Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Средневековая Европа. 400-1500 годы

ModernLib.Net / История / Кенигсбергер Гельмут / Средневековая Европа. 400-1500 годы - Чтение (стр. 9)
Автор: Кенигсбергер Гельмут
Жанр: История

 

 


Чтобы в полной мере понять, насколько набеги викингов способствовали разрушению империи Каролингов, нужно вернуться назад и представить себе, как управлялась эта империя и как складывались отношения в среде новой социальной элиты.

К тому времени, когда в середине VIII в. Меровингских королей сменили Каролинги, прежняя профессиональная римская администрация Галлии уже давно исчезла. В силу этого столь обширным государством, как империя Каролингов, можно было управлять лишь опираясь на систему личных отношений между сувереном и наиболее влиятельными людьми королевства: только они обеспечивали поддержку короля и выполнение его приказов.

Эти отношения Каролинги создавали двумя путями. Во-первых, используя старую систему «наместников» (лат. comes, франц. comte, англ. count, нем. Graf – граф): от имени короля они управляли графствами, на которые было поделено королевство. Графы назначались на время: во власти короля было сместить их или перевести в другое место. В правление Карла Великого постоянно насчитывалось от 200 до 300 графов, в большинстве своем представителей франкской знати. Во-вторых, суверен связывал людей отношениями личной верности – «вассалитетом» (термин происходит от кельтского слова в латинизированной форме «vassus» – вассал) – с помощью клятвы или присяги. Взамен он был обязан кормить вассалов за своим столом (этот обычай долго сохранялся, особенно в практике воспитания юношей из знатных семей при королевском дворе) и во все больших размерах одаривать их бенефициями, то есть почестями, привилегиями и, в первую очередь, землями. Эти земли стали называться фьефами – ленными владениями. В свою очередь вассал обязывался служить своему господину прежде всего во время войн.

Эта система вряд ли развилась в известных нам формах, если бы она не покоилась на гораздо более древних германских традициях «господства» и «верности». Такого рода отношения уже в I в. н. э. описывал римский историк Тацит.

А выйти живым из боя, в котором пал вождь, – бесчестье и позор на всю жизнь; защищать его, оберегать, совершать доблестные деяния, помышляя только о его славе, – первейшая их обязанность: вожди сражаются ради победы, дружинники – за своего вождя… От щедрости своего вождя они требуют боевого коня, той же жаждущей крови и победоносной фрамеи[44].

Верность, особенно в сражении, оставалась главной мужской доблестью, а неверность или измена господину – величайшим бесчестьем. Через пять с лишним веков после Тацита англосаксонская поэма «Беовульф» так описывает бесчестье воинов Беовульфа, бежавших во время последнего и рокового сражения героя с огнедышащим драконом.

Тогда уж из лесу, из рощи вышли

клятвопреступники, – те десять бесславных,

бежавших в страхе, копья в испуге

поднять не посмевших, меча в защиту ратеначальника, —

и вот, покрывшие щиты позором,

они приблизились к одру героя, глядя на Виглафа:

сидел скорбящий над телом старца,

достойный копейщик кропил водою лицо владыки,

но бесполезно – ничто не смогло бы

дружиноводителя вернуть к жизни!

…Суровой речью их встретил воин,

мужей трусливых, бежавших от битвы;

на них, бесчестных, глядя презрительно,

так молвил Виглаф, сын Веохстана:

«Правдоречивый сказал бы: воистину

вождь, наделивший вас, нестоящих,

кольцами золота, ратными сбруями…

зря отличил он мечами острыми

вас, дрожащих при виде недруга.

Не мог он похвастаться вашей помощью

в сражении…

За то отныне и вам не будет даров сокровищных,

нарядов ратных, ни радостей бражных;

и вы утратите, землевладельцы, наделы наследные,

когда услышат дружиноводители в краях сопредельных

о том, как в битве вы обесславились!

Уж лучше воину уйти из жизни, чем жить с позором![45]

Отношения верности между господином и вассалом составляли психологическую основу раннесредневекового общества; но эта тонкая субстанция нередко страдала от еще более фундаментальных человеческих инстинктов – эгоизма, алчности, честолюбия и в первую очередь страха. Важным условием верности была щедрость господина, то есть необходимость вознаграждать своих вассалов. Именно это обязательство и послужило определяющим фактором политической истории европейских монархий.

В VIII и IX вв. отношения вассалитета не только между королями и могущественными представителями власти, но и в среде землевладельцев различного ранга обрели законченную форму и распространились почти по всей Европе. В отличие от отношений земельного сеньора и крестьянина, вассалитет всегда устанавливался только между свободными людьми. Жизнь, полная превратностей, побуждала людей невысокого положения искать покровительства более сильных, а честолюбие побуждало этих последних преумножать свое могущество. В этом смысле важнейшую роль в формировании отношений такого рода сыграли нападения викингов и венгров, а также гражданские войны между поздними Каролингами.

Столь же большое значение имели перемены в военной технике. В войсках Карла Великого все еще преобладали пешие воины, которые побеждали не в последнюю очередь благодаря превосходству франкских мечей и кольчуг. С середины VIII в. возрастает роль всадников, а нести такую службу мог только состоятельный землевладелец. Соответственно в обществе с ярко выраженными военными идеалами социальный престиж все больше ассоциировался со службой конного воина. Примерно с середины IX в. в Европе начали регулярно использовать стремена – китайское изобретение V в., восходящее, возможно, к еще более раннему индийскому прототипу. Стремена совершенно изменили способ действия кавалерии: прежде всадник был в первую очередь подвижным лучником и метателем легких копий; теперь он стал конным тараном. Тяжеловооруженный, верхом на коне, покрытом такой же тяжелой броней, всадник вкладывал всю эту совокупную массу в удар длинного и жестко укрепленного копья, а стремена удерживали его в седле в момент столкновения. В течение пяти с лишним столетий тяжеловооруженная кавалерия царила на европейских полях сражений, что определило престиж рыцарства в обществе. В то же самое время пехота, этот стержень прежних варварских армий, неуклонно теряла свое значение.

Сочетание бенефициев и вассалитета – та система отношений, которая стала называться феодализмом, – оказалось весьма эффективным инструментом социальной и политической организации; именно ей ранние Каролинги были в значительной мере обязаны своими успехами. Разумеется, эта система не отличалась абсолютной стабильностью. Графы и другие вассалы по вполне понятным причинам стремились слить фьефы со своими личными владениями, превратить их в наследственную собственность. Поздние Каролинги были вынуждены идти на уступки аристократии. Во-первых, они нуждались в ее лояльности, во-вторых, монархи просто не имели возможности противодействовать такой практике. В свою очередь вассалы могущественных региональных князей перед лицом слабой королевской власти, угрозы набегов и гражданских войн стремились укрепить отношения со своими непосредственными сеньорами и так же, как последние, пытались сделать свои фьефы наследственными владениями.

Кроме того, мелкие землевладельцы могли стать вассалами сеньоров различного ранга на условии держания фьефов, как правило земельных. Распространение этой практики порождало трудноразрешимые конфликты, обусловленные пересечением отношений верности. Модель вассалитета, в которой фьефы стали наследственными и могли быть отобраны только за крупное преступление (например, мятеж против господина), превратила феодальную систему в гибкий механизм организации социальных отношений в аристократической среде. Отдельные элементы этой общеевропейской системы значительно отличались друг от друга в разных регионах континента и в разные периоды истории. Центром становления феодализма были исходные области Каролингской империи: земли между Рейном и Луарой. Именно отсюда феодальные отношения с теми или иными трансформациями распространились в Англию, Италию, Германию и новые славянские государства Центральной Европы. Однако в Скандинавии и Испании влияние феодализма на политические и социальные структуры оказалось относительно слабым, и даже в Центральной и Западной Европе остались области (например, Фрисландия и некоторые альпийские районы), где он так никогда и не укоренился.

Новые государства Западной Европы

Фактическое крушение Каролингской монархии во Франции и в «срединном» королевстве Лотаря, а также динамичное развитие феодальных отношений позволили нескольким крупнейшим каролингским вассалам стать полусуверенными владыками. Графы объявляли себя наследственными властителями, особенно если им удавалось сосредоточить в своих руках несколько графств или марок, что, например, и произошло во Фландрии, в графстве Отен (Северная Бургундия) и в Бретонской марке. В конце IX в. викинги поселились в устье Сены, а в 911 г. их предводитель Роллон (Хрольф) получил от короля титул герцога Нормандского. Аквитания, всегда сохранявшая некоторую обособленность от Франкского королевства, стала фактически независимым герцогством (ок. 880), правитель которого тем не менее продолжал признавать сюзеренитет, то есть формальную власть и иерархическое верховенство франкского короля. Правители Прованса и Италии не признавали даже и таких отношений, самовольно объявив себя независимыми королями.

Германия

Саксонская династия и венгры

В Восточно-Франкском королевстве процессы политической дезинтеграции шли не так быстро. Четыре герцога – Саксонии, Франконии, Швабии и Баварии, изначально являвшиеся наместниками каролингских императоров, – сохраняли значительную власть в своих обширных герцогствах, границы которых, приблизительно совпадая с прежним племенным и языковым делением, оставались относительно целостностными.

После смерти Конрада I германские князья избрали королем герцога Саксонии Генриха I (919–936), ставшего, как считали современники, королем «восточных франков». С течением времени, преодолевая трудности, Генрих укрепил свою власть, даже заявлял претензии на верховенство над Западно-Франкским королевством. Однако главным его достижением была организация эффективной обороны против венгров.

Венгры стали последним из кочевых племен Центральной Азии, которые в течение первого тысячелетия новой эры вторгались на великую Венгерскую равнину – эту самую западную оконечность азиатских степей. Они подчинили славян и другие жившие здесь народы и разгромили Великую Моравию, (государство на территории современных Чехии и Словакии). Одновременно, начиная с последней четверти IX в., венгры начали совершать вторжения в глубь Европы: в Италию, Германию и даже во Францию, сея, как и викинги, разрушение и ужас.

В качестве ответной меры Генрих I принялся за строительство крепостей: аналогичное средство обороны использовали против датчан и англосаксы. Продолжая стратегию Генриха, его сын Оттон I в 955 г. собрал достаточные силы, чтобы нанести венграм сокрушительное поражение у реки Лех. Так был положен конец набегам венгров, с которым вообще завершилась эпоха передвижения народов из Азии в Европу, вплоть до монгольского нашествия XIII в. В скором времени, подобно скандинавам в Нормандии, венгры осели в Паннонии и стали там правящим классом, сохранив, в отличие от скандинавов, свой язык.

Оттон Великий

Оттон I сам назначил свою коронацию в Ахене (936), в резиденции Карла Великого, демонстрируя намерения укрепить франкские традиции власти. Двадцать пять лет ему пришлось заниматься подавлением мятежей непокорных родственников и распространением своей власти на славянские земли в нижнем течении Эльбы. В германских землях Оттон в большей мере, чем Карл Великий, опирался на поддержку высшего духовенства, епископов и аббатов, которым он и его сыновья даровали светскую власть, ранее принадлежавшую каролингским графам. Эта мера была действенной реакцией на центробежные тенденции каролингского феодализма. Епископы нуждались в поддержке короля против светских феодалов, всегда готовых посягнуть на церковное имущество. Они назначались королем из числа его приближенных, а иногда и родственников; высшее духовенство, поскольку оно давало обет безбрачия, не могло сделать свои епископства наследственными.

В условиях X в. созданная Оттоном I система «имперской церкви» была наиболее эффективной мерой политической консолидации, ее внутренние противоречия проявились только в следующем столетии, когда папство начало оспаривать право короля назначать германских епископов, а перед епископами встала мучительная проблема приоритета светского или церковного подчинения. Вероятно, и сам Оттон догадывался, что при подобной системе управления ему необходимо установить действенный контроль над папством. Для похода на Рим были, впрочем, самые разные причины. В Бургундии, Провансе и Северной Италии сложилась неустойчивая политическая обстановка, и эти обстоятельства заставляли самого могущественного короля христианского мира вмешаться в ход событий. Важнейшим стимулом, однако, послужило то, что Оттон видел себя преемником Карла Великого: подобно своему предшественнику, он активно вмешался в римские политические дела и был коронован императором (962).

Титул императора, который в течение нескольких поколений принадлежал слабым итальянским королям или вообще был вакантен, теперь вновь передавался папой самому могущественному правителю Запада – саксу, ставшему повелителем франков, или, как начали говорить с течением времени, немцев. На несколько столетий судьбы немцев, итальянцев и римских пап оказались тесно переплетены. Французам, англичанам и испанцам оставалось лишь сетовать на то, что Священная Римская империя «передана» немцам или, скорее, узурпирована ими, но воспрепятствовать случившемуся они не могли.

Оттон II и Оттон III

Свое долгое и успешное царствование Оттон I увенчал женитьбой сына Оттона II (годы правления 973–983) на византийской принцессе. Оттон II и его сын Оттон III (983-1002) умерли молодыми и не успели выработать собственную политику. Оттон II вынужден был в течение нескольких лет замирять немецких князей, а в Южной Италии потерпел сокрушительное поражение от сарацин. Тем не менее оттоновская монархия уже достаточно окрепла, чтобы пережить длительный период несовершеннолетия Оттона III. Этот высокообразованный правитель, полугрек, полунемец, поместил на своей печати надпись Renovatio imperii Romanorum(«Возрождение Римской империи»). Разумеется, имелась в виду христианская империя, в которой, однако, церковь и папа должны были служить послушными орудиями власти императора. Оттон смещал и назначал пап, руководствуясь нуждами имперской политики. В 999 г. он инициировал избрание на папский престол своего друга, ученого и математика, Герберта Орильякского (который принял имя Сильвестра II), сочтя, что тот более других подойдет на роль соратника императора, фигура которого должна была воплощать образ второго Констатина. Выбор Гербертом имени Сильвестр имело символическое значение: папа Сильвестр I (314–335), согласно преданию, обратил в христианство императора Константина Великого (312–337).

Несомненно, Оттон III мыслил имперскими категориями. Он посетил Польшу, где местный князь Болеслав Храбрый признал его сюзеренитет, и основал новое епископство в Гнезно, где находилась могила его друга, чешского епископа и святого Адальберта (Войтела) Пражского, мученически погибшего от рук язычников-пруссов, основал архиепископство в Венгрии и пожаловал королевскую корону ее первому христианскому королю Стефану. Весьма показательно, что поездка Оттона III по Восточной Европе завершилась в Ахене, где он вскрыл гробницу Карла Великого и снял с его шеи золотой крест, после чего останки, как сообщает хронист, были «вновь погребены со многими молитвами».

Что это было? Неразумное расточение германских ресурсов? Мечты, которым суждено было разрушиться, даже если бы император не умер в ранней молодости? Мы не знаем. Но современники Оттона не ведали подобных сомнений. Национальных государств в те времена не представляли себе даже теоретически. Зато идея христианской империи, имевшая реальный прецедент в правление Карла Великого, владела умами и казалась практически достижимой. Вместе с тем возникло осознание привычной реальности, в частности хрупкости политической организации, зависящей почти исключительно от личных качеств и физического здоровья правителя. Это осознание наступило в то самое время, когда итальянский климат стал оказывать свое печально известное губительное воздействие на войска северян.

Восточная Европа

К востоку от Каролингской Европы и к северу от Византийской империи простиралась обширная низменная равнина. Южную ее часть занимали открытые травянистые пастбища, широкие евразийские степи, тянувшиеся на восток до самой Сибири. Степи представляли собой идеальное пространство для кочевников, которые передвигались верхом, перегоняя скот, терроризируя и эксплуатируя оседлые сообщества земледельцев. Дальше к северу располагался широкий пояс лесов, менявшихся от смешанных к хвойным (сосновым) и обрывавшихся перед пустынными пространствами тундры и вечной мерзлоты, северной окраины Евразийского континента. Климат этого региона был и остается резкоконтинентальным, с большими перепадами температур, что до известной степени напоминает американский Средний Запад, и кратким вегетационным периодом. Вместе с тем именно здесь многочисленные реки, текущие на север и на юг, существенно облегчали перемещение людей и товаров.

Таковы географические условия, которые во многом определяли историю Восточной Европы в период Средних веков. По сравнению со Средиземноморской и Западной Европой крестьянские поселения там были мелкими, рассеянными на широких пространствах и изолированными. Торговлю вели небольшие группы профессиональных купцов и искателей приключений, которые преодолевали огромные расстояния от Балтийского до Черного или Каспийского морей и дальше до Константинополя или Персии. В основном торговали предметами роскоши, и лишь немногие постоянные торговые пункты близ удобных речных переправ или у слияния рек превратились в крупные города.

Таким образом, Восточная Европа была открыта для захватчиков, которые столь же легко завоевали здесь обширные области, сколь трудно контролировали и защищали их от вторжений. Лишь когда оседлые крестьянские общины оказались в силах организовать свою политическую и военную защиту, то есть создать собственные государства, они смогли противостоять непрерывным вторжениям кочевников. Но это был длительный процесс, занявший почти тысячу лет.

Славяне

Оседлые крестьянские общества Восточной Европы издревле состояли из племен, говоривших на различных славянских языках, принадлежащих к семье индоевропейских языков. В Центральной Европе, в районе верхней Вислы, Одера и Эльбы, западнославянские языки развились в современные польский и чешский. На Балканском полуострове возникли сербохорватский и македонский, а языки восточных славян в конце концов стали основой русского языка.

Первое независимое славянское государство – Болгарское царство. Болгары, азиатский народ, в конце VI в. двинулись от берегов Волги в пределы Византийской империи к югу от Дуная. Уже через столетие они неплохо усвоили язык и обычаи покоренного ими славянского населения, а Византия признала их самостоятельным государством. Христианство болгары приняли лишь во второй половине IX в., в основном благодаря усилиям византийских братьев-миссионеров, св. Кирилла и Мефодия. Кирилл и Мефодий вели службы на славянском языке, перевели на него значительную часть Библии и изобрели кириллицу – измененную форму греческого алфавита, которая до сих пор используется в болгарском, сербохорватском и русском языках. Значение этих деяний вовсе не ограничивалось введением христианства и письменности: отныне многие стороны религиозной и, следовательно, культурной жизни славяне связали с Византией. Только западнославянские княжества Польша и Чехия, обращенные западными миссионерами, установили тесные связи с Римской церковью и включились в круг латинского культурного развития.

Киевская Русь, первое государство на территории России

С конца VIII в. небольшие группы скандинавских викингов начали заниматься торговлей и грабежом, продвигаясь по крупным рекам от Балтийского до Каспийского морей. Этих скандинавов называли русы или росы, и отсюда пошло название всего обширного региона – Россия. Отважные, как и все викинги, воины, росы вмешались в междоусобные войны славянских вождей, и в конце концов они или их потомки, происходившие обычно от славянских матерей (поскольку викинги не брали женщин в походы), основали собственные княжества и, подобно норманнам в Западной Европе, – правящие династии. Наиболее влиятельной из них была династия полулегендарного Рюрика, которая правила в Новгороде, Киеве и позже в Москве вплоть до XVI в.

Первоначально самым главным было княжество русов в Киеве. Этот город, стоявший в месте впадения нескольких мелких притоков в Днепр, быстро развивался как перекресток торговых путей между севером и югом, западом и востоком. Доходы от торговли давали киевским князьям достаточно средств, чтобы награждать приближенных и платить воинам. Киевские князья подчинили своей власти другие русские княжества, расположенные к северу, и различные кочевые племена на востоке. Именно в эпоху этих походов родились сказания о великих русских героях, подобно тому, как столетием ранее на Западе походы Карла Великого породили легенды о Роланде и его воинах.

Рост и процветание Киевского княжества привлекали внимание не только соседних правителей и купцов, но и духовных владык. Греческая церковь начала отправлять на Русь свои миссии; ее примеру последовала, правда менее решительно, и Римская церковь. Кроме них, Русью заинтересовались мусульмане из Персии и сравнительно недавно обращенные в ислам жители земель между Черным и Каспийским морями; не меньшую активность проявляли и иудеи. Область к северу от Черного моря, простиравшаяся на восток до самой Волги, в течение двух столетий принадлежала хазарам, группе тюркских и иранских племен. Многие представители хазарской знати приняли иудаизм, и это обстоятельство послужило основой в высшей степени уязвимой теории, согласно которой хазарские иудеи, не являвшиеся семитами по крови, стали предками ашкенази – восточноевропейских и немецких евреев Средневековья и Нового времени. Как бы то ни было, именно греческие миссионеры возобладали в Киеве. Княгиня Ольга, правившая за своего малолетнего сына, обратилась в христианство тайно в 955 г. и открыто в 957 г. во время своего визита в Византию. Но только в 988 г. внук Ольги Владимир (правил ок. 980-1015) ввел христианство как государственную религию. Владимир женился на сестре византийского императора, и с этого времени именно византийская церковная обрядность и византийский стиль в церковной архитектуре определяли характер русской религиозной жизни, равным образом как и византийский образ правления стал, по крайней мере внешне, образцом для русской политической жизни.

Ислам и арабские завоевания

К северу от Средиземноморья все народы, последовательно вторгавшиеся в пределы Римской империи, раньше или позже обращались в христианство и при всех этнических и языковых различиях были ассимилированы (в большей или меньшей степени) либо латинским, либо греческим христианским сообществом. Но вторжения из юго-восточной части Средиземноморья имели совсем другие последствия: большинство областей, завоеванных арабами, оказались навсегда потерянными для христианства.

Аравия была тем регионом, которому никто в Римской империи не придавал особого значения. Ее пустыни и оазисы, где обитали полукочевые племена бедуинов, справедливо считались нищими и не затронутыми цивилизацией. Вместе с тем арабы были хорошими солдатами, которых охотно, как и северных варваров, брали в свои войска и византийцы, и персы. Города Аравии, расположенные на восточном побережье Красного моря или вблизи него, находились под культурным влиянием Сирии, Египта и Эфиопии, то есть под влиянием христианства различных толков и иудаизма диаспоры – евреев, живших вне Палестины. Византийские или персидские правители не могли даже представить себе, что арабы когда-то смогут серьезно угрожать их могучим государствам.

В 622 г. купец по имени Мухаммед из Мекки отправился на север в Медину, где и основал религиозное движение. Именно это переселение, или тайный отъезд, пророка, так называемую хиджру, впоследствии стали считать началом мусульманской эры. Ко времени смерти Мухаммеда в 632 г. основанное им движение распространилось по всей Аравии. Религия, которую он проповедовал, была строго монотеистической; в ее основе лежали иудейские, христианские и исконные арабские традиции. Признавая Библию (Ветхий завет) священным текстом, Мухаммед вместе с тем заявлял, что выступает как пророк Бога (Аллаха), вдохновленный свыше объявить истинную и окончательную веру, и что эту веру, ислам, надлежит распространить по всему миру, если необходимо, силой меча. Речения Мухаммеда собраны в священной книге мусульман Коране (al-Qur'an – букв, чтение вслух, наизусть).

Преемники пророка, называемые халифами, Абу Бакр (632–634) и Омар (634–644), были выдающимися вождями; им удалось убедить своих сторонников, что те сражаются за Аллаха. В течение десяти лет арабы завоевали Сирию, Персию и Египет. Ни византийская, ни персидская армии не смогли противостоять яростному натиску арабских воинов. «Вы веруете в Аллаха и Его посланника, боретесь на пути Аллаха своим имуществом и своими душами… Он простит тогда вам ваши грехи и введет вас в сады, где внизу текут реки, и в жилища благие в садах вечности».[46] Конечно, огромные богатства, захваченные во время молниеносных походов, тоже служили хорошим стимулом: они приносили богатство воинам и вместе с тем свидетельствовали, что Аллах выполняет обещания, данные пророку: «Обещал вам Аллах обильную добычу, которую вы возьмете, и ускорил Он вам это… чтобы это было знамением для верующих и Он вывел бы вас на прямую дорогу».[47]

Население Сирии и Египта не оказало арабам почти никакого противодействия – как в прежние годы оно не сопротивлялось сменявшим друг друга нашествиям персидских и византийских армий. Почти все крупные города быстро сдались и практически избежали разрушений. Представители светской и церковной христианских элит, а также еврейское население спокойно приняли новых правителей, которые обещали, что не будут вмешиваться вдела чужой веры. Для крестьян было совершенно безразлично, кому платить налоги; эти налоги продолжали взиматься со всей строгостью, поскольку арабы тщательно сохраняли эффективные налоговые системы византийцев и персов. И лишь когда арабы, оторвавшиеся от своих баз, стали угрожать Анатолии с ее преобладавшим греческим населением, островам Эгейского моря и самому Константинополю, жители этих областей сплотились для отпора.

Изначально социальной базой новой арабской империи служили крупные города. Этим она резко отличалась от варварских германских государств на территории Римской империи. Арабы сами основали несколько городов: Басру и Куфу в Месопотамии, несколько позже – Багдад на Тигре, затем Каир в Египте и Кайруан в Северной Африке (Тунис). Однако население завоеванных городов и областей принимало ислам очень медленно, и этот процесс занял несколько столетий. Еврейские общины, за единичными исключениями, вообще отказывались принимать ислам точно так же, как раньше в большинстве своем сопротивлялись обращению в христианство. С конца VII в. местные власти использовали арабский язык как официальный, но разговорным на Среднем Востоке и в Северной Африке он тоже стал лишь по прошествии долгого времени, а в Иране так и не смог вытеснить фарси.

Основные внутриполитические проблемы исламской империи сводились к борьбе вокруг вопроса, кого считать истинным преемником пророка. Религиозные споры, новые секты и течения, появлявшиеся в исламе, вероятно, оказывали такое же воздействие на чувства простых верующих, как в свое время влиятельные ереси или споры об истинной природе Христа на христиан восточной части Римской империи, хотя, разумеется, и по форме, и по содержанию эти споры не имели почти ничего общего. Но в обоих случаях они крайне затрудняли решение вопроса о личном спасении для массы верующих, которые жаждали абсолютной ясности в своем представлении об истинном «мессии», посреднике между Богом и людьми. Конечно, в отличие от Христа халиф всегда считался только человеком, но вместе с тем он выступал как духовный и политический вождь, поэтому изначально жизнь исламского общества была чревата расколом. К середине VIII в. Омейядских халифов, великих завоевателей ранней исламской эпохи, сделавших своей столицей Дамаск в Сирии, сменили Аббасиды, которые вели свое происхождение по другой линии – от дяди пророка Мухаммеда. Основную поддержку Аббасиды имели в Северной Персии и Месопотамии и потому перенесли столицу в Багдад. Это событие знаменовало очередную победу, правда, на сей раз специфически религиозного свойства, Персии и Месопотамии в тысячелетней борьбе за господство над Ближним и Средним Востоком.

Арабское завоевание Испании

Халифы считали себя наследниками персидских царей и римских императоров. Очень скоро, подражая своим «предшественникам», они стали строить величественные дворцы и вводить пышные придворные церемонии. Естественно, они стремились властвовать над всеми прежними великими империями, поэтому завоевательные походы были направлены не только на север или восток, но и на запад. К 670 г. арабы достигли Северо-Западной Африки и вышли к Атлантическому океану. Для арабов, как ранее для византийцев, массу хлопот на захваченных землях доставляли берберские племена, яростно боровшиеся за свою независимость. К концу VII в. по крайней мере часть из них была обращена в ислам, и в 711 г. берберы-мусульмане и арабы пересекли Гибралтарский пролив и вторглись в Испанию.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27