Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Порочнее ада

ModernLib.Net / Детективы / Холлидей Бретт / Порочнее ада - Чтение (стр. 9)
Автор: Холлидей Бретт
Жанр: Детективы

 

 


      Официант принес заказанные напитки и Шейн попросил его подключить телефон.
      - Ничего не хочешь рассказать, Кандида?
      Кандида пригубила виски, не удостоив сыщика ответом. Официант принес телефонный аппарат и подключил в ближайшую розетку. Шейн назвал телефонистке номер в Вашингтоне. Форбс наклонился вперед.
      - Могу вам заранее сказать, что отцу не понравится, если вы спросите его об этом.
      - Очень жаль.
      Несколько секунд спустя в трубке послышался голос Холлэма-старшего.
      - Шейн! - воскликнул он, когда телефонистка назвала, кто ему звонит.
      - Камильи не пожелал меня арестовывать, - объяснил Шейн. - Он предпочел подать в отставку. Но я звоню по другому делу, мистер Холлэм. Оно связано с вашим сыном.
      - Не хочу ничего слушать! - отрезал Холлэм. - Вы лишились всякого права задавать вопросы кому-либо из членов моей семьи или представителей компании.
      - Да, в размахе вам не откажешь, - покачал головой Шейн. - Форбс рядом со мной. Хотите поговорить с ним?
      - Передайте ему трубку.
      Форбс дрожащей рукой взял трубку, словно опасаясь, что она укусит его за ухо.
      - Отец, помнишь эти дурацкие расписки, из-за которых я так мучился весной? Мы хотели только выяснить, не ты ли...
      Отец оборвал его. Из трубки послышались раздраженные восклицания, разобрать которые Шейн не мог.
      - Извини, па, - ответил Форбс, - но если ты их выкупил, то...
      Трубка опять яростно затрещала, потом послышался резкий щелчок. Разговор был окончен. Форбс озадаченно уставился на телефонный аппарат.
      - Он запретил мне говорить с вами. Он сейчас вылетает сюда. Говорит, что вы просто вымогаете деньги.
      - Он сам предложил мне восемь тысяч, чтобы я прекратил заниматься этим делом, - сказал Шейн. - Вряд ли кто переплюнет столь щедрое предложение. Чуть помолчав, он продолжил. - Я задам вам один вопрос, Форбс, на который вы должны ответить только "да" или "нет". Вы продали досье Кандиде?
      - Нет.
      Голос Форбса прозвучал не слишком убежденно, словно вопрос не имел для него особого значения. Сделав изрядный глоток виски, Форбс вдруг взорвался:
      - С какой стати он запрещает мне говорить с вами?! Не можете же вы просто...
      - Он не хочет, чтобы ваши показания могли потом использовать против вас, - ответил Шейн. - Я убежден, что рано или поздно мы докажем, что Лу Джонсон или кто-то из его окружения получили эти пять тысяч. Тогда, если окажется, что заплатил им не ваш отец, подозрение неминуемо падет на вас. Хотя не исключено, что здесь замешан кто-то третий, кого мы пока не знаем, но кто на самом деле похитил досье и организовал эту игру в покер, чтобы подставить вас.
      - Нет, это ерунда.
      - Думаю, Кандида не пожалела бы тридцати или даже сорока тысяч долларов, чтобы заполучить эти материалы. В таком случае для неё сумма в пять тысяч долларов была бы сущим пустяком.
      Форбс посмотрел на льдинку в своем стакане, потом помотал головой.
      - Джонсон дружил с Рути. Она знала, что он остановился в этой гостинице. Она и посоветовала нам сыграть в покер. Более того...
      - Что? - спросил Шейн.
      - Кажется, именно Рут предложила не ограничивать ставки, и вот тогда-то и начались неприятности. Я не вполне в этом уверен, но кто знает, может, она и получала от Джонсона отчисления - она отказывалась говорить мне, откуда берет средства к существованию. Тогда, если кто-то и впрямь меня подставил, Рут должна знать, кто именно. Завтра утром спросим её.
      Шейн осушил свой стакан и поднялся.
      - Пожалуй, нам лучше спросить её сейчас. Утром она может оказаться за сотни миль отсюда.
      - Она спит.
      - Или нет. Когда я её видел, вид у неё был вконец измученный. В таком состоянии снотворное может сразу не подействовать. Ты идешь с нами, Кандида?
      - Конечно, иначе вы меня сразу заподозрите в дурном умысле.
      Шейн расплатился с официантом, оставив ему щедрые чаевые, и догнал Форбса и Кандиду уже у лифта, обменявшись по дороге многозначительным взглядом с Хэлбутом. В лифте все хранили молчание. На двенадцатом этаже Форбс провел их к номеру Рут.
      Шейн постучал. Никто не отозвался.
      - Постучите еще, - велел Шейн. - Я возьму ключ.
      - У меня есть ключ.
      Форбс отомкнул дверь.
      - Рути? - окликнул он. Потом повернулся к Шейну.
      - Я же говорил вам, что она спит.
      - Может быть, мы разбудим ее?
      Шейн включил свет. Номер ничем не отличался от большинства других номеров в Майами-Бич - те же низкие потолки, светло-зеленые крашеные стены, стандартная современная мебель, неприметная и довольно безликая. Рут Дипалма оказалась не слишком аккуратным постояльцем. Ее вещи и одежда были разбросаны повсюду. Брючки и скомканная рубашка валялись на середине ковра. Сандалии, трусики и лифчик цепочкой устлали пол по дороге в ванную. На ковре возле влажного полотенца остался отпечаток мокрой босой ступни. На столике у кровати стояли стакан с водой и открытый флакончик с таблетками. Рядом в беспорядке перемешались вывалившиеся из пачки сигареты, долларовые банкноты и всякая всячина из раскрытой сумочки девушки.
      Сама Рут спала лицом вниз на кровати. Дыхание её было тяжелым. Девушка была совершенно нагая - лишь поясница была чуть прикрыта уголком простыни.
      - Мы зря теряем время, - сказал Форбс. - Она и впрямь заснула не сразу, но теперь её и пушками не разбудишь.
      Шейн вдруг резко рванулся вперед, и в два шага очутился у постели спящей. Он прикоснулся к губам Рут, потом, опустившись на колено, потрогал пульс на свисавшей к полу руке. Несколько секунд он не мог нащупать пульс. Дыхание девушки становилось все более и более прерывистым. Наконец, Шейну удалось уловить биение пульса. Удары были слабыми и нерегулярными.
      Шейн схватил телефонную трубку, сбросив на пол сумочку. - Срочно пришлите врача! - выкрикнул он, когда телефонистка ответила.
      Глава 17
      Рут умерла той же ночью, в половине второго. Шейн, Форбс и Кандида сидели в свободном номере напротив номера Рут. Хэлбут кивком вызвал Шейна в коридор.
      - Черт побери, Майк, - голос Хэлбута звенел от напряжения. - Врачи утверждают, что приди мы на пятнадцать минут раньше - её можно было бы спасти. Все ведь при ней было - здоровье, красота, молодость, друзья... Почему так случается?
      Шейн закурил сигарету.
      - Думаешь, это самоубийство?
      - Похоже на то. Подождем результатов вскрытия. Либо самоубийство, либо несчастный случай - перебрала спиртного и приняла слишком много разных таблеток. На прошлой неделе в больницу Сан-Суси доставили одну такую. Хотя, когда Рут входила в гостиницу, мне вовсе не показалось, что она под мухой.
      - Она весь уик-энд глотала всякую дрянь, чтобы не уснуть, - задумчиво промолвил Шейн.
      Хэлбут выругался.
      - Я ведь и вправду был очень привязан к этой малышке, Майк, - со вздохом добавил он.
      Шейн вошел в номер Рут. Тело девушки на кровати было накрыто простыней. Реаниматор из больницы упаковывал оборудование, а местный врач, молодой человек с изможденным лицом и проплешинами на макушке, закончив писать в карте, закрыл чемоданчик. Рубашка Рут по-прежнему валялась на ковре.
      Шейн обратился к врачу:
      - Меня зовут Майк Шейн. Я частный сыщик. Эта девушка имеет отношение к расследованию, которое я сейчас провожу. Я понимаю, что точную причину её смерти вы назвать не в состоянии, но хотя бы предположить что-то вы можете?
      - Нет, Шейн, сами знаете, так не принято. Подождите результатов аутопсии.
      И врач отправился в ванную, чтобы помыть руки. Вернувшись в комнату, опять нос к носу столкнулся с ожидающим его Шейном.
      - Господи, неужели вам это настолько важно? - раздосадованно спросил врач.
      - Чертовски важно.
      Врач застегнул верхнюю пуговицу на рубашке и затянул узел на галстуке. Потом подошел к кровати, отвернул угол простыни и приподнял левую руку мертвой девушки. Шейн увидел несколько тонких, красноватых шрамов, паутинкой разбегавшихся на запястье.
      - Тоже - попытка самоубийства? - спросил Шейн.
      - Думаю, что да. Этим шрамам несколько лет. Я не знаю эту девушку, она никогда ко мне не обращалась. Похоже, она приняла летальную дозу барбитурата. Признаков алкогольной интоксикации нет. Теперь судите сами: склянка со снотворным наполовину пуста, на запястье шрамы... Хотя я был бы спокойнее, если бы она оставила записку. Все так привыкли к таблеткам, что порой могут утратить осторожность.
      Он посмотрел на лицо Рут. Лицо было безмятежным, умиротворенным, совершенно таким же, как при жизни.
      - Поскольку я не знаю, что творилось у неё в голове, - продолжал врач, - то считаю, что это в равной степени может быть как самоубийство, так и несчастный случай. Взгляните на комнату, на её сумочку. Видно, что за порядком она не слишком следила, но значит ли это, что она способна сбиться со счета и проглотить слишком много таблеток?
      Он примолк. Потом опять заговорил:
      - К черту! Я не в состоянии вам помочь. Поговорите лучше с патологоанатомом. Я пойду спать.
      Он прикрыл лицо Рут простыней. Шейн поблагодарил врача и, стоя у изголовья кровати, проводил взглядом реаниматора, который выкатил тележку с приборами в коридор. В комнату заглянул Хэлбут, увидел озабоченное лицо Шейна и, ни слова не говоря, вышел вместе с врачом.
      Оставшись наедине с мертвой девушкой, Шейн приступил к осмотру комнаты, пытаясь по разбросанным в беспорядке вещам составить хоть какое-то представление о том, какой была Рут Дипалма при жизни. Он нашел одну-единственную книгу, дешевое издание наставлений протестантского проповедника, адресованных одиноким и обездоленным людям. Судя по затрепанному виду, книжку читали много раз.
      Всякие мелочи, которые были раскиданы на столике, кто-то уложил в сумочку. Шейн вытряхнул содержимое сумочки на стол и внимательно осмотрел каждый предмет. Убедившись, что предмет не скрывает в себе никакой тайны, Шейн тут же возвращал его в сумочку. Наконец, перед ним осталась лишь коробочка для таблеток причудливой формы, в виде довольно плоского диска. Таблетки располагались по окружности в ячейках, пронумерованных с первой по двадцатую.
      Шейн долго разглядывал коробочку, потом упрятал её в карман и вышел в коридор, где Хэлбут продолжал расспрашивать молодого врача.
      Шейн вернулся в комнату, где оставалась Кандида. Девушка курила, перекинув ногу через подлокотник кресла. Услышав шаги, она вскинула голову. Лицо её ничего не выражало.
      - Что говорят врачи?
      Шейн плеснул себе бренди. Форбс в одиночестве стоял на террасе, облокотившись на перила, и смотрел на океан. Во всей позе угадывалось крайнее напряжение.
      Не повышая голоса, Шейн окликнул:
      - Форбс, идите сюда. Нам надо кое-что обсудить.
      Форбс повернулся. Глаза у него были покрасневшие и припухшие.
      - Что?
      - Зайдите и сядьте.
      Форбс повиновался. Двигался он неуверенно.
      - В одном ваш отец прав, - сказал Шейн, - пора вам учиться отвечать за свои поступки. Возможно, вы ещё не осознаете, но сейчас вы оказались в самой худшей передряге за все время.
      - Что вы имеете в виду? - вызывающе спросил Форбс.
      - Сейчас вы очень расстроены из-за того, что ваша девушка умерла. Мне её тоже очень жаль, поверьте, но она, похоже, оказалась втянута в нечистую игру. Кандида, ты по-прежнему будешь настаивать, что до сегодняшнего вечера не была знакома с Форбсом?
      - Так и есть.
      - Что ж, возможно, ты сумеешь меня убедить, если не будешь так скрытничать. Дело вот в чем: похоже, что несколько лет назад Рут пыталась покончить с собой - у неё все запястье в шрамах.
      - Она попала в аварию на машине, - вставил Форбс.
      - Послушайте, Форбс, - терпеливо произнес Шейн. - Если у вас есть хоть капля здравого смысла, то не перебивайте и дослушайте, что я скажу. Она могла солгать, чтобы объяснить происхождение шрамов. Но я клоню к тому, что врач видит в случившемся повторную попытку самоубийства, только на сей раз успешную. Возможно, вскрытие это подтвердит. Я же на девяносто девять процентов уверен, что, ложась спать, она собиралась проснуться. И вот почему.
      Он протянул Кандиде круглую плоскую коробочку.
      - Знаешь, что это такое? Это из её сумочки.
      - Противозачаточные пилюли, - уверенно сказала Кандида. - Их продают кому угодно, не только замужним.
      - А теперь посмотри повнимательнее.
      Кандида взяла коробочку в руки и повертела её.
      - Здесь не хватает сегодняшней пилюли! - взволнованно заметила она.
      - И что из этого? - спросил Форбс.
      - А вот что, - ответил Шейн. - При приеме таких пилюль важно не пропустить ни одного дня. Только тогда гарантируется противозачаточный эффект. Подобные упаковки делают для забывчивых женщин. При начале нового цикла женщина принимает пилюлю, поворачивает колесико на календарную дату и фиксирует его. И так каждый день, чтобы знать, когда принимать очередную пилюлю.
      - Не понимаю, причем тут какие-то пилюли, - недоуменно пробормотал Форбс.
      - Да пошевелите же мозгами, черт побери! - не выдержал Шейн. - Рут лежит в постели. Она решила покончить с собой, следовательно, понимает, что ей не придется вставать утром и проживать ещё один долгий день. Тогда зачем ей понадобилось принимать сегодняшнюю пилюлю? Такие пилюли предназначены только для тех женщин, у которых есть будущее. И не пытайтесь убедить меня, что Рут выпила таблетку по привычке. Это было на неё не похоже.
      - Вы считаете, что это был несчастный случай?
      - Не исключено, - ответил Шейн. - Но я так не думаю. Во-первых, она не была пьяна, она просто устала. Во-вторых... Впрочем, послушайте одну из версий. Вы, Форбс, были с ней, когда она отходила ко сну. Войдя в номер, она налила воды в стакан, и приняла пару таблеток снотворного. Потом пошла в душ, а вы тем временем вылили воду. Она вернулась в комнату. "Я приняла свои таблетки?" "Кажется, нет - ведь стакан пустой." И Рут глотает ещё две таблетки. Напряженный уик-энд завершился, и мысли её то и дело возвращаются к самым интересным событиям. Ложась в постель, она оживленно рассказывает о прошедшем дне, и машинально тянется к снотворному. Вот вам ещё пара таблеток. Затем следует долгий прощальный поцелуй. "До завтра, Рути. Не забудь принять свои таблетки."
      Форбс внезапно вскочил, потом снова опустился в кресло. Шейн некоторое время не сводил с него глаз, потом повернулся к Кандиде.
      - Тут пришла ты. Ты сказала, что у Форбса крупные неприятности из-за старого карточного долга, и Рут может ему помочь, если уедет из города на несколько дней. Рут согласилась - она на все готова, чтобы выручить своего дружка. Ты дала ей пятьсот долларов. В её сумочке отдельно от других денег лежали десять пятидесятидолларовых бумажек. А других денег было всего девять с половиной долларов. Потом ты принесла ей воды, чтобы запить ещё пару таблеток. Или даже три таблетки. Нет, ей надо было перебить действие бензедрина. Так что четыре.
      - Чушь собачья! - бросила Кандида, мотая головой. - И вы сами это прекрасно знаете.
      - Вовсе нет. К тому же я просто выстраиваю логические версии. Возможно, ты не расплачивалась с Рут за то, что она подстроила ту игру в покер, но на сегодняшний день все указывает на обратное. Дай она подобные показания, это стоило бы "Юнайтед Стейтс Кемикал" двух миллионов монет, а Хэл Бегли вообще пошел бы по миру. Ты - честолюбивая девушка, Кандида, может даже чересчур честолюбивая. Победа или поражение, шумный успех или разоблачение - все зависело от того, проснется ли утром Рут. Когда она спросила, принимала ли она снотворное, тебе было бы проще простого сказать, что - нет.
      - Ничего подобного. К тому же, такого и не было.
      Шейн нехорошо засмеялся
      - А вы, Форбс? Вы только что поцапались с отцом. Если я докажу, что вы продали Кандиде досье, он в два счета вышибет вас из фирмы, да ещё и вычеркнет из завещания.
      - Мне плевать.
      - Я вам не верю. - Шейн закурил сигарету. - Рабство отменили сотню лет назад. Если вам и в самом деле работа ни к чему, увольняйтесь. Сами говорите, похвастаться вам нечем. Если все это сложить воедино, то любой окружной прокурор тут же решит, что перед ним типичный избалованный отпрыск богатеньких родителей, которому ничего не стоит подсунуть пару лишних таблеток девушке, которая представляет для него опасность.
      Форбс с вызовом взглянул на Шейна, но глаза его были напуганы.
      - Итак, кто из вас двоих это сделал? - спросил Шейн. - Возможность была у обоих. У обоих также имелся мотив.
      Кандида, сузив глаза, посмотрела на Форбса.
      - Не позвольте ему запугать вас, Форбс. Если дела и впрямь так плохи, то нам обоим понадобится адвокат.
      - У вас не будет времени посоветоваться с адвокатом, - сказал Шейн. Лучше поговорите со мной. Я не легавый. Подписывать вам ничего не придется, а на слово мне могут и не поверить.
      - Нет уж, теперь-то я вам не доверюсь.
      - Даю вам время до семи утра. В пять минут восьмого я иду к окружному прокурору и выкладываю ему всю подноготную. А прокуроры не те люди, которые могут смириться с неясностью - загадок в деле быть не должно. Если прокурор уцепится за версию заговора с целью убийства, то вам не отвертеться. Главное для него - доказать, что досье похитил Форбс. Дальше уже все просто. Джейк Фитч расскажет про расписание и про шкафчик в раздевалке. Мы точно установим время, когда передали сверток, потом побеседуем с Лу Джонсоном и выясним, когда с ним расплатились. Если досье передали двадцать третьего апреля, а Джонсон получил деньги в тот же вечер, или на следующий день, какие доказательства, по-вашему, могут ещё потребоваться для суда присяжных?
      Шейн понял, что удар достиг цели. Между бровей Кандиды прорезалась глубокая складка. Взгляд был устремлен на Шейна.
      - Как вы договаривались? По телефону? - спросил Шейн. - Ведь не могли же вы получить досье от неизвестного лица. Так что придется сказать, от кого именно. Я просто пытаюсь сейчас показать, как все это будет выглядеть для суда присяжных. Это вовсе не значит, что все должно было случиться именно так. Думаю, что тебя тоже подставили, Кандида. Сделать это мог лишь один человек, и только одним путем. Мне недостает только одного факта, но пока я его не получу, остальное и ломаного гроша не стоит.
      - Подождите! - прервал его Форбс. - Скажите, не думаете ли вы, что Рути убили?
      - Да, - отрывисто сказал Шейн. - и я уверен, что убийца надеялся, что её смерть воспримут как самоубийство. То, что вы оба окажетесь вместе с Рут незадолго до её отхода ко сну, никто не мог предусмотреть, но для меня это серьезная улика и я намерен использовать её до конца. Так что у вас есть выбор: либо вы выкладываете мне все без утайки, либо утром будете общаться с окружным прокурором.
      - Я вам все выложил начистоту, - уныло произнес Форбс.
      Кандида взяла в руку стакан с виски и, запрокинув голову, приникла к нему, пока не опустошила. Потом выдавила:
      - Досье мне продал Форбс.
      Форбс пулей вылетел из кресла.
      - Как вы смеете так лгать?! - завопил он. - Если Шейну так уж важно знать, что случилось, когда Рути легла спать, то я все расскажу! Она приняла две таблетки снотворного вместе с противозачаточной пилюлей, а потом попросила, чтобы я лег рядом и побыл с ней, пока она не заснет. И тут зазвонил телефон. Не знаю, что вы ей сказали, но сон с неё как рукой сняло. Она велела мне уйти. Если кто и дал ещё таблеток, то только вы! Когда я работал над досье, то однажды прихватил его домой на уик-энд. Рути тогда была со мной. Вы её наняли, чтобы она передала вам досье, да?
      Он шагнул вперед. Шейн встал на его пути.
      - Замолчите, Форбс! Сейчас Кандида сама нам скажет, что случилось. Сядьте на место и не мешайте. Он силой усадил Форбса в кресло, потом повернулся к Кандиде. - Представь, что сейчас середина апреля, - сказал он. - Ты уже поняла, что от Уолтера Лэнгорна ровным счетом ничего не добьешься. Настало время надавить на Джоса Деспарда. Теперь продолжай сама.
      Кандида подняла стакан, и Шейн наполнил его виски.
      - Хэлу позвонили в контору, - сказала она. - Мужской голос. Хэл подал мне сигнал, и я взяла параллельную трубку. Слышно было плохо, и говорили неразборчиво, словно через тряпку. У Лэнгорна оригинальная манера выражаться: он любил подменять общепринятые выражения необычными синонимами. Звонивший делал то же самое. Но я сразу поняла, что это не Уолтер. Просто кто-то хотел прикинуться Уолтером. Он и предложил нам досье Т-239.
      - А как вы условились использовать шкафчик в раздевалке гольф-клуба? спросил Шейн.
      - Он сам это предложил. Расписал все по мелочам. Всего было два пакета. В первом были нечетные страницы отчета: первая, третья, пятая и так далее. Хэл забрал этот пакет. Мы показали его содержимое компании "Юнайтед Стейтс Кемикал". Там пришли в полный восторг и дали нам карт-бланш на завершение дела. Хэл оставил в шкафчике сверток с тридцатью тысячами долларов в купюрах по пятьдесят и сто долларов, и кто-то его забрал, оставив взамен второй пакет с четными страницами.
      - Кто-то! - негодующе воскликнул Форбс. - Мы все - члены этого гольф-клуба. Компания сама платит за членство в клубе своих служащих. С чего вы взяли, что это был я?
      Шейн объяснил:
      - Бармен был их человеком. Ему дали список всех директоров
      Деспарда. Бармен помечал время их прихода и ухода.
      - И мы исключили всех, кроме вас, Форбс, - добавила Кандида. - Но должны были знать наверняка. Уолтер достаточно порассказал мне про вас и ваших друзей, так что отправная точка у меня была. Вскоре я узнала про вашу связь с Рут и про ваши карточные долги. Съездила в Нью-Йорк, разыскала Лу Джонсона и предложила выкупить у него ваши расписки. Их у него не оказалось. Он отправил их по почте в Майами, до востребования. А деньги получил двадцать четвертого апреля, причем в купюрах по пятьдесят и сто долларов.
      Форбс откинул назад свои длинные волосы.
      - Неужели это правда? Ведь я могу проверить.
      - Это правда, Форбс.
      Он перевел взгляд с Кандиды на Шейна.
      - Да, ситуация выглядит прескверно, я вас понимаю. Но, поверьте, я не имею к этому ни малейшего отношения. Когда умерла моя мать, я долго пребывал в каком-то полузабытьи. Если у вас есть сведения, что я был в клубе в какие-то определенные дни, то, должно быть, это правда, хотя в гольф я не играл. И я не звонил Бегли, прикидываясь Уолтером. И я ровным счетом ничего не знаю про пакеты и свертки. Никаких денег Джонсону я тоже не передал. - Он всплеснул руками. - Я готов даже подвергнуться проверке на детекторе лжи.
      Шейн усмехнулся.
      - Я вам верю. И тем не менее завтра в семь утра буду вынужден отдать вас в руки прокурору, если вы не представите мне более убедительных доказательств, чем голословные отрицания.
      - Но что я ещё могу сделать? Я уже шесть часов ломаю голову.
      И не продвинулся ни на дюйм. Шейн кинул взгляд на часы.
      - У вас ещё есть четыре с половиной часа. Расспросами мы больше ничего не добьемся. Тот, кто все это подстроил, наверняка предусмотрел наши вопросы и позаботился о соответствующих ответах загодя. Кстати, я был не слишком высокого мнения о "праздниках души", когда впервые о них услышал, но теперь вижу, что они предоставляют массу возможностей для тех, кто серьезно в этом заинтересован. Словом, у вас с Кандидой есть великолепный стимул - либо придумайте убедительное объяснение, либо вас засадят за решетку.
      Он наполнил свой стакан виски и посмотрел на Кандиду.
      - Позабудь на время о досье Т-239, деньгах в шкафчиках. Это не главное. Я хочу знать одно - какого черта ты вообще занялась таким делом?
      - А какое отношение это имеет к ...
      Шейн оборвал ее:
      - Ты же спишь с Бегли, верно? Но ведь ты его не то, что не уважаешь, но даже в грош не ставишь, верно? Мне хватило десяти секунд, чтобы убедиться в том, что ты славная и порядочная девушка. Что с тобой случилось?
      Кандида откинулась на спинку кресла. Лицо побелело, а глаза пылали. Шейн продолжал пожирать её взглядом.
      - Ведь с Уолтером у вас сложились очень теплые и искренние отношения, хотя он был в два раза старше тебя. И ты не стала его шантажировать. У тебя оставался лишь один выбор - Джос. Вспомни на минутку про эти инфракрасные снимки. Ты же не хотела давать им ход, верно? Так что не такой уж ты профессионал, как думаешь. Ты обрадовалась анонимному предложению по телефону и не стала настаивать на личной встрече, хотя это против правил. И все равно, как, по-твоему, эта малышка Диди выпутается из такой передряги? Ей же всего семнадцать. Родители вышвырнули её из дома. Пожалуй, придется сдать её полиции, - задумчиво добавил он. - Пусть пошлют в исправительное заведение...
      - Не надо, прошу вас, - тихо пробормотала Кандида.
      Шейн накинулся на Форбса:
      - А чем так привлекла вас Рут Дипалма? Выкиньте на минуту из головы все ваши неприятности. Сосредоточьтесь на одном. Я видел её всего десять минут, но успел проникнуться к ней симпатией. Ведь она вам совершенно не подходила, и сама это понимала. Почему вы так к ней привязались?
      На красивом смуглом лице Форбса отразилась задумчивость. Он налил себе виски. Кандида поднялась и вышла на террасу. Шейн снял телефонную трубку, набрал какой-то номер, поговорил вполголоса, потом сделал ещё несколько звонков.
      Вернувшись, Кандида присела на краешек кровати и повернулась лицом к Форбсу.
      - Послушайте, Форбс, - произнесла она, - мне кажется, что он прав. Сейчас я не хочу обсуждать то, что говорилось обо мне. Позже, быть может. Меня заинтересовали ваши рассказы. Уолтер был о них очень высокого мнения. Вы и в самом деле считаете себя писателем, или занимаетесь этим потому, что не хотите думать о себе как о богатеньком отпрыске богатого отца?
      Шейн посмотрел, сколько осталось бренди в бутылке, и поставил её на пол поблизости от себя. Сам же прислонился спиной к стене, закурил сигарету и приготовился слушать.
      Глава 18
      Когда появился Джос Деспард с посеревшим лицом и ввалившимися глазами, Шейн отвел его на террасу и объяснил правила игры. Если к семи утра удастся все прояснить, то не исключено, что история с Диди не станет достоянием гласности.
      - А что станется с фотографиями, о которых вы говорили? - встревоженно спросил Деспард. - Может быть, это удастся как-то уладить? Я готов каждый месяц платить небольшую сумму.
      - Если придется выдвигать дело против Форбса и Кандиды, то в ход пойдут все улики, в том числе фотографии. Так что напрягитесь и помогите нам.
      - О, Господи! Конечно, я сделаю все, что от меня зависит.
      Пятнадцать минут спустя примчалась Диди. Ее появление вызвало легкий переполох. Деспард выплеснул на себя виски. Кандида слегка зарделась. Диди поздоровалась сразу со всеми присутствующими и двинулась к бару. Шейн протянул ей бокал с кока-колой.
      - Господи, так вот какая у вас вечеринка! - недовольно фыркнула Диди. - Они трезвенники собрались.
      Вскоре к ним присоединился и Джейк Фитч, но его прихода никто даже не заметил. Форбс на повышенных тонах переругивался со своим дядей, и общее внимание было приковано к перепалке.
      Шейн едва успевал наполнять стаканы и ещё следил, чтобы словесная схватка не переросла в рукопашную. Время шло. То и дело собравшиеся разбивались на мелкие группы, потом вновь сбивались в общую кучу. Между пятью и шестью утра все вдруг одновременно выдохлись, и Шейну показалось, что дело близится к концу. Но тут вдруг Джос, последние полчаса лежавший с грустным видом на одной из кроватей и не раскрывавший рта, накинулся на Форбса с обвинением, что тот никогда не любил свою мать, хотя она дорожила им больше всего на свете.
      - А я просил её об этом? - взвился Форбс. - Какого черта! Раз уж мы все так разоткровенничались, Джос, то знайте правду: я всегда стыдился быть в её обществе.
      - Стыдился! Это с Цецилией-то? У неё всегда были безукоризненные манеры.
      - Да, но лицемерие тоже ей было не чуждо, верно? Примерно час спустя Шейн напомнил о том, что дал всем срок лишь до семи утра. Не говоря никому ни слова, он установил новый предел времени - девять утра. Когда сыщик в очередной раз кинул взгляд на наручные часы, стрелки показывали пять минут десятого. Тогда он отправился в ванную, прихватив с собой телефон, и запер дверь.
      Сперва он позвонил Тиму О'Рурке в "Ньюс" и спросил, не может ли тот раздобыть прибор для просматривания микрофильмов. Тим ответил, что может, и в свою очередь пожелал узнать, что происходит. Шейн ответил, что если Тим придет в номер 1229 гостиницы "Св. Альбанс", то узнает сам.
      Затем он набрал номер конторы Деспарда и спросил, не вернулся ли из Вашингтона президент компании. Ему ответили, что самолет должен приземлиться в аэропорту Опа-Лока через полчаса. Шейн связался с аэропортом и попросил, чтобы сразу по прибытии самолета Холлэму передали срочное послание. Потом обзвонил прибрежные гостиницы.
      Флетчера Перкинса, президента "Юнайтед Стейтс Кемикал", он обнаружил в "Довилле", но телефон в номере не отвечал. Тогда Шейн попросил портье разыскать Перкинса, и вскоре того вызвали из бара, оторвав от завтрака.
      - Это Майкл Шейн, - устало произнес сыщик. - Надеюсь, можно не представляться - Хэл Бегли вчера вечером говорил вам про меня.
      - Да.
      - Возможно, он передал мое предложение пойти на сделку: вы откладываете обнародование новой краски на три месяца, а я обещаю не возбуждать против вас судебное дело? Так вот, мистер Перкинс, то предложение было сделано лишь для отвода глаз, и я надеюсь, вы не стали тратить время и обдумывать его.
      - Да, сна я из-за него не лишился, это верно. Но я, право, но понял, что значит выражение "для отвода глаз"?
      Скрипучий голос Перкинса почему-то напоминал Шейну, насколько он устал. Сделав над собой усилие, он попытался привести себя в чувство.
      - Суть в том, - произнес он, - что Холлэм отстранил меня от ведения этого дела, так что я не имел права предлагать вам такую сделку.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10