Современная электронная библиотека ModernLib.Net

«Крещение огнем». Том I: «Вторжение из будущего»

ModernLib.Net / Калашников Максим / «Крещение огнем». Том I: «Вторжение из будущего» - Чтение (стр. 16)
Автор: Калашников Максим
Жанр:

 

 


Скорее всего, так получилось, и немцы сами не ожидали такого результата от своих пси-операций. Они невольно породили психическое чудо-оружие, которое отдало им в руки развитую страну с нетронутой промышленностью и инфраструктурой. Не понадобились ни террористические бомбардировки, ни показательные казни отдельных городов в духе Варшавы и Роттердама, ни даже «психические» полеты бомбардировщиков над Парижем — как над Осло и Копенгагеном. Душа французов оказалась пораженной всеми теми призраками и страхами, которые нагонялись прессой и поп-литературой тридцатых годов. Наверное, тут пригодились тщательные зондажи структуры информационной разведки — АПА Розенберга.
      Эффект этот тем более поразителен, если учесть: в распоряжении Гитлера не было всемирной телевизионной сети вроде CNN, с помощью которой нынешние властитель Америки управляют сознанием мира. У немцев не было и нынешней техники сил психологических операций США — например, телерадиостанций, размещенных на тяжелых транспортных самолетах, с помощью которых они вели вещание на Ирак. Немцы обошлись сравнительно простыми средствами и заставили французские СМИ (которые им никак не подчинялись) стать орудиями немецких психологических ударов.
      В сороковом немцы своего добились!
 

Галльское безумие сорокового года

 
      А дальше началась просто психическая катастрофа. «Страх перед пятой колонной вскоре начал распространяться и среди солдат. Любое замеченное ими странное явление стало приписываться таинственной деятельности вражеских агентов. «Пятая колонна и в самом деле существует, — писал один офицер. — Каждую ночь повсюду видны огоньки синего, зеленого и красного цвета». Личный состав войск относился ко всему окружающему с величайшим подозрением. Если солдаты замечали каких-либо пришельцев, которые не могли объяснить причины своего пребывания в данной местности, они немедленно арестовывали их, как шпионов. А шпионов было приказано расстреливать на месте. «Проблему вылавливаемых шпионов мы уже разрешили, — заявил один французский военнослужащий корреспонденту газеты «Нью-Йоркер» А.И. Либлингу. — Мы просто стреляем по всем незнакомым нам офицерам».
      Многим иностранцам, заподозренным в принадлежности к пятой колонне, пришлось пережить весьма неприятные минуты. Вскоре после прорыва фронта на реке Маас корреспондента газеты «Нью-Йорк Таймс» Перси И. Филипа вытащили из поезда. Форма военного корреспондента, голубые глаза и белокурые волосы — все это возбудило подозрения у солдат. Кто-то крикнул: «Ты поганый немецкий парашютист!» Вокруг сразу же собралась возбужденная толпа. «Корреспондент пытался сказать, что он награжден орденом Почетного легиона и указывал на красную орденскую ленточку. Это вызвало возмущение. Такой исключительной наглости не ожидали даже от немца. Когда же он стал показывать документы со множеством официальных печатей, поставленных в штабе генерала Гамелена, окружающие сказали, что это явно подозрительный тип, потому что у него слишком уж много всевозможных удостоверений». Филипа чуть не расстреляли тут же, у железнодорожного полотна. В конце концов сопровождаемый толпой крестьян, выкрикивавших «Бош! Убийца!», корреспондент был доставлен в полицейский участок…
      Миллионы граждан жили в подобной атмосфере ужаса и неуверенности, жертвой которой едва не оказался Филип.
      У населения крупных городов Франции (и особенно у парижан) нервы оказались взвинченными с самого начала тревожных событий. Уже 13 мая волнение охватило тысячи людей, когда кто-то крикнул, что спускается немецкий парашютист. Вскоре выяснилось, что это был аэростат заграждения. Через неделю случилось то же самое; в результате на Альминской площади застопорилось движение транспорта. Многие решили, что это дело рук немецких парашютистов. Вновь и вновь возникали слухи, что парашютисты приземлились в парижских парках. «Трое детей умерли, съев отравленный шоколад»; «Гамелен застрелился»; «Аррас захватили парашютисты, спустившиеся ночью с зажженными факелами в руках» — такие заявления приходилось слышать Артуру Кестлеру. Петер де Польней, который в эти ночи смотрел на французскую столицу из своего дома, расположенного на Монмартре, рассказывал: «По всему Парижу были заметны сигналы, передававшиеся по азбуке Морзе. Пятая колонна развертывала свою деятельность»…» (Л. де Йонг, указ. соч., с.164-165).
      Да, парашютисты, которые прыгают из самолета с зажженными факелами в руках — это сильно. Лучшего примера для того, как в войне люди превращаются в запуганных дебилов, лишенных элементарной способности здраво мыслить, просто не отыскать. Большинство людей вообще лишено способности логически рассуждать даже в обычной жизни, слепо доверяя мнению окружающих, телевизору и газетам. Уж это мы хорошо знаем на собственном примере времен информационного разрушения СССР. Французы просто бредили немецкими парашютистами. Если верить им, то Гитлер высаживал шпионов под каждым кустом, обильно сея их с воздуха, потратив на это чуть ли не всю свою армию. А уж отравленный шоколад, кажется, густо засыпал города всей Европы к западу от Германии. Почему распространилось это психическое поветрие? Да потому, что в те годы именно воздушный десант выступал излюбленной темой всяких триллеров и страшилок. Если бы тема оказалось иной, и перед войной говорили бы, скажем, о немцах, которые летают на реактивных заплечных двигателях, как в голливудском «Ракетчике», то — будьте уверены — французы в мае сорокового массой видели бы тучи шпионов, летающих в небе, аки ведьмы в ступах. Скорее всего, психическое смятение в больших массах людей рождает галлюцинации, и множество французов было уверено, что действительно видело страшных парашютистов.
      Немцы отлично показали, как психическое поражение неприятеля превращается в самоподдерживающийся процесс, в действующий реактор. Панику, которая разрушает страну-жертву агрессии, уже не нужно специально создавать — она сама себя питает и разрастается.
      «…Зачастую гражданское население срывало свою ярость на случайных людях, заподозренных в пособничестве врагу. В ряде случаев преследованиям подвергались священники и монахини. Англичанка Сесилия Меркворт чуть было не подверглась линчеванию в Бретани, куда она прибыла, убегая от немцев. В селении Сен-Николя ей рассказали, что настоятельницу тамошнего монастыря местные жители уже дважды арестовывали, принимая за переодетого парашютиста. Французский офицер Барлон отмечал в своей книге, что в районе Руана сотни священников и монахинь были арестованы, «а может быть, и расстреляны»; их принимали за переодетых парашютистов. Случалось, что выбросившихся с парашютами со сбитых самолетов французских и английских пилотов избивали до полусмерти сбежавшиеся к месту приземления крестьяне.
      «Троянский конь, — сказал кто-то, — теперь имеет крылья».
      Вот по такой Франции, население которой дрожало от страха и негодования, катились все дальше на юг вагоны для перевозки скота, переполненные людьми, арестованными в Бельгии. Крупный железнодорожный эшелон, следовавший из Брюсселя, прибыл в Орлеан через 6 суток. Запертые в вагонах с надписями «члены пятой колонны» и «шпионы» люди лишь время от времени получали немного воды; раз в сутки им выдавали по куску хлеба. Стояла невыносимо жаркая погода. Все заключенные сидели в вагонах вперемежку. Тут были немецкие подданные, фламандские нацисты, евреи, коммунисты. В пути несколько человек умерло, одна женщина родила. На станции Тур перед эшелоном с арестованными, который остановился напротив здания вокзала, собралась возбужденная толпа. «Нефти, — кричали из толпы, — дайте нам нефти, чтобы облить ею и сжечь подлецов; надо уничтожить эту нечисть!» Наконец после долгих мытарств заключенные прибыли в район концентрационных лагерей, у предгорьев Пиренеев.
      Лагери и без того уже были заполнены до отказа, так как во Франции десятки тысяч людей арестовывались по подозрению в принадлежности к пятой колонне…» — писал де Йонг.
      Самое интересное, что французы накануне вторжения немцев и в самые первые его дни приняли радикальные меры предосторожности. Они арестовали всех активистов бретонских националистов (которые выступали за отделение кельтской Бретани от Франции) и местных нацистов. Они еще в 1939 году интернировали в особых лагерях всех немецких подданных — включая женщин и детей. В лагеря загнали и 30 тысяч политических беженцев из Германии, которые горели желанием бороться с Гитлером, в основном евреев и антинацистов. В лагере Ле Верне оказались бывшие бойцы интернациональных бригад, сражавшихся с фашистами еще в Испании 1936-1939 гг. После падения Голландии в лагеря загнали всех людей немецкого происхождения во Франции. В Париже мужчин сгоняли на стадион «Буффало», женщин — на зимний велодром. Аресту подверглись уже десятки тысяч душ. Некоторые согласились пойти служить в Иностранный легион — большой французский штрафбат. Других забрали в военно-трудовые батальоны. Кого-то отправили на рудники и каменоломни в Марокко — как у нас в сибирские лагеря. Часть людей депортировали в концлагеря у Пиренеев.
      Повальные аресты во Франции продолжались и в последующие недели. 18 мая министром внутренних дел стал герой победы над немцами 1918 года, энергичный Мандель. Он бросал людей в тюрьмы без разбора. За одну неделю в Париже прошло 2 тысячи обысков и 60 тысяч допросов! В тюрьму отправилось пятьсот человек. Многих чиновников сняли с работы. Некоторых приговорили к заключению за пораженческие настроения и разговоры. Каждый вечер в Париже десятки вооруженных патрулей проверяли подземные лабиринты канализации и задерживали подозрительных лиц. Вновь арестованных бросали в концлагеря на юге страны. Например, в лагере Гюрс скопилось 13 тысяч человек — не только немцев, но и коммунистов, анархистов, заподозренные эльзасцы, евреи, греки, русские, армяне, фламандцы и голландцы. В лагере кишели крысы, вши и блохи. В лагере Ле Верне томились 6 тысяч душ. Когда на Францию напала еще и Италия, в лагерь доставили несколько тысяч итальянцев, выловленных по всей стране. А заодно — и польских евреев-беженцев, причем санкцию на их массовые аресты Парижу выдало польское эмигрантское правительство.
      Несмотря на такой размах репрессий, страх перед пятой колонной, как отмечает де Йонг, не только не уменьшался, а продолжал раздуваться до чудовищных размеров. Паника не рассасывалась. Наоборот, пошли слухи о предательстве в самых верхах Франции. Когда после трех недель борьбы капитулировал король Бельгии Леопольд, его стали называть изменником, заманившим англо-французские войска в свою страну, как в ловушку. Мол, любовницей короля была агентесса гестапо. Французы стали видеть в беженцах сплошных шпионов. Целые селения выгоняли беженцев, обзывая их пятой колонной….
      Так погибла Франция, сожравшая саму себя в приступах дикого ужаса.
      Смотри, читатель: цивилизованные, культурные французы, не знавшие ни Сталина, ни ГУЛАГа, ни НКВД и 1937 года, за какие-то считанные дни в той войне превратились в кровожадную толпу, готовую убивать любого подозрительного без суда и следствия, заживо сжигать людей в вагонах. С французов слетела тонкая шелуха современной демократической цивилизации, и наружу вылез архаичный, обезумевший от страха средневековый человек, готовый поверить в любой бред, в ведьм и колдунов (парашютистов и пятую колонну). Французы стали доносить друг на друга, бить чужаков и заводить концентрационные лагеря.
      Вот — лучший ответ тем, кто продолжает поносить Сталина и его действия в сорок первом. Реалии Франции мая-июня 1940 года и СССР годом позже поразительно похожи. Впрочем, я пишу эту книгу для будущих командиров и стратегов сверхновой России, которой почти неминуемо придется воевать с могущественным врагом на Западе. Мотайте на ус, друзья, исторические уроки того, как можно воевать с «цивилизованными нациями»…
 

Пришельцы из будущего

 
      Таким образом, сороковой год стал вершиной успехов Гитлера. Его опыт нам тем более ценен, что воевал он против западных людей, с их особой психологией. Дело ведь в том состоит, что после сорокового подобных кампаний на Западе просто не велось. Ни американские террористические налеты на Рейх во второй половине той войны, ни их действия в Азии, ни югославская кампания в этом смысле не идут в сравнение с тем ценнейшим опытом, который оказался приобретен Гитлером — действовавшим действительно малыми силами на самом Западе. Против людей с западным типом психики. А это весьма актуально для нашей сверхновой России.
      1940-й — это вершина неаналитической, хаотической, безумной стратегии Гитлера. Залог его успеха — это потрясающая интуиция гения плюс отличная работа немецкой разведки. И победители Германии далеко не сразу поняли, какая это страшная сила — интуиция гения.
      «Что еще мог можно сказать по вопросу об интуиции? Строгий эксперт по разведке, вероятно, ответил бы «ничего», и это значило бы, что любую вещь можно понять без логических рассуждений. Такой тезис, возможно, справедлив в области искусства и религии, но в военных вопросах подобный вывод является не больше, чем догадкой. Как, например, оценить интуитивные выводы Гитлера о слабости Франции? Если бы Гитлер прислушался к утверждениям своих советников по разведке, то он ни за что не предпринял бы агрессии против Франции, Бельгии и Голландии. Но решения Гитлера носили скорее политический, а не военный характер, они основывались на догадках, касающихся морального духа противников, а не военного соотношения сил...» — написал Дональд Маклахлан в 1968 году. Ну что ж, оставим это недоумение на совести человека сугубо логической и рациональной Индустриальной эпохи. Он не смог понять Гитлера. Потому что он столкнулся с гостем из грядущего.
      Если подвести итог самым кратким образом, то можно выразиться так: Гитлер мог одерживать ошеломительные победы с потрясающей экономией потому, что расковал свою фантазию и смог вести войну будущего против государств и армий вчерашнего дня. Он уподобился пришельцу из другого мира. И только сейчас мы начинаем понимать природу и механизмы гитлеровских побед.
      На страницах журнала «Знание — сила» Елена Съянова (№1, 2005 г.) высказала ту же мысль: «Все политические партии начала ХХ века так или иначе вышли из чрева века девятнадцатого, были завернуты в пеленки традиций, прикармливались принципами из детских диет-уставов, тогда как НСДАП — это дитя ... нет, не века двадцатого. НСДАП есть порождение будущего «сознания катастроф» начала третьего тысячелетия.
      Беслановских убийц кто-то назвал «инопланетянами». Мне кажется, что фюреры НСДАП тоже казались своего рода пришельцами политикам того времени. Вспомним растерянность перед Гитлером «мюнхенских договорщиков» (Чемберлена, Даладье); вспомним обморок президента Чехословакии Бенеша, когда Геринг сказал ему буквально следующее: «Я спасу от вас Прагу тем, что своими бомбами сотру ее с лица Земли»...»
      Немцы дали миру поразительный сплав психологических операций, разведки, заговоров и «размягчения тылов» врага, действий спецназа и пятой колонны, психическо-высокоточно-парализующих ударов авиации, террора, сетевых операций (со смешением бизнеса, политики и войны) и нетривиальных военных решений. И только сейчас мы, наконец, поняли суть стратегии Гитлера, разглядели психооперации за чисто военно-материальными аспектами вроде действий мобильных сухопутных соединений при поддержке авиации.
       Воюя в начале третьего тысячелетия, мы просто обязаны изучать опыт преддверия и начала Второй мировой. Учитывая то, что с тех пор возможности одновременных ударов по ключевым точкам врага несказанно обогатились.
 

Как триллер-война окрылила самих немцев

 
      Но, читатель, поражает еще один психологический эффект гитлеровского блиц-триллера мая-июня 1940 года — его действие на самих немцев. Падение к ногам Германии Голландии, Бельгии и Франции невиданно окрылило самих фрицев. Они почувствовали себя непобедимыми воинами, перед которыми трепещет весь мир, для которых нет больше преград. Гитлер подвергся обожествлению. Отныне он был горячо любимым, всезнающим и победоносным вождем, за которого не страшно идти ни в огонь, ни в воду.
      А ведь перед началом кампании все было иначе. Немецкие генералы-профессионалы страшно боялись столкновения с французами и англичанами. Мол, Польша, Дания и Норвегия — это не показатель, несерьезные противники. А вот западные силы… Простой подсчет показывал: на 62 дивизии Германии приходилось 85 французских, 23 бельгийских, 8 голландских и столько же английских. Генералы всерьез вынашивали идею государственного переворота. Мол, свергнем Гитлера — и, пока не поздно, замиримся с западниками. После победы сорокового года об этом даже мыслить было страшно.
      Гитлер показал Германии, что война может быть не затяжной, страшной и голодной, а стремительной и легкой. Призрак затяжной войны, от которой лишенная сырья Германия рухнет замертво, преследовал немцев еще в 1939 году. Весной того года на одном из совещаний у Геринга генерал-майор Йешоннек заявил: «Мы должны спасти нечто большее: нет, не деньги — сырье».
      Победа на Западе оказалась достигнутой при минимальной затрате ресурсов, без мобилизационного напряжения экономики Рейха! Немцам не пришлось жрать хлеб из отрубей, маргарин и вареную брюкву, простаивая в многочасовых очередях у пунктов выдачи скудной еды. Истребитель Адольф Галланд, который прибыл в Германию на отдых летом 1940 года, описывал свои впечатления так:
 
      «Германия представляла собой картину самой мирной безмятежной жизни… В то время те, кого еще не призвали, зарабатывали хорошие деньги, а жены военных получали щедрое вспомоществование и субсидии. Деньги находились в свободном обращении: театры, кино и места развлечений были переполнены. Война еще даже не коснулась внешней, так сказать, материальной стороны жизни Германии…»
(А.Галланд. «Первый и последний» — Москва, «Центрполиграф», 2003 г., с.96).
 
      А вот впечатления генерала Фридо фон Зенгера, немецкого аристократа, который откровенно не любил ни Гитлера, ни нацистов. В Первую мировую ему пришлось четыре года гнить в окопах во все тех же Фландрии и северной Франции, среди морей крови, которые пришлось пролить немцам на Западном фронте. И вот бывший лейтенант Зенгер, став при Гитлере комбригом, снова идет весной сорокового года по местам, знакомым ему до боли. Вот Эрсен — небольшой городок западнее горы Лоретто, где немцы в 1914-1915 годах вели бои месяц за месяцем, и это место, словно мясорубка, поглощала тысячи жизней. Зенгер видит старое военное кладбище — лес крестов и большая братская могила для тел, которые разорвало на куски. Читает надгробие: «Ты, странник, ступивший на эту Голгофу и эти тропы, некогда затопленные кровью, услышь крик: «Люди Земли, объединитесь. Человечество, будь человечным!»…. «Груды костей, оживленные когда-то гордым дыханием жизни, ныне просто разрозненные части тел, безымянные останки, человеческое месиво, священное скопление бесчисленных мощей — Господь узнает тебя, прах героев!». Зенгера передергивает от страшных воспоминаний юности.
      Но — о чудо! — в 1940 году немцы взяли эту злосчастную гору с ходу. На ней почти нет следа боев — разве что одинокая воронка от снаряда и один подбитый танк напоминают о том, что здесь снова прошла война. Но не тяжелая и вязкая, как при кайзере — а стремительная, как молния, война Гитлера.
      Вот город Камбрэ, где Зенгеру в 1917-м пришлось выкапывать из общей могилы тело погибшего брата-летчика, пробираясь сквозь три слоя трупов. Теперь Камбрэ взяли без всякого боя. И Зенгера оставляет страх перед старыми местами боев. Его части даже не приходится вступать в бой — ведь она идет следом за танковыми формированиями.
      Итог: потеряв всего 55 тысяч человек (цена одного месяца боев в четырехлетней мясорубке Первой мировой), немцы покорили Францию и страны Бенилюкса, взяв более миллиона пленных! Это было чудом, потрясшим тех, кто воевал при кайзере. Теперь и ветераны Первой мировой безгранично верили в фюрера. Вот, мол, что делают пикировщики, танки и воздушные десанты!
      В сороковом году Гитлер оказался на вершине славы. Ценой сравнительно небольших потерь ему за каких-то два года удалось присоединить к Рейху Австрию и Чехословакию, Мемель-Клайпеду и Польшу, Данию и Норвегию, Бельгию, Нидерланды и Люксембург, покорить Францию. С этого момента доверие немцев пребудет с Гитлером почти до самого конца Рейха.
      Вот что сделала чудесная стратегия! Совершая немыслимое, Гитлер избежал крушения своей власти. Ведь его режим не был стальным монолитом или пирамидой египетской, а скорее напоминал неустойчивый велосипед, которому нужно было катить вперед во избежание падения. Сами посудите: в начале 1938-го многим казалось, что Алоизьевич долго не протянет. Экономика оказалась накачанными невозвратными кредитами и эмиссией марок, гнала вооружения — а потому должна была рухнуть. Армия казалась еще сырой и слабой. Гитлера ненавидели немецкие аристократы, а генералы, приходя в ужас от перспективы войны с англичанами и французами, строили планы военных переворотов. Глава военной разведки адмирал Канарис играет против фюрера, генералы — тоже.
      В 1938-м Гитлер готовится поглотить Чехословакию. Немецкие военные в ужасе: французская армия превосходит немецкую вдвое, западные границы страны не укреплены. Французы и англичане могут с легкостью смять рейх, и глава Генштаба генерал Бек уверен: так оно и случится! Накануне чехословацкого кризиса немецкий генералитет был готов устроить переворот и убрать Гитлера. Созрел заговор, и генерал Эвальд фон Клейст даже ездил инкогнито в Британию, чтобы договориться с премьером Невиллом Чемберленом. Однако вернулся ни с чем. Забегая вперед, скажем: немецкие военные были готовы совершить переворот при поддержке Лондона и Парижа даже в 1939-м, но… их не поддержали. Об этом вы можете прочесть в книге И.Колвина «Двойная игра», изданной в СССР в сборнике «Секретные миссии» еще в 1964-м…
      Генералы и Канарис уже в тридцать восьмом готовят арест Гитлера, к ним присоединяется командующий Берлинским округом фон Вицлебен. Генерал Геппнер обещает ввести свою 3-ю танковую дивизию в Берлин для свержения Адольфа.
      Но внезапно Британия уступает нацистам! Чехословакия падает к ногам фюрера, и генерал фон Клейст изрекает: «Может быть, Гитлер и свинья, но этой свинье здорово везет». Заговор военных тотчас расстроился.
      Но уже в августе 1939 года немецкие генералы вновь ждут поддержки Лондона, чтобы арестовать Гитлера. И снова этой поддержки нет!
      В начале 1940 года, после захвата Польши, начальник Генштаба Гальдер хватается за голову: Германия вступила в войну, но к ней совершенно не готова! Главный экономист вермахта генерал Томас доказывает это с цифрами в руках. Гальдер и Канарис прощупывают почву: а нельзя ли устроить государственный переворот и заключить мир с французами и англичанами? Но главнокомандующий сухопутными войсками фон Браухич охлаждает пыл заговорщиков: переворот не поддержат ни солдатская масса, ни молодые офицеры. Они, мол, фюрера боготворят.
      …И снова антигитлеровский заговор немецких генералов умирает еще в колыбели. Невероятные победы Гитлера в Норвегии и Франции 1940 года окончательно превратили его в идола для молодых немцев, и эта вера в фюрера оказалась крайне прочной даже в июле 1944 года, когда Германия потеряла всякую надежду на победу. Тогда Канарис и генералы попытались убить диктатора, но армия не поддержала попытку переворота…
      Вот что такое молниеносная, чудесная стратегия — стратегия триллер-войны, психических операций. Нам, русским будущей России, нужно крепко выучить старые уроки! Во всяком случае, будь у власти даже в сегодняшней, слабой РФ люди-молниеносцы, то оказались бы решенными и вопрос Калининградом, и с Абхазией, и с Приднестровьем… И с Украиной он бы тоже начал решаться. Особенно в удобный для нас момент в декабре 2004-года, когда Восток едва не оторвался от Запада. А уж с Белоруссией и подавно по-настоящему объединились бы в одну страну. И враг бы увидел рождение новой Империи.
      Но, увы…
 

Глава 8. Тайна «гитлеровской магии»: взгляд в глубину

 
      Кампания на Западе 1940 года стала наивысшим достижением триллер-стратегии Гитлера. Больше ему никогда не удавались такие сногсшибательные комбинации. Более того, наступает пора «головокружения от успехов», рождается иллюзия, будто бы войну можно выиграть без всякого напряжения сил, не совершенствуя боевую технику и даже снижая ее выпуск.
      Но об этом — позже. А пока, читатель, давайте-ка изучим те непреходящие уроки, которые дает для военного искусства сверхновой России история немецких успехов 1938-1940 годов. А также — и лета сорок первого...
 

А был ли волшебный жезл?

 
      Победы Гитлера в 1936-1941 годах невероятны. Немцы поражают невиданной изобретательностью, гениальностью организации, скоординированностью своих действий, умением плести головокружительные схемы действия из самых разнообразных видов деятельности! Действия Гитлера почти безупречны до самого лета сорокового года. На его фоне европейцы кажутся слепыми и глухими кретинами. То, что случится дальше, вполне объясняется головокружением от успехов, ошибками Гитлера, а не изъянами его психотриллер-стратегии молниеносной войны...
      Рациональный разум протестующе кричит: «Такого быть не могло! Германия не обладала подавляющим превосходством во всем! Английские и французские ученые были как минимум не слабее немецких коллег. Германские танки не превосходили французские и британские. «Мессершмитт-109» не смотрелся чем-то фантастическим на фоне «спитфайров» и «девуатинов», а пикирующий «лаптежник» Ю-87 мог стать добычей даже устаревших истребителей середины 30-х! У Третьего рейха не было ни спутниковой разведки, ни компьютеров, ни изощренных моделирующих программ. Как, впрочем, и таинственных психотронных генераторов.
      Но как Гитлеру удалось добиться такого?»
      За прошедшие десятилетия было много попыток объяснить невероятные явления победоносного гитлеризма. Часть объясняла все закулисными сделками немецкого фюрера с европейскими аристократами и масонами. Но это ничего не объясняет: аристократия Британской империи вряд ли хотела упадка своей державы. Иные бросились в дебри черной магии и дремучей мистики. Мол, Гитлер владел волшебным копьем Лонгина, приносившим ему немыслимую удачу. Дескать, он поклонялся древним богам и смог привлечь на свою сторону потусторонние силы зла. Он, говорят такие сторонники «магического реализма», прибегал к астрологии и услугам прорицателей, приносил в жертву сатанинским силам узников концлагерей...
      Кажется, все это — тоже ерунда на постном масле. Не объясняет все это того загадочного «нечто», что было у бесноватого вождя Германии. И покуда мы не разгадаем тайну этого «нечто», нам не понять секрета немецких успехов. Главной причины дьявольской изобретательности и инновационной смелости гитлеровцев. В самом деле, как Гитлеру удалось собрать вокруг себя ярких носителей новых идей в войне, да еще и запрячь их в одну «упряжку»?
 

Отгадка — в корпоративности

 
      Мне кажется, читатель, мы с вами приблизились к разгадке. И здесь нет мистики. Никакой потусторонней силы. Не копье Лонгина и не волшебный Грааль, не тибетские практики и не таинственные «излучения» древнегерманских букв-рун принесли немцам оглушительные успехи. Не было никакой волшебной палочки. Скорее, Гитлер похож на средневекового рыцаря, каким-то непостижимым образом получившим в руки танк с атомным двигателем. По неопытности он слишком сильно разогнал реактор, носясь по полю боя — и в конце концов сломал машину. Причем о танке я говорю не в плоском смысле этого слова, а в переносном. То, что заполучил в руки Гитлер, действительно опережало современную ему эпоху на десятки лет, но не в железно-оружейном смысле, а в организационно-психологическом. Он нарушил все законы современного ему буржуазно-капиталистического, индустриального общества, сумев построить структуры, более соответствующие эпохе хаотических и разлагающихся 2000-х годов.
       Он построил Германию как страну корпораций! Как корпоративное общество! Он противопоставил его индивидуалистическому, классическому индустриал-капитализму.
      Об этом первым сказал современный философ Сергей Чернышев. Мол, вторгаясь в так называемое «современное» капиталистическое общество, корпорации суперэффективны. Они начинают двигаться сквозь общество, аки нож сквозь масло. И вот какой-то негодяй получает в руки волшебную палочку и начинает с ее помощью творить все, что ему вздумается. Но зло — не в волшебной палочке, а то, что она попала в злые руки и используется неадекватно...
      Итак, чтобы появились феномены Гудериана, Манштейна, Канариса, Геббельса, Геринга и других (а именно их новаторские находки, помноженные на гений Адольфа, в совокупности и составляют «коллективного Гитлера») должна была появиться основа: корпоративное устройство общества.
       Теперь мы можем уяснить, пожалуй, самый главный урок и понять гитлеровскую метастратегию. Чтобы вести победные молниеносные войны, необходимо опередить врага в области организации своего общества, в гуманитарных технологиях. Буквально стать «гостем из будущего».
      Если это удается, то ты можешь выложить самые немыслимые комбинации из совсем не фантастических техники, сил и средств. Ты выжмешь из оружия максимум возможностей, опередив тем самым противника. Ты обеспечишь единство своих приверженцев в деле, сумев расковать их энергию, смекалку и предприимчивость. А если ты при этом еще и создашь оружие, опережающее арсенал противника на эпоху, то успех получается просто сказочным!
      Ну, а теперь попробуем разобраться в «молекулярной решетке» гитлеровского чуда поподробнее.
 

Прозрение Эмиля Дюркгейма

 
      В конце девятнадцатого века, когда Гитлер еще под стол пешком ходил, корпорации считались безнадежно устаревшим явлением. Но корпорации не как синоним больших капиталистических фирм, а как общественно-профессиональные объединения людей в Средние века.
      Дело в том, что век под номером «19» верил в безграничное развитие либерализма и демократии. В дальнейшее освобождение личности. И правда: личность дотоле только и делала, что становилась все свободнее и свободнее.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33