Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дьявол (№1) - Ночь с дьяволом

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Карлайл Лиз / Ночь с дьяволом - Чтение (стр. 6)
Автор: Карлайл Лиз
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Дьявол

 

 


Но он их читал. Читал каждое слово, и Стоддард это знал. Знал он также и то, что Ратледж и вполовину не такой бесшабашный и беспечный, каким хотел казаться. Однако почему этот человек не стригся, как принято, и не завел себе приличный гардероб, хотя мог себе это позволить, было выше его понимания.

В тишине конторы слышался лишь скрип пера Ратледжа, ставившего свою подпись. Закончив, он откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу, что могло бы просто знаменовать окончание работы, но почему-то выглядело слегка угрожающе.

– Что я еще должен сделать?

Стоддард нажал звонок на своем столе. Вошел клерк, взял бумаги и вышел из комнаты.

– Я работаю на вас, мистер Ратледж, – проворчал Стоддард. – Умоляю, не смотрите на меня, как на свою гувернантку.

– У меня никогда не было гувернантки, Стоддард, – засмеялся Бентли, зевнув. – По крайней мере пока не было. Как выдумаете, сколько может стоить какая-нибудь очень привлекательная гувернантка?

Оставив Стоддарда вздыхать в одиночестве о будущем своего клиента, Бентли отправился на другой конец города в свой клуб на Пэлл-Мэлл, где надеялся найти хоть немного покоя. «Травеллерз» был одним из немногих фешенебельных клубов, в котором можно было по-настоящему расслабиться. Бентли нравился разнородный членский состав клуба – они ведь приняли его в свои ряды!

На ступенях лестницы перед входом он вспомнил о небрежном отношении к своей одежде и, вытащив носовой платок, кое-как почистил им сапоги. Войдя внутрь, он сбросил плащ на руки стоявшего наготове швейцара и прошел в утреннюю гостиную. Народу было немного. Он сел за свободный столик возле окна, подавив желание положить обутые в сапоги ноги на полированную поверхность.

За столиком рядом сидели, болтая за чаем и газетами, несколько одетых по последней моде молодых людей. Среди них был его молодой друг лорд Роберт Роуленд вместе со своим старшим братом маркизом Мерсером. Они вежливо поздоровались друг с другом. Мерсер даже пригласил его присоединиться к ним. Бентли, не настроенный ни с кем общаться, покачал головой. Они пожали плечами и вернулись к прерванному разговору.

Привычки Бентли были известны персоналу, и перед ним сразу же возник официант с чашкой кофе и свежепроглаженным экземпляром «Тайме». Он успел пробежать глазами полдюжины страниц, когда молодые люди поднялись, собираясь уходить.

Проходя мимо Бентли, лорд Роберт наклонился к нему и дружески хлопнул по спине.

– Плохи дела у старины Уэйдена, Неукротимый, не так ли? – весело произнес он. – Скучнейшая, на мой взгляд, обязанность. Да и сезон едва успел начаться.

– Не понял?

– Как? – усмехнулся лорд Роберт. – Разве Уэйден тебе не сказал?

– Сказал мне – что?

– Роб и я видели его вчера у «Лафтона», – объяснил Мерсср. – Он уезжает в Брюгге. Везет туда свое семейство. Там намечается свадьба.

– Гас женится? – фыркнул Бентли. – Никогда не поверю. Роберт покачал головой:

– Да нет же, не Гас! Кузина Уэйдена выходит замуж за какого-то парня с континента.

– За банкира, – вставил Мерсер. – Швейцарца, как говорил граф Трент.

– Нет-нет, за какого-то прусского дворянина, – поправил его брат. – За племянника матери леди Раннок.

Бентли нетерпеливо тряхнул газетой.

– Роб, ты заслоняешь мне свет, – пробурчал он, давая понять, что разговор окончен. – Но если вы, друзья, в конце концов решите, кто сочетается браком, то сообщите мне, чтобы я мог послать невесте в подарок разливательную ложку с монограммой или еще какую-нибудь чепуху.

– Из этого не делают секрета, – мрачно произнес лорд Мерсер. – В том-то все и дело, Ратледж!

Бентли охватило какое-то странное чувство.

– Что? – спросил он, отбрасывая в сторону газету.

– Замуж выходит эта хорошенькая мисс д'Авийе, Ратледж, – серьезно пояснил Роберт. – Думаю, что юный Трент будет посаженым отцом.

У Бентли замерло сердце.

– Мисс д'Авийе? – хрипло переспросил он. Роберт кивнул:

– Мы слышали, что девушка была почти помолвлена с каким-то ничтожеством из Эссекса.

Мерсер рассмеялся не слишком веселым смехом.

– В прошлом сезоне мне говорил об этом сам Уэйден, – признался он. – Я считаю, что так делать не годится. Я имею в виду, что не следует говорить, что леди помолвлена, если она на самом деле еще не помолвлена.

– Ну да ладно, – вздохнул Роберт. – Все равно ни у кого не хватило смелости ухаживать за ней. Неудивительно, что она уезжает из Лондона.

Молодые люди двинулись к выходу. Бентли отодвинул кофейную чашку и вскочил со стула. Силы небесные! Этого не может быть. Она бы не осмелилась.

Мерсер удивленно взглянул на него.

– Теперь это уже не имеет значения, правда? – услышат Бентли его слова. – Они уезжают в конце недели.

Бентли некоторое время молчал, пытаясь овладеть собои Как она могла? Как могла Фредди сделать такое? О чем она думала?

Одно было ему ясно: необходимо ее разыскать. Они должны поговорить. И как можно скорее. Бентли осознал, что уходит из клуба, когда уже прошел по коридору полпути к выходу. В холле он стрелой промчался мимо лорда Мерсера и его удивленных приятелей, потом бегом спустился по ступеням. «Сэр, ваш плащ!» – крикнул ему вслед швейцар.

Швейцару удалось нагнать его, когда он, щелкнув пальцами, приказал слуге привести его коня. Набросив плащ, Бентли принялся расхаживать взад-вперед. Ему было необходимо принять решение. Он не замечал грохота проезжающих по Пэлл-Мэлл изящных экипажей и грубых телег. Он был в ярости. Наконец подвели коня. Бентли был уже на полпути к Воксхоллу, когда его ярость превратилась в панику. Он понял, что его предали.

«В этом нет никакого смысла, – убеждал он себя, – абсолютно никакого. Какое мне дело до всего этого?» Однако он не повернул назад. И ни разу не усомнился в разумности своих действий. Так и не успев составить план, он проехал под башенкой с часами и оказался на мощенном булыжником внутреннем дворе Страт-Хауса. Быстро спешившись, он бросил поводья груму, одетому в ливрею цветов дома Раннока. Две лестницы огибали с обеих сторон великолепный фонтан, поднимаясь к классическому парадному входу рыцарских времен. Бентли побывал здесь всего один раз, но дом оставил у него незабываемое впечатление. Бентли быстро поднялся по лестнице, что была справа, и стукнул висячим молотком, пока не зная, что скажет.

– К мисс д'Авийе, – пробормотал он открывшему дверь лакею.

Но в Страт-Хаусе в отличие от Чатем-Лодж соблюдался строгий этикет.

– Мисс нет дома, – с поклоном ответил лакей. – Не желаете ли увидеться с леди Раннок?

Бентли на мгновение задумался. Но что он мог сказать леди Раннок? «Я лишил вашу кузину девственности, так что она по праву принадлежит мне»? Нет, даже в своем смятенном состоянии Бентли понимал, что это глупо.

– Извините, но я настаиваю, чтобы вы передали мисс д'Авийе, что пришел я.

Лакей едва заметно улыбнулся.

– Извините, сэр, но мисс д'Авийе нет дома. Бентли покачал головой:

– Нет. Я уверен, что это она приказала вам спровадить меня. Ничего не получится, вы меня слышите? Идите и скажите ей, что я требую встречи.

Лакей нетерпеливо втянул в себя воздух и, взяв в руки небольшой серебряный поднос, протянул его Бентли, всем своим видом показывая, что его «достали».

Только тут Бентли понял, что не дал бедному парню свою визитную карточку. Он даже не потрудился представиться! Лакей не знал его. А он появился на пороге дома в одежде, которая выглядит не особенно презентабельной, поскольку он надел ее восемь часов назад, а теперь вдобавок она была еще испачкана и измята. Еще хуже было то, что он требе вал свидания с незамужней молодой леди. Фредди, возможно действительно не было дома. А он, наверное, выглядел как деревенский дурачок или какой-нибудь еще более неприглядный персонаж.

– Сэр! – прервал его размышления лакей. – Ваша визитная карточка?

Бентли почувствовал, что краснеет.

– Извините, – пробормотал он. – Кажется, я забыл эти чертовы карточки. Сейчас съезжу за ними домой.

С этими словами он повернулся и спустился по ступеням За его спиной громко захлопнулась дверь, словно сказав на прощание: «Скатертью дорога!» Бентли был унижен. Но, черт возьми, не обескуражен! Он снова сел на коня и направился к реке, стараясь привести в порядок разбредавшиеся мысли. Он должен увидеться с Фредди, хотя почти не сомневался в том что она попытается избежать встречи с ним. Как же ему увидеть ее? Как?

Когда он проезжал по Ричмонду, в голове его наконец шевельнулась одна мысль. О чем-то недосягаемом. Какое-то воспоминание. Словно бы он уже думал об этом, но потом забыл то ли по рассеянности, то ли потому, что был сердит.

Видит Бог, это то, что надо!

Бентли пришпорил коня, и мощное животное ринулось вперед так резво, как будто его только что оседлали. На этот раз он доехал до Вестминстерского моста и повернул к Стрэнду. На Лондон опускался вечер, солнце садилось за крышами домов его западной части. Под воздействием лондонского воз духа розоватый цвет закатного неба превратился в красную дымку. Стрэнд был тоже переполнен транспортом, и ему потребовалось не менее десяти минут, чтобы добраться до места назначения. Спешившись, он сунул шиллинг в руку грязного, но весьма жизнерадостного мальчишки, бесцельно слонявшегося возле фонарного столба.

– Получишь еще столько же, – сказал Бентли, положив руку на узкое плечо мальчика, – если подержишь лошадь и не сойдешь с этого места.

Он прошел несколько футов, проталкиваясь сквозь толпу испачканных чернилами клерков и усталых продавщиц, хлынувшую в направлении Чаринг-Кросс, поскольку рабочий день закончился. Протиснувшись между двумя затянутыми в корсеты матронами с черными зонтиками, он наконец добрался до нужного дома. Бентли задержался перед входом ровно настолько, чтобы прочесть надпись на неприметной медной пластинке: «Мистер Джордж Джейкоб Кембл, поставщик элегантной одежды для любого случая и изящных аксессуаров».

Видит Бог, Бентли вовсе не хотел делать ничего подобного. Но, будучи не в состоянии придумать ничего лучшего, он решительно повернул ручку двери и вошел внутрь так стремительно, что над головой бешено заплясал маленький колокольчик. Из-за ширмы появился красивый, очень элегантный молодой человек с прекрасно уложенными волосами, который словно бы подплыл к двери, не касаясь ногами пола.

– Бонжур, месье, – произнес он, с сомнением взглянув на одеяние Бентли. – Чем могу помочь? Драгоценности? Серебро? Антикварный фарфор? У нас имеется исключительно красивая египетская керамика, недавно найденная на раскопках неподалеку от Каира.

– Нет, благодарю вас, – прервал его Бентли. Приказчик задрал нос чуть повыше.

– Может быть, что-нибудь традиционное? Коллекция китайской вышивки XVI столетия, только что приобретенная на распродаже одного поместья?

Спасибо, нет, – отмахнулся от него Бентли, внимание которого привлекли экспонаты, представленные в этой маленькой лавке древностей. Она немного напомнила ему церковь Святого Михаила запахом старинных вещей,"но здесь эти запахи перебивались свежим ароматом пчелиного воска и уксуса. Пол – по крайней мере та его часть, которая не была покрыта турецкими коврами, – был натерт до ослепительного блеска. Стеклянные витрины, обрамлявшие стены помещения, сверкали. Вообще лавка выглядела так, словно сент-джеймсский антиквар скупил Британский музей, потому что помещение было битком набито самыми разнообразными антикварными вещами, большая часть которых экспонировалась в стеклянных витринах, но некоторые размещались на столах или были подвешены даже на стенах и потолке. Приказчик снисходительно улыбнулся.

Ну, хорошо, – кивнул он. – Не желаете ли чашечку улуна [10], пока вы делаете выбор?

– Спасибо, нет, – отказался Бентли, возвращаясь к действительности. – Кембл у себя?

Бархатные шторы позади конторки неожиданно распахнулись.

– Стоит заговорить о дьяволе – и он тут как тут! – игриво произнес тихий голос.

Надо отдать ему должное, это был эффектный выход.

– Добрый вечер, Кембл, – поклонился Бентли щегольски одетому человеку, стоявшему в обрамлении зеленого бархата штор. – Можно поговорить с тобой с глазу на глаз?

Кембл приподнял одну бровь и постучал кончиком безупречно отполированного ногтя по губе.

– Хотелось бы мне знать, что могло потребоваться известному своим дурным поведением Неукротимому Ратледжу от такого простого лавочника, как я? – сурово спросил он, однако тут же смягчился, улыбнулся и крикнул приказчику: – Жан Клод, поставь чайник на огонь!

Как только они уселись у письменного стола Кембла, Бентли сбивчиво изложил ему суть дела.

– Мне нужна твоя помощь! – заявил он.

– О, в этом у меня нет никаких сомнений, – ответил Кембл. – Что случилось на сей раз, Ратледж? Контрабанда драгоценностей? Торговля оружием? Или мертвое тело в темном переулке?

– Ничего похожего, – пробормотал Бентли, втайне сожалея, что все не так просто.

Кембл склонил набок голову.

– Неужели ты снова связался с торговцами опиума? – осторожно поинтересовался он.

– Побойся Бога, Кем! Я даже не подозревал, что они подсунули мне этот опиум, и ты это знаешь!

– Значит, тебя послал сюда твой зять? – презрительно «фыркнул Кембл. – Поверь, мальчик мой, я не могу больше позволить себе быть замешанным в политических интригах, уголовном сыске и всяких прочих авантюрах Макса. Видишь ли, некоторые мои партнеры по бизнесу начинают нервничать, I когда речь заходит о политике, не говоря уже обо всех этих реформаторах.

– Нет, Макс тут ни при чем. Дело совсем другого рода, – вздохнул Бентли, уставившись на носки своих сапог. – Видишь ли, мне просто нужно присутствовать на балу.

Кембл сложил ладонь чашечкой и театральным жестом приложил ее к уху.

– Я не ослышался?

– Бал, – повторил Бентли по слогам. – Мне необходимо пойти на бал, Кембл. А у меня нет камердинера. Но ты… ты знаешь все. Поэтому я хочу, чтобы ты… так сказать, экипировал меня. Приодел во что-нибудь элегантное.

Услышав это, Кембл откинул голову назад и рассмеялся.

– Боже мой, в этом наверняка замешана женщина! – воскликнул он, поднимаясь с места. Затем он взмахнул руками, словно дирижируя хором. – Ну что ж, за дело! Я в долгу перед стариком Максом, золушка. Так что давай-ка посмотрим, с каким материалом придется работать. «Жиро и Шено» с Сейвил-роу обошьют тебя в мгновение ока, но сначала придется снять необходимые мерки.

Чувствуя себя большим неуклюжим быком рядом с субтильной фигурой Кембла, Бентли наблюдал, как этот человек ловко снует вокруг него, производя инвентаризационную опись.

– Боже мой, ну ты и высокий! – бормотал он. —г Чем это, интересно, кормят мальчиков в Глостершире? А покрой твоего плаща – настоящий кошмар! Сними его сейчас же! Жан-Клод использует его для полировки серебра. Не надо бросать на меня такие свирепые взгляды. Лучше сними и жилет тоже.

Бентли вздохнул и подчинился приказанию, потому что был в отчаянии.

– Пока мы этим занимаемся, я заставлю Мориса смастерить тебе на скорую руку что-нибудь для повседневной носки, – бормотал Кембл, шаря в ящике стола в поисках коробки с портновскими булавками. – Нельзя вечно рассчитывать только на свою привлекательную внешность, Ратледж. В конце концов каждому приходится одеваться.

«Или раздеваться», – раздраженно подумал Бентли. К тому времени как, раздвинув портьеры, появился высокомерный Жан-Клод, Бентли был раздет до нижнего белья.

– Ух ты, какой чудесный зад, – с одобрением пробормотал по-французски приказчик, ставя на стол поднос с чаем.

– Даже не думай об этом, – предупредил Кембл с набитым булавками ртом. – Этот парень лишь разобьет твое сердце.

Бентли подозрительно прищурил глаза.

– Что он сказал?

– Он сказал, что тебе подойдет синий цвет, – ответил Кембл, выплевывая последнюю булавку. Жан-Клод улыбнулся и принялся разливать чай. – Твое тело под этой бесформенной массой ткани находится в прекрасном состоянии, – продолжал Кембл, вставая и отступая на шаг, чтобы окинуть взглядом результаты своей работы – тщательно подогнанную по фигуре сорочку Бентли. – Пожалуй, если убрать немного здесь и вот здесь, то эта тряпка, которую ты носишь, может послужить Морису в качестве выкройки.

– Ты хочешь сказать, что он ее разрежет? – Это была любимая сорочка Бентли, воротник и локти которой с возрастом сильно поистерлись.

– Ну, конечно, порежет на мелкие кусочки, – заявил Кембл, изображая пальцами ножницы, стригущие ткань. – Кстати, я тоже думаю, что синий – это твой цвет.

Бентли пожал плечами:

– Мне нравится синий.

– Это не имеет значения, – отмахнулся Кембл, улыбнувшись ему так, будто он и впрямь был деревенским дурачком. – Ты отдал себя в мои руки. Так что скажи лучше, мистер Ратледж, когда должно произойти это чудо перевоплощения?

– Я не помню точно, – произнес Бентли. – Приглашение пришло несколько недель назад, и я его куда-то забросил. Но мне кажется, что бал назначен на эту пятницу.

– Пятницу? – переспросил Кембл. – Но я всего лишь бывший камердинер, а не Господь всемогущий! А ведь даже ему потребовалось шесть дней, чтобы сотворить мир.

– Ну что ж, у вас с Морисом два дня, – заявил Бентли. – Ц вам не надо делать из меня совершенство, Достаточно, если Я буду всего лишь презентабельным. Это бал по случаю выезда в свет дочери Раннока Зои.

– Дочери Раннока? – в ужасе воскликнул Кембл. – О Боже, ты, наверное, совсем сошел с ума!

Глава 7,

в которой мисс Армстронг высказывает свое мнение и еще многое сверх того

Утром того дня, когда должен был состояться бал Зои, мадам Жермен и ее белошвейка были приглашены в Страт, чтобы лично присутствовать на последней примерке нарядов. Фредерика вместе со всеми явилась в гостиную Эви. Однако не успел отгреметь первый залп слухов и сплетен, как она почувствовала очередной приступ утренней тошноты – пятый за последние пять дней.

Она бросилась за ширму, и ее вырвало тем, что было съедено за завтраком. Но она успела заметить проницательный взгляд мадам. Было совершенно ясно, кому будет посвящена в следующий раз пикантная болтовня Жермен. Но это не будет иметь большого значения, потому что все равно ее скоро сошлют во Фландрию.

Мало-помалу тошнота прошла. Примерка закончилась, и портниха вместе с белошвейкой и со всеми их подозрениями были отправлены в Лондон. Уинни выставила из комнаты Зою, возмущенную скромным белым цветом своего платья.

– Я хочу ярко-красное, как у Фредди, – требовала она. – Ненавижу этот глупый белый цвет! Никто меня в нем не заметит!

– Красный цвет не для дебютанток, Зоя, – сердито объяснила Уинни, выходя вместе с ней в коридор. – Джентльмены сочтут тебя слишком бойкой. Почему ты не можешь нести себя, как Фредди? Она в прошлом году носила только пастельные тона и выглядела такой прелестно невинной…

Зоя прервала ее взрывом смеха. Уинни покраснела. Она с ужасом посмотрела в сторону Фредерики и торопливо закрыла за собой дверь. Фредерика расплакалась и бросилась ничком на обитую парчой софу Эви.

Эви присела рядом с ней и пригладила ее волосы, упавшие на лоб.

– Ну, полно, Фредди, – тихо заговорила она. – Уинни хотела лишь похвалить тебя за здравомыслие.

– Не понимаю, зачем она эго делает! Всем понятно, что здравого смысла у меня нет ни на грош!

Эви широко раскрыла объятия. Всхлипывая, Фредди бросилась в них.

– Ты просто измучилась, моя девочка, – пробормотала Эви, погрузившись лицом в волосы Фредди. – И тошнота, и слезы – это все из-за ребеночка. Поверь мне, пройдет еще около месяца, и ты будешь в полном порядке.

Но Фредерика знала, что в полном порядке она больше никогда не будет. Она приложила руку к животу, который был пока таким же плоским, как всегда. Она была рада, очень рада тому, что у нее будет ребенок. И все же она знала, что очень нелегко растить ребенка без отца. Она мечтала, чтобы жизнь у ее детей сложилась лучше, чем у нее, и была более безопасной.

Хотя ее родители очень любили друг друга – подтверждением чему были их письма, хранившиеся у Фредерики, – они умерли в разгар войны. Когда война наконец закончилась, офицеры, друзья ее отца, вывезли ее из разрушенной войной страны – родины ее матери, и в целости и сохранности доставили в Англию, к ее бабушке, могущественной графине Трент. Но леди Трент, презрительно назвав ее темнокожим внебрачным ребенком, не пожелала ее принять. Все думали, что она этого не помнит, А она помнила.

Тогда ее спасители отвезли ее к старшему брату отца, но оказалось, что Максвелл Стоун умер пять месяцев назад. Однако его дочь Эви, которая сама была еще девочкой, открыла ей двери своего дома и приняла в свое сердце. Казалось бы, этого должно быть достаточно. Но это было не так. Она это понимала и чувствовала себя виноватой и неблагодарной.

Поэтому Фредерике теперь оставалось надеяться на романтическую любовь. И избранник, которому она поклянется в любви, будет человеком особенным. Безупречным. Надежным. Заслуживающим доверия. И при этом очень простым человеком. Она выйдет замуж за человека, который сможет обеспечить безопасность ей и, что еще более важно, их детям. Человека умного и основательного, которого она могла бы любить всем сердцем и который заслуживал бы ее глубочайшего уважения.

Она попыталась убедить себя, что таким человеком является Джонни. Но теперь, наедине с тем, что осталось от ее мечты, Фредерика понимала, что в Джонни ее привлекало прежде всего то, что она его хорошо знала. Он был соседским мальчишкой. Простым деревенским сквайром. И все это, казалось, говорило о его надежности и ординарности. Конечно, все это была одна лишь видимость. Но она поняла это только теперь, когда Бентли Ратледж разбил в пух и прах все ее великолепные планы.

Разумеется, она не могла полюбить такого мерзавца, как он! Ведь он не отвечал ни одному из ее критериев. Он не был надежным. С ним невозможно было чувствовать себя в безопасности. И уж конечно, он не был человеком заурядным. И если бы она хоть капельку нравилась ему, он не сбежал бы, даже не попрощавшись. При этой мысли Фредерика неизвестно почему снова расплакалась. Боже милосердный, с той самой ночи, проведенной с ним, она превратилась в безмозглую, безвольную плаксу. Ей хотелось – ох, как ей хотелось! – задушить его за это собственными руками.

– Ну, полно, полно, перестань, – приговаривала Эви, нежно укачивая ее на руках, как будто она снова была бездомным четырехлетним ребенком.

В пятницу вечером Бентли, согласно своему замыслу, прибыл в Страт-Хаус довольно поздно. На круглую площадку перед домом уже начали подавать кареты, и более степенные гости стали мало-помалу расходиться, спускаясь по ступенькам крыльца. Кембл, верный своему слову, действительно приодел его с большим вкусом. Даже Жан-Клод, высокомерный приказчик, заявил, что он выглядит весьма ухоженным, и попытался потрепать его по заду. Бентли лишь усмехнулся, увернувшись от его знаков внимания, и, сев в двухколесный пароконный экипаж, помчался в Ричмонд. На нем были фрак и брюки того цвета, который Кембл именовал «цветом голубых сумерек», хотя Бентли подозревал, что это всего лишь высокопарное определение синевато-черного цвета. Его жилет был из бледно-золотистого шелка, похожего цветом на хорошее шампанское, и в целом он, как ему казалось, выглядел вполне презентабельным, хотя новая сорочка чуточку жала, а в носках не оставалось места, чтобы спрятать нож. Нуда ладно. Все равно его лучше было не брать с собой, чтобы не возникло искушений.

В конце подъездной аллеи он снял плащ и цилиндр и оставил их в экипаже, а сам, как только лакей Раннока отвернулся, растворился в темноте. Он не хотел, чтобы о его прибытии объявляли. По крайней мере до тех пор, пока он не выяснит, откуда дует ветер. За домом возле реки было совсем темно, и тихий плеск речной волны был едва слышен за взрывами смеха и музыкой, доносившимися из бального зала, двери которого, выходившие на веранду, были распахнуты.

Несмотря на весну, погода все еще стояла прохладная, и лишь немногие гости отваживались выходить на веранду. Бентли ничего не стоило перепрыгнуть через низкую каменную стену и подойти через цветники к двери. Зал был полон, но не переполнен. Через дверь ему было видно, как леди Раннок и ее супруг прощались с гостями.

Он заметил стоявших в углу Гаса и Тео Уэйденов. Музыканты заиграли веселый контрданс, и Тео повел танцевать Зою Армстронг. Гас остался стоять возле матери, которая оживленно сплетничала со своей задушевной подругой леди Бланд, красивой темноволосой вдовой, о возрасте которой, как и о ее моральных устоях, можно было лишь догадываться. Обычно Бентли предпочитал женщин именно такого типа, но сегодня она не вызывала у него ни малейшего интереса.

Он начал обходить зал по краешку толпы, окружавшей площадку для танцев, обшаривая взглядом зал в поисках Фредди, хотя пока что и сам не знал, что он ей скажет, когда ее отыщет. Ему хотелось схватить ее за шиворот, приподнять и легонько встряхнуть, а потом зацеловать до потери сознания, хотя он прекрасно понимал, что так делать не следует.

По правде говоря, когда он начинал думать об этом, вся ситуация ставила его в тупик. Потребность поговорить с Фредди, вновь прикоснуться к ней – причем не в смысле секса, а как-то по-другому, чего он и сам не мог объяснить, – не давала ему спать. Чтобы излечиться от этого, он проводил ночи напролет в пивных и прочих злачных местах Лондона. Иногда он вовсе не спал ночью. Это не было для него чем-то необычным. Он проводил таким образом значительную часть своей жизни: предавался разгулу несколько ночей подряд, а потом отсыпался двое суток, восстанавливая силы. Но на сей раз все было по-другому.

Когда гнев, вызванный тем, что ему дали от ворот поворот, поутих, он сказал себе, что просто беспокоится о Фредерике. Что он несет за нее некоторую ответственность. И это было правдой. Но его не покидало странное чувство: ему казалось, что если бы ему удалось заглянуть в ее глаза, почувствовать теплоту ее кожи, ощутить кончиками пальцев биение ее пульса, он смог бы понять, почему она так поступает.

К тому времени как смолкли последние звуки музыки, он успел обойти весь зал, но так и не нашел ее. Танцоры хлынули с танцевальной площадки, и всего в нескольких шагах от него остановился Тео, возвращавшийся с Зоей Армстронг. Потом Гас и Тео ушли, наверняка направившись в комнату, где играли в карты. Звуки музыки в зале сменились жужжанием голосов, но вскоре вновь заиграла музыка. Уинни Уэйден возвратилась к прерванному разговору с леди Бланд, а Зоя, приподнявшись на цыпочки, кого-то с нетерпением отыскивала взглядом в толпе.

Воспользовавшись удобным случаем, Бентли подошел к ней.

– Мисс Армстронг!

Зоя быстро повернулась, и глаза ее округлились от удивления.

Бентли предложил ей руку.

– Не окажете ли мне честь?

Она на мгновение утратила дар речи, что случалось с ней крайне редко.

– Ох, привет, Ратледж! – наконец сказала она. – Извини, но этот танец я обещала…

Бентли прикоснулся пальцем к ее губам и подмигнул.

– Возможно, – прошептал он. – Но этого бедняги здесь нет, не так ли?

Зоя немного помедлила, потом ее личико, словно солнышко, осветилось озорной улыбкой.

– Знаешь, Ратледж, – произнесла она, – я всегда считала, что ты умен не по годам. – И, не сказав ни слова миссис Уэйден, которая по-прежнему болтала с подругой, Зоя взяла его под руку.

Потом вдруг его осенила тревожная мысль.

– Надеюсь, вам разрешают вальсировать? – спросил он.

– Более или менее! – заявила она, весело поблескивая глазками.

– Зоя!.. – предостерегающе начал он.

– Не тревожься! Сегодня я веду себя, как положено благовоспитанной девочке.

Бентли положил руку на ее талию и, тщательно сохраняя приличную дистанцию, повел ее танцевать. Зоя была хрупким, похожим на эльфа созданием с черными как вороново крыло волосами и невинными карими глазами. Глаза эти были обманчивы, потому что ничего невинного в ней не было. Хотя она была приемной дочерью, всем было известно, что она родная дочь Раннока. Поговаривали, что ее матерью была дорогая французская куртизанка, и Бентли в этом не сомневался. Зоя была озорницей, каких свет не видывал, мегерой, плутовкой и неиссякаемым источником самых непредсказуемых неприятностей. Бентли даже было жаль Раннока.

– Ты великолепно вальсируешь, Ратледж. – Зоя лукаво усмехнулась. – И одет так элегантно. Еще десяток-другой лет – и тебя, возможно, даже примут в «Атеней».

Ее добродушный сарказм не прошел незамеченным. В клуб «Атеней» принимали только людей солидных и образованных.

– Полно вам, Зоя. У меня все-таки есть кое-какие привлекательные качества.

Зоя откинула голову и рассмеялась.

– Тетушка говорит, что ты безнравственный распутник, который требует шлифовки, – призналась она. – Но сегодня ты выглядишь вполне цивилизованным человеком. Правда, мне больше нравится, когда на тебе сапоги и длинный плащ. В них ты кажешься чуточку загадочным. А леди, как ты знаешь, предпочитают в мужчинах загадочность.

Он чуть приподнял одну бровь.

– Я не знал этого, Зоя, – пробормотал он. – Может быть, мне стоит потратиться на приобретение повязки на глаз и ятагана? Наверное, я смог бы даже научиться держать нож в зубах. Надо же соответствовать образу.

Зоя начала хихикать совсем не подобающим леди образом.

– Ты всегда умел рассмешить меня, Ратледж, – проговорила она. – Но должна признаться, что твое появление здесь меня очень удивило.

– Не сомневаюсь, – сухо ответил он. – Обычно я не принимаю официальные приглашения вашей семьи. Но сегодня я не мог устоять.

– Вот как? – Зоя задумчиво сдвинула брови. – Наверное, приглашения были отправлены несколько недель назад.

– Именно так, – согласился он. – А что случилось? Может быть, я неожиданно стал нежеланным гостем?

Зоя побледнела.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21