Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Знак алхимика. Загадка Исаака Ньютона

ModernLib.Net / Исторические детективы / Керр Филипп / Знак алхимика. Загадка Исаака Ньютона - Чтение (стр. 14)
Автор: Керр Филипп
Жанр: Исторические детективы

 

 


Я налил сидра для моего наставника, и он тут же все выпил, словно рассчитывал, что напиток окажет стимулирующее действие на его мозг. Затем он уселся за стол, взял перо и бумагу и записал, как он сам выразился, голый скелет всего дела. После этого вновь посыпал себе голову метафорическим пеплом и объявил, что полностью раскаялся и теперь не свернет с правильного пути. И все же его признание в собственном непонимании не могло сравниться с моим – во всяком случае, до тех пор, пока он вновь не заговорил.

– Сегодня я уже второй раз ловлю себя на ошибке, – сообщил он.– И я очень рад, что вы тому свидетель, Эллис, а не этот проклятый немец или ужасный карлик Хук. Они были бы счастливы, что я так легко попался.

– Попались? Но как?

– Именно так, как вы сказали. Меня увели в сторону. Давайте мысленно вернемся на несколько месяцев назад, Эллис. Что мы расследовали, когда был убит мистер Кеннеди?

– Золотые гинеи, произведенные с помощью процесса d'orure moulu, – ответил я.– Расследование так и не закончено.

– Вот видите, вы оказались правы. Меня отвлекли. кто-то очень этого хотел. Человек, который хорошо меня знал. Все улики, связанные с алхимией, подброшены специально для меня. И теперь я начинаю верить, что послания – те, что зашифрованы, – предназначались для кого-то другого.

– Тогда почему мы впервые обнаружили шифр после убийства мистера Кеннеди, вместе с алхимическими уликами? – спросил я.

– Потому, как мне кажется, что человек, убивший Кеннеди, не знал этого шифра, – объяснил Ньютон.– Между первым зашифрованным посланием и вторым очень много противоречий, хотя основа у них общая.

– Вы предполагаете, что убийца майора Морнея не имеет отношения к трем остальным убийствам?

– Я лишь хочу сказать, что он не убивал Кеннеди и Мерсера. Только эти два убийства имели завораживающие алхимические приманки, которые должны были меня заинтриговать. А убийца майора Морнея хотел лишь одного: убрать его со сцены.

– Но почему?

– Для того чтобы узнать ответ, необходимо разгадать шифр, – ответил Ньютон.

– Значит, вы полагаете, что тот, кто убил Кеннеди и Мерсера, хотел увести вас в сторону от дела золотых гиней?

– Кеннеди убили из-за того, что он следил за Мерсером. Мерсера убили из-за того, что за ним следили. И по той причине, что он мог выдать имена своих сообщников-чеканщиков.

– Очень запутанно, – вздохнул я.

– Напротив, – возразил Ньютон.– Моя теория не противоречит обстоятельствам, и, признаюсь, я начинаю видеть свет.– Он решительно кивнул.– Да, я думаю, моя гипотеза истинна, поскольку большая часть того, что мы наблюдали и что казалось нам непонятным, благодаря ей легко находит себе объяснение.

– Если вы считаете, что убийца майора Морнея не виновен в смертях Кеннеди и Мерсера, – сказал я, – то какое отношение он имеет к убийству Джорджа Мейси?

– Полагаю, самое непосредственное. Но у нас нет улик, поэтому я не стану строить гипотез. По правде говоря, я очень небрежно отнесся к тому, что нам известно о Джордже Мейси.

Ньютон встал и подошел к книжной полке, где хранились документы Монетного двора, а также книги по нумизматике, бухгалтерские книги, постановления суда, отчет мистера Вайолета за 1651 год и небольшая библиотека Джорджа Мейси, состоявшая из учебников латыни, математики, французского языка и стенографии.

– Сейчас о нем трудно что-либо узнать, – посетовал я.

– Если не считать того, что он занимался самообразованием, – сказал Ньютон.– Всегда хорошо, когда человек пытается работать над собой. Настоящее образование приходит только в результате самостоятельных занятий. Вот я, к примеру, самостоятельно изучал математику. И все же я не совсем понимаю, зачем мистер Мейси учил французский. Мой собственный французский далек от совершенства, поскольку я не люблю французов.

– Мы все еще воюем с ними, – заметил я, – так что я не могу вас за это винить, доктор.

Не обращая внимания на Мельхиора, который умудрился обвить хвостом руки хозяина, Ньютон взял учебник французской грамматики, принадлежавший Мейси, сдул с него пыль – в нашем кабинете ее всегда было много из-за постоянной вибрации, вызванной работой прессов, не говоря уже о стрельбе из пушки, – и принялся листать страницы. К моему удивлению – я знал, что Ньютон однажды уже просматривал эти книги, – он обнаружил в книге листок.

– Это счет из книжного магазина, – сказал Ньютон.– Сэмюэль Лаундес, «Савой».


«Савой» был огромным особняком на южной стороне Стрэнда, с удобным спуском к реке. Большую его часть занимала больница для раненых матросов и солдат, вернувшихся с войны во Фландрии. Некоторые из них были изувечены картечью, у других были еще более серьезные травмы:

я видел людей, которые лишились конечностей или даже части лица.

Остальная часть здания сдавалась в аренду французской церкви, королевской типографии, а также там имелись меблированные комнаты и несколько магазинов, в том числе и книжная лавка Сэмюэля Лаундеса.

Мистер Лаундес оказался невысоким худощавым человеком с лицом уличного мальчишки и подобострастными манерами. Как только мы с Ньютоном вошли в лавку, он сразу же снял фартук, надел парик и низко поклонился.

– Мне нужен продавец книг, а не гофмейстер, – пробормотал Ньютон.

– О, доктор Ньютон, – воскликнул мистер Лаундес.– Сэр, вы оказали мне огромную честь, посетив мою лавку. Вы ищете что-нибудь определенное, сэр?

– Меня интересует информация, связанная с одним вашим прошлогодним клиентом, мистер Лаундес. Речь идет о мистере Джордже Мейси, который работал на Монетном дворе в Тауэре. Как и я сам.

– Да, припоминаю мистера Мейси. Действительно, прошел почти год после нашей последней встречи. Как поживает мистер Мейси?

– Он мертв, – прямо ответил Ньютон.

– Весьма сожалею.

– Некоторые обстоятельства смерти мистера Мейси указывают на то, что его убили, – пояснил Ньютон.– А поскольку его смерть имеет отношение к делам Монетного двора, мы обращаемся ко всем, кто сможет рассказать нам о привычках мистера Мейси. Недавно мы обнаружили, что он являлся вашим клиентом, мистер Лаундес. Поэтому я был бы вам весьма благодарен, если бы вы вспомнили, с кем вы видели мистера Мейси. Возможно, в разговорах с вами он упоминал какие-то имена, и я также хотел бы знать, какие книги он у вас покупал.

Известие об убийстве мистера Мейси привело мистера Лаундеса в замешательство. Однако он быстро выполнил просьбу Ньютона, обратившись к бухгалтерской книге, в которой фиксировал счета клиентов.

– Он был приятным человеком, – сказал мистер Лаундес, переворачивая толстые страницы книги.– Не такой образованный, как вы, доктор, но честный и добросовестный; им всегда руководило христианское чувство долга.

– Весьма похвально, – пробормотал Ньютон. Мистер Лаундес нашел страницу, которую искал.

– Вот, – сказал он.– Да, он купил несколько книг для самообразования, как вы и сами видите. И еще одну книгу – эта покупка очень меня удивила, поскольку сильно отличалась от остальных. К тому же книга была дорогой, слишком дорогой для человека с его доходами.

Ньютон проследил за указательным пальцем мистера Лаундеса и прочитал вслух название книги, которую приобрел мистер Мейси:

– «Polygraphia» Тритемиса. Мне известно, что вы прекрасно знаете латынь, мистер Эллис. А как у вас с греческим, сэр?

– «Polygraphia»? Полагаю, это означает «много написанного», – ответил я, хотя должен признаться, что с греческим у меня были проблемы.

– Совершенно верно, – согласился мистер Лаундес.– Но сама книга написана на латыни.

– Однако Мейси не знал латыни, – возразил Ньютон.– И учебник латыни для начинающих, который он приобрел у мистера Лаундеса, только подтверждает сей факт.– Ньютон немного помолчал, постукивая костлявыми пальцами по странице бухгалтерской книги.– Он объяснил, почему его заинтересовала именно эта книга?

– Припоминаю, что он собирался ее кому-то подарить. Но кому, мистер Мейси не сказал.

– А вы не могли бы предоставить мне другой экземпляр этой книги, мистер Лаундес?

– Потребуется никак не меньше нескольких недель, – признался мистер Лаундес.– Мне пришлось заказывать ее в Германии. Впрочем, вы можете попытаться отыскать ее на площади Святого Павла. В расположенном там латинском кафе часто устраивают аукционы редких дорогих книг вроде той, о которой идет речь.

Ньютона такая перспектива не слишком порадовала.

– Однако я знаю, у кого вы могли бы увидеть другой экземпляр книги.– Мистер Лаундес перевернул несколько страниц назад и нашел то, что искал.– А вот и она, доктор. Я заказывал такую же книгу для доктора Уоллиса.

– Для доктора Джона Уоллиса? – уточнил Ньютон.– Вы хотите сказать, что речь идет о профессоре геометрии из Оксфордского университета, сэр?

– Да, сэр, о нем самом. Кажется, я даже упомянул об этом мистеру Мейси. Его заинтересовали мои слова.

– Как и меня, сэр, – признался Ньютон.– Как и меня.


Рано утром на следующий день мы сели в карету, которая направлялась в Оксфорд. Путешествие оказалось мучительным: из-за недавно прошедшего ливня дорога была залита водой. Несколько раз наш экипаж едва не перевернулся, однако мы добрались до Оксфорда через тринадцать часов, как и планировали.

Здесь у Ньютона имелось много друзей. Одним из самых близких был молодой шотландец Дэвид Грегори, профессор астрономии, устроивший для нас роскошный обед в Мертоне. Чудесное, место, я сам когда-то здесь учился, и на меня нахлынули воспоминания.

Когда я познакомился с Грегори, ему было тридцать восемь лет. Типичный шотландец, невысокого роста, с бледным, бескровным лицом, он больше всего на свете любил свою трубку. Вся его квартира пропахла табаком, и казалось, будто жизнь в его тщедушном теле может поддерживать лишь дым сладкого виргинского табака. Грегори получил свою должность во многом благодаря Ньютону. Во время обеда они заговорили о докторе Уоллисе.

– Вы знакомы с Уоллисом? – спросил Грегори.– Он ведь раньше работал в Кембридже, не так ли?

– Да, мы встречались. Но гораздо чаще обменивались письмами. Он постоянно требует, чтобы я что-нибудь напечатал в его «Opera mathematica»32 . He сомневаюсь, что сейчас он читает мое письмо, написанное вчера, а мое появление в Оксфорде воспримет как согласие на публикацию.

– Почему вы хотите с ним встретиться?

– В Оксфорд меня привели дела Монетного двора. Я надеюсь, что Уоллис поможет мне кое в чем разобраться. Больше я ничего не могу сказать, поскольку речь идет о весьма деликатных вещах.

– Разумеется, – ответил Грегори, выпуская облако дыма, точно голландский боцман.– Но доктор Уоллис и сам любит тайны. Я слышал, что он выполняет какие-то тайные задания для милорда Сандерленда. Мне кажется, это как-то связано с войной, хотя я не очень понимаю, как восьмидесятилетний человек способен помочь разбить Францию. Возможно, он предложил им сделать какие-то вычисления, рассчитывая, что они предпочтут сдаться.

– Он все так же любит математику? – воскликнул Ньютон.

– Конечно, сэр. Он настоящий математик. Однажды я видел, как доктор Уоллис без пера и бумаги извлекал квадратный корень из семизначного числа.

– Я видел лошадь, которая семь раз ударила копытом о землю, – сухо заметил Ньютон.– Но не думаю, что ее можно назвать математиком.

– Ему далеко до вас, – сказал Грегори.– Вы внесли огромный вклад в математику.

– А на мой взгляд, – возразил Ньютон, – я лишь скользил по безбрежному океану знаний. От нас скрыто еще множество удивительных тайн. Главная задача нашего времени состоит в том, чтобы построить логичную картину мира. И до тех пор, пока мы не сможем отличать законы природы от проявлений божественной воли, я не вижу причин не верить в то, что сам Бог дает прямые указания природе и что Вселенная – лишь следствие этих приказов.

Тут Ньютон посмотрел мне в глаза, и у меня возникло ощущение, что мисс Бартон все-таки пересказала ему наш последний разговор.

На следующий день после завтрака мы получили приглашение от Уоллиса навестить его в одиннадцать часов и в назначенный час вошли в Эксетер-колледж. Эксетер мне нравился гораздо меньше Мертона, Магдален или колледжа Христианской Церкви: его здание уродовали отвратительные трубы, не говоря уже о страшном шуме из-за строительных работ, которые велись перед зданием, и я не понимал, как Уоллис может здесь работать. Но как только мы вошли в профессорский зал и встретились с Уоллисом, все разъяснилось. Доктор Уоллис был немного глуховат, что вполне естественно для человека его возраста. Кроме того, он был невысокого роста, с маленькой головой и неуверенной походкой, и ему приходилось опираться на палку и на плечо мальчика лет четырнадцати, коего он представил как своего внука Уильяма.

– Это Уильям, – сказал любящий дедушка.– Настанет день, и он скажет, что однажды видел великого Исаака Ньютона, чьи математические работы встречались громким одобрением.

Ньютон низко поклонился.

– Доктор Уоллис, – ответил он, – я не мог найти общих закономерностей в квадратурах до тех пор, пока не понял вашу работу о бесконечно малых.

Уоллис кивком принял комплимент, после чего отпустил мальчика, пригласил нас сесть и объявил, что визит Ньютона для него большая честь.

– Прошу вас, сэр, скажите, вы согласны напечатать вашу «Оптику» в моей книге? – спросил Уоллис.– Именно этим вызван ваш визит?

– Нет, сэр, – жестко сказал Ньютон.– Я не изменил свою точку зрения. Я приехал сюда по делам Королевского Монетного двора.

– Но еще не поздно, вы же знаете. Мистер Флемстид прислал мне отчет о своих наблюдениях, и они также будут напечатаны. Быть может, вы еще подумаете, доктор Ньютон?

– Нет, сэр, поскольку я не хочу вступать в бессмысленные споры с отъявленными невеждами.

– Вы должны понимать, что другие могут воспользоваться вашими работами и напечатать их, выдав за свои, – сказал Уоллис– И тогда они будут принадлежать им, а не вам, хотя эти люди располагают лишь одной десятой ваших знаний. Подумать только, вот уже тридцать лет, как вы овладели производными…

– Я полагаю, – перебил его Ньютон, – что вы уже присылали мне письмо по данному вопросу.

Уоллис громко фыркнул.

– Мне известно, что скромность достойна похвалы, – заявил он.– Однако излишняя застенчивость вредна. Как люди нашего времени или будущего узнают о ваших открытиях, если вы не будете публиковать свои работы, сэр?

– Я опубликую их тогда, и только тогда, сэр, когда посчитаю нужным.

Уоллис с трудом сдержал возмущение.

– Вы говорите, что прибыли ко мне по делам Монетного двора? – спросил он, меняя тему разговора.– Я слышал, что вы получили должность его главы, сменив мистера Хука.

– В настоящее время я лишь смотритель. А директор Монетного двора – мистер Нил.

– Человек лотереи?

Сухо улыбнувшись, Ньютон кивнул.

– И работа там оказалась интересной?

– Она дает мне средства к существованию, вот и все.

– Странно, что вам не помогает церковь. Я сам получаю стипендию от церкви Святого Гавриила в Лондоне.

– Я не испытываю склонности к церкви, – ответил Ньютон.– Меня интересуют лишь исследования.

– В таком случае я готов в меру сил помочь Монетному двору, хотя если речь пойдет о деньгах, то их нет во всем Оксфорде.– Уоллис обвел рукой зал.– И я ничего не могу поделать, разве что притвориться, будто мы здесь довольны жизнью. Все серебро колледжа – это единственное блюдо, а все серьезные люди опасаются катастрофы. Великая перечеканка не принесла ничего хорошего, сэр.

– Но я в этом не виноват, – заметил Ньютон.– Впрочем, я приехал ради книги, сэр, а не из-за недостатка золотых монет в Оксфорде.

– О, книг у нас полно, сэр, – улыбнулся Уоллис.– Иногда я бы предпочел иметь поменьше книг и побольше денег.

– Мне нужна вполне определенная книга – «Полиграфия» Тритемиса. Я бы хотел на нее взглянуть.

– Вы проделали долгий путь, чтобы прочитать старую книгу.– Старик встал и взял с полки красиво переплетенный том.– «Полиграфия», говорите? Это очень старая книга. Первое издание датируется тысяча пятьсот семнадцатым годом. Я владею ею уже пятьдесят лет.

– Но разве вы не заказывали другой экземпляр у мистера Лаундеса в «Савое»? – спросил Ньютон.

– Кто вам это сказал, сэр?

– Мистер Лаундес, естественно.

– Мне совсем не нравится эта история, – нахмурившись, сказал Уоллис– Продавец книг должен хранить тайну, как врач. Во что превратится мир, если каждый сможет узнать, что читает другой человек? Вы только представьте себе, сэр: книги превратятся в источник мошенничества, а всякие шарлатаны начнут провозглашать в газетах преимущества одних книг над другими.

– Я сожалею, что отвлекаю вас, сэр, но, как я уже говорил, меня привело сюда официальное дело.

– Официальное дело? – Уоллис перевернул книгу и ласково провел рукой по корешку.– Тогда я отвечу вам, доктор. Я купил второй экземпляр «Полиграфии» для моего внука Уильяма. Я начал обучать его ремеслу, поскольку он продемонстрировал способности в самом раннем возрасте. «Способности к чему? – подумал я.– К письму?» Ни Ньютон, ни я до сих пор не знали, о чем писал Тритемис.

– Тритемис написал хороший учебник для начинающих, сэр – продолжал Уоллис, протягивая книгу Ньютону.– Однако я не думаю, что книга вроде этой сможет надолго занять такого человека, как вы. Книга Порты33 «De Furtivis literarum notis», вероятно, больше подойдет для вашего пытливого ума. А также «Ртуть, или Быстрый и тайный посланец». Не исключено, что вы предпочтете «Crypto– menytices patefacta» Джона Фальконера, самое последнее сочинение на данную тему.

– Cryptomeneses, – прошептал мне Ньютон, пока Уоллис доставал с полок еще две книги.– Конечно. Тайные послания. До сих пор я не понимал.– Он увидел, что я все еще остаюсь в недоумении, и добавил с большим напором: – Криптография, мистер Эллис. Тайнопись.

– Что вы сказали? – спросил мистер Уоллис.

– Я сказал, что с удовольствием прочитал бы и эту книгу. Уоллис кивнул.

– Уилкинс рассказывает, как составить шифр, и ничего не говорит о том, как его разгадать. Только Фальконер предлагает методы расшифровки. И все же я полагаю, что, если человек хочет разгадать криптограмму, ему лучше всего опираться на собственный ум и наблюдательность. Вы согласны со мной, доктор?

– Да, сэр, это мой самый любимый метод.

– Однако он труден для человека моих лет. На расшифровку некоторых текстов у меня уходит целый год. Милорд

Нотингем не понимает, сколько времени занимает такая работа. Он постоянно требует от меня быстрых решений. Но я должен выдерживать прежний курс, пока Уильям не сможет занять мое место. Хотя это такой неблагодарный труд.

– Проклятие, с которым постоянно сталкиваются все образованные люди, – ответил Ньютон.

Уоллис ответил не сразу, словно тщательно обдумывал слова Ньютона.

– Как странно, – наконец сказал он.– Теперь я припоминаю, что около года назад меня посетил человек с Монетного двора. Прошу меня простить, доктор Ньютон. Я совсем забыл. Как же его звали?

– Джордж Мейси, – подсказал Ньютон.

– Вы совершенно правы. Он принес с собой небольшой образец шифра, с которым мне никогда не приходилось сталкиваться прежде, и ожидал, что я сотворю чудо. Естественно. Все так поступают. Я предложил ему принести еще несколько образцов, сказав, что только тогда у меня появится шанс разгадать шифр. Он оставил письмо мне, но я так и не сумел ничего сделать, поскольку раньше мне не приходилось сталкиваться с такими трудными текстами, да и материала для серьезной работы не хватало. Я его отложил и до сих пор не вспоминал о нем, потому что мистер Мейси больше ко мне не обращался.

Я заметил, как холодное сердце Ньютона дрогнуло, когда он услышал о еще одном письме. Он подался вперед, задумчиво потер нос кончиком указательного пальца и спросил, нельзя ли ему увидеть письмо Мейси.

– Я начинаю понимать, что все это означает, – сказал Уоллис, вытаскивая письмо из кипы бумаг, сложенных прямо на полу. Каким-то непостижимым образом он знал, где оно находилось, хотя я не заметил ни малейшего порядка. Протянув моему наставнику письмо, он добавил: – Если вы попытаетесь его расшифровать, расскажите мне о результатах. Но помните, что не следует слишком сильно напрягаться, поскольку разум следует беречь. И воспользуйтесь советом Порты, который писал, что в тех случаях, когда известно, о чем идет речь в шифрованном послании, удачная догадка помогает избежать сотен часов лишней работы.

– Благодарю вас, доктор Уоллис. Вы нам очень помогли.

– Тогда еще раз подумайте о публикации вашей «Оптики».

Ньютон кивнул:

– Обещаю вам, доктор.

Но он так и не согласился на публикацию.

Итак, мы покинули доктора Уоллиса с еще одним образцом шифра и несколькими полезными книгами; Ньютон с трудом сдерживал возбуждение. Впрочем, он был ужасно недоволен собой из-за того, что не догадался захватить с собой остальные послания.

– Пока мы будем трястись в этом проклятом экипаже, я не смогу работать над расшифровкой.

– Можно взглянуть на послание? – спросил я.

– Конечно, – кивнул Ньютон и показал мне письмо, полученное от Уоллиса.

Некоторое время я смотрел на него, но ничего нового не увидел.


ЫАЬРЁЮУПЦЛРБУЕНГБЮУЙУСАОИЮДЧГЙЛВ

ХУЭБЖЬПКЫУИЦЙЪЯЕКРТАЭНЙУАЛЩЯВЛКС

СЯЮМНФШЫЕЩФЕЩЖЪРЦДЁПТЩУДЯФБКВО

ТГЙЁЫЛКЗЪЮИЕЗЭЭЧШКИАШШАЮЯСГВЖЧЗ

МКЩЕЩГКЁЬЬЮЮЖФЩИХААЫИМНЪОЖЪЗ

ЯННЬЁЮТКРНЭРЙВДЛФЖЪЗВВНДЛЩЬДЙЫК

ДЫЛЕЛДБПЬЖАМГЭЗСЕПЙЪАИЙПНЧМБЙДБ

ЯБЙЙЁЛСЪАГЛМАВЖППАЗХПЗГИЩЖЖАЁХ

ССЛДНЕХКЙАЗЕРЫЮЫТЙЖЙПУЁЕЯГЛЗЕКП

ЖЩБЫСЙПБЫДИГФЛПЪЁЭЮУТХМЛЙЁЁЖМ


Я покачал головой. Даже один взгляд, брошенный на диковинный набор букв, вызывал у меня дрожь, и я не представлял себе, как кто-то может получать наслаждение от попыток найти решение столь замысловатой головоломки.

– Быть может, вам имеет смысл почитать одну из книг, рекомендованных доктором Уоллисом, – предложил я.

Это немного успокоило моего наставника, поскольку он охотно читал книги во время долгих поездок.

Мы ехали по направлению к Лондону уже два или три часа, когда Ньютон отложил книгу и небрежно заметил, что теперь ему ясно, какой отъявленный лжец мистер Леджер Скруп.

– Вы имеете в виду джентльмена, который подарил вашей школе замечательные серебряные чаши? – поинтересовался я.

– Мне никогда не нравился этот человек, – признался Ньютон.– Я ему не верю. Он похож на собаку без хвоста. Совершенно непредсказуем.

– Но почему вы утверждаете, что он лжец?

– Иногда вы бываете удивительно бестолковым, – вздохнул Ньютон, – Разве вы не помните, как он рассказал нам, что Мейси приносил ему для перевода письмо на французском? Ясно как день, что письмо было таким же шифром, как и то, что нам отдал доктор Уоллис. Быть может, речь шла об одном и том же письме, а письма на французском попросту не существовало.

– Зачем Скруп солгал?

– Действительно, зачем, мистер Эллис? Мы обязательно постараемся получить ответ.

– Но как?

Ньютон ненадолго задумался.

– У меня есть идея, – наконец ответил он.– Мейси не знал латыни. Однако мистер Лаундес, продавец книг, сказал, что он купил книгу на латыни о тайнописи – в качестве подарка. Речь не могла идти о докторе Уоллисе, который уже владеет двумя такими книгами. К тому же лавка мистера Лаундеса находится неподалеку от дома мистера Скрупа. Поэтому в самое ближайшее время мы вновь его навестим. И пока я буду занимать его разговором, вы выберете подходящий момент и осмотрите его книги.

– Проверю, нет ли среди них книги Тритемиса?

– Совершенно верно.

– Старая книга, – сказал я.– Она не может быть уликой.

– Конечно, – согласился Ньютон.– Улики мы отыщем позже. Сначала необходимо самим увериться в собственной правоте.


Карета въехала в Лондон еще до наступления ночи, и мы вылезли из нее, чувствуя себя отвратительно. Однако это не могло испортить настроения моему наставнику, предвкушавшему удовольствие от разгадки шифра. Мы сразу же отправились в Тауэр, чтобы он мог забрать зашифрованные сообщения и поскорее приступить к делу. Убедившись, что в Тауэре и на Монетном дворе не произошло ничего заслуживающего внимания, мы зашли в кабинет Ньютона, в котором за время нашего отсутствия были выкрашены рамы и вымыты окна. Этим обстоятельством и объяснялось то, что мистеру Дефо удалось проникнуть в кабинет, где мы его и обнаружили, причем вид у него был весьма виноватый.

– В чем дело, мистер Дефо? – спросил Ньютон.– Вы решили нанести нам визит?

Мистер Дефо положил на стол бумаги Монетного двора, которые изучал, и, отступив чуть в сторону, словно учитель танцев перед началом урока, принялся давать невнятные объяснения.

– Да, – сказал он, краснея, как девственница.– Я хотел дождаться вашего возвращения. У меня есть для вас важная информация.

– Информация? Какого рода?

Ньютон собрал бумаги, которые читал мистер Дефо, и быстро их просмотрел, пока незваный гость пытался хоть как-то оправдаться.

– Информация о некоторых чеканщиках, – объявил мистер Дефо.– Я не знаю их имена, но они собираются в таверне на Флит-стрит.

– Вы имеете в виду «Козу»?

– Да, «Козу», – ответил мистер Дефо.

Ньютон поморщился, словно слова мистера Дефо причинили ему боль.

– О, вы меня разочаровали. «Коза» находится на Чаринг-Кросс, между отелем «Чекер» на юго-западном углу СентМартин-лейн и Королевскими конюшнями. А если теперь вы скажете «Георг»…

– Да, я имел в виду «Георга».

– Вы также совершите ошибку, поскольку «Георг» находится на Холборн, к северу от Сноу-Хилл. До чего же вам не везет! На Флит-стрит так много таверн, которые вы могли бы упомянуть: «Глоуб», «Геркулесовы столбы», «Горн», «Митра» и «Пенелл». Нам они все известны, не так ли, мистер Эллис?

– Да, доктор.

– Быть может, вы имели в виду «Борзую»? На южной стороне, поблизости от суда Солсбери? Говорят, эта таверна – излюбленное место отдыха чеканщиков.

– Должно быть, это она.

– Да, но она сгорела во время Великого лондонского пожара. Итак, вы утверждаете, что у вас есть для нас информация?

– Наверное, я ошибся, – сказал мистер Дефо.

– Несомненно, – сказал Ньютон.– Мистер Дефо, я собираюсь вас арестовать. Мистер Эллис, обнажите шпагу и присмотрите за этим мошенником, а я схожу за часовым.

Я тут же вытащил шпагу и направил острие в сторону мистера Дефо.

– По какому обвинению вы намерены меня задержать?

– По обвинению в шпионаже, – ответил Ньютон.

– Чепуха.

Ньютон взмахнул бумагами, которые изучал Дефо.

– Это секретные документы, в них речь идет о чеканке монет. Как еще можно назвать ваше поведение, сэр?

– Он серьезно? – спросил Дефо, когда Ньютон вышел,

– Доктор Ньютон так редко бывает несерьезным, что едва ли ему известна хотя бы одна простая шутка, – ответил я.– Но поверьте, вы очень скоро узнаете, насколько он серьезен.

Верный своему слову, Ньютон вернулся в сопровождении двух часовых и быстро выписал ордер на арест.

– Мистер Нил не станет это терпеть, – заявил мистер Дефо.– Я очень скоро выйду на свободу.

Ньютон вручил одному из часовых ордер и приказал отвести арестованного в Ньюгейт, а вовсе не в Тауэр, как все мы предполагали.

– Ньюгейт? – вскричал мистер Дефо, понявший, какая его ждет судьба.

– Полагаю, вам хорошо известно это место, – сказал Ньютон.– А мы посмотрим, что смогут для вас сделать ваши друзья, пока вы будете там сидеть.

И несчастного Даниеля Дефо, несмотря на громкие протесты, увели из нашего кабинета.

– А теперь, – сказал Ньютон, когда мы снова остались вдвоем, – давайте разожжем камин и поужинаем.

После ужина Ньютон приказал мне отправляться спать, что я с радостью и сделал, хотя мне было немного совестно оставлять его за работой. Поэтому на следующее утро я встал пораньше, чтобы сделать кое-какие бумажные дела. Оказалось, что Ньютон так и не нашел времени сходить домой, причем вид у него был такой мрачный, что я сразу понял: ему не удалось решить задачу. Появление милорда Лукаса не улучшило его настроения. Лукас припомнил мои разногласия с покойным майором Морнеем и вопреки фактам принялся обвинять меня во всех возможных преступлениях, меньшим из которых являлось доведение майора до самоубийства. Однако я не обращал внимания на его словоизлияния, в особенности после того, как Ньютон пришел ко мне на помощь, взяв часть вины на себя, а потом и вовсе заявил, что майора Морнея убили.

– Убили? – Лорд Лукас, сидевший совершенно неподвижно, словно боялся измять галстук или сдвинуть в сторону парик, повернулся на стуле так резко, словно не верил своим ушам.– Вы сказали, что его убили, сэр?

– Да, милорд.

– Какая чепуха, доктор! Он повесился.

– Нет, милорд, его убили.

– Сэр, неужели вы осмеливаетесь со мной спорить?

– Его убийцы, которых я скоро арестую, постарались представить дело так, будто он повесился.

– Я понимаю вашу игру, – презрительно усмехнулся лорд Лукас.– Вами движет тщеславие, вы хотите заставить людей не верить тому, что они видят собственными глазами и слышат собственными ушами. Как ваша проклятая теория тяготения. Я не могу ее видеть, сэр. Прямо говорю вам, я в нее не верю, сэр.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20