Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Истории, от которых не заснешь ночью

ModernLib.Net / Хичкок Альфред / Истории, от которых не заснешь ночью - Чтение (стр. 1)
Автор: Хичкок Альфред
Жанр:

 

 


Хичкок Альфред
Истории, от которых не заснешь ночью

      Альфред Хичкок
      Истории, от которых не заснешь ночью
      Перевод Жанны Кузнецовой
      Имя Альфреда Хичкока, создателя знаменитых американских фильмов ужасов, известно всему миру. Однако немногие у нас в стране знают, что Хичкок выступал в качестве "крестного отца" десятков авторов остросюжетных произведений: книги из серии "Хичкок представляет" популярны у читающей публики всех континентов.
      Сборник "Истории, от которых не заснешь ночью" - из этой серии. Он даст нашему читателю яркое представление о том, что такое настоящий триллер: "крутой" сюжет, драки и ужасы, от которых и впрямь кое-кто начинает бояться темноты.
      Не уснуть ночью, не сомкнуть глаз - это конечно же неприятно, можно даже сказать - пренеприятно, если это происходит из-за опрометчивого смешения икры с сыром "грюе" или ломтика свинины - с горгонцолой.
      Но если вы не спите из-за того, что представили себе эротическую скульптуру, открытую в Огайо, или не совсем обычные цветы, "Бабушкины цветы", принесенные с кладбища, или же сопереживали невероятным воспоминаниям Джо Горза, то, уверяю вас, вы не пожалеете, что провели ночь без сна в компании тех мастеров захватывающих историй, которых я собрал на этих страницах.
      Шарлотта Армстронг
      Церемонии
      Мадам Сара Брэди проснулась в комнате, специально отведенной для друзей. Это было у ее племянника Джефа. На какой-то миг она испытала радость, что перевернута еще одна чистая страница нового дня. Она вновь обрела себя между прошлым и будущим. Она вспомнила. Сестра ее умерла в понедельник. Похороны состоялись в среду. "Бедная Алиса, - подумала мадам Брэди. - Сегодня суббота, и вечером моя дочь Дэль приедет за мной. А завтра она меня отвезет домой".
      Расставив все точки над "и", мадам Брэди наскоро помолилась и спустила на пол свои старческие, худые ноги.
      В доме было очень тихо. Вот уже несколько дней все в нем казалось каким-то приглушенным. Жильцы передвигались бесшумно, оберегая покой друг друга. У мадам Брэди было чувство, что отъезд ее внесет некоторую разрядку в атмосферу дома, и, по правде говоря, от этого ей было не по себе.
      Она быстро направилась в ванную комнату, расположенную по соседству, и начала приводить себя в порядок, тщательно анализируя состояние своего здоровья. У мадам Брэди было хрупкое сердце, но с тех пор, как она начала вести такой образ жизни, она очень хорошо знала, как с ним справляться. И все-таки, по мере возможности, она пыталась прибегать иногда к некоторым лекарствам.
      Она открыла аптечку, взяла свой флакон с пилюлями, но, поразмыслив, так и не открыла его.
      - Нет, - решила она. - В сущности, лучше попробовать продержаться без пилюли до обеда. По крайней мере, чтобы посмотреть, что из этого получится.
      Она проворно оделась и вышла в коридор. Погода предвещала прекрасный летний день. С противоположной стороны была приоткрыта дверь в огромную спальную комнату. Тщательно застеленная кровать подчеркивала с еще большей жестокостью отсутствие этой бедной Алисы. Мадам Брэди испытала приступ волнения, который был ей теперь так знаком, и задумалась. Легче ей не становилось, но суть волнения изменилась. Вначале восприятие стихийное, оно постепенно обретало некую рациональную форму. Именно рассудком воспринимала она то недостающее звено, утерянное присутствие, угасшую силу.
      Но, спускаясь по лестнице и проходя по первому этажу, направляясь в комнату, где обычно завтракали, мадам Брэди обнаружила, что наморщила лоб, терзаясь смутным беспокойством. Ведь она проводила здесь последний день. Может быть, это был ее последний шанс? Были ли у нее истинные причины, чтобы чувствовать себя уязвленной? А может быть, у этого необъяснимого чувства тревоги было другое основание, нежели просто ее воображение.
      Энни, кухарка, горничная и экономка, поспешила подать апельсиновый сок. Это была большая сухопарая женщина, возраст которой трудно было определить. На ее шее висел золотой крест. Взгляд ее огромных глаз выражал еще и сегодня мрачность и сдержанность. Энни была всегда неприметной, а со дня смерти Алисы казалась еще более неприметной.
      Она демонстрировала подчеркнутую предупредительность и уделяла мадам Брэди столько внимания, как если бы та была такой же больной. Все-таки в течение долгих лет мадам Брэди и Энни были добрыми друзьями. Отношения непринужденной шутливости сложились между ними. А Энни утверждала, что мадам Брэди была настоящим бедствием и что всякий раз, когда она появлялась здесь, ее самым большим желанием было, чтобы старая дама как можно скорее исчезла.
      Сейчас было не до шуток подобного рода. Тем более сегодня. Во всяком случае, эта настойчивая, льстивая ласка немного смущала мадам Брэди, которая, с одной стороны, не просила этого, а с другой, не очень-то находила ее приятной.
      - Должно быть, трудно привыкать к этой комнате без Алисы, - сказала мадам Брэди, когда Энни принесла ей на завтрак яйца. - Она так долго находилась в этой комнате... Кстати, а когда она сама выходила из неё в последний раз?
      - Да я что-то не припомню, мадам Сара.
      Совершенно очевидно, Энни пыталась уклониться от ответа.
      - Скажите, Энни... В понедельник вы видели ее сразу после завтрака, не так ли?
      - Да, мадам, - ответила Энни, и вид ее при этом был такой несчастный.
      - Я тоже. Я с ней даже не поговорила. Карен считала, что лучше ей не говорить, что мы уходим.
      - Полноте, не стоит мучить себя из-за этого: вы ведь все утро провели с ней. (У мадам Брэди складывалось впечатление, будто Энни воркует, что совсем на нее не было похоже) Вы же не могли предвидеть, что случится. А мадам Дель и в самом деле придет сегодня на ужин?
      - В самом деле. Скажите мне, Энни...
      - Яйца остынут, мадам Сара.
      - Энни, - настойчиво повторила мадам Брэди, - не произошло ли что-нибудь такое, о чем мне не сказали?
      Казалось, Энни на сей раз ощутила пинок.
      Вытаращив глаза, она вцепилась в свой крест, нервно перебирая его рукой.
      - Я не знаю... Я не хочу разговаривать на эту тему. Впрочем, я вообще думаю, что говорить об этом не стоит.
      - Боже милостивый! Это почему же?
      - Я хочу сказать... В конечном счете, жизнь продолжается, пробормотала Энни. - Ну и зачем это все пережевывать? Бедняжка... в конечном счете, я говорю себе: она, вероятно, сейчас в лучшем мире.
      Энни съежилась, опустила голову и, переступив порог салона, исчезла в кухне.
      Мадам Брэди принялась есть яйца. Она размышляла над явным противоречием между крестом, до которого дотрагивалась Энни, и тем ужасом, который она испытывала от мысли о смерти, если это, конечно, было именно то, о чем она пыталась увещевать мадам Сару, говоря о "лучшем мире".
      Конечно, мадам Брэди тоже не видела в смерти заманчивой перспективы, просто принимала ее как непреложный факт. По ее мнению, это было доказательство, основанное на предположении, что-де Алиса - в лучшем мире: может, это так и было, а может, и нет...
      Несомненно, Энни испытывала чувство вины, от того, что в этот злополучный день после обеда тоже отправилась отдыхать на второй этаж, как обычно, и потому что, не ожидая так скоро пробуждения Алисы, она, ничего не подозревая, как бы позволила войти в их дом ангелу смерти. Для всех была неожиданной кончина Алисы. Во всяком случае, именно в этот понедельник.
      "Потрясение? Да, - подумала она. - И так случилось, что я возмущаюсь под впечатлением этого шока. Да нет же. И все-таки все это не похоже на правду".
      Шаркая ногами, вошел Боб Конли.
      - Доброе утро, - сказала мадам Брэди своему внучатому племяннику. Что, сегодня занятий нет?
      - Нет, но все же надо немного позубрить, - ответил молодой Бобби.
      Он устроился таким образом, что это, скорее, было похоже на геройство, чем на физическое движение, которое обычно выполняют, чтобы сесть на стул. Бобби было двадцать лет. Зимой он жил в университете, а летом ходил на занятия там, где жил.
      - Дель заедет за мной вечером, - объявила мадам Брэди.
      Бобби пробормотал, что он в курсе дела. Вошел Генри с грудой торта и апельсиновым соком. Мадам Брэди налила себе кофе.
      - Твои родители собираются ехать в Германию и во Францию. Что об этом думаешь? - спросила она.
      - Прекрасно! - ответил Бобби. - В любом случае у меня в университетском городке своя комната.
      - Сюзанна тоже возвращается в пансион. Ты сможешь приглядеть за ней?
      Бобби посмотрел на нее пустым взглядом, в котором, казалось, можно было прочитать: "Поручите кому-нибудь другому приглядывать за кем-нибудь другим! Какая устаревшая мысль!"
      - Конечно, - терпеливо ответил он.
      И тут, словно в приключенческом фильме, появилась крошечная голова с огромными бигуди.
      - Энни! - прямо с порога заявила Сюзанна. - Я ничего есть не буду. У меня диета.
      Мадам Брэди покосилась на обнаженную фигуру, едва прикрытую двумя кусками ткани, выставленную на общее обозрение; собственно, их тканью-то назвать нельзя было, при малейшем порыве ветра они просто ничего не значили бы. Но она воздержалась от какого-либо замечания, зная, что особого контакта с молодыми у нее не было. Когда-то они очень ее любили, но даже Сьюзи, которой исполнилось пятнадцать лет, и та отдалялась от нее. Они вели свой кораблик своим путем, что в общем-то было славно. "Куда лучше, подумала мадам Брэди, - чем жизненный путь их отца".
      Сара Брэди всегда чувствовала себя более или менее ответственной за своего племянника Джеффри, поскольку знала, может быть, лучше, чем кто-либо, о той ноше, которую он волочил всю свою жизнь. Эта бедная Алиса убеждена была, что единственное, о чем просил ее Создатель в жизни, это быть женщиной и быть красивой. Поэтому, когда ей только исполнилось тридцать лет и она стала вдовой, она посчитала это непонятной ошибкой и какой-то непоследовательностью. Такое не могло с ней произойти! Только не с ней! Бедняжка Алиса, так богатая материальными благами и без малейшей капли характера! Ничем другим не располагая, чтобы занять себя, она вдруг решила, что здоровье у нее пошатнулось.
      Сара понимала подлинную суть вещей. Алиса была просто куклой с золотистыми волосами, любимая и взлелеянная всеми. Она же, Сара, моложе Алисы на три года, скорее, была "хитрюлей". И кстати, как она теперь это понимала, более везучей. Но уж лучше было родиться везучей, чем красивой. Она улыбнулась в душе и вздохнула.
      Единственный сын Алисы - Джеффри всю жизнь был в полном повиновении у своей матери.
      - Сьюзи, - сказала мадам Брэди задумчиво, - в понедельник ты целый день провела на пляже. А ты, Бобби, вернулся пообедать, а потом поднялся позаниматься в свою комнату, кстати, расположенную рядом с бабушкиной. Между вами была только стена.
      - А я ее и не беспокоил, - ответил Бобби с полным ртом.
      - Алису обнаружила Энни, которая вошла к ней в комнату по окончании времени послеобеденного сна и тут же вызвала врача.
      - Но ведь и она вам не надоедала, а? - заметила мадам Брэди.
      Сьюзан посмотрела на нее почти круглыми глазами.
      - Нет... Надо было просто стараться ей не говорить, что мы уходим.
      "Так и есть! Попала в точку! - сказала себе мадам Брэди. - Если только девочка не подумала о своем отце". Но нет, о себе она думала.
      - Я ей никогда не говорила, что иду на пляж. От этого бы она стала еще более больной: а вдруг акулы... - И она пожала своим загорелым плечиком. Или от того, что я иду одна на пляж и меня никто не сопровождает.
      - Она не знала даже, что я хожу на летние курсы, чтобы вызубрить все к экзаменам, - добавил Бобби. - И от этого тоже она сделалась бы больной.
      - Все это так, - допустила мадам Брэди. - Нелегко было ей сказать что бы то ни было. Но я - то - не она. И что меня может сделать больной, так это если я узнаю, что от меня что-то скрывают.
      Они смотрели на нее. Уж не скептически ли? Развлекаясь? С жалостью? С удивлением, заподозрив что-то? "Ах, - сказала себе мадам Брэди, - смерть не оставила их безразличными, какими они хотят казаться".
      - Ну так что? - возобновила она разговор. - Она не позвала? И не позвонила? Ты ничего не слышал?
      - О извините, я бы так не сказал!
      И вдруг на какое-то мгновение мадам Брэди увидела перед собой юношу, смущенного, сконфуженного; мальчика, который никогда раньше не находился в комнате по соседству с кем-то умершим.
      Вошла Карен, сказав: "Здравствуйте всем!" Рукой она коснулась плеча девочки, затем дотронулась до волос своего пасынка. Сьюзан застыла, словно мраморное изваяние, Бобби глазом не моргнул.
      "Не выдадут они себя", - подумала мадам Брэди.
      Со своей обычной преданностью Энни вошла обслужить Карен, которая теперь была хозяйкой дома. Лет тридцати, хрупкая, ухоженная, это была красивая молодая женщина. Жесты ее и манеры были полны грациозности. Почти шесть лет назад ее взяли в дом как медсестру в самый критический момент приступа, чтобы она могла полностью заниматься бедной Алисой. Карен и ее больная очень привязались друг к другу, и когда сын, вдовец, женился на медсестре, никто ни о чем другом не подумал кроме как о практической сделке.
      Взвешенная мягкость Карен, безусловно, подчеркнутая ее профессией, оказывала успокаивающее и благотворное воздействие на всех абсолютно. "Она была единственной, - сказала себе мадам Брэди, - кто прописывал когда-либо столь нужную дозу сострадания этой бедной Алисе, которая в нем нуждалась". Никогда, по крайней мере, насколько знала мадам Брэди, никакого протеста Карен. Никогда никакой нотации, вроде: "Ну, черт возьми, пошевеливайтесь!"
      После того, как дети вышли из комнаты, мадам Брэди налила себе еще кофе, который явно был противопоказан ее здоровью, а затем сказала Карен:
      - У меня странное ощущение... Я не могу уточнить, какое именно, но я не хотела бы уехать отсюда, пока у меня не будет спокойно на сердце. Какова бы ни была причина, я хочу знать, отчего у меня такое впечатление, будто со мной обращаются, словно с бедной Алисой, пытаясь уберечь от чего-то?
      - Но тетя Сара, - с улыбкой ответила Карен, - мне кажется, это нормально! Мы все вас очень любим, а вы только что потеряли свою единственную сестру. Думаете, мы не понимаем, что вы переживаете? Ну почему этому надо было случиться во время вашего приезда? Когда я думаю о том, как бедняжка Алиса ждала ваши визиты...
      "Неужели?" - задала себе этот вопрос мадам Брэди. Она почувствовала, как под столом ее ноги скользнули по полу в каком-то нервном движении, судорожно сжались большие пальцы. Обычно она очень ценила успокаивающую манеру Карен говорить что-либо, а сегодня это вызвало у нее досаду.
      - Я надеюсь, что вы не чувствуете себя виноватой из-за нашего побега в понедельник, - продолжал ласковый голос Карен. - В доме было много народа, и у нас не было причины не пройтись.
      "Но позвольте, - сказала себе мадам Брэди, - у меня и малейшего чувства вины не было, которое хоть каким-нибудь крылом меня коснулось".
      - Вы вернетесь к себе домой, в ваш привычный мир, - продолжала сахарно-медовым тоном Карен. - И со всеми делами, которые ждут вас, вы придете в себя, как вы это всегда делали. А теперь, чтобы поговорить о другом, скажите мне, какое блюдо Дель любит больше всего, чтобы я могла попросить приготовить ей на ужин?
      - Ничего особенного, она ест все, что ей дают, - достаточно сухо отреагировала мадам Брэди. (И вдруг осознала, что испытала удовольствие от мысли увидеть свою дочь.) Я тоже поужинаю обычно.
      - Моя милая тетя Сара, - снова с нежностью возобновила разговор Карен, - все хорошо знают, что вы нам никогда не причиняли ни малейшего беспокойства. Да, так, чтобы снова вернуться к этому печальному событию... вы знаете, что больше всех горем убит Джеффри. Не кажется ли вам, что мы должны были бы попытаться (ну как бы это сказать?) продолжать жить, просто-напросто? Предоставить события естественному ходу? Он собирается согласиться на работу, которую ему предлагают в Европе. Я его в этом поощряю. Не кажется ли вам, что это хорошее дело? Ему будет лучше вдали от этого дома. Перемена обстановки, привычек помогут ему забыть все это.
      - Без сомнения, - кивнула мадам Брэди. - Я думаю, что он правильно поступил, что принял это предложение. Я об этом уже думала. И сказала ему об этом.
      - Он очень считается с вашим мнением, - заверила Карен, - я тоже. Но этот удар... вы знаете... Я-то думаю, мы все же должны продолжить наши планы, как наметили. В конце концов, посмотрим! Кстати, скажите мне, вы будете очень заняты своим багажом сегодня?
      - Да, - ответила мадам Брэди и при этом подумала: "Мне работы-то всего на двадцать минут". Ей не удавалось понять, почему она испытывала такое раздражение.
      Карен извинилась и попрощалась, объяснив, что ей надо составить список покупок, а мадам Брэди пошла в свою комнату.
      Проходя по хорошо, со вкусом обставленному дому, она четко увидела его пустынным, каким он должен был стать. Скоро его наглухо закроют. Джеффри и Карен уезжали за границу, дети в свои учебные заведения. Оставалась Энни. Что будет с ней? Переживать из-за этого не стоит: в нынешние времена такая жемчужина не останется без места.
      Затем она стала думать об этом злополучном понедельнике. Это было сильнее ее.
      Понедельник... Сразу после обеда Карен позвала ее с собой в город, в то время как Алиса отдыхала. Мадам Брэди, которая обожала бегать по городу, по его улицам, когда она была в состоянии, сразу согласилась.
      Она поднялась за своими вещами и обнаружила, что должна сделать для себя одну покупку, что придавало их походу в город несколько официально-целевой характер, а потом направилась в комнату своей сестры. На пороге с подносом в руках стояла Карен и, приложив палец к губам, как бы призывала ее соблюдать тишину. В этот момент мадам Брэди подумала, а, впрочем, думала так всегда, что зайти к Алисе - означало терпеливо выслушать ее сетования, что она не может их сопровождать, или же, что ее бросают.
      Поэтому Сара удовольствовалась тем, что взглянула на сестру через двери ее комнаты. Она увидела голову Алисы, все такую же золотистую (чудо краски!), правильный профиль ее точеного носа (отчего ее собственный казался еще более выдающимся) - одним словом, она прониклась атмосферой того благоухающего и изобилующего тысячью мелочей уединения, которые нужны были ее сестре для ухода за своим телом. Потом она услышала, как Алиса сказала своим и царственным, и хнычущим тоном: "А теперь я хочу отдохнуть". Дайте мне делать все, что я хочу, казалось, слышалось в Алисином тоне, вы же знаете, я такая больная!
      Мадам Брэди вспомнила, что слышала, как Карен сказала Энни, чтобы та не беспокоилась: подносик она отнесет сама. Она вспомнила также Энни, которая карабкалась по лестнице в свою комнату, и Бобби, который, лежа на животе на своей кровати, уткнул голову в книгу, лежащую на полу. Она вспомнила также легкое шуршание шин на аллее, а потом грустную и хитрую улыбочку Карен, когда они выехали наконец на дорогу, ведущую в город.
      Мадам Брэди размышляла над тем, что могла купить себе без всяких угрызений: она жила очень скромно недалеко от своей дочери Дель в маленькой квартире. Карен говорила о новом покрывале для Сьюзан, и о носках для Бобби, и о визите к зубному врачу.
      - Вас не слишком обременит, если вы меня подождете, тетя Сара?
      - Я думаю, что уж лучше я как-нибудь сама доберусь автобусом, ответила мадам Брэди.
      - Но от автобусной остановки до дома больше пятисот метров.
      - А меня это не пугает, кроме того, у меня одна личная покупка.
      - А я не могу ее сделать для вас?
      - Да ни к чему, спасибо. Вы знаете, меня совсем не смущает пешая прогулка, когда хорошее кресло меня ждет дома.
      - Ну, если вы настаиваете...
      И вот так мадам Брэди провела прекрасные минуты в универмаге, обходя и рассматривая полки с покрывалами и обсуждая проблему носков. А затем, когда Карен высадила ее у дома своего зубного врача, она отправилась одна пешком. Не очень далеко. И не очень надолго. Она совершила небольшую покупку, которая в какой-то мере оправдывала ее выход в город после обеда. А потом, разглядывая витрины, направилась к автобусной остановке. Автобус не заставил себя долго ждать, и она даже не успела устать.
      Вернувшись в дом Джеффа, мадам Брэди застала там д-ра Кларка и заплаканную Энни. В салоне находился Бобби, растерянный, молчаливый, глаза же его были сухими. Джеффри был предупрежден. Алиса была мертва.
      Мадам Брэди не успела даже еще войти в свою ванную, чтобы взять там пилюлю от волнений и усталости, как услышала поднимающуюся по лестнице и задыхающуюся от волнения Карен. $11\ - "ш Карен в ней не нуждалась. Потом она услышала внизу голос Джеффри и только тогда поспешила спуститься. Ей поручили дождаться Сьюзан и осторожно сообщить ей эту печальную новость, в тот понедельник, который внезапно перестал быть понедельником, похожим на другие.
      При воспоминании об этом мадам Брэди даже тряхнула головой, но и это не помогло ей прогнать мысль, которая без конца ранила мозг. Оно было сильнее ее, это ощущение, что от нее что-то скрыли...
      Она направилась в ванную комнату и, чтобы прийти в себя, проглотила таблетку. Она решила идти напролом. Ей нужно было во что бы то ни стало увидеть своего племянника с глазу на глаз, чего она не сделала до сих пор.
      Было около 11 часов, когда она на автобусе добралась до работы Джеффри. Она представилась в приемной и не могла себе позволить испытать чувство торжества, когда Джеффри вышел из своей "конуры", как дьявол из "табакерки".
      - Черт побери, тетя Сара! Что тебя сюда привело?
      Джеффри был высоким, но в последнее время стал несколько обрастать жирком. У него были седеющие волосы. С годами его продолговатое лицо приобрело постоянное выражение легкого беспокойства. Это был спокойный человек, покладистый, который стремился только к миру и тишине.
      - Другой возможности поговорить с тобой наедине у меня не было, Джефф.
      - Может, ты войдешь? (Беспокойство на его лице обозначилось еще больше). А может, нам спуститься в соседний магазинчик выпить по чашечке кофе?
      - Хорошо, - сказала мадам Брэди.
      Уж не слишком ли большой риск для нее - позволить себе выпить еще одну чашку кофе?.. Впрочем, это было не так важно. Она вошла вслед за Джеффом в лифт. Они сели на скамеечке, обтянутой синтетической кожей, в уединенном и отгороженном месте. Все было так хорошо знакомо мадам Брэди, которая жила в этом городе десять лет назад. Хозяин знал ее, девушка, которая работала за стойкой бара, продемонстрировала ей свое дружеское расположение. Мадам Брэди почувствовала себя уютно и заказала кусочек датского пирога.
      Затем, перейдя к серьезным делам, уставившись на своего племянника, она сказала:
      - Это правда, Джефф, Алисе это не нравилось, и я поистине удручена тем, что твой последний разговор с ней в понедельник утром мог бы быть неприятным из-за этого. Но я абсолютно убеждена, что ты был прав, решившись на поездку в Европу, и прав в том, что ты ей об этом сказал.
      - Конечно, тетя Сара, - не поднимая глаз, ответил Джефф. - Я тоже это знаю. И тебе абсолютно не надо из-за этого волноваться.
      - И со всеми теми мерами, которые ты принял, Алиса могла бы быть в полной безопасности, и тем не менее, насколько мы можем об этом судить, ничуть не более несчастной, чем обычно.
      - Я согласен и прошу тебя, тетя Сара, не вбивай себе в голову, что тебя кто-то в чем-то обвиняет. За твои советы или за что бы там ни было еще.
      - Ой, да что ты, Джефф! - с жестом нетерпения отреагировала она. Конечно, ты ни в чем меня не винишь. Я вообще спрашиваю себя, кого, впрочем, можно было бы за это бранить? Миром правит господь Бог, и до нового указа он меня не наделил полномочиями заменить его. Да и тебя тоже.
      Джефф посмотрел на нее с улыбкой:
      - На мой счет не беспокойся, тетя Сара, - сказал он нежно. - Просто это требует немного времени, вот и все.
      - Завтра я уезжаю.
      - Я очень рад, - начал Джефф, прежде чем внезапно оборвал себя.
      Да, он был очень рад, что она уезжала, и это только лишь подтверждало впечатление, создавшееся у мадам Брэди. Но по какой причине? Может быть, потому что тетя Сара была немножко занудливой? Допустила она эту мысль. В конечном счете, Джефф был теперь мужчиной, и не нужна ему была больше любимая тетя, чтобы утешать его. По крайней мере, это в теории. Время пройдет, сотрет... Что сотрет? Истина была в том, что отъезд ее принесет облегчение и Джеффри, и его окружению. Больше не будет нужно взвешивать все, что говорилось. После ее отъезда подует живительный ветер.
      А пока этого живительного ветра еще не было. Уж не чувствовали ли себя виновными обитатели дома, что испытывали слишком большое облегчение? И уж не слишком ли быстро?
      Нет. Сара Брэди продолжала испытывать чувство, что в какой-то мере ей оказывали слишком много знаков внимания и любезности. Она была не в состоянии угадать что бы то ни было, но в глубине души у нее зрело убеждение, что ее "щадят".
      Уж не от этого ли она была такой измученной? Эта мысль ей абсолютно не понравилась. Потому что это Алисе надо было, чтобы ее постоянно щадили. По правде говоря, это была скорее уловка, к которой она прибегала, чтобы регентствовать над остатками своего маленького мира. И если что-то получалось не так, как ей бы того хотелось, надо было, по крайней мере, создавать видимость, что все было именно так в ее маленьком мире.
      "Но со мной этот номер не пройдет, - сказала себе Сара. - Только не со мной".
      - Мне показалось понятным, что ты доволен, что я уезжаю, - бросила она просто так.
      - Боже праведный, да нет же! - запротестовал Джефф поспешно. - Просто мне хотелось, чтобы ты как можно скорей заняла себя, да и забылась. Тебе надо жить, тетя Сара!
      Он улыбался ей, но его улыбка, так же, как и его слова, показались мадам Брэди только признаками хорошего тона.
      - Ты мне всегда говорила, что я должен жить своей жизнью.
      "Забыть? - подумала Сара Брэди, внутренне терзаясь и кипя. Даже бедняжка Алиса заслуживает большего, чем быстрое забвение. Да, впрочем, это было бы невозможно. Алиса была такой, какой была, и до тех пор, пока они будут жить, она будет занимать свое место в их жизни".
      - Да мало ли, чего я говорю, - заметила она. - Справедливо или несправедливо, но я из тех, кто не может не высказать то, что наболело. И даже сейчас у меня такое чувство, что должна была бы что-то сказать. Или сделать. Или знать.
      - То, что ты должна сделать, так это быть самой собой, - возразил Джефф глуповато, похлопывая ее по руке. - Я счастлив, что увижу Дель. Скажи мне, ее не очень утомит пятьсот километров в один день, чтобы приехать за тобой, и проделать то же самое завтра, чтобы увезти тебя?
      - Уж только не это могло бы поколебать желание Дель, - обронила мадам Брэди, отдавая себе отчет в том, что племянник двигался по направлению к гаражу.
      Она отказалась от такси, которое Джефф предложил ей вызвать, заявив, что возвращение на автобусе очень ее позабавит. Что в общем-то, конечно, было бы правдой, если бы это был один из дней, когда она себя хорошо чувствует. Но сегодня она была далека от того, чтобы чувствовать себя в форме.
      Когда, поцеловав ее в лоб, Джефф сказал: "До свидания, и главное, не бери в голову!" - мадам Брэди еще более убедилась, что она должна о чем-то беспокоиться.
      На какое-то мгновение она остановилась, постояла на тротуаре, задумалась над словами, которые проносились в ее голове.
      "Пощадили?" Да нет же, на самом деле ее "отстранили" от всего. Да. Именно так. Но Сара Брэди была не тем человеком, которые к этому относятся спокойно. Ни теперь. Никогда. Пока она еще способна сделать что-то.
      Она вернулась в тот же магазинчик, который торговал и аптекарскими и хозяйственными товарами, где можно было выпить чашечку кофе. Вернулась, чтобы поискать в справочнике телефон доктора Кларка. Но в нем было много докторов Кларков. Как же узнать, какой был из них лучший? В этот момент хозяин магазина заметил ее:
      - Я могу быть вам чем-нибудь полезен?
      - Вы очень любезны, господин Фредерикс. Может быть, вы знаете среди всех этих докторов Кларков того, который лечил мою сестру?
      - Конечно, это доктор Джоузифэс Кларк. Вы хотите его номер телефона?
      - Нет, скорее его адрес, - ответила она, поразмыслив.
      - Это очень просто - он живет в том же доме, что и ваш бывший врач доктор Крэйн.
      - Ах вот как! Я благодарю вас, - сказала мадам Брэди, радостная от того, что получила эти сведения.
      Затем господин Фредерикс добавил:
      - Я был искренне огорчен, когда узнал... про вашу сестру. Конец продолжительной болезни, не так ли?
      Неужели и он тоже давал вежливо понять, что скорее уместнее радоваться такому исходу?
      Войдя в приемную врача, мадам Брэди подумала о себе как о нечистоплотной шпионке. Девушка, которая спросила у нее фамилию, была ошеломлена, когда услышала, что она пришла не на консультацию. Мадам Брэди прождала, должно быть, почти два часа, пока врач не закончил со всеми больными.
      Мадам Брэди терпеливо ждала, перелистывая старые иллюстрированные журналы, наблюдая за приходом и уходом больных и спрашивая себя, как ей задать свой вопрос, тогда как именно она искала саму суть вопроса. Да и вообще, существовала ли тема разговора?
      Наконец ей уделили пять минут.
      - Я - Сара Брэди, сестра мадам Конли.
      - А мы с вами уже встречались при печальных обстоятельствах, - сказал врач. - Чем я могу быть вам полезен?
      Он производил впечатление человека доброжелательного.
      - Я не знаю. Может быть, вы могли бы мне сказать, почему моя сестра умерла в понедельник?
      - Почему? Но, право же, я не понимаю...
      - Я хочу сказать... Это можно было предвидеть?
      - А-а, нет, конечно, нет, - утвердительно ответил врач. - Понимаю, понимаю... Вы думаете, что должны были бы быть у ее постели? Это естественная реакция, мадам Брэди, но неразумная. Я уверен, что вы понимаете, что я хочу сказать, - он смотрел на нее снисходительно.
      - Да, мне сказали, что вы давно ее лечили, - рискнула сказать мадам Брэди, продвигаясь на ощупь вперед.
      - Я сделал все возможное, мадам Брэди, - ответил врач с грустной улыбкой.
      - Да я и не сомневаюсь, - запротестовала она. - Я пришла не для того, чтобы внушить вам обратное! Но от чего она умерла? Вот что, собственно, я должна была бы спросить у вас с самого начала.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17