Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Забытые королевства: Звездный свет и тени (№2) - Паутина

ModernLib.Net / Фэнтези / Каннингем Элейн / Паутина - Чтение (стр. 21)
Автор: Каннингем Элейн
Жанр: Фэнтези
Серия: Забытые королевства: Звездный свет и тени

 

 


Рабы служили как расходный материал в армиях дроу, им поручали почти всю тяжелую работу. Во время первой встречи с Федором она узнала, что рашеми не обращают друг друга в рабство. Ему явно было противно даже упоминание о нем, но сама она никогда особо не задумывалась над такими вещами. Есть дроу, есть люди, есть огры, а есть рабы. Все очень просто. Но прежде Лириэль не думала о самих рабах, только о полезных функциях, которые они исполняют. Здесь, окруженная сотнями не обращающих внимания на окружающее, почти безжизненных существ, она не могла уже их не замечать.

Пробираясь по тесным, переполненным жилищам она заметила что все рабы – морские эльфы, люди, даже кое-кто из мерроу, видимо исполнявших роль охраны, содержались под жестким контролем. Некоторые сидели как живые мертвецы, с невыразительными лицами и тусклыми глазами, двигаясь только по команде стражей. Других, со сломленным духом, блеклым взглядом и поникшими плечами, удерживало только отчаяние. Оставалось, однако, и несколько таких, кто еще сопротивлялся власти Аскарлы.

Лириэль заметила, как пара мерроу волочет брыкающуюся морскую эльфийку по залу. Она проследовала за ними по длинному коридору, уставленному клетками. В одну из них мерроу кинули эльфийку, сообщив ей, что когда ее умения понадобятся, ее вызовут снова. Дроу осмотрела зал, отмечая наличие здесь самых здоровых пленников. Это были сильнейшие, те, которых можно будет уговорить противостоять их нынешним хозяевам, когда придет время. Неожиданно, она остановилась перед одной клеткой, пораженная и начинающая понимать.

Молодая женщина, расхаживавшая по крошечному пространству клетки, была точь-в-точь как Дагмар: такое же сильное, прекрасное лицо, удивительные бледно-золотые волосы. Теперь Лириэль поняла, почему руатанка стала предательницей.

Рождение двойни для дроу было событием нечастым, но иногда такое случалось. Связь между ними была невероятно сильна, нередко позволяя одному из них чувствовать мысли другого, и ощущать его боль. И соперничество между близнецами дроу бывало достаточно безжалостным, чтобы породить наиболее честолюбивых жриц Мензоберранзана. Редко оба близнеца доживали до взросления. Те, кому это удавалось, обычно сходились друг с другом в непрекращающейся, равной по силам схватке. Эти миниатюрные войны становились настолько разрушительными, что многие дроу предпочитали избегать подобных неудобств, уничтожая детей при рождении. Глядя на сестру Дагмар, однако, Лириэль задумалась, насколько сильна может оказаться такая связь в культурах, подобных руатанской, где детей лелеяли, где клан и родство ценились превыше всего остального.

Дроу резко повернулась и отправилась назад во дворец. Она еще не встречала повелительницу этого места, а это необходимо сделать, прежде чем она сможет понять истинную силу Аскарлы.

Лириэль вернулась в зал совета. За ним находилось несколько комнат, по роскоши которых она предположила, что принадлежат они таинственной «госпоже», о которой говорил маленти.

Одну из них заполняло множество устройств для дальновидения: небольшие бассейны, чаши, хрустальные шары, зачарованные драгоценные камни. Сам воздух потрескивал от магии, и дроу торопливо перебралась в комнату за ней. Там она остановилась, еще больше ошеломленная увиденным, чем обнаружением сестры Дагмар. На большом станке натянулся почти завершенный гобелен, изображавший деревню у побережья – в таком виде, в котором ее могли бы оставить после нескольких дней развлечений создания Бездны. Мертвые воины-люди, сваленные в кучи; морские эльфы, насаженные на кол под сверкающим солнцем. Знакомые эльфы. Лириэль знала их лица, пусть и видела их только в смерти.

Взявшись за священный символ, дроу прошептала слова заклинания, однажды отыскавшего души морских эльфов. Сейчас никакого серого тумана не появилось, Лириэль была совсем неподалеку от цели. Она прикоснулась пальцами к вытканному изображению эльфа, ощутила смесь отчаяния и надежды, с которой плененный дух ответил на ее появление.

Отведя ладонь, Лириэль растеряно уставилась на гобелен. Подобная вещь требует могущественной магии; это работа существа сильного и злобного.

Собственные слова зазвенели у нее в ушах – опрометчивое обещание освободить пойманные души. Любая попытка, любое вмешательство в магию гобелена наверняка оповестит силы Аскарлы о ее присутствии.

Приветствую, Лириэль из Дома Баэнре.

Слова прозвучали в мыслях Лириэль так же четко, словно их выгравировал там палец Лолт. Дроу молниеносно повернулась, и ее янтарные глаза распахнулись шире.

Иллитид, одно из самых могущественных и устрашающих созданий Подземья, бесшумно скользил к ней. Лириэль не нужно было спрашивать, чтобы понять, как он обнаружил ее. Для иллитида чтение мыслей давалось с той же легкостью, с которой глаза дроу различали тепловые узоры.

Я Вестресс, Правительница-регент Аскарлы. Мы давно желали встретиться с тобой.

Лириэль откинула назад плащ, становясь с опасным существом лицом к лицу. «Откуда ты узнала обо мне?»

Нам понадобился маг, обладающий значительными познаниями в магических порталах. Ты доказала свое мастерство, продолжила иллитид. Нелегко переместить целый корабль!

«Это не моя заслуга. Такова была воля Лолт», ответила Лириэль честно. Она не видела смысла хитрить: иллитид все равно прочтет ее мысль.

Вот как? Ты воистину жрица Паучьей Королевы? намек на веселье – и быстрые расчеты – появился в странно женственном голосе. Ситуация может оказаться еще забавней, чем мы надеялись.

«Что тебе нужно от меня?» потребовала дроу, хотя уже начинала понимать, что планирует иллитид.

Вестресс развернула свои замыслы детально. Лириэль слушала, тщательно поддерживая пустоту в своем разуме, взывая к самодисциплине и концентрации, к которым приучили ее три десятилетия изучения магии, чтобы сфокусировать мысли исключительно на объяснениях иллитида. Момент сомнений, единственная проскочившая мысль о сопротивлении, и все потеряно.

Наконец дроу кивнула. «Я сделаю все, как ты хочешь. Банши будет побеждена, портал открыт для армий Аскарлы».

В качестве оплаты, мы предлагаем силу, которую ты ищешь, вкрадчиво произнесла иллитид. Все магические сокровища Аскарлы будут открыты тебе: заклинания и артефакты великого эльфийского народа, чудеса, встречающиеся только в легендах. Гобелен, так заинтересовавший тебя, будет твоим. И подумай еще об одной награде: завоеванным Руатимом надо будет руководить, так, чтобы соблюдались интересы Общества Кракена. Мы согласны с твоим выбором человеческих мужчин для управления островом. Прикажи своему рыцарю разобраться с другими вождями, и объявить себя правителем. Он станет полезнейшей марионеткой, – а у тебя появится королевство, не уступающее выгнавшим тебя из Подземья матронам, и больше магической мощи, чем у предавшего тебя отца. Со временем, твоих сил станет достаточно чтобы отомстить и вернуть себе место Внизу. Все это мы предлагаем тебе.

«Я подумаю», пораженным шепотом выдавила Лириэль. Она повернулась и оставила комнату, прежде чем опасно чувствительная иллитид выловит больше ее мыслей.

Уже не заботясь о маскировке, дроу вбежала в зал совета, и кинулась в бассейн. Она призвала нереиду, и очутилась в безопасности шипящего тоннеля, унесшего ее далеко за пределы этого места.

Вскоре Лириэль уже в одиночестве сидела на скалистом берегу у Интара, в сотнях миль от чудес и ужасов Аскарлы. И все же она не могла избежать мыслей о том, как искушала ее иллитид, о соблазнах, тем более жгучих, что сотканы они из ее собственных невысказанных желаний.

Ранним утром следующего дня, Лириэль нашла в бухте Дагмар, работавшую с несколькими другими над починкой порванной сети. Она отвела девушку в сторонку. Прогуливаясь по пустынному берегу, Лириэль рассказала ей о том, что видела вдвоем с Федором, и сама узнала в Аскарле.

«Ты видела Игрейн. Значит, ты понимаешь, почему я все это сделала», прошептала Дагмар. «Тем не менее, за предательство я наверняка буду казнена. И я приветствовала бы удар, даже нанеси его твоя рука!»

«Не искушай меня», холодно ответила Лириэль. «Уж поверь, мне постоянно приходится напоминать себе, что для нас ты полезней живая, чем мертвая. Ты отправишься к Аумарку, и расскажешь ему все, что знаешь о будущей войне».

Дагмар стояла, с замешательством во взгляде. Лириэль подумала, что знает, почему.

«Твоя сестра мертва», произнесла она резко.

Это была ложь, и жестокая, но Лириэль отчаянно стремилась освободить Дагмар от ее верности к угодившей в плен сестре. Пораженное выражение на лице северянки убедило Лириэль, что слова ее попали в цель. Однако дроу оказалась совершенно неготовой к тому, что за этим последовало.

Дагмар откинула голову, и дико расхохоталась. Лживая маска слетела с прекрасного лица, и в ее голубых глазах Лириэль увидела пылающую, звериную радость.

«Наконец-то я сама по себе!» взорвалась девушка. «Игрейн мертва, теперь я верну магию хамфариггенов на Руатим!»

Когда первоначальный шок угас, дроу медленно кивнула. В словах Дагмар была собственная жуткая логика, поскольку она, безусловно, понимала, что Игрейн никогда бы не вернулась живой на Руатим. Коварную северянку действительно крепко держали на крючке похитители сестры – не угрозой ее смерти, но продолжающимся существованием Игрейн! Для дроу Мензоберранзана все выглядело вполне разумно. Оставались только мелкие подробности, которых Лириэль пока не поняла.

«Игрейн умерла бы рано или поздно», спокойно заметила дроу. «Ты не могла подождать своего часа?»

Дагмар пожала плечами. «Если бы я была уверена, что добродетельная дура скоро будет подавать мед в залах Темпуса, могла бы и подождать. Но мне показали гобелен, магическое полотно, в котором духи мертвых могут содержаться вечно. В случае моего неподчинения, дух Игрейн вплели бы в него. Может этого и хватит, чтобы передать мне ее силу, может нет. Я не желаю рисковать».

«Множество руатан погибли», воскликнула Лириэль. «Неужели смерть сестры так важна для тебя? Что ты с этого получишь, кроме своры отпрысков-оборотней?» Дагмар странно улыбнулась дроу. «Так думают у нас; от тебя я ожидала иного. Для людей Руатима, ценность женщины измеряется положением ее мужа и сыновьями, которых она принесла ему. Я стала бы знаменитой сама

Лириэль уставилась на северянку, на миг лишившись речи от явственно написанных на ее лице амбиций – таких же, как ее собственные. Дроу почувствовала, будто смотрится в бледное зеркало.

«Что за власть была тебе обещана?» тихо спросила она. «После завоевания Руатима, кому-то придется править», откровенно ответила молодая женщина. «Погибшие воины, униженные женщины, разрушенная гордость. Руатане примут любого, давшего им хоть видимость надежды, вернувшего им честь. А кто подойдет лучше, чем та, что оживила древнюю магию хамфариггенов? И это сделаю я, а не сын, которого породит в моем теле какой-нибудь воин!»

«Раз так, что тебе понадобилось от Федора?» потребовала Лириэль, хорошо помня, как Дагмар пыталась соблазнить ее друга.

Опять эта странная, полная холода улыбка. «Если бы он лег со мной, той же ночью он был бы мертв, и завоевание Руатима прошло куда легче».

Лириэль кивнула. Все укладывалось в общую картину. И сама смесь изощренных интриг и ледяного расчета была ей очень хорошо знакома. Как знакомым было и стремление к власти, неодолимое настолько, что любые средства для достижения цели представлялись подходящими. Между ней и Дагмар было странное родство, которое Лириэль не могла не заметить. «Почему ты говоришь все это мне?» Даже для собственных ушей ее слова звенели отчаянным отрицанием.

Тихий, понимающий смех Дагмар. «Есть ли кто-нибудь из живущих, кто не хочет быть понятым? Я говорю тебе, поскольку на этом острове ты одна можешь понять вещи, которых я желаю, и на которые я готова пойти». Дроу молча приняла объяснение. При всем желании, она не в силах была опровергнуть его.

«И потом, кому ты расскажешь?» продолжила Дагмар звонким от удовольствия голосом, потянув с пояса длинный нож. «Даже если ты переживешь день, кому ты поведаешь эту историю? Федору?» осведомилась она насмешливо, и что-то в ее голосе приковало Лириэль к месту, заставив черные пальцы со всей силы сжать рукоять кинжала. «О, у него конечно были свои сомнения, но он позабыл о них достаточно быстро», ядовито говорила Дагмар. «Ты видать пренебрегала бедняжкой, он попал ко мне в таком печальном состоянии! Я утешила его с радостью. В конце концов, он был красивым мужчиной».

Жестокий смысл проставленного ей ударения не прошел мимо Лириэль, и кровь отхлынула от лица дроу. «Он мертв», пробормотала она без всякой интонации. Горе придет позже; она чувствовала себя оледенелой до глубины души.

«Отсроченное удовольствие», ухмыльнулась Дагмар. «И теперь, когда он мертв, ни один воин Руатима не выслушает ни единого слова, которое ты скажешь против меня!»

«Зато выслушают меня!» прогремел глубокий голос за их спинами.

Обе женщины развернулись в его сторону с одинаковым испугом на лицах. Так погрузившись в беседу, ни одна из них не услышала приближения рыжебородого моряка. Ибн стоял от них в нескольких шагах, скрестив могучие руки на груди; маленькие сердитые облачка дыма вырывались из его трубки.

Но Ибн, как и другие мужчины Руатима, не был знаком с женщинами, подобными Дагмар. Она метнулась к нему, целя в сердце длинным кинжалом.

Лириэль перехватила взметнувшуюся косу, уперлась пятками и рванула. Голова Дагмар отдернулась назад, прерывая ее бросок на Ибна. Прежде, чем с ее губ успело сорваться ошеломленное проклятие, Лириэль развернулась на одной ноге, поднимая другую для удара, и заехала Дагмар по почкам, вырвав у той вопль боли.

Дроу пнула ее еще, на сей раз по ногам; колени северянки подкосились, заставив ее опуститься. Тремя быстрыми шагами Лириэль обогнула противницу, взглянув ей в лицо. Стоя на коленях, гораздо более высокая Дагмар была немногим ниже уровня глаз дроу, и Лириэль какое-то время удерживала ее остекленелый от боли взгляд. Затем, сжав кулак, она ударила ее в висок. Дагмар зашаталась, но не упала, в немалой степени потому, что Лириэль все еще держала ее косу. Удерживая северянку на весу за ее собственные волосы, дроу хладнокровно нанесла еще один удар, потом третий. Наконец глаза Дагмар закатились.

Вся сила ее самоконтроля понадобилась Лириэль чтобы не превратить красивое лицо в кровавую маску. Она швырнула потерявшую сознание женщину наземь и повернулась к Ибну, готовая, если понадобится, сражаться вновь.

Но Ибн лишь кивнул, и спокойно вынул трубку изо рта. «Тебе стоило убить ее», прокомментировал он.

«Я хотела», ответила Лириэль с яростной искренностью. «Федор бы умер еще раз, услышь он, но это было так приятно!»

«Легко могу представить», согласился Ибн, с хмурой гримасой глядя на распростертую у его ног женщину. «Давно пора этой мерзавке – эльфолюбке, получить по заслугам».

Лириэль отступила на шаг. «Я что-то пропустила, не так ли?» осведомилась она, совсем не уверенная, стоит ли ей считать Ибна врагом или союзником.

«Не меньше, чем я», неохотно признал он. «Похоже, пора нам разобраться во всем, и сыграть в открытую».

Дроу отреагировала осторожным кивком.

«По мне, так все беды Руатима идут из моря», начал Ибн. «Я приглядывал за морскими эльфами, и за тобой, раз ты с ними водилась. Пытался предупредить Хрольфа, но разве ж он слушал? Так я ждал с того дня, как мы сошли на берег. Ничуть не удивился, когда рыбаки выловили тех двух. Но одного из них я увидел еще раз, вместе с Дагмар. Я следовал за мерзавкой с тех пор – даже до Хольгерстеда, хоть тамошним это не сильно помогло».

«Так вот почему ты отправился в Хольгерстед», задумчиво проговорила дроу. «Удивительно, как ты не заподозрил, что она отравила мед».

Ибн сердито взглянул на дроу. «Не начинай опять!» Затем его лицо чуть смягчилось. «Она врала насчет твоего друга. Молодой Первый Топор был жив и здоров когда я оставил деревню». Сердце Лириэль наполнилось радостью, а на лице, словно нежданный рассвет, вспыхнула улыбка. Импульсивно она обхватила моряка руками в мимолетном объятии. Отскочив, прежде чем он пришел в себя от шока, она пустилась в пляс.

«Эй, эй», запротестовал Ибн. «Вот это уже лишнее. Эльфов я сейчас люблю ничуть не больше, чем прежде. И кончай носиться вокруг как пчела, упившаяся сидра, нас ждут дела!»

Вместе они разыскали Федора, поскольку только воин вправе созвать Тинг. Когда вся деревня собралась, Ибн рассказал совету о виденной им встрече Дагмар и длинноволосого морского эльфа, и полностью обличающем ее разговоре с дроу. По настоянию Федора, слово дали Лириэль. Она напомнила им о трех кораблях, напавших на Эльфийку, и показала кольцо, снятое с отрубленной руки командовавшего нападением – кольцо одного из пяти Старших Капитанов Лускана. Аумарк осмотрел кольцо, и признал его подлинность, и даже, по описанию дроу, смог установить имя: Ретнор, честолюбивый чернобородый гигант, любивший Руатим еще меньше чем его сородичи.

После мига ошеломленной тишины, люди начали планировать отражение близящейся атаки. Лириэль довольствовалась ролью слушательницы, зная, что руатанцам привычна война, и они сумеют справиться с угрозой Лускана. Для гордых северян, именно Лускан был истинным врагом, а морские создания всего лишь инструментами. Нужно лишь одолеть лусканский флот в морском бою, полагали они, и все остальное уладится само собой.

Лириэль считала иначе, поскольку сама пообещала открыть врата, которые позволят войскам Аскарлы вторгнуться на остров – а ей освободить рабов, удерживаемых в плену в подземной крепости. Она не искала помощи Федора, не смея подвергать его силам, к которым ей придется обратиться прежде, чем открыть портал.

Так дроу оставила воинов разрабатывать свои планы, и направилась в бухту. Снова она позвала Кзорша. Когда морской эльф явился, она описала ему погребенный под водой город, и силы, которыми он располагает.

«Значит, Аскарла в самом деле существует, и мерроу базируются там», прошептал рейнджер. «Ты права; эту опасность необходимо уничтожить. Я соберу как можно больше наших воинов, – и если получится, добровольцев среди тритонов, – и немедленно двинусь к Пурпурным Скалам».

«По крайней мере, именно так ты и передашь по Сети», согласилась Лириэль. «Пусть в Аскарле готовятся к нападению извне, с моря. На самом деле ты соберешь свой отряд у берега Интара, и будешь ждать моего сигнала. Я пошлю тебя сквозь портал прямо в город. Но будь осторожен: одно слово, оброненное Ситтлу, и все пропало». Кзорш все еще сомневался. «Может, ты неправильно поняла, что он говорил той женщине?»

Дроу зашипела в отчаянии. «Если ты отказываешься прислушаться к голосу разума: держи план в секрете, и я обещаю, что ты получишь свое магическое обучение!» Короткая вспышка радости в глазах эльфа сменилась печальной улыбкой. «Всю жизнь я мечтал услышать эти слова. И все же я отдал бы этот шанс с радостью, ради того чтобы ты ошиблась. Ситтл мой друг, и его доверие для меня важнее магии».

Лириэль отвернулась, больно уязвленная сожалением в словах эльфа, и его согласием расстаться с мечтой ради того, чтобы не предать собственные ценности. Несмотря на все, случившееся с дроу и с теми, кого она любила, она знала, что сама не поступила бы так же.

«Делай как я говорю и готовься к своему бою», резко бросила она и уже направляясь прочь добавила шепотом, слишком слабым даже для ушей эльфа, «и предоставь мне мой».

Прежде чем встретиться со смертоносным противником, – и еще более опасным союзником – Лириэль надо было еще кое-что сделать. Она прекратила носить Ветроход с той ночи у подножия Дитя Иггсдрасиля, поскольку задача артефакта была выполнена, даже если само их путешествие еще не закончилось. Единственным украшением в эти дни ей служил ее жреческий амулет Лолт. Даже подаренный ей Федором кулон, паук заключенный в янтаре, она не надевала, не желая провоцировать ревнивую богиню даже таким ничтожным соперничеством.

Но теперь она вернулась домой к Ульфу, еще раз наполнить амулет магией. Она попросила семью шамана не беспокоить ее уединения, но это была, пожалуй, излишняя предосторожность. Новости о предательстве Дагмар и о том, что девушка взята под стражу, сдавили всех домашних Ульфа тяжелым весом стыда, горя и беспомощной злости. Умолк даже острый язык Санджи, узнавшей что Игрейн – любимая дочь, считавшаяся умершей – в плену у врагов, а тихая и послушная Дагмар таила столь разрушительные замыслы.

В одиночестве чердака, Лириэль достала Ветроход из тайника и открыла книгу рунного чародейства на заклинании, которое она прежде использовала, когда запечатывала в амулет магию Подземья. Ей потребовалось несколько часов на повторное изучение труднейшего заклинания и внесение в него дополнительных изменений, которые позволят сохранить, пусть на время, совершенно отличный род магии. Когда, наконец, все было готово, Лириэль достала из ножен крохотный резец. Читая слова заклинания, она осторожно капнула в ножны немного джуилда – огненного вина, использовавшегося в ритуалах вызова боевой ярости берсерками Рашемена.

Однажды она уже подумывала воспользоваться этим способом. Пытаясь спасти Федора от убийственного безумия, Лириэль собиралась опустошить Ветроход, и вместо магии Подземья поместить его берсерковую ярость. Но они были атакованы прежде, чем она успела приступить к заклинанию. Когда Федор отправился от ран и узнал, что она чуть не сделала, он заставил дроу поклясться, что она никогда не пожертвует ради него своим родовым наследием. Так оно и осталось.

До этой поры. Теперь Лириэль нашла ответ на свои поиски у Дитя Иггсдрасиля, и больше не нуждалась в Ветроходе для использования врожденной магии дроу. Она в распоряжении Лириэль на всю ее жизнь. Но дроу не осмеливалась отправляться в предстоящую схватку с властью над берсерковой мощью Федора из боязни потерять ее. Заклинание и ритуал заняли большую часть ночи, но в конце концов Лириэль взяла в руки заново зачарованный Ветроход, успокоенная пульсирующим в древнем золоте плененным могуществом. Убрав амулет назад в тайник, – она не могла передать его Федору, чтобы не предупредить его о своих намерениях – и тихо выскользнула из спящего дома.

Дроу прошла по берегу и вскарабкалась на отвесный утес к руинам Интара. Древний замок возвышался над головой, таинственный и устрашающий. Пока Лириэль пробиралась сквозь руины, она повторяла слова жреческой молитвы, одного из самых могущественных и смертельно опасных заклинаний в арсенале жрицы. На такую молитву редко давался ответ, немногие дроу были настолько сильны, чтобы выдержать его. Это был тоже портал, особого рода, открывавший жрицу навстречу чистой силе Лолт.

Это было предложение ее тела и разума как аватара Паучьей Королевы.

Мера была отчаянная, но Лириэль не видела иного выхода. Ей доводилось уже встречаться с банши, и она понимала, что лишь две вещи могут одолеть неупокоенного духа: магия, рассеивающая зло, или зло, чья власть превышает силу нежити. Будучи жрицей Лолт, она не смела разрушать зло; все, что ей оставалось – пропустить его через себя.

Так юная дроу опустилась еще глубже к источнику ее темнейшей силы. Паучья Королева благосклонно отнеслась к молитве молодой жрицы, богиня желала заполучить дух древней дроу, которая, превратившись в банши, ускользала от судьбы много веков. Через Лириэль, Лолт вырвет банши из портала, отправив ее навстречу давно заждавшейся награде в Бездне, и портал наконец откроется.

Однако пока мрачное могущество Лолт сгустившись собиралось в ней, Лириэль познала не триумф, но глубокое, пронизывающее ощущение потери.

Глава 23

Власть тьмы

Почти два дня Федор продежурил возле лежавшей без движения Лириэль. Он не знал, что за беда случилась с дроу, но подозревал, что ее поразила банши, с которой они встречались прежде. После нескольких часов поисков он наконец обнаружил отпечатки Лириэль на побережье Интара, и прошел по ним до логова банши. Найдя дроу внутри, безвольно обмякшую у стены фонтана словно сброшенный плащ, он перенес ее назад в дом Ульфа. Чего Федор не понимал, так это по какой причине дроу отправилась одна в это проклятое место.

Он редко оставлял ее, несмотря на увещевания шамана и ругань его устрашающей жены. Да, были и другие дела, требовавшие внимания хольгерстедского Первого Топора, но молодой воин знал, кому принадлежит его верность в первую очередь. Он поклялся защищать дроу-вичаларан; он был привязан к ней паутиной, сотканной из магии Подземья и Рашемена. Но под всем этим скрывалось нечто более глубокое. Так что радость, затопившая его сердце когда наконец Лириэль пошевелилась и проснулась, не была той, которую подобает испытывать рыцарю за свою госпожу. Губы дроу шевельнулись безмолвной просьбой; Федор потянулся за чашей с водой, и удерживал ее голову, пока она пила. Явственно видно было, как она стряхивает державшее ее смертное оцепенение, будто бабочка, вырывающаяся из кокона. Но ее глаза, когда они встретились с обеспокоенным взглядом друга, были ясны, и полны решимости.

«Сколько я спала? Когда новолуние?»

Федор моргнул, в который раз изумляясь выносливости дроу. «Завтра ночью. Вороненок, что с тобой случилось?»

Дроу с трудом заставила себя сесть, не обратив внимания на его вопрос. «Приготовления к битве?»

«Все нормально. Корабли вооружены, люди готовы». «Хорошо. Атака начнется завтра, вероятно на закате. Я не могу отправиться с тобой, так что ты должен взять это».

Лириэль достала Ветроход из-под матраца, и вжала его в руку юноши. «До того… до того как ты нашел меня, я зачаровала в этот амулет контроль над твоей боевой яростью. Носи его, и управляй собой».

«А ты?» спросил он, ища глазами ее взгляд.

«Я нужна в другом месте», ответила она тихо. «Доставь меня назад в Интар, чтобы я могла вызвать нереиду». Вслед за пониманием на Федора волной нахлынул ужас. «Ты не можешь возвращаться в Аскарлу после всего, что ты вынесла! Ты не готова!»

«Ты понятия не имеешь, что мне пришлось вынести, и благодари за это богов», заметила она с нехарактерной откровенностью. «Что до моей готовности, сомневаюсь, что сражение будет дожидаться меня или кого-то еще. Если ты не поможешь мне, я пойду в Интар одна». Пришлось принесшему клятву воину распорядиться насчет пищи и воды для умывания. Он дожидался, пока Лириэль собиралась с силами; потом поддерживал ее, пока она не смогла идти самостоятельно.

В Руатиме лошадей было немного, но в качестве Первого Топора Хольгерстеда рашеми мог взять любое животное из деревенских конюшен. Он выбрал двух быстрых скакунов, и они добрались до Интара со всей возможной скоростью.

Когда они очутились поблизости от руин, Лириэль спешилась и пошла одна у самого края обрыва. Сильный ветер дул с моря, развевая ее белые волосы и блестящий плащ; поднеся ладони к губам она издала длинный, пронзительный крик, пронесшийся над волнами. Потом поймала летящие складки плаща, и плотно укуталась в него. Обернулась к Федору, и на мгновение пылающие золотые глаза дроу встретились с его глазами. Затем она исчезла.

Федор туго натянул повод, и направил лошадь вперед, вдоль обрыва. Он не видел следов Лириэль; она растаяла словно забытая мечта. Но когда его огорченный взгляд устремился на море, он понял, что задумала дроу.

Из волн тихо выступала небольшая армия морского народа. Федор узнал Кзорша по его коротко обрезанным зеленым волосам. За рейнджером следовала примерно сотня морских эльфов, и пара десятков странных существ с серебристой кожей, главным отличием которых от людей было, что ноги вместо пальцев заканчивались у них ластами.

Они осторожно пробирались между камнями, направляясь к развалинам Интара.

Неожиданно Федор понял, что крик банши смолк. Портал, о котором та говорила, сквозь который не могло пройти ни одно живое существо, каким-то образом открылся. Лириэль намеревается провести этот отряд в Аскарлу, и остановить нападение прежде, чем оно коснется берегов Руатима.

Несмотря на страх, поселившийся в его сердце, Федор развернул лошадь к деревне, где воители – берсерки Хольгерстеда ожидали его приказов. У Лириэль есть ее армия; у него своя.

Лириэль отерла с глаз воду, и вылезла из бассейна в зале совета. И застыла, при виде стоящей перед ней знакомой фигуры – округлое темное лицо, злобные алые глаза, и как неотъемлемая часть – трезубец. О многих оставленных вещах Лириэль жалела, вспоминая свою жизнь в Мензоберранзане. Шакти Ханзрин, бывшая сокурсница и самопровозглашенная соперница, к числу таковых не принадлежала.

«Наконец-то ты моя!» выдохнула жрица. Она приблизилась, держа ладонь на рукояти змееголового бича. Зачарованные рептилии поднялись из складок платья, предвкушающе извиваясь.

«Так тебя сделали высшей жрицей», сухо прокомментировала Лириэль. «Должно быть, тяжело приходится Мензоберранзану если жречество пало так низко».

«Вещи изменились. Мне принадлежат силы, о которых ты и помыслить не можешь», похвалилась Шакти подходя ближе.

В ответ Лириэль изящно зевнула, прикрыв губы кончиками пальцев. Как она и ожидала, Шакти так разъярил презрительный жест, что она не заметила другую ладонь Лириэль, поднявшуюся к обсидиановому медальону висящему у нее над сердцем.

Визжа от бешенства, двойная жрица отвела руку и яростно хлестнула бичом. Но змеиные головы не достигли цели, с влажным звуком шлепнувшись о невидимую стену. Все пять скользнули вниз по барьеру, – оставляя кровавый след – и, отвиснув, закачались у ног Шакти. Дроу на мгновение уставилась на мертвых змей, и подняла неверящие глаза на лицо Лириэль.

«Кощунство», прошипела она. «Ты осмелилась повредить символ Лолт чародейством?»

«Ты смеешь говорить о Лолт, ты, поклоняющаяся Ваэрауну?» холодно парировала Лириэль, раскрыв другую ладонь и демонстрируя священный медальон. «О, да, я знаю твой драгоценный секрет. Я также знаю, почему ты в этом месте, и какие стремления привели тебя сюда. Это ты не знаешь, кто я есть, или не расслабила бы мысленные щиты, так хорошо послужившие тебе в Мензоберранзане!» На ошеломленном лице Шакти медленно отразилось понимание. «Ты жрица Лолт? Паучья Королева не оставила тебя?»


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23