Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мадам

ModernLib.Net / Любовь и эротика / Холландер Ксавьера / Мадам - Чтение (стр. 12)
Автор: Холландер Ксавьера
Жанр: Любовь и эротика

 

 


      Он пришел вовремя. Во взгляде – печаль и надежда. В этот вечер я испытала на нем всю свою коллекцию, а он настолько оценил этот сеанс, что стал одним из моих постоянных клиентов и был им вплоть до своего отъезда из Нью-Йорка спустя полтора года.
      Я могу распознать «чокнутого» при любых обстоятельствах, даже когда он и сам не подозревает об этом. Я читаю по глазам так же, как другие по линиям руки.
      Именно так и произошло однажды на пуэрториканском пляже со знаменитым диск-жокеем из Нью-Йорка. Назову его Уильямом Робинсоном. У него, несомненно, были склонности к мазохизму, но сам он ни за что не хотел с этим согласиться. Может, из страха перед столкновением с реальной возможностью стать «рабом». А ведь это был как раз тот самый случай.
      Когда мы познакомились, на нем были темные очки. Мы беседовали, сидя у кромки воды, и я вдруг ощутила какие-то очень знакомые колебания и попросила его снять очки.
      – Хочу видеть ваши глаза, ведь они – зеркало души.
      Ничего не подозревая, он выполнил мою просьбу, и тут я его ошеломила:
      – Могу спорить: вы – мазохист!
      Его реакция была ужасна: ведь я резанула его прямо по живому. Его отношение ко мне немедленно изменилось, он стал меня бояться.
      Чтобы как-то вернуть его доверие, я рассказала ему всю правду о себе. Она его сильно шокировала, но вместе с тем и подтолкнула к признаниям в том, что составляло его страшную тайну, свято оберегаемую от всех, даже от своей жены, красивой молодой еврейки.
      – В течение нескольких лет почти каждую ночь мне снится один и тот же сон: будто бы я набираю номер телефона одетой в черное черноволосой женщины. Черты ее лица различить не могу. Она хочет, чтобы я пришел к ней точно в срок, но я никак не могу дозвониться – мой палец постоянно соскальзывает с диска! При этом я понимаю, что она придет в ярость из-за моей непунктуальности. Когда, наконец, я прихожу к ней с часовым опозданием, то чувствую, что заслужил унижение и наказание.
      Женщина в черном, продолжал свою исповедь Билл, приказывает ему стать на колени, но внезапно он оказывается как бы на ярмарочной бегущей дорожке, по которой надо сделать вперед два шага, чтобы продвинуться на один.
      Он – в цепях, колени у него болят. Наконец, он добирается до женщины, сидящей на высоком табурете и говорящей по телефону. Она смеется над ним, выкрикивает непристойности и плюет в лицо.
      – На колени, раб! – приказывает она. Затем связывает его и бьет…
      В этот момент он просыпается весь в поту, рядом со своей женой. А та обвиняет его в том, что во сне он разговаривал со своей любовницей.
      Робинсон добавил, что потерял уже всякую надежду. Должен ли он и дальше терпеть эти муки или лучше уж принять участие в настоящей садомазохистской сцене, чтобы излечиться от кошмара?
      Я попросила его позвонить после обеда, пообещав сделать все возможное, чтобы помочь.
      Мы с ним жили в одном отеле. Мой телефон зазвонил в четыре: Робинсон интересовался, думала ли я о его проблеме.
      – Да, – ответила я и рассказала придуманную мной историю, главным героем которой был он сам. Его корабль, дескать, потерпел крушение. Он был спасен обнаженными индейцами. К несчастью, чуть позже он убедился, что его спасители – людоеды, ибо они его поджарили и обглодали до последней косточки.
      Я чувствовала, что моя маленькая небылица произвела на него сильное впечатление – на другом конце провода слышалось шумное дыхание.
      – Кладите трубку и немедленно приходите в мою комнату! – приказала я совсем как женщина из его кошмара.
      Он пришел в одном только халате. Он был настолько возбужден, что мне оказалось достаточно всего лишь дотронуться до него, чтобы он сразу же кончил.
      Химерический мир «чокнутых» настолько хрупок, что малейшая ошибка может разрушить чары. Соответственно истории, которые им рассказываются, одежда и создаваемая атмосфера имеют важное значение.
      В начале моей карьеры «господина» я приняла в своем заведении мужчину, который назвался Марко Поло, а в действительности был весьма известной личностью. Он выступал в отеле «Уолдорф», его фотографии публиковались в «Таймс».
      Когда он вошел в мой салон, то обнаружил сверхженственное создание в прозрачном белье с ниспадавшими на плечи волосами:
      – Вы не тот тип женщины, который я ожидал увидеть, – разочарованно заявил он мне. – Вы не подойдете.
      – Подождите немного, я постараюсь найти девушку, способную вас удовлетворить, – ответила я и исчезла в другой комнате.
      Через несколько минут я вышла оттуда в черном кожаном костюме, в черных облегающих чулках с собранными в пучок волосами.
      Эта метаморфоза моментально его успокоила. В течение получаса мы обсуждали навязчивую идею «Марко Поло» и лучшие способы удовлетворения его фантазий. «Марко Поло» описал мне также те симптомы, которые ему часто встречались у весьма преуспевающих мужчин.
      В своей обычной жизни и деятельности они настоящие «господа» и крутят подчиненными, как обыкновенными марионетками. Но постоянное злоупотребление властью вызывает в них чувство глубокой неуверенности. И как бы в виде компенсации они нередко испытывают навязчивое желание быть скромными и послушными. Они становятся «рабами», чтобы снять постоянно испытываемое ими напряжение.
      Я пригласила его в комнату. Зыбкое пламя свечей и закрытые черным светильники подчеркивали мрачность атмосферы. Лишь только он вошел, как сразу же повел себя несколько странно.
      «Марко Поло» необходимо, чтобы люди видели в нем послушное животное, да еще и чтобы его в этом долго убеждали. Это изнурительная умственная работа, длящаяся порой больше часа. Постепенно я ввела его в фантастический мир: надела ему парик, накрасила его, связала руки и ноги, даже завязала глаза. Я обнаружила, что этот прием повергает клиентов в еще больший страх и унижает особенно сильно.
      Пока я трудилась таким образом, рассказывала «Марко Поло» об океане, об огромных волнах, о рыбацких лодках и о прекрасной русалке. Потом моя подруга Мэри Джо помогла мне уложить его на кровать. Мы обернули его сжатые ноги полосами марли, чтобы сделать хвост, и я сказала, что он – русалка.
      Для полноты иллюзии я набросила на него рыбацкую сеть и дала понюхать амилнитрит, известный своим возбуждающим действием. Затем разделась и подошла к нему, чтобы он мог целовать мне влагалище. Теперь наступило время выхода на сцену «таинственного незнакомца».
      Этим незнакомцем был Джонни, владелец магазина зонтиков, но «Марко Поло» не должен был ни видеть его, ни слышать. По той причине, что как и множество уважаемых бизнесменов и хороших отцов семейств, он был скрытым гомосексуалистом, хотя никогда не признался бы в этом ни самому себе, ни тем более другим.
      В то время как он жадно целовал мое интимное место и связанными руками ласкал мне грудь, я подала знак чернокожему Джонни. Он стал позади меня и просунул свой огромный член между моих ног. И внезапно «Марко Поло» стал целовать пенис, таким чудесным образом выросший у меня.
      Затем я медленно отстранилась и развязала ему руки, дабы он смог заняться мастурбацией, что он и сделал, полностью отдавшись своим гомосексуальным наклонностям.
      Прежде чем снять повязку с глаз «Марко Поло», я заплатила Джонни и отпустила его. Потом развязала своего клиента. Он был так счастлив, что немедленно захотел назначить следующую встречу. Но я была вынуждена отказать ему в этом удовольствии, потому что такого рода сцены требуют слишком много энергии и средств и не оправдывают получаемых за них денег. Ведь мне пришлось отключить телефоны и пренебречь другими клиентами. Чтобы подобные спектакли были рентабельными, ему пришлось бы платить за каждый по тысяче долларов.
      Как говорится, не одежда делает человека монахом, однако нередко делает «чокнутого». У меня имеется полный гардероб для травести: воздушные ночные рубашки, кружевные платья, пояса, чулки, лифчики с накладной грудью, перчатки, туфли на высоких каблуках.
      Когда моя «чокнутая» клиентура стала неуклонно расширяться, я поехала в магазин на Лексингтон авеню, чтобы приобрести соответствующую одежду. Я еще не совсем хорошо в этом разбиралась и обратилась за советом к молодому женоподобному продавцу.
      – Чем могу быть вам полезен? – спросил он. И тут я увидела его глаза.
      – Очень многим, – ответила я. – Видите ли, мне нужен несколько необычный гардероб, и мне кажется, вы в этом прекрасно разбираетесь.
      Сначала он посмотрел на меня, разинув рот, но потом улыбнулся.
      – Ну что ж, моя красавица, раз вы так откровенно высказались, то я могу вам предложить эти божественные пояса, вот эти прекрасные трусики из черных кружев и, пожалуй, эти чулки в сеточку, – произнес он с чувственной гримасой.
      Он посоветовал мне также взять несколько платьев на случай, если кто-то из «рабов» захочет одеться полностью.
      В тот же вечер ко мне явился один из клиентов-»рабов». Он был настолько счастлив, найдя у меня к своим услугам полный набор женской одежды, что чуть было не кончил от одного только разглядывания гардероба.
      Я захлопала в ладоши, словно мать, обучающая своего маленького сына правильно одеваться, и приказала клиенту примерить одежду. Но лифчик и трусики ему настолько понравились, что он достиг оргазма, еще даже не надев ночной рубашки. Он всегда обычно быстро кончал, но чтобы настолько…
      – Глупец, – сказала я. – Вы могли бы кончить в свои собственные трусы и при этом сэкономить деньги.
      «Чокнутые» творят невероятные вещи ради получения удовольствия, но вот самой любовью практически никогда не занимаются. Они кончают или занимаясь онанизмом, или вставляя искусственный член в задний проход, или как этот травести.
      Тэйм Тимми, альфонс, один из моих верных клиентов, является, однако, исключением из общего правила. Он обожает заниматься любовью, но при том условии, если его как-нибудь связывают. Должна признать, как любовник он весьма неплох. Впрочем, это нормально для человека, зарабатывающего на жизнь путем женитьбы на старых и очень богатых женщинах.
      Обычно он сам являлся ко мне, но после последнего развода позвонил и умолял меня прийти к нему. Я ответила:
      – Ладно, Тимми, не беспокойся, я приду, когда смогу освободиться.
      К счастью, дело было в субботу, и работы оставалось не так уж много.
      Я пришла в восемь вечера. Тимми был мрачнее тучи. Он пожелал, чтобы я одела его в женскую одежду, привязала к кровати и оставила в темноте.
      Я оставила входную дверь полуоткрытой и вернулась к себе посмотреть телевизор и перекусить. Когда через три часа я вновь зашла к нему, квартира была по-прежнему погружена во мрак. Атмосфера ощущалась действительно похоронной. Я вошла в комнату, включила свет и нашла Тимми в том же положении, в котором оставила. Он взглянул на меня, как собака. Однако у него была просто великолепная эрекция. Я развязала его, заставила сменить одежду и опять привязала к кровати. После чего грубо изнасиловала, награждая пощечинами и заставив проглотить целую коробку амилнитрита для полного расслабления.
      Во время нашей следующей встречи по телевизору показывали фильм ужасов с участием Бориса Карлова. На этот раз Тимми попросил меня распять его возле телевизора и простоял так два часа, напуганный и восхищенный. Но не все садомазохисты такие покорные. Я слышала, во время съезда нью-йоркских «чокнутых» в одном из отелей Манхэттена двое «рабов» были с таким энтузиазмом избиты «господами» в порядке «обмена передовым опытом», что их пришлось даже госпитализировать.
      Есть также такие, как, например, «Огурец», приходящий ко мне, которые требуют, чтобы их пытали по всем правилам искусства. Недавно этот человек попал в больницу. Он попросил девушку вставить ему в задний проход толстый огурец. Она послушно выполнила эту просьбу и, конечно же, нанесла ему этим серьезную травму. Такие клиенты могут захотеть, чтобы им в член вонзали булавки или лили расплавленный воск на мошонку – короче, чтобы с ними делали все, что может причинить невыносимую боль.
      Такое обращение имеет, кроме обычной боли, и другие последствия. Я отказываюсь делать что-либо, что может нанести клиенту вред. Тем не менее меня однажды чуть не убили в собственном доме в ходе небольшого спектакля, который вышел из-под моего контроля.
      Это началось совершенно невинным образом. Однажды ночью мне позвонил Ларри Лернер с рекомендацией от Мадлен и попросил разрешения зайти. Было уже три часа, и я прекратила работу. Со мной осталась лишь одна из девушек, Capa. Но так как я обещала Мадлен заботиться о ее клиентах, то согласилась.
      Лернер был пьян, и я сразу пожалела, что пригласила его. Если бы моя интуиция не подвела, я бы сразу поняла, что от него надо ждать только одних неприятностей. Но я слишком устала…
      Ненавижу пьяниц, особенно в три часа ночи. Они невыносимы и во время занятия любовью: чтобы кончить, им нужно слишком много времени. С Лернером, как мне показалось, не могло быть и речи о нормальном сексе. Его какие-то слишком уж мрачные, то мечтательные, то жестокие глаза говорили мне об этом. Я многое могу прочитать в глазах мужчины, но, как на грех, этой ночью совершала одни ошибки. Я была уверена, что он – мазохист.
      – Мы займемся кое-чем особым, – предложила я. – Вы будете моим «рабом», а я – «господином». Вы будете во всем мне повиноваться.
      – Нет, – возразил он. – «Господином» буду я!
      – Вы, наверное, плохо меня поняли, – настаивала я. – Именно я буду приказывать.
      Обычно людей не уговаривают участвовать в особых сценах. Можно лишь предложить клиенту тему и понаблюдать за его реакцией. Но с пьяницами надо постоянно держать ухо востро, ведь их поведение непредсказуемо.
      Но Лернер отреагировал спокойно. Только потребовал, чтобы Capa тоже присутствовала, хотя заплатил лишь за меня. Я опять допустила оплошность: нарушила свое правило, потребовав деньги вперед, ведь он был настолько пьян, что я предпочла принять меры предосторожности.
      Мы решили работать в салоне. Пока он раздевался, я принесла свой арсенал. Затем надела ему наручники и завязала глаза. Я проделала все это нежно, ни разу его не ударив.
      Мы уложили его посреди салона, Capa села на стул и принялась дразнить его: мол, он действительно смешон со всеми этими причиндалами.
      Пятнадцать – двадцать минут Лернер не проявлял никаких признаков жизни. Это был самый скучный «раб», и, чтобы немного его расшевелить, я принесла из кухни амилнитрит.
      А вот этого ни в коем случае не надо было делать! Но в то время я не знала, что эффект от комбинированного воздействия алкоголя и наркотика может быть поистине ужасным.
      Я сунула амилнитрит ему под нос, он резко напрягся.
      – Что это? – он чуть не задохнулся.
      – Не беспокойтесь, – попыталась я его успокоить. – Это безвредное возбуждающее, дышите глубже.
      Но Лернера охватила паника.
      – В глазах темно! – завопил он. – Отпустите меня!
      – Это пройдет, – убеждала я.
      Но это его не успокоило. Нам потребовалось десять минут, чтобы снять наручники и повязки. Когда мы закончили, то были уверены, что он успокоится.
      Грубейшая ошибка! Он наклонился ко мне якобы затем, чтобы взять сигарету из коробки на низком столике. Я слишком поздно увидела в его глазах садистский блеск. Прежде чем я смогла шевельнуться, он сильно ударил меня в челюсть.
      Этот дурак бросился на меня, схватил за волосы и начал избивать. Ударил по шее, потом в грудь, между ног. Capa закричала, попробовала было вмешаться, но он отправил ее на пол, ударив наручниками по затылку. Больше я ее не видела, да и некогда мне было о ней думать, ведь речь шла о спасении моей собственной шкуры.
      Лернер жестоко избивал меня примерно четверть часа. Из моего носа текла кровь, губы распухли… я удивлялась, что еще жива. Любая другая женщина уже наверняка преставилась бы, но, к счастью, у меня крепкая голова (однажды в Голландии, когда я каталась на велосипеде вдоль канала, ехавший впереди автомобиль резко затормозил. Я вылетела из седла, ударилась о крышу машины и свалилась на землю. Поднявшись, я потрогала голову и с удивлением убедилась, что со мной все в порядке. На автомобильной же крыше красовалась вмятина от моего черепа).
      Прошла, казалось, целая вечность, когда зазвонил телефон. Я сняла трубку.
      – Держись, Ксавьера, – раздался голос Сары на другом конце провода. – Я приведу полицейских.
      Ничего лучше она, конечно, не могла придумать! Привести полицию в бордель! Но, с другой стороны, она же не могла оставить меня в руках этого убийцы.
      И тут Лернер заявил:
      – Сейчас я тебя убью!
      И с диким блеском в глазах занес над моей головой тяжелый стол…
      И тут в дверь позвонили. Лернер уронил свое оружие и сразу же успокоился. Однако по-прежнему продолжал крепко держать меня за волосы и угрожать, одновременно пытаясь свободной рукой надеть брюки.
      Я воспользовалась этим, вырвалась, подбежала к двери и открыла. Никогда я не была так счастлива видеть полицию!
      – Что происходит? – спросили два молодых полисмена.
      Как будто они ничего не видели: ни моих заплывших глаз, ни кровоточащего носа, ни распухших губ!
      – О, ничего серьезного, – ответила я. – Небольшая семейная сцена. Мой друг немного выпил и понервничал.
      Семейная сцена? Может быть… Да только плеть, наручники и все прочее валялись на самом видном месте на полу. Я попыталась наклониться, поднять их, но острая боль пронзила все тело, и мне пришлось отказаться от этой затеи. Capa поняла мое намерение и, собрав весь арсенал, засунула его в шкаф.
      – Желаете подать жалобу в суд? – спросили полицейские.
      Подавать жалобу? Но при моей-то работе это совершенно невозможно!
      – Нет, благодарю вас, господа. Но если вы уберете этого человека, я буду вам признательна.
      Когда полицейские вышли, я стала горько оплакивать свою судьбу. Волосы выпадали пригоршнями – я почти наполнила ими корзину для бумаг. Выбит зуб, нижняя часть живота вся в синяках…
      До этого момента я сохраняла хладнокровие, но теперь почувствовала, что близка к нервному срыву. Мне необходима была поддержка, и я позвонила своему приятелю Ларри. Через полчаса он прибыл и отвез меня в больницу.
      С таким же успехом я могла бы и остаться дома. Мы прождали полчаса, но никто так и не собирался заняться мной. Наконец, какой-то тип подошел и стал задавать кучу вопросов: фамилия, адрес, профессия, обращалась ли я уже в эту больницу и заплатила ли я за госпитализацию?
      Только через час после этого допроса прибыл врач. Он стукнул меня по колену, по голове, по носу и бросил:
      – Рентген.
      Рентгенолог, невысокий испанец, попросил меня надеть бумажное, открытое спереди платье и лечь на стол. Пока я раздевалась, он взглянул на меня – и не поверил своим глазам.
      – Боже! Что с вами случилось?
      В конце концов, подумалось мне, лучше сказать правду. Я так нуждалась в небольшом сочувствии!
      – О, небольшая особая сценка. Я очень люблю делать из людей «рабов», но этой ночью «раб» стал «господином».
      Сочувствие? Я его получила. И сполна: кинув взгляд на испанца, я заметила его прекрасную эрекцию.
      – Прежде чем начать, может, возьмете в рот? – произнес он льстиво.
      Вот те на! В пять утра попасть на сексуально озабоченного рентгенолога после всего, что мне пришлось пережить…
      – Одного животного мне уже хватило ночью. Займитесь своим делом.
      – Если вы возьмете в рот, вам не придется платить за рентген. А это сто – сто пятьдесят долларов.
      – Не стоит настаивать, – ответила я. – Сделайте рентген и пришлите мне счет.
      Он был разочарован, но духом не упал.
      – Ладно, – сказал он, – но вы оставите мне свою карточку?

13. СКАЗКИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

      – Я очаровательная графиня, четыре раза была замужем и живу в роскоши благодаря деньгам, оставленным мне тремя моими покойными мужьями. Впрочем, все трое умерли при таинственных обстоятельствах, – поясняла я сидевшему у меня в салоне мужчине. – Мой четвертый муж в агонии и, возможно, не продержится и ночи…
      – Да, да, продолжайте, – торопил он меня пронзительным голосом. – Что же случилось с ними?
      – Мой первый муж, бедняжка, утонул на моих глазах. Если можно так выразиться… гм… я немного придержала его голову под водой… Второй, упокой Господи его душу, умер в ужасных муках, когда в его комнате разгорелся пожар. Я никак не могла открыть дверь, чтобы он смог оттуда выйти.
      – А третий? – спросил с нетерпением гость.
      – Он упал с вершины горы в Швейцарии. Я стояла сзади и все видела…
      Мой слушатель в восторге. Его костлявая рука, дрожа, направляется к брючному карману, он начинает мастурбировать.
      Христиан Андерсен, так он себя называет, выходец из одной из самых богатых семей Америки. Из всех «чудиков», которых я знала, он единственный, кто потратил целое состояние на удовлетворение своих маний.
      «Чудики» – это «чокнутые», которые предпочитают подвергаться гораздо более тонким и изощренным унижениям, чем просто мазохисты. Ради этого они готовы заплатить любую сумму. Чем больше у них просят денег, тем они счастливее.
      «Христиан Андерсен» не интересуется сексом, он знать не хочет, что имеет дело с кол-герл. Он предпочитает верить в то, что вы – богатая женщина, жестокая и ловкая. Иными словами, он приходит в дом терпимости, чтобы услышать фантастические истории. Человек, обладающий богатым воображением, – как в моем случае, – может сколотить себе неплохой капитал, рассказывая по эпизоду из сказки и растягивая свою повесть на длительный срок.
      – А четвертый муж? – настаивает «Андерсен». – Почему он в таком ужасном состоянии?
      – Бедняжка, – говорю я. – Доктор думает, что он съел отравленную икру. Он при смерти. Завтра я вам расскажу об этом подробнее.
      Он счастлив заплатить мне небольшое состояние за этот получасовой рассказ и, назначив свидание на завтра, уходит.
      Я всегда стараюсь найти сказки пооригинальнее, но если мне не хватает воображения, «Христиан Андерсен» соглашается в сотый раз выслушать свою любимую историю «Новое платье короля».
      Я играю роль продавщицы у Диора, а «Андерсен» – госпожу Ришгарс, желающую обновить свой гардероб. В первый день мы выбираем ткань: бархат и атлас. Он платит мне сумму, во много раз превышающую таксу за обычный визит. Предполагается, что часть этих денег идет на оплату тканей.
      Назавтра после обеда я отправляюсь за бархатом и атласом. Во время следующего визита он все время играет с кусочками ткани, а затем мы занимаемся выбором моделей.
      – Не желаете ли отправить эти ткани в Париж, чтобы заказ был выполнен Карденом или Диором? Или лучше пригласить их сюда? – спрашиваю я. (Диор уже давно умер, но «Андерсен» об этом не знает).
      – Пригласите Диора, – приказывает он.
      – Такие люди просто так не переезжают с места на место. Диор потребует не менее семисот долларов за пересечение Атлантического океана.
      – Это не имеет значения. Пусть приезжает, – повторяет он, доставая бумажник.
      Когда на следующий день он приходит на встречу с Диором, я сообщаю ему печальную весть: самолет с великим мастером вынужден был приземлиться в Анкоридже.
      – Он блокирован снежной бурей, и потому расходы увеличиваются.
      Естественно, «Христиан Андерсен» покрывает все издержки.
      В ожидании знаменитого Диора я предлагаю ему сделать уколы силикона, чтобы одежда лучше на нем лежала.
      – Прекрасная идея! – восклицает «Андерсен». И платит за укол, хотя и ему понятно, что не за настоящий.
      Наконец, одежда готова. Я помогаю ему надеть невидимые драгоценности и убеждаю, что он красив, как истинный король.
      Он платит по счету, благодарит и уходит счастливый. В надежде прийти в следующий раз и услышать от меня новые истории.
      Но иногда у меня не хватает воображения, и я вынуждена признаваться ему в этом.
      – О, «Андерсен», у меня сегодня нет для вас ничего оригинального. Вы уверены, что не хотите заняться любовью?
      Я искренне хотела бы, чтобы он извлек хоть какую-то пользу из денег, которыми он так щедро меня осыпает. Но ничего не поделаешь: он предпочитает сказки.
      Однажды он попросил похитить его. Тем более что за это похищение предлагал такой выкуп, что просто невозможно было ему отказать.
      Тогда я обратилась к водителю моих друзей, у которых был лимузин.
      Мы договорились с «Андерсеном» встретиться ровно в полдень возле станции метро на Четырнадцатой улице. Чтобы мы смогли его узнать, у него будет цветок в петлице и газета в руке.
      Я знала, что он обожает страдания, поэтому заставила его ждать до половины третьего. Наконец, мы подъехали на лимузине, я открыла дверцу и втащила бедолагу «Христиана» на заднее сиденье, натянув ему на голову бумажный пакет.
      Мы подкатили к отелю, где оставили его под наблюдением водителя. Он находился под стражей два дня. Без пищи. На третий день я его освободила. Он был настолько очарован, что кроме выкупа заплатил нам еще и солидные чаевые.
      Синдром «чудика», так же как и садомазохиста, часто характеризуется использованием каких-либо предметов. Но, в отличие от других «чокнутых», «чудик» редко прибегает к инструментам пыток или к оружию. В большинстве случаев речь идет о вполне безобидных вещицах, таких как шелковый платок, сигаретный дым или кусочек резины, которым обвязывают половые органы.
      Один из «чудиков» платит мне за то, что я продеваю ему затяжную петлю вокруг пениса и яичек и вожу его по комнате, как щенка. Я тяну за веревку, когда он ложится на постель или на пол. И если я хочу довести его до оргазма, то резко дергаю веревку – петля соскальзывает, и он кончает.
      Другой, раздевшись, устраивается на стуле и просит меня сесть напротив, закурить сигарету и пускать дым ему в лицо. А он в это время играет со своим фаллосом.
      Президент одной из крупных европейских автомобильных компаний, назову его м-р Рулибр, помешан на шелковых платках. Он – бывший клиент Мадлен. По фантастическим ценам она продавала ему кокаин, который он затем употреблял во время ночных сеансов.
      М-р Рулибр, когда останавливался в отеле «Уолдорф Тауэрс», всегда приглашал двух кол-герл и приказывал им стоять неподвижно, пока сам танцевал вокруг, заворачивая девушек в платки от Гермеса. И обычно к концу ночи он требовал около двадцати или даже больше девушек. Случается, я не всегда могу столько найти, поэтому предпочитаю заранее подготовиться.
      Он встречает нас, одетый в шелковую пижаму. Сам он никогда не обнажается, но мы должны раздеться, обуть тапочки из грубой шерсти, а затем сменить их на туфли на высоких каблуках.
      Затем он кладет нам немного кокаина на грудь и на половые органы и слизывает его или нюхает. Он быстро обалдевает и начинает нести невесть что. Это очень утомительно для нас, так как надо стоять столбом в течение всего сеанса, кроме небольшой передышки, когда он разрешает нам минут пять полежать. К тому же от высоких каблуков сильно устают ноги.
      После двухчасового представления он платит нам каждой по двести долларов, и мы уходим.
      Рулибр не дает мне покоя всю ночь. Ему всегда не хватает девушек. К девяти часам утра, когда он окончательно дуреет от кокаина, у него появляется желание заняться со мной любовью. Я повинуюсь, а через двадцать минут он отправляется на деловую встречу. На следующую ночь все начинается сначала.
      Многие «чудики» обожают борьбу. «Арбитр», известный в Нью-Йорке литературный критик, приходит ко мне с маленьким черным чемоданом, в котором, кроме всего прочего, есть и старый цветной корсет. Я должна раздеться и залезть в эту удавку. Потом я надеваю чулки в сетку, туфли на высоком каблуке и ложусь на постель. «Арбитр», в свою очередь, раздевается и ложится рядом вместе со своим драгоценным чемоданом, из коего достает коллекцию фотографий девушек, занимающихся борьбой, и аккуратно раскладывает снимки на постели.
      Фотографии очень старые, уже пожелтевшие. Несмотря на то, что разглядывает их уже раз в сотый, он все равно сильно возбуждается.
      – Посмотри на грудь этой девушки, – показывает он. – Какая упругая!
      Потом он складывает фотографии с девушками-борцами и достает другую коллекцию, представляющую кинозвезд – Бриджит Бардо или Софи Лорен, – а также манекенщиц, позирующих на страницах журналов. Всех этих женщин объединяет надетое на них соблазнительное белье.
      «Арбитр» предлагает мне подобрать каждой из них партнершу и составить пары для борьбы.
      – Как ты думаешь, кто из них победит? – спрашивает он сладострастным голосом.
      Мой выбор должен быть объективным, так как в нетерпении он начинает аж подпрыгивать на кровати. Затем спрашивает, боролась ли я когда-нибудь с какой-нибудь женщиной?
      Всегда надо быть немного психологом, когда имеешь дело с клиентами подобного типа.
      – Обожаю бороться и всегда побеждаю, потому что очень агрессивна, – заверяю я этого «чудика».
      Я придумываю какую-нибудь историю и рассказываю, как, дескать, на Пуэрто-Рико набросилась на одну англичанку за то, что она увела моего дружка. При этом я его мастурбирую. Он кончает в тот самый момент, когда я заканчиваю свой рассказ. Затем он благодарит меня и уходит.
      Я пользуюсь большим успехом у «чудиков», которые любят борьбу, так как я и в самом деле сильная и умею при случае постоять за себя. Но иногда это слишком уж утомляет, как, например, с «чокнутым» Джорджем, который хочет драться только со мной. Я познакомилась с ним, когда еще работала в одиночку. У меня тогда было достаточно времени, чтобы полностью посвящать себя своим клиентам. Но сейчас его навязчивая идея для меня только напрасная трата времени, сопряженная к тому же с болезненными последствиями.
      Джордж очень худой и скорее даже некрасивый, но зато – гений. У него врожденное деловое чутье, он играет в теннис, как бог, и сочиняет прекрасные пьесы для фортепьяно. У него замечательный сын.
      Когда Джордж приходит ко мне, то довольствуется лишь тем, что отчаянно сражается со мной, катаясь по полу. Он никогда не занимается любовью и онанизмом. Меня всегда удивляло, каким образом у него мог родиться ребенок. Ответ на это дала мне его жена, которую я встретила на одном приеме.
      Оказалось, похождения мужа не были для нее секретом, более того – она их одобряла.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15