела малиновое платье из тайского шелка. Крошечная шляпка красовалась на гладких белокурых волосах, в очередной раз уложенных неутомимым Мартино. Вся розово-золотая, светящаяся любовью и счастьем, под руку со своим красавцем мужем, Катриона подбросила свадебный букет высоко вверх, но поймала его не одна из подружек невесты, а маленькая грушевидная тетушка Мод из Манчестера. Катриона обняла родителей, и миссис Скорсби в очередной раз расплакалась. Гости, шумные и оживленные после пышного обеда с шампанским и изысканнейшими блюдами, громко умилялись при виде двух красивых молодых людей, начинающих совместную жизнь, аплодировали, смеялись и тоже плакали, от всего сердца желая новобрачным счастья. Вскоре вестибюль, украшенный гирляндами и серпантином, опустел, Катриона и Джонатан направились к большому черному "роллс-ройсу", который должен был отвезти молодоженов в аэропорт Хитроу, откуда они рейсом "Эр Франс" отправлялись в Париж.
      - Ну вот, - Гвиннет все продолжала махать рукой, несмотря на то что свадебный автомобиль давно уже затерялся в непрерывном потоке машин, первая из нас и улетела.
      - Следующая на очереди - ты, Гвин. Итак, в Америку? - спросила Джесс, когда они вернулись наверх, в отведенную им в доме Скорсби комнату.
      - В Америку, - согласилась Гвиннет и неожиданно, к удивлению и досаде Джессики, разразилась рыданиями. - Ах, Джесс, я не знаю, что мне делать. Я не хочу ехать. Я не могу! Не сейчас...
      Наполовину сняв свое праздничное платье, Гвиннет не выдержала и, обливаясь слезами, бросилась на кровать.
      - Гвин, прекрати! - Полностью одетая к ужину с родителями, четой Скорсби и леди Вайндхем, Джесс присела на кровать рядом с подругой и попыталась, правда, без особого успеха, вытереть ей слезы. - Ну, разумеется, ты должна ехать.
      Тебе нельзя реветь: размажешь весь макияж. И потом, ты ведь увидишься с Танкреди сегодня вечером.
      Гвиннет всхлипнула и высморкалась.
      - О Джесс, я так его люблю...
      - Знаю, но ты же едешь только на год.
      - Целый год! О Боже! - Гвиннет разразилась новыми рыданиями.
      Обнимавшей ее Джесс тоже захотелось плакать. Ею овладело чувство невыносимого одиночества. Катриона уехала, Гвиннет тоже покидала ее.
      - Так что ты собираешься дальше делать? - спросила ее Виктория перед отъездом в Шотландию. - Ты, кажется, идешь на работу?
      Джесс кивнула. Она уже нашла себе работу помощника секретаря в одном из издательств.
      - Возможно, это то, что нужно, - неопределенно кивнула Виктория. Уверена, ты поступаешь правильно.
      Джесс ожидала со стороны Виктории жестокой критики за отсутствие в ней инициативы, но подругу, казалось, не очень волновал ее выбор, и это задевало.
      - Конечно, правильно! Это - то, что мне надо.
      - Ну разумеется, - безразлично подтвердила Виктория, словно она и впрямь никогда не ожидала ничего другого.
      "О Боже, - думала Джесс, вытирая платком мокрые от слез щеки Гвиннет. - Если бы я знала, чего хочу на самом деле".
      ***
      - Отец, я не хочу работать у "Тоуна и Хальстона", - заявила Джессика.
      Слова вылетели как-то сами собой, помимо ее воли.
      Обед проходил в ресторане "Бентли" в Мейфер. Леди Хантер и леди Вайндхем, мало знавшие друг друга, были заняты холодно-вежливой словесной баталией.
      Генерал сэр Уильям Хантер только что разделался с дюжиной голубых устриц и дожидался своего основного заказа - запеченной лососины, за которой следовали грушевый пироги солидная порция стильтона.
      - Не о чем говорить, Джесс, все уже устроено.
      - Я не хочу быть секретаршей.
      - Ты недолго ею будешь - только попробуешь. Потом выйдешь замуж за молодого Беннермана и оставишь работу.
      Вернешься в родные пенаты.
      Джесс мельком подумала о Питере Беннермане - весьма богатом молодом адвокате приятной наружности - избраннике ее родителей.
      - Я не хочу замуж за Питера.
      Отец терпеливо вздохнул.
      - Ну хорошо, а чем бы ты хотела заняться?
      - Я хочу поступить в школу искусств.
      Леди Хантер приподняла свой крючковатый нос.
      - Перестань, Джессика. Ты закончила свою учебу, теперь работаешь у "Тоуна и Хальстона". Не раздражай отца. - Растянув губы в притворной улыбке, леди Хантер обернулась к леди Вайндхем:
      - Вы знаете, а Джессика и в самом деле очень мило рисует.
      - Наш отец тоже воображал себя художником, - живо откликнулась леди Вайндхем. - И ничего из этого не вышло. Одна мазня на холсте. Пустая трата времени.
      - Крепкий сон творит чудеса, - объявил генерал, стремясь поскорее закрыть тему. - Утром ты позабудешь о школе искусств.
      - Нет, не забуду, - твердо заявила Джесс и поднялась из-за стола.
      ***
      Апартаменты сверкали великолепием. На Катриону произвели громадное впечатление оливковая в зеленую полоску шелковая драпировка, в цвет подобранные обои, картины в массивных рамах, изысканная мебель и просторная пышная кровать с шикарным шелковым покрывалом. Предупредительные слуги, проявив невероятное понимание, внесли багаж, распаковали вещи, открыли шампанское и наполнили бокалы. Наконец, оставшись наедине, Катриона и Джонатан вышли на небольшую террасу полюбоваться магическим видом ночного Парижа.
      - Ax, Джонатан, - прошептала Катриона, - я так тебя люблю!
      Свежеиспеченный муж усмехнулся бессмысленной улыбкой и вновь наполнил свой бокал. Бокал Катрионы оставался практически не тронутым.
      - Твое здоровье! - Джонатан опять глупо улыбнулся.
      Катриона внезапно испугалась, что слишком надоедает мужу своей излишней эмоциональностью.
      - Разве все это не волшебно? - В растерянности она посмотрела на улицу.
      - Угу, - согласился после некоторой паузы Джонатан и потер ладонью лоб.
      Катриона тут же устыдилась своего поведения. Как она сразу не подумала, что ее любимый устал и нервничает. Ее ведь предупреждали о возможном нервном срыве у жениха в день свадьбы. Разве стоит удивляться тому, что Джонатан накачивался шампанским, словно простой водой... Речь новоиспеченного мужа становилась все развязнее и развязнее, наконец он встал и шатающейся походкой направился в ванную.
      Джонатан отсутствовал долго. Катриона допила шампанское и улыбнулась самой себе. Она сделает Джонатана самым счастливым человеком на свете. Подождав некоторое время, Катриона переоделась в персикового цвета шелковую кружевную ночную рубашку и пеньюар от "Либерти", затем слегка припудрила нос, освежила румяна и расчесала свои шелковые волосы. Ей очень хотелось предстать перед Джонатаном романтичной и прекрасной...
      Раздавшийся из ванной мучительный утробный звук оборвал мечты Катрионы. Она вскочила на ноги, не заметив, как серебряная щетка для волос упала на пол.
      Джонатан! О Боже, ему плохо!
      Катриона толкнула дверь ванной, но она не поддалась. О Господи!
      Катриона изо всех сил толкнула дверь и протиснулась в образовавшуюся щель. Джонатан лежал прямо на холодном кафеле, головой рядом с унитазом, все еще в своем темно-сером костюме и до блеска начищенных черных туфлях. В какое-то мгновение Катриона подумала, что Джонатан умер - лежал он совершенно неподвижно, не подавая ни малейших признаков жизни.
      О, злой рок! Так скоро овдоветь!
      Но нет: Джонатан едва слышно застонал. Он был жив, хотя и в самом деле серьезно болен. Правда, Катрионе хватило одного беглого взгляда, чтобы определить характер его болезни. Заглянув в унитаз, она спустила воду.
      Катриона опустилась рядом с мужем на колени и попыталась приподнять его. Белокурые волосы Джонатана спутались и были мокрыми. Голова безжизненно опрокинулась, испачканное рвотой лицо мертвенно побледнело. Джонатан закашлялся и пробормотал что-то нечленораздельное.
      - Все в порядке, дорогой, - прошептала Катриона. - Все в порядке. Я понимаю. Я позабочусь о тебе.
      Катрионе пришлось изрядно попотеть, прежде чем ей ; удалось вытащить Джонатана из ванной и дотащить его до : кровати. Она задумалась, стоит ли звать прислугу, чтобы с ее помощью поднять бедолагу на постель, но тут же отказалась от этой мысли, понимая, что лишние свидетели в таких ситуациях ни к чему. В конце концов Катриона расстегнула ему ворот рубашки, сняла узкий галстук, туфли и ослабила брючный ремень, затем, стянув с кровати покрывало, она накрыла им Джонатана и оставила лежать на ковре.
      Леди Катриона Вайндхем провела свою свадебную ночь в пустой брачной постели, благоразумно убеждая себя в паузах между слабыми взрывами рыданий, что ничего страшного не произошло - просто Джонатан выпил лишнего. Утром ему будет очень стыдно, и ей следует быть особенно деликатной с ним. К моменту, когда за окном забрезжил рассвет, Катриона успела убедить себя в том, что сама во всем виновата: вероятно, ее неопытность сильно действовала Джонатану на нервы...
      ** Пока Джесс вела баталию с родителями в "Бентли", а Катриона потягивала шампанское, с трепетом ожидая, когда же Джонатан выйдет из ванной, Гвиннет, в черном платье от Мэри Квант, дожидалась Танкреди в нижнем баре отеля "Ритц" на Пиккадилли.
      Множество мужчин входили и выходили из бара, некоторые из них с интересом поглядывали на Гвиннет, а один даже попытался завязать с ней разговор. Но ему было далеко до Танкреди. Через сорок минут Гвиннет в голову неожиданно пришла мысль: что, если посетители принимают ее за пытающуюся кого-нибудь подцепить проститутку?
      "Они скоро просто вышвырнут меня отсюда, - беспокойно размышляла Гвин. - И чего доброго, вызовут полицию. Танкреди, пожалуйста, поторопись", мысленно молила она.
      Прошло еще полчаса. Гвиннет все больше теряла контроль над собой, нервничала и чувствовала полнейшую растерянность.
      Душа ее окаменела, отказываясь верить в возможность обмана.
      Гвиннет не выдержала.
      ***
      - Флэксмен 4713, - ответил мужской голос.
      - Тан... Танкреди? Это Гвиннет, - выдохнула Гвин.
      - Простите, мадам, но мистера Рейвна нет дома.
      Мадам? Мистер Рейвн?
      - Кто это говорит?
      - Говорит Блайн, мадам. Привратник.
      - Когда Танк.., когда мистер Рейвн будет дома?
      - Понятия не имею, мадам. Думаю, что не раньше чем через несколько недель.
      - Недель?! - невольно вскрикнула Гвиннет. - Но он... но мы... Куда он уехал?
      - В Шотландию, мадам, - терпеливо ответил Блайн, словно объясняя Гвиннет то, что она должна была бы и сама знать. - Поезд мистера Рейвна, если мне не изменяет память, отходит через несколько минут.
      Значит, Танкреди, говоря все это время, как она красива, дурачил ее?
      В автобусе, всю дорогу до своей гостиницы, Гвиннет как могла сдерживала слезы. На следующей неделе она, слава Богу, уедет.
      В Калифорнии она будет в безопасности; она ни за что не вернется в Англию. Гвиннет больше никогда, никогда в своей жизни не увидит Танкреди Рейвна.
      Глава 7
      - Да, очень мило. - Доминик Каселли просмотрел папку Джесс и пожал плечами. - Спасибо, что показали мне свои рисунки.
      Это был отказ, простой и ясный. Джесс почувствовала себя совершенно разбитой.
      Ей необходимо было поступить в этот класс, жизненно необходимо. В первый раз в жизни она открыто пошла против воли родителей и теперь поступала в Лондонскую школу живописи и прикладного искусства. Располагалась школа в мрачном здании викторианского стиля в Блумсбери кафельные стены, грязные каменные полы и акры стеклянной крыши, сплошь покрытой голубиным пометом. Занятия здесь вели самые престижные художники Англии. И никто из них не мог сравниться с Домиником Каселли, ставшим в последнее время притчей во языцех в кругах художников благодаря своим скандальным, но прекрасным декорациям для Королевского балета. Конкурс в группу Каселли был сумасшедший.
      Джесс засунула руки в карманы юбки.
      - Очень мило, - повторил мистер Каселли с совершенным безразличием, приближаясь к концу альбома. Но тут, увидя последний рисунок, он запнулся. - А вот в этом что-то есть.
      Неожиданный всплеск радости и надежды заставил Джесс вскинуть голову; она посмотрела на свой рисунок. Это был пруд, тот самый пруд с завалами ветролома и грязно-зеленой водой.
      - А у вас есть еще что-нибудь в этом роде? - поинтересовался Каселли.
      ***
      Первый день занятий не принес Джесс ничего, кроме разочарования. Она ожидала от этого дня вдохновения и радости или, в крайнем случае, похвалы за классную работу.
      Однако Доминик Каселли, пришедший на занятия, вероятно, с жуткого похмелья, был раздражителен, вспыльчив и страшно сквернословил, решив, очевидно, с первого же дня поставить новую ученицу на место.
      - Чему, черт возьми, они там вас учили в этих долбаных шикарных школах? - ругался Каселли. - Вы не отличаете собственной задницы от собственного же локтя.
      В жизни еще никто не говорил с Джесс подобным тоном. Она была обижена и возмущена до глубины души.
      Шли дни, но отношение к ней не менялось. Вконец разуверившаяся в себе, Джесс пришла к выводу, что никто ее здесь не держит. И делать ей здесь нечего.
      Выслушав очередную порцию ругани в свой адрес, она окончательно вышла из себя.
      "Больше меня это не волнует", - в бешенстве решила она.
      Когда же модель - гибкая, стройная девушка из Западной Индии с подушкообразной грудью - вышла на подиум и начала разминаться перед десятиминутным сеансом, Джесс с нескрываемым пренебрежением, сильно нажимая на карандаш, принялась наносить эскиз на бумагу. У нее просто скулы сводило от злости. Мистер Каселли в это время проходил по рядам мольбертов, бормоча свои обычные причитания:
      - Держите линию. Ловите движение. К черту детали.
      "К черту тебя, - мрачно думала Джессика. - Как кончится этот день, я уйду отсюда и больше никогда не вернусь".
      Во время обеденного перерыва кто-то за спиной Джесс многозначительно произнес:
      - Да не переживай ты так. Старый педрила достает тебя только потому, что ты - лучшая, за исключением меня, разумеется.
      Голос с резким лондонским акцентом принадлежал Альфреду Ригсу долговязому парню в потрепанной одежде, с темным лицом цыгана. Фред непринужденно облокотился на полку кассы рядом с Джесс.
      - Лучшая? - с изумлением переспросила Джесс.
      - Кроме меня. И, если ты этого до сих пор не заметила, ты гораздо тупее, чем я думал.
      - Но...
      - Я наблюдал за тобой. - Фред жадными глотками осушил кружку пива. Ты хорошо рисуешь. И он так считает.
      Он мне сам говорил.
      - Он действительно тебе это сказал?
      - Ты меня удивляешь. - Фред пожал плечами, - Это же ясно, как Божий день.
      Джесс не верила своим ушам, отказывалась верить. Но тем не менее на душе у нее стало теплее. "В конце концов, вслед за зимой всегда наступает весна", - подумала Джессика и счастливо рассмеялась.
      Если Доминик Каселли сказал, что она молодец, то, значит, все ее мучения не напрасны. В этот момент Джесс с радостью могла бы умереть за Альфреда Ригса...
      Вскоре после их разговора в столовой Джессика обнаружила, что смотрит на Фреда иначе, чем прежде. Временами Фред встречался с ней взглядом, и губы его расползались в белозубой цыганской улыбке. Джесс улыбалась в ответ. Теперь она с нетерпением ждала нового дня. Когда в студию пришел очередной натурщик - высокий, стройный молодой парень, Джесс поймала себя на мысли, что смотрит на него с новым интересом. Глядя на длинную линию бедер, покатые плечи, стрелу треугольника черных волос, покрывавших пах, она задалась вопросом: выглядит ли обнаженный Фред так же? При этой мысли Джесс страшно покраснела и прикусила губу, ужасно разозлившись на саму себя, ведь Фред, как она считала, не должен был интересовать ее как мужчина, поскольку в первую очередь он был для нее художником.
      Лежа ночью в холодной постели в своей девичьей одинокой квартире, Джесс, сгорая от стыда, думала о том, что ее ощущения - не что иное, как желание физической близости. Она хотела Фреда...
      ***
      Субботний день.
      Джесс с путеводителем "Лондон от А до Я" под мышкой выбралась из подземки на Фулхем-Бродвей и углубилась в лабиринты боковых улочек, забитых лотками, с которых продавалось все, что душе угодно: от рулонов ковров до шелковых шарфиков, от велосипедных запчастей до фруктов и овощей. С трудом пробираясь сквозь пеструю толпу, Джесс, крепко прижимая к груди сумочку, упорно искала нужную ей улицу.
      И нашла. Узенький дворик без каких-либо признаков деревьев или цветов, но забитый искореженными автомобильными кузовами.
      Из дверей подъезда появился паренек, на вид лет шестнадцати, катящий перед собой наполовину стершуюся автомобильную покрышку.
      - Кто вам нужен? - живо поинтересовался он.
      - Фред Риге.
      - В самом деле? - Парень уставился на Джесс с явным недоумением.
      - Мы вместе учимся.., в художественной школе. - Голос Джесс был едва слышен.
      В своем великолепном твидовом костюме, с шелковым шарфиком от Жакмара вокруг шеи, в изящных туфельках, Джесс почувствовала себя полной идиоткой в этой непривычной обстановке. Надо было хотя бы надеть джинсы.
      Подросток указал на неокрашенную дверь.
      Джесс слегка постучала костяшками по грубой деревянной двери.
      На пороге дома появился Риге.
      - Вот это да! Привет, Джесс!
      - Я просто шла мимо... Можно мне посмотреть что-нибудь из твоих работ?
      - Лады, заваливайся, коли уж ты здесь, - засмеялся Фред, всем своим видом показывая, что ничего неожиданного в появлении Джесс он не видит.
      В комнате стоял ледяной холод, и она была почти пуста, если не считать добротно сколоченную стойку с развешанной на ней полудюжиной или около того картин маслом в самодельных рамах, скамью и допотопный фанерный стол на деревянных ножках. В углу валялась развороченная куча одеял, служивших, очевидно, Фреду постелью. У стенки выстроились в ряд шесть новеньких, не распакованных телевизоров.
      - Боже мой, - воскликнула Джесс в замешательстве, - а это что?
      Фред посмотрел на Джесс так, словно у нее не все в порядке с головой.
      - Телики, конечно.
      - Но... - Теперь Джесс заметила еще одну большую картонную коробку, стоявшую за телевизорами, в которой при ближайшем рассмотрении обнаружились дюжины новеньких алюминиевых банок с кофе. - Откуда все это?
      Фред пожал плечами:
      - Случайно выпали из грузовика.
      - О Боже! - Джесс с ужасом уставилась на Фреда. - Они ворованные. А ты - скупщик краденого!
      - К вашим услугам. Хочешь чашечку? - Фред склонился над раковиной, наполняя водой сверкающий хромированный чайник.
      - Да, конечно, - вежливо приняла предложение Джесс. - С удовольствием.
      От собственной отчаянности у Джесс слегка дрожали колени. Никогда еще она не приятельствовала с представителями рабочего класса и никогда еще не была лично знакома с вором.
      Когда с кофе было покончено, Фред торопливо встал и, вертя в руках чашку, предложил:
      - Хочешь взглянуть на мою мазню?
      Риге, очевидно, спешил показать своей гостье то, за чем она пришла, проводить ее и вернуться к своей работе. Джесс прекрасно все понимала.
      Понимала, но.., не могла уйти.
      - Ну вот, смотри.
      Джесс завороженно смотрела на большую незаконченную картину маслом: кафетерий на Лондонском вокзале.
      Темнокожая девушка в большой, не по размеру, бирюзовой униформе держала в руке большую белую фарфоровую кружку, точно такую, из которой сейчас Фред угощал Джесс.
      Лицо девушки было хмурое и уставшее. Она ненавидит свою жизнь - Джесс поняла это с первого взгляда - ненавидит работу, ветреную погоду, надоевший уныло-серый город, людей...
      - Ну вот. - Фред принялся снимать один за другим холсты со стойки.
      Уличные сценки. Прекрасные и неприглядные, мокрые от дождя водосточные трубы, блеск неоновых огней и люди: у входа в пивную, в очереди на автобусной остановке, играющие в бинго, спешащие за покупками.
      - Очень, очень хорошо, великолепно, - совершенно искренне призналась Джесс. - Да ты и сам это знаешь. Мне никогда так не написать.
      - Верно. Ты будешь писать другое. Послушай, Джесс, - Фред старался не смотреть ей в глаза, - извини, но мне нужно вернуться к работе.
      - Понимаю, - кивнула Джесс. - А можно я останусь и немножко посмотрю, как ты работаешь?
      Вернувшись к мольберту, Фред напрочь забыл о своей гостье. Он работал до вечера, пока не угас короткий свет ноябрьского дня, потом включил люминесцентную лампу, отчего предметы в студии приняли резкие очертания и показалось, что в ней стало еще холоднее. Фред рисовал вдохновенно и даже взволнованно; временами он бормотал про себя что-то невнятное, вытирал кисти о рукава рубахи, наносил широкие мазки на полотно, потом отходил назад, чтобы окинуть взглядом картину целиком, и задумчиво почесывал затылок, пачкая при этом волосы краской.
      Фред не отходил от холста до десяти часов. Затем, тщательно промыв кисти, он обернулся и тут словно в первый раз заметил Джесс.
      - Ты еще здесь?
      - Да-а-а. - Джесс потянулась, и зубы ее застучали от холода.
      - Господи, ты же совсем заледенела. Здесь чертовски холодно. - Фред беспомощно взглянул на Джесс. - Я обычно ложусь спать, как только заканчиваю работу. Слишком холодно, чтобы заниматься чем-либо еще.
      - Хо-хо-хорош-ш-шо, - промямлила Джесс.
      Фред пребывал в замешательстве.
      - Ты хочешь остаться здесь? Здесь, со мной?
      - Да, - выдохнула Джесс, обрекая себя не только на холод, но и на откровенное голодание, ибо не ела она с самого утра.
      Впрочем, ее это мало волновало. Ее вообще ничего не волновало.
      - Ну что ж, - сдался Фред. - Если ты уверена...
      ***
      Они лежали, обнявшись, на полу под грудой одеял, поверх которой накинули еще твидовое пальто и юбку Джесс.
      - Ты сумасшедшая, - сообщил Фред. - Ты это знаешь? Окоченевшая, сбрендившая сумасшедшая.
      Он принялся растирать Джесс грудь, и это было похоже на то, как если бы его испачканные красками руки изучали и запоминали все подробности девичьего тела.
      - Ты когда-нибудь уже делала это? - с любопытством спросил Фред.
      - Нет.
      - Я тоже.
      - Ничего страшного.
      Джесс лежала под Фредом, чувствуя мягкое прикосновение его кожи к своей и потрясающие ощущения в своем теле, когда Фред кончиками пальцев принялся пощипывать ее соски. Джесс дотронулась до гладкой груди Фреда, спустила руку ниже и прошлась по колючей щетинке лобковых волос; еще немного вниз, и Джесс наткнулась ладонью на его восставшую плоть.
      - А-а-ах! - счастливо вскрикнул Фред. - Да-а-а, так хорошо.
      Он оказался гораздо больше, чем ожидала Джесс. Она охватила его пальцами, думая о том, как он сейчас проникнет в нее. Умом она понимала это один из самых важных моментов в ее жизни, и надо не только прочувствовать, но и запомнить его. Запомнить как можно лучше.
      - Крепче, - прошептал Фред, - сожми крепче. Двигай пальцами. Вверх-вниз. Ага, вот так, вот так - то, что надо. - И вскоре с коротким всхлипом:
      - Я хочу войти, хорошо?
      - Да, ради Бога, да, Фред, быстрее!.. - теряя голову от волнующего плоть и кровь желания, воскликнула Джесс.
      - Не волнуйся, - попытался успокоить ее Фред, - я постараюсь, чтобы тебе не было очень больно.
      Фред встал на колени между раскинутых ног Джесс; ворох одеял аркой накрывал его плечи; и в свете уличных фонарей, светивших прямо в незашторенное высокое окно, Джесс впервые увидела его - мощного, вырвавшегося из гнезда густых черных волос.
      - Все будет хорошо, - шептал Фред. - Все будет хорошо.
      Он крепко обнял Джесс, прижав ее грудь к своей, практически без всякого сопротивления она ощутила его глубоко внутри себя. Фред погрузился раз, второй и тут же содрогнулся всем телом, как раненый зверь, а затем обвис на Джесс, словно упавший с плечиков плащ. Все кончилось.
      - Прости, любимая, - смущенно пробормотал Фред, - больше я терпеть не мог, в следующий раз будет гораздо лучше. - С этими словами он крепко уснул.
      Фред оказался прав: в следующий раз получилось гораздо лучше. А в третий - еще лучше.
      Джесс провела в студии Фреда все воскресенье. Утром она быстренько сбегала за продуктами и вернулась с коробкой, полной яиц, хлеба и масла. На завтрак они съели яичницу, а на ужин - сандвичи из сваренных вкрутую яиц. День постепенно снова сменился непроглядной ночной тьмой. Где-то после обеда появился человек в темном плаще и забрал два телевизора.
      - А твоей крошке здесь не холодно? - уходя, хохотнул он с порога.
      - Сегодня - это уже восьмой раз, - с гордостью сообщил Фред где-то около семи вечера. - Я считал Во потеха - Фред довольно усмехнулся. Никогда особо об этом не думал. Все времени не было...
      ***
      Для Джесс два дня и две ночи, проведенные в занятиях любовью с Фредом, были подобны долгому падению с высокой скалы. Она не в силах была остановиться - длительное стремительное путешествие, бесконтрольное, сумасшедшее и еще более замечательное оттого, что с ее рисунками стало происходить что-то потрясающее.
      - Неплохо, - проворчал у нее за плечом Доминик Каселли. - Продолжайте в том же духе. Может, еще и не все потеряно.
      Глава 8
      Глядя в окно поезда, мчавшегося на всех парах в Суиндон, где мамочка должна была встретить дочь на автомобиле, Джесс чувствовала себя чужаком, возвращающимся в мир, где не было ни Фреда, ни Доминика Каселли, а потому в мир совершенно бессмысленный и пустой.
      "В самом деле, Джессика. Думаю, ты могла бы время от времени писать или хотя бы звонить. Ты совершенно вычеркнула нас с папой из своей жизни..."
      Джесс вспоминала о своей последней ночи с Фредом. "Я люблю тебя, Фред Риге", - беззвучно шептала она. Теперь ей казалось, что они могли бы жить вместе, чуть позже - весной. Нет смысла ей одной жить в собственной квартире.
      Джесс представила себе бледно-желтые нарциссы на подоконнике в пещере Фреда, крепкую удобную кровать, электрообогреватель и - больше никаких телевизоров, радио, коробок с тостерами или, как это раз было, огромного рулона королевского голубого ковра, свистнутого с выставки из здания суда палаты лордов. Фред больше не будет перекупщиком. Рука об руку с Джесс он пойдет по прямой дороге.
      Они вместе будут рисовать, вместе работать, вместе строить жизнь.
      Джесс вновь вспомнила тело своего возлюбленного. Господи! Как же ей жить без него все эти долгие три недели!
      Обнаженный Фред просто прекрасен: гладкая смуглая кожа, фантастически грациозные движения, густые взъерошенные черные волосы, орлиный нос и горящие вдохновением глаза...
      Оба они становились все опытнее и искушеннее, следуя по исполненной приключениями тропе сексуального самовыражения. Джесс и Фред перепробовали все возможные и невозможные позы.
      - Я не думаю, что кто-то на самом деле делает это, - завела как-то осторожно разговор Джесс. - Я имею в виду проститутки, конечно, делают, но не нормальные люди, как мы.
      - Да? А почему бы нет? - Фред настойчиво и нежно пригнул ее голову к своим чреслам. - Давай попробуем. Не бойся, - подбодрил он Джесс, - не укусит. - А потом, полностью удовлетворенный, предложил:
      - Хочешь, я сделаю с тобой то же?
      - Если тебе это понравится, - согласилась Джесс, чувствуя жар и проворство его языка на мучительно-сладко чувствительной плоти. Со стоном Джесс вцепилась в волосы Фреда и затем, не в силах сдерживаться, закричала.
      Фред поднял голову и усмехнулся в темноте.
      - Эй, - весело поинтересовался он, - совсем неплохо, а?
      ***
      Поезд уже миновал Рединг; до Суиндона было рукой подать. Ритмичный перестук колес действовал успокаивающе, почти завораживающе.
      В прошлом году Джесс наслаждалась каждой минутой, проведенной с родителями. Теперь же все ее мечты были направлены лишь на то, чтобы поскорее вернуться к Фреду, Доминику Каселли, к настоящей жизни. Поежившись, Джесс сунула руки, чтобы как-то согреть их, между ног и крепко стиснула бедра. Последовавшая вслед за столь невинным телодвижением вспышка горячего сексуального наслаждения заставила ее густо покраснеть. Это, впрочем, не помешало новоиспеченной нимфоманке (как с усмешкой называл Джессику Фред) с новым приступом нежности и страсти думать о своем возлюбленном. Чудесные, чудесные дни и ночи. Много ли им надо? Живопись да любовь. Все сложилось как-то само собой, легко и красиво. Слава Богу, обошлось без месячных. Это бы все испортило...
      Джесс почувствовала, как у нее перехватило дыхание, точно она упала со вставшей на дыбы лошади на гравиевую дорожку.
      "Нет, - подумала она. - О-о-о, нет, это невозможно!"
      Весь оставшийся путь Джесс продолжала убеждать себя, что она никак не могла забеременеть. Она ведь так прекрасно себя чувствует: ни малейшего намека на недомогание.
      ***
      - Бог мой, Джесс, ты и впрямь прекрасно выглядишь! - с облегчением воскликнула мать.
      - Немного похудела, проказница, но при такой нагрузке и немудрено, чмокнул Джесс в щеку отец.
      - Сегодня вечером к ужину приедет Питер, - сообщила леди Хантер. - Он истосковался по тебе. Хоть бы написала бедному мальчику.
      ***
      Оставшись наконец в одиночестве в своей прелестной детской комнатке, Джесс посчитала недели. Семь. Она уставилась широко раскрытыми глазами в белоснежный потолок и принялась ждать первого шока досады и страха, неминуемо следующего за подобными открытиями. Но шок никак не наступал. Напротив, Джесс чувствовала приятный прилив предчувствий и восторга. Каким же талантливым будет этот ребенок! Он или она станет, должно быть, таким же великим, как Леонардо да Винчи!..
      Все каникулы Джесс пребывала в счастливом сиянии тайных ожиданий. Когда рассказать Фреду? Она ни минуты не сомневалась, что, узнав о ребенке, он просто умрет от счастья.
      Несмотря на то что Джесс писала Фреду каждый день, она приберегла самое важное известие для разговора с глазу на глаз.
      Каждый день Джесс ждала ответного письма или хотя бы открытки, но Фред никогда никому не писал. Другого от него, уверяла себя Джесс, она и не ожидала.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12