Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Враг рода человеческого

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Хольбайн Вольфганг / Враг рода человеческого - Чтение (стр. 12)
Автор: Хольбайн Вольфганг
Жанр: Фантастический боевик

 

 


— Остановитесь же наконец! Ваше сопротивление бессмысленно! — прохрипел запыхавшийся старик. Хотя он двигался не быстрее, чем двигается обычно средний пешеход, он задыхался так, как будто пробежал стометровку, а на его щеках выступили багровые пятна.

— Черт возьми, вы что… вы что, хотите, чтобы у меня произошел инфаркт?

Этот вопрос показался Салиду совершенно абсурдным, но молодой человек, к удивлению террориста, действительно остановился и испуганно поглядел на старика. Однако он поспешно отступил на шаг назад, когда вахтер хотел приблизиться к нему. Взгляд парня лихорадочно бегал, а пальцы сильно дрожали. Он, судорожно дергая головой, оглянулся по сторонам и отступил еще на шаг назад, упершись спиной в стену. Его явно охватила паника.

Салид спрашивал себя, почему этот парень ведет себя так странно. Но окинув беднягу пристальным взглядом, он понял, что перед ним вовсе не преступник. Если, конечно, преступники в этой стране не начали рядиться в одежду священников.

Внезапно дверь из армированного стекла распахнулась и в коридор ворвался человек в белом халате. Он имел интеллигентную внешность, довольно жидкие волосы и носил элегантные очки в тонкой золотой оправе. Однако разъяренное выражение лица не соответствовало внешности этого доктора.

— Что здесь происходит? — повелительным тоном воскликнул он. — Что это за шум? Мы находимся в больнице или на вокзале?

Его взгляд скользнул по лицам обоих санитаров и вахтера и остановился на человеке в одежде священника. У него на переносице появились три глубокие морщины, и он сразу же стал похож на рассерженную таксу.

— Однако вы, оказывается, очень упрямый человек! — сказал доктор.

— Я же вам уже сказал, — начал незнакомец, — что…

— А я вам сказал, — перебил его разгневанный доктор, — что я вас здесь не желаю больше видеть. Я думал, что выразился вполне ясно. Ваше проникновение сюда незаконно. И вас можно привлечь за это к судебной ответственности.

— Хотите, я вызову полицию? — вмешался вахтер.

Доктор сделал вид, что задумался на мгновение, но Салид видел по выражению его глаз, что этот вопрос для него давно решен.

— Нет, — наконец ответил он. — По крайней мере, не сейчас. Вы можете возвращаться на свой пост.

Доктор подождал, пока старик повернется и сделает несколько шагов по направлению к лестничной площадке, на полпути к которой стоял Салид, прячась за угол, а затем негромко добавил ледяным тоном:

— Вы меня крайне обяжете, если будете впредь более добросовестно относиться к своей работе. Как видно, в последнее время сюда может беспрепятственно войти каждый, кому это заблагорассудится.

Вахтер втянул голову в плечи и благоразумно промолчал. Салид быстро выскользнул на лестничную площадку, бесшумно взбежал наверх и затаился. На этот раз он был уверен, что хромой старик не станет спускаться по лестнице, а воспользуется лифтом.

Расчеты террориста оправдались. Через несколько секунд за дверью послышались шаркающие шаги и на матовую гладь стекла легла тень. Вскоре до слуха Салида донеслись звуки открывающейся двери лифта. Террорист вновь вернулся в коридор, но не свернул сразу налево, а — наученный горьким опытом — сначала внимательно огляделся по сторонам.

За свою жизнь Салид побывал во многих больницах мира, и поэтому отлично ориентировался в них — ведь все они очень походили одна на другую. Вот и теперь он сразу же нашел то, что искал. Он, бесшумно двигаясь по коридору, подошел к бельевой и, открыв дверь, проскользнул туда, не зажигая света.

Но на этот раз ему не повезло. На полках стопками, доходившими до потолка, лежали свернутые одеяла, полотенца и постельное белье. Но не было ни одного халата. После непродолжительных поисков, однако, Салиду удалось отыскать небрежно смятый голубой халат — но не медицинский, а скорее халат, предназначенный для пациента, — который кто-то бросил на одну из полок и забыл там. Салид быстро снял куртку, натянул халат и взъерошил всей пятерней волосы. Конечно, это была слабая маскировка, но ничего лучшего он не мог придумать. Так, по крайней мере, террорист мог сойти за убежавшего из своей палаты пациента.

Тщательно проверив карманы своей кожаной куртки, чтобы не оставить в них ничего такого, что могло бы помочь установить его личность, Салид скомкал ее и забросил на верхнюю полку, а затем направился к двери. Отсюда он не мог видеть то, что происходило за поворотом, который делал коридор, но до его слуха донесся голос врача:

— …если бы это зависело только от меня, то вы давно бы уже сидели в полицейском участке и объяснялись бы с представителями правоохранительных органов.

— Так, значит, это не от вас зависит? — спросил незнакомец.

— В принципе это зависит от меня. Но в данном конкретном случае вам крупно повезло.

— Так я могу поговорить с вашим пациентом?

— С Бреннером? — Салид понял, что врач покачал головой. — Нет. Но если вы пришли сюда для того, чтобы поговорить, то я могу пригласить вас для разговора со мной. Я только не уверен, понравится ли вам такой разговор… Что скажете? Будете ли вы вести себя благоразумно или мне и дальше придется отвлекать санитаров от их непосредственных обязанностей, чтобы они стерегли вас?

— Думаю, что этого не требуется.

— Мне тоже хотелось бы на это надеяться. Мое терпение имеет пределы. И оно, надо сказать, уже почти исчерпано. Итак, господа, вы можете идти. Но будьте, пожалуйста, наготове и ждите моего сигнала в дежурной комнате. Это на случай, если наш гость передумает и перестанет вести себя благоразумно.

Салид прикрыл дверь, но не щелкнул замком, опасаясь, что тот издаст слишком громкий звук и выдаст его. Шаги санитаров приблизились, миновали дверь в бельевую и начали затихать вдали, до слуха Салида донеслись приглушенные голоса. Он не мог разобрать слов, глухо и неясно доносившихся через деревянную перегородку. Салид с нетерпением ждал характерных звуков работающего лифта, но их не последовало.

Салид выругался про себя. Прошла уже целая минута, а он не мог двинуться с места, все еще слыша отдаленные голоса санитаров, разговаривавших друг с другом. Парни, скорее всего, стояли у лифта и ждали, когда придет кабина. Левая рука Салида, которой он все это время держал, прилагая усилия, ручку двери, повернув ее вниз, занемела. На секунду он ощутил странное чувство, как будто время замедлило свой ход.

Кроме того, что-то начало беспокоить Салида. Это беспокойство с каждым мгновением нарастало, и внезапно Салиду показалось, что он не один в бельевой комнате. Эта мысль была совершенно абсурдной, но террорист не мог отделаться от нее.

Здесь еще кто-то был. Кто-то находился рядом с Салидом.

Сердце Салида застучало тяжело, с перебоями. Металлическая дверная ручка, которую он сжимал в своей руке, показалась ему вдруг обледеневшей и потому обжигающей кожу, словно огонь. Кто-то в упор смотрел на него. Салид физически ощущал на себе этот взгляд. Ощущение чужого присутствия было таким сильным, что он почувствовал, как его пронзила боль.

Это был он.

Преследователь не стал ждать, когда Салид явится к нему, — на что Салид рассчитывал и в чем себя убеждал. Он был здесь и, вероятно, давно уже находился поблизости от Салида, наблюдая за ним, словно невидимая тень. Возможно, он даже все это время присутствовал в его мыслях, безмолвно следя за их ходом и зная наперед все решения, которые примет Салид. Неужели Салид всерьез думал, что сможет победить его? Это было просто смешно. Что он мог сделать с подобным существом?

Тихо застонав, Салид закрыл глаза, но ему не удалось таким образом укрыться от темноты. Темнота окружала его со всех сторон. В этот момент Салид совершенно не испытывал страха. Чутье подсказывало ему, что существо, незримо стоявшее сейчас за его спиной, явилось не для того, чтобы убить его. Оно уже давно могло бы это сделать: еще три дня назад, там, в лесу, в то роковое утро, а после этого — в любую следующую секунду. Нет, это существо явилось сюда не для того, чтобы убить Салида, а для того, чтобы причинить еще большее зло — продемонстрировать ему его бессилие. Все, что Салид делал, все, что он планировал и намечал, — все было обречено на провал Он вмешался в дела, в которые не должен был вмешиваться человек, это было все равно что пытаться остановить голыми руками бурный поток горной речки. И безмолвная тень явилась сюда именно для того, чтобы внушить ему эту мысль У Салида был выход: сдаться, выйти из этого помещения и предстать перед санитарами, стоявшими в коридоре.

Но Салид не был бы Салидом, если бы сдался Вместо того чтобы сделать то, что ему нашептывал внутренний голос, он повернулся и вгляделся широко раскрытыми глазами в темноту за спиной.

Салид был один, никого рядом с собой он не увидел, но явственное ощущение присутствия в помещении чего-то зловещего и черного только усилилось Чья-то тень таилась здесь вместе с ним в темноте. Салид так напряженно всматривался, что у него начали слезиться глаза. Он пытался проникнуть взглядом в густую тьму. Но это ему не удалось, ему не удалось проникнуть за завесу тьмы — за грань, отделяющую реальный мир от мира непостижимого. Однако, благодаря тому, что он сосредоточился, ему удалось взять себя в руки.

У Салида было такое чувство, словно он очнулся от сна Он был весь в поту и чувствовал во рту горьковатый привкус, как будто съел какой-то недоброкачественный продукт, однако ощущение присутствия здесь кого-то постороннего прошло Внезапно Салид понял, какого именно врага встретил здесь, в темноте.

Это был Страх.

Салид полагал себя знающим, что такое страх. Но, как оказалось, он заблуждался. Конечно, он был знаком с различными разновидностями страха — со страхом за свою жизнь, со страхом попасть в руки к своим противникам, со страхом не справиться с заданием, со страхом боли и страхом заболеть и тысячами других страхов. Но лишь теперь он понял, что есть одна разновидность страха, граничащего с паническим ужасом. Это — страх без причин, страх, от которого нет избавления. Не страх чего-то, а просто страх в чистом виде, от которого никуда не спрячешься. И он узнал это здесь, в темной бельевой — самом, может быть, неподходящем месте для таких откровений.

Салид знал, что теперь этот страх будет постоянно с ним — где бы он ни находился на свету или в темноте, в бельевой или в коридоре, среди тысяч людей или в полном одиночестве. Тем роковым утром в лесу он прикоснулся к чему-то непостижимому, что отравило часть его человеческого существа и переродило его самого. И это останется с ним до конца его дней. И именно это одержит над ним в конце концов верх.

* * *

Последние тридцать минут Вайкслер ни разу не взглянул на часы, но точно знал, сколько сейчас времени. Количество окурков на полу у его ног выросло до пяти, и он с удовольствием закурил бы сейчас еще одну сигарету, если бы его пачка не опустела. Впрочем, Вайкслер не жалел об этом. Он курил только для того, чтобы занять хоть чем-нибудь свои пальцы и немного отвлечься. Мистический страх, который он ощутил во время разговора с Неригом, не прошел, а, напротив, лишь усилился. От неумеренного потребления никотина Вайкслер чувствовал неприятный привкус на языке и легкое головокружение.

Он с удовольствием вышел бы сейчас на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, но его удерживало воспоминание о странном видении — чьей-то тени, мелькнувшей на школьном дворе, а также шум непрекращающегося дождя, шелестящего по крыше. Кроме того, внутри вовсе не было накурено. Чтобы задымить такой огромный спортивный зал, Вайкслеру, пожалуй, понадобилось бы выкурить несколько ящиков сигарет.

Существовала еще одна причина, по которой он не мог покинуть это помещение. У Вайкслера был строгий приказ оставаться безотлучно на своем посту и следить за тем, чтобы никто не выкрал трупы. Дня два назад он, пожалуй, посмеялся бы над подобной формулировкой, но теперь ему было н е до смеха. Вайкслер воспринимал полученный им приказ с полной серьезностью. Но даже если бы он и был любителем черного юмора, посещение Нерига развеяло последние следы веселости. Вайкслер чувствовал себя просто отвратительно, и ему хотелось убежать прочь — прочь из этого спортивного зала, прочь из этого городка, превратившегося в город призраков, прочь из этого подразделения. Но прежде всего, конечно, прочь из этого зала

Но до окончания дежурства оставалось еще полтора часа. Целая вечность для того, кто томится в ожидании конца этого отрезка времени. Однако, с другой стороны, это был вполне обозримый срок. Вайкслер старался скоротать это время, считая секунды, потом начал прохаживаться по помещению, подсчитывая, сколько раз надо пройтись туда и назад до тех пор, пока не явится его смена. Он мог придумать еще уйму подобных занятий — все они были одинаково бессмысленны и бесполезны, потому что помогали ему забыться лишь на короткое время. Полтора часа — это полтора часа, и они тянутся намного дольше для того, кто находится один в промерзшем неотапливаемом спортивном зале, заполненном трупами.

Вайкслер вновь взглянул на часы и убедился, что с тех пор, как он затушил свою последнюю сигарету, прошло всего лишь пять минут. Пожалуй, ему следовало еще немного покружить по залу, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Несмотря на теплые зимние сапоги, его ноги были ледяными, а несколько пальцев он почти не чувствовал. То обстоятельство, что было холодно не по сезону, тоже, казалось, являлось одной из деталей этого кошмара. Если верить календарю, через пару дней должна была начаться весна, но, похоже, время потекло в обратном направлении, потому что с каждым днем становилось все холоднее.

Вайкслер несколько раз притопнул на месте, поправил на плече оружие и снова начал медленно кружить по спортивному залу. Его взгляд скользил по ровным рядам походных кроватей, но хотя Вайкслер проводил здесь уже третью ночь, это зрелище все еще производило на него жуткое впечатление. Не только кровати были все одинаковыми, одинаковыми казались ему и черные пластиковые мешки, лежавшие на них. По крайней мере, большинство их ничем не отличались друг от друга.

Те два мешка, которые привез Нериг со своими людьми, выглядели совсем иначе. Правда, это отличие бросалось в глаза не сразу. Вайкслер остановился в самом конце своего маршрута — в глубине спортивного зала — и внимательно вгляделся в новые мешки. Они были изготовлены из более светлого и, по всей видимости, более тонкого материала. Очертания трупов явственно проступали сквозь серовато-синий пластик.

Вайкслер нервно провел рукой по подбородку. Он не мог бы сказать почему, но эти два мешка вызывали у него больше беспокойства, чем остальные триста, привезенные до них. Может быть, потому что он надеялся, будто все уже в прошлом, но эти два доставленные последними трупа свидетельствовали о том, что солдаты до сих пор продолжали находить мертвых. А может быть, причина крылась в том, что, глядя на другие пластиковые мешки, он мог внушить себе: их содержимым могла быть бумага, пустые банки, тряпки, сено, мусор — Бог знает что, но только не трупы. Но эти уловки Вайкслера не срабатывали, когда он смотрел на два последних мешка. Так, например, он ясно видел, что в одном из них лежала женщина.

Раздался громкий удар в дверь. Вайкслер в ужасе обернулся, одновременно срывая с плеча и вскидывая свое оружие. При этом он потерял равновесие и, зашатавшись, навалился на ту кровать, где лежал труп женщины. Он тут же упал на колени, ухватился, чтобы удержаться, за край легкой койки и перевернул ее. Пластиковый мешок с трупом скатился на пол и стукнулся о ножки другой кровати, которая накренилась.

На долю секунды Вайкслеру показалось, что легкие походные кровати, стоявшие в ряд, валятся словно костяшки домино, и триста лежащих на них трупов с глухим стуком падают на пол. Но этого, конечно, не произошло. Даже следующая в ряду кровать не перевернулась, а лишь накренилась, а лежавший на ней покойник сдвинулся чуть-чуть вправо, словно спящий, решивший во сне слегка сменить положение и устроиться поудобнее.

Однако то, что случилось, все равно было ужасно. Кровать, за край которой Вайкслер уцепился, сначала подалась на него, а затем упала на скатившийся с нее труп, придавив последний. Одна из ножек сломалась, и острый край обломка вспорол тонкий искусственный материал, из которого был сделан мешок. Сквозь разрыв виднелся край синей джинсовой куртки. Вайкслер мысленно обругал себя последними словами за свою неловкость. Но когда он взглянул на свое оружие, то обомлел, лицо лейтенанта залила мертвенная бледность. Падая, он схватил свой автомат самым неосторожным из всех возможных образом: за курок. Если бы автомат не стоял на предохранителе, то Вайкслер прострелил бы себе колено.

В этот момент опять раздался тот же стук в дверь, и Вайкслер снова испуганно вздрогнул. Он поспешно встал на ноги, перехватил автомат и снял его с предохранителя. Только затем Вайкслер поспешил к выходу. Взявшись за ручку двери, открывавшейся внутрь, Вайкслер заметил, что его руки дрожали. Но едва он опустил ручку, как створку двери подхватил мощный порыв ветра и рывком распахнул ее настежь. Вайкслер, шатаясь и теряя равновесие, отпрянул на пару шагов назад.

Непогода с воем, словно стая волков, ворвалась внутрь помещения. Ветер швырял в лицо Вайкслеру пригоршни ледяного дождя, так что лейтенант почти ничего не видел, хотя и прикрывал рукой глаза. Температура воздуха так резко упала, что Вайкслер ощутил жгучую боль от стужи, коснувшейся его лица и ладоней.

Вайкслер вновь обрел равновесие и, выругавшись, попытался подойти к двери, от которой был отброшен порывом ветра. Наклонившись вперед и пряча лицо от обжигающего холода, он напряг все свои силы в борьбе со штормовым ветром. И действительно, казалось, что начался настоящий ураган. Дождь теперь хлестал прямо в лицо, и за его пеленой не были видны даже освещенные окна школьного здания, расположенного неподалеку. Теперь Вайкслер понимал, что именно стучало в его дверь. Это ураганный ветер швырял в нее с силой пушечного ядра все, что подхватывал на школьном дворе.

Вайкслер с трудом добрался до двери и попытался ее закрыть, но ветер вновь рывком распахнул ее. И только когда лейтенант навалился на створку двери плечом и приложил все свои силы, чтобы закрыть ее, дверь поддалась. Завывания ураганного ветра стали немного тише

Вайкслер прислонился спиной к двери, закрыл на мгновение глаза и глубоко вздохнул Его лицо горело от холода, а куртка насквозь промокла, хотя он пробыл под ледяными струями дождя всего несколько секунд Одно успокаивало его: теперь он мог быть уверен в том, что в такую непогоду сюда никто не забредет — ни журналисты, ни злоумышленники Нериг зря волновался по этому поводу Даже если кто-нибудь и отважится отправиться сюда, то по дороге он захлебнется дождем и не сможет добраться до этого школьного двора.

Вайкслер положил автомат у стены рядом с дверью, предварительно вновь поставив его на предохранитель, пригладил ладонью влажные растрепавшиеся волосы и, качая головой, огляделся вокруг Дверь стояла открытой всего несколько секунд, но за это время на полу перед ней образовалась огромная лужа, ручьи от которой растекались далеко, теряясь в глубине зала. Окурков на полу уже не было, а первые ряды черных пластиковых мешков блестели от влаги. Вайкслеру следовало благодарить Бога за то, что ураганные порывы ветра не опрокинули легкие и шаткие походные кровати, на которых лежали трупы. Вайкслер сам недавно убедился в том, насколько непрочны и неустойчивы эти раскладные койки. Внезапно он подумал о том, что ему, пожалуй, следует устранить следы погрома, учиненного ураганом. Лужу перед дверью он еще как-то сможет объяснить, но вот опрокинутую кровать и валяющийся на полу женский труп объяснить будет трудней. Вайкслер представил себе комментарий Нерига по этому поводу. Нет, необходимо отремонтировать раскладную кровать, приделав отломанную ножку, и положить разорванный мешок так, чтобы не было видно разрыва материала на нем.

Повесив автомат через плечо и убедившись в том, что дверь хорошо закрыта и новый порыв ветра не распахнет ее, Вайкслер направился в глубину спортивного зала, шлепая сапогами по воде, стоявшей на полу. Судя по этой огромной луже, образовавшейся буквально за несколько секунд, в мире начался второй мировой потоп.

Внезапно Вайкслер замер на полпути. Перед ним на бетонном полу поблескивали чьи-то влажные следы. Они не совсем походили на отпечатки человеческих ног и не имели четких очертаний, но это были именно следы прошедшего здесь существа — расположенные цепочкой, равномерно повторявшие свой рисунок. Следы вели от лужи вглубь рядов стоявших здесь коек. Кто-то вошел в дверь, миновал лужу и спрятался где-то в зале.

Когда это открытие дошло до сознания Вайкслера, у него на голове волосы встали дыбом. Лужа на полу появилась только в тот момент, когда лейтенант открыл дверь, а это означало, что этот “кто-то” прошел мимо Вайкслера, что было просто невозможно!

Вайкслер закрыл глаза, досчитал про себя до пяти и снова взглянул на бетонный пол. Следы были на своем прежнем месте. Кто-то находился здесь, внутри этого помещения.

В конце концов, было совершенно неважно, каким образом незнакомец проник сюда. У Вайкслера на этот случай был конкретный приказ.

Лейтенант вскинул оружие, снял его с предохранителя и повернулся вокруг своей оси. Он никого не заметил — впрочем, Вайкслер этого и ожидал. Проникший сюда негодяй, по всей видимости, прятался сейчас, сидя на корточках, за одной из кроватей и умирал со смеху, наблюдая за Вайкслером, который совсем растерялся. Но больше всего этого мерзавца, наверное, забавлял тот страх, который он нагнал на лейтенанта.

Вайкслер не стал обременять себя поиском нарушителя спокойствия в этом огромном спортивном зале, не стал окликать его и требовать, чтобы он вышел из своего укрытия. Вместо этого Вайкслер достал из-под ремня портативную рацию, нажал кнопку вызова и сказал:

— Говорит Вайкслер. Вызываю командный пункт, прошу явиться сюда.

Ответом ему была тишина. Или, вернее, шорох радиоэфира. Вайкслер три раза повторил свой вызов, он включал и выключал рацию, два раза менял канал и, в конце концов придя в отчаянье, начал нажимать на все кнопки без разбора. Однако все было безрезультатно. Рация упорно молчала: или она была неисправна, или все дело было в погоде, которая делала радиосвязь в данных условиях невозможной. Однако последнее казалось Вайкслеру невероятным. Он плохо разбирался в радиосвязи и рациях, однако штабное помещение их подразделения находилось всего лишь в пятидесяти метрах отсюда. Скорее всего, все же в его рации какая-то поломка — закон подлости срабатывает, как известно, всегда в самый неподходящий момент. Вайкслер снова засунул рацию за ремень, взял в руки свой автомат и опять повернулся кругом, внимательно оглядываясь Зал был, казалось, все так же пуст, однако это еще ничего не значило. Среди трех сотен походных коек можно было запросто спрятать целую армию.

— Ну хорошо! — крикнул он, стараясь говорить как можно более твердым голосом. — Позабавились, и хватит! А теперь выходи!

Ничто в зале не шелохнулось. Вайкслер, конечно, вовсе не рассчитывал на то, что негодяй, пробравшийся сюда, сразу же ответит ему, однако он на всякий случай снова обратился к нему:

— Это бессмысленно! Ты себе же сделаешь хуже! Выходи, и мы обсудим твои проблемы! Кто знает, может быть, я тебя просто отпущу. Мне, собственно говоря, совсем не хочется докладывать о тебе начальству, а потом заполнять кучу бумаг.

Ответа не было, но Вайкслеру показалось, что впереди в темноте что-то шелохнулось. Его охватило неприятное чувство, у него возникло такое ощущение, как будто на него в упор из темноты глядит кто-то настроенный к нему отнюдь не дружественно. Вайкслер крепче вцепился в свой автомат, но не ощутил знакомого чувства уверенности и безопасности. Напротив, его охватило оцепенение, и внезапно до его сознания дошла вся нереальность положения, в котором он оказался. Хотя спортивный зал был ярко освещен, он вдруг наполнился черными насыщенными бездонными тенями, среди которых легко было укрыться, чтобы подкараулить свою добычу. Шелест дождя давно уже превратился в гулкий барабанящий по крыше грохот, который заглушал даже вой ветра. Тем временем стало еще холоднее. Вайкслер видел, как у него изо рта вместе с дыханием вырывается пар. Неудивительно, что он весь продрог.

Вайкслер уже в третий раз подошел к оставшимся на бетоне следам и внимательнее вгляделся в них. Теперь он совсем не был уверен в том, что перед ним на самом деле отпечатки чьих-то ног. Да, они действительно смахивали на следы, но только на первый взгляд. Скорее всего, все же это были просто пятна влаги, которые по какой-то причине расположились довольно упорядоченным образом. Тем более если смотреть на возможность подобного проникновения в зал с позиции логики, то такого просто не могло быть. Никто не смог бы проскользнуть в дверь мимо Вайкслера, оставшись незамеченным.

Вообще-то ему следовало незамедлительно отправиться в здание школы и доложить, что у него вышла из строя рация, а в помещение спортивного зала кто-то пробрался. Однако для этого необходимо выходить под дождь на улице, где все сильнее бушевал ураган. А кроме того, если сюда явится дюжина солдат и, перевернув все кверху дном, ничего не найдет… Нет уж, спасибо! У Вайкслера не было ни малейшего желания после того, что он пережил, стать в конце концов еще и посмешищем всего подразделения.

Вайкслер решил пойти на компромисс с самим собой Хотя ему почти удалось убедить себя в том, что он стал жертвой самообмана из-за того, что его нервная система была все это время сильно перенапряжена, он все же подошел к двери, тщательно запер ее, а затем начал обыскивать спортивный зал. Он два раза прошел вдоль каждого ряда, время от времени неожиданно оборачиваясь или приседая на корточки и окидывая взглядом линии деревянных шатких коек, на которых лежали черные пластиковые пакеты. Никакого признака движения, кроме движения собственной тени, Вайкслер так и не заметил.

Наконец он понял, что ведет себя просто нелепо. Слава Богу, что здесь, кроме него, никого не было, иначе он выставил бы себя на посмешище Но теперь Вайкслер понимал, что правильно сделал, решив не поднимать тревогу.

Но несмотря на это, он методично довел свой осмотр спортивного зала до конца, а затем проверил, хорошо ли закрыты две другие двери, которые имелись в этом помещении помимо главного входа. Одна из них вела в небольшую комнату, где хранились маты, мячи и другой спортивный инвентарь. В начале своего дежурства Вайкслер проверил это помещение, а затем запер его на ключ, который сейчас находился у него в кармане. Вторая дверь вела в раздевалки и туалеты. Вайкслер самым тщательным образом все осмотрел, заглянув даже в каждый шкафчик раздевалок. Закончив с обыском, Вайкслер взглянул на часы и увидел, что до конца его дежурства оставалось всего двадцать минут. Теперь он, по крайней мере, был уверен в том, что кроме него в этом спортивном зале не было ни одной живой души.

Никого, если не считать человека, который стоял слева от двери во втором ряду, склонившись над одним из трупов.

Это было страшным потрясением для Вайкслера. Он остановился как громом пораженный, не в силах отвести взгляд от фигуры человека и не в силах постичь то, что видел. Однако вскоре он сумел вновь овладеть собой — сказалась многолетняя военная подготовка — и, все еще находясь отчасти в шоке, сорвал с плеча привычным движением автомат и направил дуло оружия на незнакомца.

— Не двигаться! Одно движение, и я стреляю!

Незнакомец не сделал ни единого движения, но у Вайкслера было такое впечатление, что на того вряд ли подействовали его слова, скорее человек, тайком проникший в это помещение, был слишком сосредоточен на своем занятии. Вайкслер говорил очень громко, почти кричал; но незнакомец, похоже, его не слышал.

— Эй, вы! Отойдите от койки! Назад! И повернитесь кругом — только медленно!

На этот раз Вайкслер выкрикнул свой приказ, но парень не шелохнулся. Вайкслер чувствовал, как у него начинает дрожать каждый нерв. Указательный палец его правой руки застыл на курке — еще немного, и курок будет спущен. Но что делать, если парень просто проигнорирует его слова? Не может же Вайкслер взять и расстрелять его на месте!

И все же Вайкслер именно так бы и поступил, если бы не произошло чуда. У лейтенанта было ощущение, что неотвратимо надвигается одна из тех катастроф, приближение которых обычно явственно видишь, но не можешь остановить, хотя отлично знаешь, как это сделать. Еще одна секунда, и он нажал бы на курок… Но именно в этот момент незнакомец выпрямился, отошел на полшага от койки и повернулся.

Вайкслер сделал большие глаза от удивления. Теперь он мог хорошо разглядеть незнакомца, а до этого видел всего лишь его силуэт. Это был человек неопределенного возраста — ему можно дать лет тридцать, сорок пять и даже больше. Его внешность производила… странное впечатление. Другого слова Вайкслер не мог подобрать.

— Кто вы такой? — нервно спросил лейтенант. — Как вы сюда вошли и что вы здесь делаете?

И хотя Вайкслер задал незнакомцу сразу три вопроса, он не дал ему возможности ответить ни на один из них, а, подойдя ближе, махнул в сторону повелительным жестом.

— А ну назад! Отойдите от кровати! И без резких телодвижений! Я хочу видеть ваши руки.

Незнакомец даже не пошевелился. Он пристально, но без малейшей боязни, а тем более страха, смотрел на Вайкслера. Его глаза тоже производили странное впечатление: они были темными и самым неожиданным образом яркими, хотя чуть затуманенными, как будто затянутыми легкой поволокой. У Вайкслера сложилось такое впечатление, что этот человек видел мир совсем иначе, чем он сам, но одновременно он разучился воспринимать вещи такими, какие они были в действительности.

Кто он такой, этот парень? Какой-нибудь чокнутый кришнаит?

— Черт возьми, ты слышал, что должен отойти на шаг назад? — снова потребовал Вайкслер. — Я вижу, что ты страшно устал от жизни, но здесь — закрытая зона, контролируемая войсками, тебе это ясно? Мы, черт возьми, выполняем приказ!

Он подчеркивал вескость каждого своего слова угрожающими движениями автомата в сторону нарушителя. И на этот раз он добился реакции незнакомца, правда, не той, на какую рассчитывал.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29