Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Искупление Христофора Колумба

ModernLib.Net / Альтернативная история / Кард Орсон Скотт / Искупление Христофора Колумба - Чтение (стр. 21)
Автор: Кард Орсон Скотт
Жанр: Альтернативная история

 

 


Готовясь к своему первому путешествию, Кристофоро не особенно задумывался над проблемой перевода. А ведь жестикуляцией и мимикой всего не передашь. Из-за отсутствия общего языка и европейцам, и индейцам часто приходилось гадать, что имеет в виду собеседник. Иногда это приводило к смешным недоразумениям. Каждое слово, напоминавшее по звучанию слово “хан”, наводило Кристофоро на мысли о Катее. И сейчас, когда он находился в главной деревне Гуаканагари, то, без сомнения, расспрашивал, где можно найти много золота. В ответ Гуаканагари показал на гору и сказал “Сибао”. Кристофоро подумал, что это один из вариантов названия Чипангу. Если это действительно Чипангу, самураи быстро расправятся с ним и его людьми. Но что больше всего не нравилось Дико, так это то, что в прежней истории Кристофоро и в голову не приходило, что он не имеет права завладеть любым золотым рудником, который может найти на Гаити.

Она помнила, что Кристофоро записал в своем судовом журнале после того, как люди Гуаканагари долго и упорно трудились, помогая ему разгрузить все оборудование и припасы с потерпевшей крушение “Санта-Марии”: “Они любят своего соседа, как самого себя”. Тогда он открыл для себя, что эти люди обладают истинно христианскими добродетелями, и в то же время считал, что имеет право отбирать у них все, чем они владеют. Золотые рудники, пищу, даже их свободу и жизнь. Ему и в голову не приходило, что они также имеют какие-то права. В конце концов, они чужой народ, темнокожие, не способны говорить ни на одном понятном ему языке. И, следовательно, не люди.

Для новичков Службы, когда они приступали к изучению прошлого, самым трудным поначалу было понять, как большинство людей почти всегда могли разговаривать с представителями других наций, о чем-то договариваться с ними, давать им обещания, а затем обо всем забывать и вести себя так, словно то были не люди, а животные. Значат ли что-нибудь обещания, данные животным? Разве можно признавать за животными право на собственность? Но Дико, как и большинство сотрудников Службы, вскоре поняла, что на протяжении почти всей истории человечества чувство сострадания действовало только в пределах одного города или племени. Люди, не принадлежавшие к этому племени, не были людьми. Они были животными – либо опасными хищниками, либо желанной и ценной добычей, либо тягловой силой. Только время от времени великие пророки объявляли, что люди других племен и даже говорящие на других языках или принадлежащие к другим расам – тоже люди. Постепенно вырабатывались отношения хозяина и гостя. Даже в современном мире, когда на каждом углу провозглашались такие благородные принципы, как всеобщее равенство и братство, мысль о том, что чужак – это не человек, все еще не была предана забвению.

Чего я на самом деле жду от Кристофоро, размышляла Дико. Я хочу, чтобы он сейчас научился проявлять к другим народам хотя бы долю того сочувствия, которое займет достойное место в человеческой жизни лишь через пятьсот лет после его великого путешествия, но окончательно утвердится только после многих кровопролитных войн, эпидемий и голода. Я хочу, чтобы он поднялся над своим временем и стал другим, новым человеком.

И эта девочка, Чипа, будет для него первым уроком и первым испытанием. Как он примет ее? Станет ли он вообще слушать ее?

– Ты не зря боишься, – сказала Дико по-испански. – Белые люди опасны и склонны к предательству. Их обещания ничего не значат. Если ты не хочешь идти, я не буду принуждать тебя.

– Но тогда зачем же я учила испанский?

– Чтобы мы с тобой могли секретничать, – улыбнулась Дико.

– Я пойду, – сказала Чипа. – Я хочу их увидеть.

Дико кивнула, одобряя ее решение. Чипа была слишком юной и не понимала той опасности, которая таилась для нее во встрече с испанцами; однако большинство взрослых людей очень часто принимают решения, не отдавая себе отчета о возможных последствиях. А Чипа умница, да к тому же с добрым сердцем – и такое сочетание, возможно, выручит ее в трудную минуту.

Часом позже Чипа стояла посреди деревушки, одергивая на себе нательную рубашку, которую Дико сплела ей из травы.

– Ой, как она колется! – пожаловалась Чипа на языке тайно. – Почему я должна ее носить?

– Потому что в стране белых людей, никто не ходит обнаженным. Это считается стыдным. Все рассмеялись.

– Почему? Они что, такие уродливые?

– Там иногда бывает очень холодно, – объяснила Дико. – Но даже летом они ходят одетыми. Их бог приказал им носить такие вещи.

– Уж лучше несколько раз в году приносить в жертву богам немного крови, как это делают тайно, – сказал Байку, – чем постоянно носить на теле такие уродливые маленькие хижины.

– Говорят, – сказал мальчик Гоала, – что белые люди носят панцири, как черепахи.

– Эти панцири очень прочные, и копья с большим трудом пробивают их, – объяснила Дико.

Жители деревни некоторое время молчали, обдумывая, как это будет выглядеть, если дело дойдет до схватки.

– Зачем ты посылаешь Чипу к этим людям-черепахам? – спросил Нугкуи.

– Эти люди-черепахи опасны. У них в руках большая сила, однако у некоторых из них доброе сердце, и мы могли бы научить их быть человечными. Чипа приведет сюда белых людей, и когда они будут готовы выслушать меня, я буду учить их. И вы все тоже будете их учить.

– Чему мы можем научить людей, которые умеют строить каноэ в сто раз больше, чем наши? – спросил Нугкуи.

– Они тоже будут учить нас. Но только когда они будут к этому готовы.

Нугкуи, похоже, не поверил.

– Нугкуи, – сказала Дико, – я знаю, о чем ты думаешь.

Он молчал, ожидая, что она еще скажет.

– Ты не хочешь, чтобы я посылала Чипу в качестве подарка Гуаканагари, потому что тогда он будет считать себя вождем Анкуаш.

Нугкуи пожал плечами.

– Он уже так думает, так зачем мне убеждать его в этом?

– Потому что он должен будет отдать Чипу белым людям. А когда она окажется среди них, она сослужит Анкуаш добрую службу.

– Ты хочешь сказать, она послужит Видящей во Тьме, – раздался голос мужчины у нее за спиной.

– Тебя, наверное, зовут Йаш, – сказала она, не оборачиваясь. – Но ты не всегда умен, мой двоюродный брат. Если ты не считаешь меня жительницей Анкуаш, скажи об этом сейчас, и я уйду в другую деревню, и тогда ее жители станут учителями белых людей.

Ответом был взрыв всеобщего возмущения. Спустя несколько секунд Байку и Путукам повели Чипу вниз по склону горы. Она покидала Анкуаш, Сибоа, и шла навстречу гибели или величию.

* * *

Кемаль подплыл под корпус “Ниньи”. В баллонах его акваланга оставалось дыхательной смеси больше, чем на два часа, что в пять раз превышало его потребность в ней, если все пойдет гладко. Ему понадобилось немного больше времени, чем он ожидал, на то, чтобы очистить от ракушек полосу корпуса вблизи от ватерлинии – орудуя долотом под водой, трудно было развить нужную силу удара. Но вскоре работа была закончена, и тогда из закрепленной на животе сумки он достал комплект зажигательных устройств. Он прижал нагревательную поверхность каждого устройства к корпусу, а затем включил автоматические самоуглубляющиеся скобы, которые должны были плотно прижать зажигательное устройство к корпусу. Когда все они были поставлены на место, он потянул за конец шнура. Почти сразу же почувствовал, что вода становится теплее. Несмотря на то, что благодаря форме устройства большая часть тепловой энергии должна была передаваться деревянной обшивке корпуса, они отдавали столько тепла в воду, что вскоре она должна была закипеть. Кемаль быстро поплыл прочь, назад к своей лодке.

Через пять минут деревянная обшивка внутри корпуса была охвачена пламенем, а тепло от зажигательных устройств продолжало выделяться, помогая огню быстро распространяться.

Испанцы никогда не поймут, как в трюме мог начаться пожар. Задолго до того, как они вновь сумеют приблизиться к “Нинье”, дерево, в тех местах, где были прикреплены зажигательные устройства, превратится в золу, а металлические оболочки зарядов упадут на дно моря. В течение нескольких дней они будут подавать слабый гидроакустический импульс, что позволит Кемалю позже приплыть туда и забрать их. Испанцы так и не догадаются, что пожар на “Нинье” вовсе не был ужасной случайностью. Не догадаются об этом и те, кто будет обыскивать место катастрофы в последующие столетия.

Теперь все зависит от того, останется ли Пинсон верным Колумбу и приведет ли “Пинту” назад на Гаити. Если приведет, то Кемаль разнесет последнюю каравеллу на куски. Тогда уже невозможно будет поверить, что это – случайность. Всякий, кто увидит останки судна, скажет, что это дело рук врага.

Глава 11

Встречи

Чипа испугалась, когда женщины Гуаканагари подтолкнули ее вперед. Одно дело слышать про бородатых белых мужчин, и совсем другое – видеть их перед собой. Они показались ей огромными, а их одежда внушала ужас. Поистине похоже было, что у каждого на плечах был сооружен дом с крышей на голове! Металлические шлемы так и горели на солнце. А цвета их знамен напоминали яркие перья попугаев. Если бы я могла соткать такой материал, подумала Чипа, я носила бы на себе их знамена и жила бы под металлической крышей, какую они носят на голове.

Гуаканагари лихорадочно вдалбливал ей последние указания и предупреждения, а ей приходилось делать вид, что она внимательно их слушает, хотя она уже давно получила все инструкции от Видящей во Тьме. К тому же, как только она заговорит с белыми людьми по-испански, планы Гуаканагари потеряют всякий смысл.

– Точно переводи мне все, что они на самом деле скажут, – наставлял Гуаканагари, – и не вздумай добавить хоть единственное слово к тому, что я скажу им. Ты поняла, что я тебе говорю, маленькая улитка с горы?

– Великий вождь, я выполню все, что вы прикажете.

– Ты уверена, что действительно умеешь говорить на их ужасном языке?

– Если я не сумею, вы сразу заметите это по их лицам, – ответила Чипа.

– Тогда скажи им так: “Великий Гуаканагари, вождь всего Гаити – от Сибао до моря – гордится тем, что нашел переводчика”.

Нашел переводчика? Чипа не удивилась его попытке вообще не упоминать Видящую во Тьме, но ей было противно видеть и слышать все это. Тем не менее она повернулась к человеку в самом пышном одеянии и заговорила с ним. Но тут же Гуаканари ударом ноги повалил ее лицом на землю.

– Проявляй уважение, ты, паршивая улитка! – крикнул Гуаканари. – И это вовсе не начальник, глупая девчонка. Начальник вон тот человек, с седыми волосами.

Как же она не догадалась – судить надо было не по одежде, а по возрасту, по тому уважению, которое заслуживают его годы; и она должна была безошибочно узнать того, кого Видящая во Тьме звала Колоном.

Лежа на земле, она вновь заговорила, – сначала слегка запинаясь, но тем не менее очень четко выговаривая испанские слова.

– Мой господин, Кристобаль Колон, я пришла сюда, чтобы быть вам переводчицей.

Ответом ей было молчание.

Она подняла голову и увидела, что белые люди в полном замешательстве переговариваются между собой. Она вслушивалась, пытаясь что-то разобрать, но они говорили слишком быстро.

– О чем они говорят? – спросил Гуаканагари.

– Как я могу понять, когда ты со мной говоришь? – ответила Чипа. Она понимала, что ведет себя непочтительно, но если Дико была права, Гуаканагари скоро потеряет над ней всякую власть.

Наконец Колон выступил вперед и заговорил с ней.

– Где ты, дитя, научилась испанскому? – спросил он.

Он говорил быстро, и произносил слова не совсем так, как Видящая во Тьме, но это был как раз тот вопрос, которого она ожидала.

– Я выучила этот язык для того, чтобы больше узнать о Христе.

Если раньше они были поражены ее знанием испанского языка, то при этих словах просто оцепенели. Затем они опять быстро шепотом о чем-то посовещались.

– Что ты ему сказала? – требовательно спросил Гуаканагари.

– Он спросил меня, как я научилась говорить на их языке, и я объяснила ему.

– Я же велел тебе не упоминать Видящую во Тьме, – злобно прошипел Гуаканагари.

– А я и не упоминала о ней. Я говорила о Боге, которому они поклоняются.

– Сдается мне, что ты меня обманываешь, – сказал Гуаканагари.

– Я не обманываю, – ответила Чипа. Теперь, когда Колон выступил вперед, мужчина в пышных одеждах встал рядом с ним.

– Этого человека зовут Родриго Санчес де Сеговия. Он – королевский инспектор флота, – сказал Колон. – Он хочет задать тебе вопрос.

Все эти титулы ничего не говорили Чипе. Ей было ведено говорить только с Колоном.

– Откуда ты знаешь о Христе? – спросил Сеговия.

– Видящая во Тьме говорила нам, что мы должны ждать прихода человека, который расскажет нам о Христе.

Сеговия улыбнулся.

– Я – тот человек.

– Нет, господин, – возразила Чипа. – Этот человек – Колон.

По выражению лиц белых людей легко было прочесть, что они переживают – на них отражалось все, что они чувствовали. Сеговия очень разозлился. Но он сделал шаг назад, оставив Колона одного перед другими белыми людьми.

– Кто такая Видящая во Тьме? – спросил Колон.

– Моя учительница, – ответила Чипа. – Она послала меня в подарок Гуаканагари для того, чтобы он привел меня к вам. Но он не мой господин.

– Твоя госпожа – Видящая во Тьме?

– Христос – мой единственный господин, – сказала она, точно повторив те слова, которые, как говорила ей Видящая во Тьме, были самым важным из того, что ей предстояло сделать. А потом, когда Колон, утративший дар речи, не отрывая глаз, смотрел на нее, она произнесла предложение, смысл которого не понимала, потому что оно было на другом языке. Это был генуэзский диалект, и поэтому только Кристофоро понял ее, когда она повторила ему слова, слышанные им раньше на берегу вблизи Лагоса: “Я сохранил тебе жизнь для того, чтобы ты мог нести крест”.

Он опустился на колени и произнес что-то, похожее по звучанию на тот же самый странный язык.

– Я не говорю на этом языке, господин, – объяснила она.

– Что происходит? – требовательно спросил Гуаканагари.

– Вождь сердится на меня, – сказала Чипа. – Он побьет меня за то, что я не перевела то, что он велел мне вам сказать.

– Этого не будет, – пообещал Колон. – Если ты посвятила себя Христу, ты находишься под моей защитой.

– Господин, не надо из-за меня раздражать Гуаканагари. Потеряв оба корабля, вы нуждаетесь в его дружбе.

– Девочка права, – сказал Сеговия. – Судя по всему, ее уже не раз били.

Но на самом деле это будет впервые, подумала Чипа. Обычное ли это дело в стране белых людей бить детей?

– Вы могли бы попросить его подарить меня вам, – сказала Чипа.

– Так, значит, ты – рабыня?

– Гуаканагари думает, что да, – ответила Чипа. – Но я ею никогда не была. Вы ведь не сделаете меня рабыней, верно?

Видящая во Тьме говорила ей, как важно сказать это Колону.

– Ты никогда не будешь рабыней, – сказал Колон. – Переведи ему, что мы очень рады и благодарим его за этот подарок.

Чипа ожидала, что Колон попросит ее у Гуаканагари. Но она сразу поняла, что такой вариант намного лучше – если Колон считает, что дар уже передан, Гуаканагари вряд ли решится отобрать его. Поэтому она повернулась к Гуаканагари и распростерлась перед ним точно так же, как сделала это накануне, когда впервые повстречалась с вождем на побережье.

– Великий белый вождь Колон очень доволен мною. Он благодарит тебя за такой полезный подарок.

На лице Гуаканагари не отразилось ничего, но она знала, что он вне себя от ярости. Это ее ничуть не трогало – он ей не нравился.

– Переведи ему, – сказал стоявший позади нее Колон, – что я дарю ему мою собственную шляпу, которую я никому не отдал бы, разве что великому королю.

Она перевела его слова на язык тайно. Глаза Гуаканагари расширились. Он протянул руку.

Колон снял шляпу, и, вместо того чтобы вложить ее в руку вождя, сам надел ее ему на голову. Чипа подумала, что вождь выглядит еще более глупо, чем белые люди, носящие крышу у себя на голове. Но она видела, что на других тайно, окруживших Гуаканагари, это произвело огромное впечатление. Обмен был удачным. Могущественная шляпа-талисман в обмен на какую-то непослушную и дерзкую девчонку из горной деревушки.

– Встань, девочка, – сказал Колон. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться. У него были длинные пальцы с гладкой кожей. Она никогда не касалась такой гладкой кожи, разве что у ребенка. Значит ли это, что Колон никогда не работает?

– Как тебя зовут?

– Чипа, – ответила она, – но Видящая во Тьме сказала, что мне дадут новое имя, когда окрестят.

– Новое имя, – сказал Колон. – И новую жизнь. – А затем, так тихо, что только она одна могла его услышать:

– Эта женщина, которую ты зовешь Видящая во Тьме, – можешь ты отвести меня к ней?

– Да, – ответила Чипа, а потом добавила несколько слов, которые, возможно, явились бы неожиданностью для Видящей во Тьме.

– Она сказала мне однажды, что оставила свою семью и любимого человека, чтобы получить возможность встретиться с вами.

– Да, многие пожертвовали многим, – сказал Колон. – Но сейчас не откажешься ли ты помочь нам с переводом? Мне нужна помощь Гуаканагари в строительстве жилья для моих людей. Это необходимо, потому что наши корабли сгорели. А кроме того, мне нужно, чтобы он отправил посланца с письмом для капитана моего третьего судна с просьбой прибыть сюда, отыскать нас и доставить домой. Ты поедешь с нами в Испанию?

Видящая во Тьме ничего не говорила о поездке в Испанию. Наоборот, она сказала, что белые люди никогда не уедут с Гаити. Однако Чипа решила, что сейчас неподходящее время, чтобы упоминать это пророчество.

– Если вы отправитесь туда, – сказала она, – я поеду с вами.

* * *

Педро де Сальседо исполнилось семнадцать. Хотя он и был слугой главнокомандующего флота, он никогда не чувствовал своего превосходства над простыми матросами и корабельными юнгами. Однако он не мог удержаться от этого чувства, видя, как эти мужчины и парни гоняются за уродливыми туземками. Иногда он даже слышал их разговоры, хотя они уже поняли, что бесполезно и пытаться вовлекать его в свои беседы. Очевидно, они никак не могли привыкнуть к тому, что индейские женщины ходят обнаженными.

Все, кроме новенькой. Чипы. Она была одета и говорила по-испански. Это изумляло всех, кроме Педро. Он принимал это как должное: цивилизованные люди носят одежду и говорят по-испански. А она, несомненно, цивилизованная, хотя еще не христианка.

Да, насколько мог судить Педро, она совсем не христианка. Он, конечно, слышал все, что она говорила главнокомандующему, но когда ему поручили устроить ей безопасное жилье, он воспользовался возможностью поговорить с ней. Педро быстро обнаружил, что она не имеет ни малейшего представления о том, кто такой Христос, а ее понимание христианского учения было весьма примитивным. Но ведь она сама упомянула, что эта таинственная Видящая во Тьме обещала, что Колон расскажет ей о Христе.

Видящая во Тьме. Что это за имя? И как могло случиться, что индейская женщина услышала пророчество о Колоне и Христе? Такое видение могло быть только от Бога – но женщине? Да к тому же не-христианке?

Однако, если подумать, то Господь говорил с Моисеем, а тот был еврей. Конечно, это было давным-давно, когда евреи еще считались избранным народом, а не тем грязным, подлым, воровским отродьем, последними подонками, убившими Христа, но тем не менее здесь есть о чем подумать.

Педро размышлял о многих вещах, и все для того, чтобы не думать о Чипе. Потому что эти мысли нарушали его покой. Иногда ему казалось, что он ничем не лучше этих примитивных и вульгарных матросов и корабельных юнг, и его тело так тоскует по плотским утехам, что даже эти индейские женщины пробуждают в нем желание. Но нет, это совсем не так. Не то, чтобы его влекло к Чипе как к женщине. Он видел, что она уродлива, да к тому же еще ребенок, а не женщина, и надо быть просто извращенцем, чтобы испытывать к ней плотское влечение. И тем не менее было что-то такое в ее голосе, выражении лица, что делало ее привлекательной для него.

Что же это? Ее застенчивость? Гордость, с какой она произносила трудные фразы по-испански? Ее пытливые расспросы о его одежде, оружии, других членах экспедиции? Ее милые забавные жесты, когда она допускала ошибки и смущалась. Сияние, исходившее от ее лица, как будто ее прозрачная кожа пропускала некий свет? Да нет, не может быть, ведь она не светится в темноте. Это иллюзия. Просто я слишком долго был одинок.

И все же он обнаружил, что заботиться о нуждах Чипы, опекать ее, беседовать с ней, стало для него той частью его ежедневных обязанностей, которую он выполнял с особенным удовольствием. Под различными предлогами он задерживался около нее как можно дольше, порой пренебрегая другими делами. Не то чтобы он делал это намеренно; он просто забывал обо всем, когда она была рядом. И разве для него не было полезно проводить с ней время? Она учила его языку племени тайно. Если он хорошо его выучит, вместо одного переводчика будет два. А разве это плохо?

Он также учил ее читать. Это занятие, похоже, нравилось ей больше всех других, и она делала заметные успехи. Педро никак не мог понять, почему ей так хочется побыстрее овладеть этим искусством, ведь в жизни женщины умение читать отнюдь не было необходимостью. Но если это нравится ей и помогает лучше понимать испанский язык, то почему бы и нет?

И вот как-то раз, когда Педро писал на песке буквы, а Чипа называла их, за ним пришел Диего Бермудес.

– Тебя зовет хозяин, – сказал он. В двенадцать лет мальчик не имел никакого представления об этикете. – И девчонку тоже. Он отправляется в поход.

– Куда? – спросил Педро.

– На луну, ответил Диего. – Во всех других местах мы уже побывали.

– Он отправляется в горы, – сказала Чипа, – чтобы встретиться с Видящей во Тьме.

Педро в изумлении посмотрел на нее.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что Видящая во Тьме сказала, что он придет к ней.

Опять таинственная загадка. Да что она вообще собой представляет, эта Видящая во Тьме? Ведьма, что ли? Педро не мог дождаться, когда, наконец, увидит ее. Но, конечно, он обмотает себе запястье четками в три ряда и не выпустит из рук креста, пока будет находиться около нее. К чему рисковать?

* * *

Чипа, видимо, хорошо справилась с заданием, решила Дико, потому что гонцы все утро взбирались на гору, предупреждая о приближении белых людей. Самые неприятные сообщения поступали от Гуаканагари, полные едва скрытых угроз на тот случай, если эта жалкая горная деревушка, Анкуаш, посмеет вмешаться в планы великого вождя. Бедняга Гуаканагари – в прежнем варианте истории он тоже воображал, что контролирует все отношения с испанцами. А в результате оказался предателем, выдавшим испанцам других индейских вождей, и в конце концов тоже был убит. Не то чтобы он был глупее других. Просто он просчитался, полагая, что ухватив тигра за хвост, подчинит его себе.

Была середина дня, когда сам Кристофоро появился на поляне перед хижиной. Но Дико не вышла встречать его. Она прислушивалась к шуму за стенами дома, ждала.

Нугкуи устроил целое представление из встречи великого белого вождя, Кристофоро благосклонно взирал на все происходящее. Дико с удовольствием отметила уверенность, звучавшую в голосе Чипы. Ей понравилась порученная ей роль, и она превосходно с ней справлялась. Дико хорошо помнила смерть Чипы в другом прошлом. Тогда ей было где-то за двадцать, ее детей убили у нее на глазах, а после этого ее изнасиловали насмерть. Теперь она уже никогда не узнает этого ужаса. Это придавало Дико уверенности, пока она ожидала в доме.

Вступительная часть была закончена, приличия соблюдены, и Кристофоро теперь спрашивал, где находится Видящая во Тьме. Нугкуи, конечно, предупредил его, что он лишь впустую потратит время на разговоры с черной великаншей, но это только еще больше раззадорило Кристофоро, как Дико и ожидала. Вскоре он уже стоял у ее двери, а Чипа прошмыгнула внутрь.

– Можно ему войти? – спросила она на языке тайно.

– Ты хорошо со всем справляешься, племянница, – сказала Дико. Она и Чипа уже так давно говорили только по-испански, что Дико показалось странным переходить на туземный язык в разговоре с ней. Но сейчас это было необходимо, чтобы Кристофоро не понял, о чем они разговаривают.

Чипа улыбнулась в ответ на ее слова и кивнула.

– Он привел с собой своего слугу. Он очень высокий, красивый, и я ему нравлюсь.

– Лучше бы ты ему не очень нравилась, – заметила Дико. – Ты еще девочка, а не женщина.

– Но он мужчина, – со смехом сказала Чипа. – Впустить их?

– Кто там еще с Кристофоро?

– Все люди из большого дома, – ответила Чипа. – Сеговия, Арано, Гутьеррес, Эскобедо. И даже Торрес, – она опять хихикнула. – Ты знаешь, они привезли его с собой как переводчика. А он ни слова не говорит на тайно.

Он точно так же не говорил и на мандаринском, японском, кантонском, хинди, малайском и на любом другом языке, который понадобился бы ему, если бы Кристофоро действительно достиг, как намеревался, Дальнего Востока. Эти несчастные близорукие европейцы послали Торреса, потому что он умел читать на иврите и арамейском, от которых, по их разумению, произошли все языки.

– Пусть войдет главнокомандующий, – сказала Дико. – Можешь также впустить своего слугу. Педро де Сальседо?

Чипа, похоже, совсем не удивилась тому, что Дико знала имя слуги.

– Спасибо, – сказала она и вышла, чтобы впустить гостей.

Дико нервничала – нет, к чему лукавить? Она просто была охвачена страхом. Наконец встретиться лицом к лицу с человеком, на которого она потратила жизнь. И та сцена, которая сейчас разыграется между ними, не существовала ни в одной истории. Она тек привыкла заранее знать, что он скажет в следующий миг. Как же все будет происходить сегодня, когда у него есть возможность удивить ее?

Неважно. У нее гораздо больше возможностей удивить его. И она сразу же воспользовалась этим, заговорив с ним для начала по-генуэзски.

– Я долго ждала встречи с тобой, Кристофоро. Даже в потемках, царивших в доме. Дико разглядела, как вспыхнуло его лицо от проявленного ею неуважения. Однако у него хватило великодушия не настаивать, чтобы она обращалась к нему в соответствии с его титулами. Вместо этого он задал ей действительно важный для него вопрос.

– Откуда ты знаешь язык, на котором говорили у нас в семье?

Она ответила по-португальски:

– А этот, случайно, не язык твоей семьи? На нем говорила твоя жена, пока не умерла. А твой старший сын все еще думает по-португальски. Ты знал это? А достаточно ли часто ты говорил с ним, чтобы знать все, о чем он думает?

Кристофоро был разозлен и испуган. Именно на это она и рассчитывала.

– Ты знаешь то, чего никто не знает. Он, конечно, не имел в виду подробности своей семейной жизни.

– Королевства падут у твоих ног, – сказала она, насколько возможно точно подражая интонации голоса Вмешавшихся во время видения Колумба. – И миллионы людей, которые будут спасены, восславят твое имя.

– Нам вряд ли нужен переводчик, не так ли? – сказал Кристофоро.

– Не отпустить ли нам детей? – спросила Дико. Кристофоро что-то сказал Чипе и Педро. Педро сразу встал и пошел к двери, но Чипа не пошевелилась.

– Чипа тебе не слуга, – объяснила Дико. – Но я попрошу ее уйти.

На языке тайно она сказала:

– Я хочу, чтобы главнокомандующий рассказал мне то, что не скажет больше никому. Выйди, пожалуйста.

Чипа тут же встала и направилась к двери. Дико с удовольствием отметила, что Педро придержал занавеску, чтобы дать ей выйти. Мальчик уже видит в ней не просто человека, но даму. Это уже достижение, хотя, кроме нее, никто этого не заметил.

Они остались одни.

– Откуда ты знаешь все эти вещи? – сразу же спросил Кристофоро. – Эти обещания, что королевства падут к моим ногам, что…

– Я знаю их, – ответила Дико, – потому что меня послала сюда та же сила, которая сначала произнесла эти слова тебе. – Пусть понимает, как хочет – позже, когда он будет знать больше, она напомнит ему, что не солгала.

Она достала из мешка небольшой фонарь на солнечных батарейках и поставила его на землю между ними. Когда она включила его, Кристофоро закрыл глаза руками, так что пальцы его образовали крест.

– Это не колдовство, – сказала она. – Эта вещь сделана моим народом, совсем из другого места, куда тебе никогда не добраться, сколько бы ты ни путешествовал. Но как любой другой инструмент, рано или поздно, он придет в негодность, и я не знаю, как сделать новый.

Он слушал, но когда его глаза привыкли к свету, он также посмотрел на нее.

– У тебя темная кожа, как у мавра.

– Я африканка, – сказала она. – Не мавританка, а из района Африки дальше к югу.

– Тогда как ты сюда попала?

– Ты думаешь, ты один на свете путешественник? Ты думаешь, только тебя послали в дальние страны, чтобы спасти души язычников?

Он встал.

– Я вижу, что после всех препятствий, которые я преодолел, я только сейчас встретил настоящее сопротивление. Неужели Господь послал меня к индейцам лишь для того, чтобы показать мне негритянку с волшебной лампой?

– Это не Индия, – сказала Дико, – и не Китай, и не Чипангу. Эти страны находятся далеко отсюда, на Западе. Это совсем другая земля.

– Ты повторила слова, сказанные мне самим Богом, а теперь говоришь мне, что Бог ошибался?

– Если ты хорошенько вспомнишь, то согласишься, что он даже не упоминал таких слов как Китай, Чипангу и Индия, или что-то подобное, – сказала Дико.

– Откуда ты это знаешь?

– Я видела, как ты стоял на берегу и слышала, как ты произносишь свою клятву во имя Отца, Сына и Святого Духа.

– Тогда почему я тебя не видел? Если я видел Святую Троицу, почему ты оставалась невидимой?

– Ты мечтаешь о великой победе христианства, – сказала Дико, не обращая внимания на его вопрос, потому что не могла придумать ответа, который был бы ему понятен. – Освобождение Константинополя.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25