Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ангелы одиночества

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Керуак Джек / Ангелы одиночества - Чтение (стр. 3)
Автор: Керуак Джек
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


      Для обычных крестьян воскресенье это улыбка, но для нас мрачных поэтов, ах - мне кажется что воскресенье это подзорная труба Господа.
      Сравните церковь вечером в пятницу с кафедрами воскресного утра
      В Баварии одетые в шорты мужчины прогуливаются, заложив руки за спину Мухи спят за кружевными занавесками в Кале и в окнах видны парусные корабли - в воскресенье Селин зевает и умирает Женэ - В Москве все как обычно Только в Бенаресе по воскресеньям голосят продавцы с лотков и заклинатели змеи открывают свои корзины, наигрывая на флейте - На Пике Одиночества в Высоких Каскадах, по воскресеньям, ах
      В частности, я думаю о краснокирпичной стене принадлежащей Шеффилдовской Молочной Компании, возле главных путей Лонг-Айлендской Железной Дороги в Ричмонд-Хилле, подле нее колея в глине накатанная за неделю автомобилями рабочих, одна-две одинокие машины воскресных сверхурочников стоят там и сейчас, облака проплывают отражаясь в коричневых лужах, на свалке валяются деревяшки, консервные банки и тряпье, проезжает местная электричка с бледными пустыми лицами Воскресных Путешественников - в предчувствии призрачного дня, когда индустриальная Америка будет покинута и оставлена ржаветь на один долгий Воскресный День забвения.
      23
      Зеленая горная гусеница с множеством уродливых маленьких ножек живет в своем вересковом мирке, голова ее как бледная прозрачная капля, толстое тело изгибается пытаясь заползти вверх, вися вниз головой как южноамериканский муравьед бессмысленно болтаясь крутясь и шаря вокруг себя в поисках чего-то, затем стремительно кидается наверх как прыгающий на ветку мальчик вытянув тело среди вересковых ветвей и начинает беситься и бросаться на ни в чем неповинную зелень - она и сама-то часть этой зелени, двигающийся ее сок она изгибается, выпрямляется и сует свою башку куда ни попадя - она среди пятнисто тенистых джунглей серых прошлогодних вересковых игл - иногда застывает как удав боа на фотографии безмолвно устремившись ракетою в небеса, змееголово засыпает, потом поворачивается как паста из тюбика когда я дую на нее, готовая быстро вывернуться, молниеносно скрыться, беспрекословно повиноваться приказу таинственных небес лежать тихо, что бы не грозило с них - Сейчас она очень огорчена тем что я на нее дую, втягивает горестно голову в плечи и я отпускаю ее бродить незаметно, притворяться мертвой раз уж ей так угодно - она идет исчезая зигзагами в джунглях, и теперь когда мои глаза находятся на уровне ее зрения я вижу, что и над ней тоже возвышаются свои громадины - плоды вереска и бесконечность над ними, она так же висит вверх ногами и так же цепляется за свою сферу - мы оба безумны.
      Я остаюсь сидеть размышляя не станут ли мои путешествия по Побережью в Фриско и Мексику столь же печальными и безумными - но господи-ты-боже-мой, я лучше буду бродить по этому камешку
      24
      Некоторые из этих моих дней в горах, несмотря на жару, проникнуты чистой и холодной красотой предвещающей октябрь и мою свободу на мексиканском Индейском Плато, где будет еще чище и холодней - О старые мечты мои о горах мексиканского плато, где небеса полнятся облаками похожими на бороды патриархов и чем сам я не Патриарх стоящий в развевающихся одеждах на зеленом холме чистого золота - Лето в Каскадах может припекать в августе но уже чувствуется что Осень близка, особенно в полдень на восточном склоне моей горы, вне палящего солнца, где горный воздух резок и деревья уже начали вянуть в ожидании конца - Теперь я начинаю думать о Первенстве Мира, о шествии футбола через всю Америку (резкие вскрики голоса откуда-то со Среднего Запада по потрескивающему радио) - я думаю о винных полках в лавках вдоль Калифорнийской железной дороги, думаю о гальке лежащей на земле Запада под просторными Осенне-гудящими небесами, думаю об обширных горизонтах, равнинах и завершающей их пустыне поросшей кактусами и сухими мескитами тянущимися вдаль по красному плоскогорью туда где вечно бродят старые мои бродяжьи грезы и откуда доносятся лишь отклики пустоты, протяжной мечте автостопщика и бродяги Западных пространств, сезонных сборщиков урожая спящих в мешках для хлопка и неприхотливо покоящихся под посверкивающими звездами - Ночью Осень намекает о себе сквозь Лето-в-Каскадах, над хребтом горы встает красная Венера и ты думаешь "Кто же станет госпожой моею?" - Все они, туманное мерцание и звенящие насекомые, будут стерты с школьной доски лета и отброшены на восток напористым западным морским ветром и вот тогда-то я разлохмаченный им в последний раз протопаю вниз по тропе, с рюкзаком и прочими делами, распевая снегам и елям, en route к новым приключениям, к новой тоске по приключениям - и тогда все это останется у меня за плечами (и ты) океан слез, бывший жизнью на этой земле, столь древней, что разглядывая свои фотопанорамы окрестностей Пика Одиночества, старых мулов и крепких чалых лошадок 1935 года (на фотографии) за изгородью загона которого больше нет, я изумляюсь что горы в 1935-м выглядели так же (очертания снежных полей Старого Джека остались точь-в-точь такими же, до мельчайших подробностей) как и в 1956-м, так что древность земли поражает меня и я понимаю что они (горы) такие изначально, они выглядели так и в 584 году до нашей эры - как и все остальное, за исключением брызг волн морских - Жизнь наша движима стремлением, так и я стану стремиться куда-то и падать вниз с этой горы полнейшего безупречного знания или полнейшего безупречного незнания восхищенно и невежественно разглядывая метущиеся повсюду проблески сияния
      Позже поднимается западный ветер, дующий с неулыбчивого запада, невидимый, и шлет мне ясные знаки сквозь все щели и перегородки - Давай же, давай, пусть пихты осыпятся скорее, я хочу увидеть юг изумленный белизной
      25
      Ноумен[8] - это то что видишь закрыв глаза, это нематериальный золотой прах, Золотой Ангел Та - Феномен[9] же видишь глаза открыв, в моем случае это осколки представлений о жизни оставшиеся после тысячи часов, проведенных в горной хижине - Тут, сверху на поленнице, валяется книжонка-вестерн, уф, она ужасна, полна сантиментов и пространных рассуждений, дебильных диалогов, шестнадцать героев с двустволками на одного бедолагу злодея, который мне пожалуй даже симпатичен своей забулдыжностью и тяжелыми ботинками - это единственная книга которую я выкинул - Над ней в углу подоконника примостилась банка из-под МакМиллановского Рафинированного Масла, в ней я держу керосин для разжигания огня, для чародейского вызывания огня, бесчисленных привычных взрывов в моей печке, заставляющих кофе вскипеть Моя сковородка висит на гвозде над второй (чугунной) сковородой, слишком большой для готовки, но капли жира стекающие после стряпни с моей сковородки на ее оборотную часть напоминают подтеки спермы, я соскребаю их и смахиваю на дрова, плевать, какая разница - Затем старая плита с ведром для воды, неизменный кофейник с длинной рукояткой, почти никогда неиспользуемый чайник - Затем на маленьком столике великолепнейший засаленный посудный бак, обложенный различными штуковинами для мытья: металлическим скребком, посудными тряпками, тряпками-хваталками, посудным ершиком, страшный кавардак, под всем этим постоянно скапливается лужа темной грязной воды которую я вытираю раз в неделю - Затем полка с постепенно исчезающим запасом консервов и прочей провизией, а также коробка с мылом Тайд, на которой нарисована хорошенькая домохозяйка с упаковкой Тайда в руке и надписью "Созданы друг для друга" - Коробка Бисквика, оставленная здесь предыдущим смотрителем и так и не открытая мной, банка сиропа который я терпеть не могу - и отдаю муравьиной колонии во дворе - старая банка орехового масла оставленная каким-то смотрителем видимо еще когда президентом был Трумэн судя по тому какое оно засохшее и протухшее - банка в которой я держу маринованные луковицы, начавшая вонять как старый лимонад постоявший на жарком полуденном солнце и закисший в вино - маленькая бутылочка мясной подливки Кухонный Букет, приходящаяся очень кстати к жареному мясу, но вот отмывать от нее руки так себе удовольствие - Коробка спагетти Шеф-Боярди, вот ведь изумительное имя, мне сразу представляется как с пришвартовавшейся "Куин Мэри" спускаются навстречу блистающим огням Нью-Йорка французские Шеф-повара чтобы поразить город своими маленькими беретами, или вот еще: какой-нибудь бутафорский усатый Шеф распевает на кухне итальянские арии в телевизионном кулинарном шоу - Стопка пакетиков супа из зеленого гороха, очень вкусного и с беконом, прямо как в "Уолдорф Астории", это Джерри Вагнер научил меня как-то на ночевке, когда мы с ним ходили в горы и разбили лагерь на Потреро Мидоуз, он вывалил скворчащий бекон прямо в кастрюлю супа и суп получился густым и ароматным в дымном ночном воздухе у ручья - Потом пол целлофанового пакета черного гороха и мешочек ржаной муки для оладьев и лепешек - Затем банка чего-то соленого оставшаяся с 1952 года и промерзшая за зиму так что соленье это превратились в какие-то ошметки в рассоле, напоминающие мексиканские зеленые перцы - моя коробка с кукурузными хлопьями, нераспечатанная упаковка искусственных дрожжей Калумэ с нарисованной головой повара - Новая нераспечатанная банка черного перца Куски Липтоновского мыла оставленные Стариной Эдом последним из сидевших тут до меня разъебаев-одиночек - Потом моя банка маринованной свеклы, темно-рубиновой и красной с редкими белеющими из под стекла вкраплениями лука - Затем мед в полупустой стекляшке чтобы пить его холодными ночами когда болеешь или чувствуешь себя плохо - Закрытая банка кофе Максвелл-Хаус, последняя оставшаяся - Совершенно ненужная бутылка с винным уксусом, как мне хотелось бы чтобы это было вино, он даже выглядит похоже такого темно-красного цвета - Позади нее стоит новая жестянка с сиропом-патокой, иногда я пью его прямо из банки чувствуя привкус железа во рту - Коробка Рай-Крисп то есть сухого тоскливого концентрата хлеба для сухих тоскливых гор - И целая шеренга консервов многолетней давности, промерзшая обезвоженная спаржа выглядящая столь эфемерной что невозможно представить что это можно есть, будто жуешь воду, такая она бледная - Консервированные вареные картофелины похожи на усохшие головы и бесполезны - (только олени способны есть такое) - две последние банки аргентинской тушенки, всего их было пятнадцать, отличные, приехав на пост тем холодным дождливым днем вместе с Энди и Марти на лошадях я обнаружил долларов на тридцать консервированного мяса и тунца, все отличного качества, такого что при моей бедности мне и в голову не пришло бы купить - Сироп Лесоруба, большая банка, тоже оставленный кем-то подарок, к моим восхитительным оладьям - Шпинат, который, хоть и окаменел как железо за все эти бесчисленные проведенные на полке зимы, но так и не потерял аромата - Моя коробка с картошкой и луком, О свершись чудо! Как хочется мне содового мороженого и филейной поджарки!
      La Vie Parisienne, я представляю это себе, ресторан в Мехико-Сити, и как я вхожу и сажусь за убранный роскошной скатертью стол, заказываю отличное белое Бордо и филе-миньон, на десерт пирожные, крепкий кофе и сигару, Ах, и прогуливаюсь вниз по бульвару Реформы в интересную тьму французского фильма с испанскими субтитрами и внезапно грохочущей мексиканской кинохроникой
      Хозомин, скала, она никогда не ест, не делает запасов, не ждет чуда, не мечтает о далеких городах, не ждет Осени, не лжет, разве что быть может умирает - Ба.
      Каждую ночь я опять и опять спрашиваю Господа "Почему?" но так и не слышу достойного ответа
      26
      Вспоминая, вспоминая этот сладостный мир с его таким горестным привкусом - время, когда я наигрывал "Старого Отца" Сары Воэн на моем маленьком пианино в Скалистых Горах и цветная прислуга Лола заплакала на кухне так, что я подарил пианино ей и потом воскресными утрами, из старого обшарпанного дома с маленьким крылечком в котором она жила со своим дружком, по лугам и сосновым лесам Северной Каролины разносились строчки из Божественной Сары "Вам, Царство, Власть и Слава, на веки вечныя, аминь" вздрагивал колокольчиком ее голос на "а" в "Аминь", точно так как ему подобает, голосу - Горестным? да потому что даже насекомые бьются в смертельной агонии на столе, а вы что думаете, это бессмертное дурачье, что восстает, отходит и перерождается, как и мы, "человееечество" - так крылатые муравьи-самцы гонимые самками уходят умирать, как же невероятно тщетны их усилия когда они карабкаются по оконным стеклам и бессильно опадают вниз добравшись доверху, и пытаются вновь и вновь, пока не умирают от истощения И тот муравей которого я однажды увидел на полу моей хибары, о как он бился и корчился в грязной пыли в какой-то фатальной безнадежной судороге - ах, так и все мы, все мы, понимаем мы это сейчас или нет - Сладостный? Конечно же сладостный, особенно когда мой обед булькает в кастрюле и рот наполняется слюной, восхитительная кастрюля зеленой репы, морковки, мяса, лапши и приправ, однажды вечером я сварил все это и ел потом, сидя полуголый на утесе, из маленькой чаши, палочками, сидя скрестив ноги, распевая - И потом теплые залитые лунным светом ночи с еле тлеющей краснотой на западе - тоже куда как сладостно, ветер, песни, густая сосновая древесность внизу в ущельях долин - Чашечка кофе и сигарета, ох и не дзена ж себе! а где-то там люди сражаются с ужасающими карабинами в руках, грудные клетки их пересечены крест-накрест патронташами, ремни их оттянуты книзу гранатами, их терзают жажда, усталость, голод, страх, безумие - Должно быть когда Господь задумывал этот мир, он запланировал заранее меня с моей печальной до изнеможения душевной болью, А Т А К Ж Е Быка Хаббарда, катающегося по полу от смеха над дуростью человеческой
      Вечерами сидя за столом у себя в сторожке я вижу в черном стекле собственное отражение, груболицего человека в грязной замызганной рубахе, небритого, насупленного, губастого, глазастого, волосатого, носатого, ушастого, рукастого, шеястого, адамовояблокастого, бровастого, отражение за которым 7000000000000000 световых лет пустоты, бесконечной тьмы, испещренной тусклыми световыми намеками, а в глазах моих блеск и я ору буйные песни о луне на дублинских улицах, водке хей-хей, а потом печальные мексиканские, о закате над горами, amor, corazon и tequila - Мой стол завален бумагами, очень красиво если смотреть прищурив глаза, туманно молочный беспорядок, груды бумажных листов, будто в забытом сне с картинками на бумаге, вырисованными как в комиксах, как реалистическая сценка из старого русского фильма, масляная лампа отбрасывает полутени - И вглядываясь в свое лицо в оловянном зеркале я вижу синие глаза, загоревшее на солнце лицо, красные губы, недельной давности небритость и думаю: "Сколько же мужества нужно, чтобы жить перед лицом этой невыносимой безысходности "идиот-ты-же-умрешь"? Не-ет, все сказанное и сделанное действительно становится неважным" - Так должно быть, так оно есть, Золотая Бесконечность развлекается движущимися картинками - Мучает меня в тюряге, во что тогда мне верить? - Мечом сечет конечности и что ж мне делать тогда, ненавидеть Калингу до и после горестной смерти моей? - Пра есть сознание. "Покойся в Священном Мире"
      27
      И вот однажды мне вдруг приходит в голову включить радио послушать общую трепотню и я слышу всеобщие восторги по поводу молнии, Рэйнджер попросил Пата с Кратерной передать чтобы я немедленно с ним связался, что я и делаю, и он говорит "Как у тебя там с молнией?" - Я говорю "Здесь наверху ясная лунная ночь, северный ветер" - "Ага", говорит он чуть нервно и встревожено. "Кажется ты в порядке" - Тогда только я вижу вспышку на юге Он хочет, чтобы я вызвал полевую группу с Большого Бобрового, я пытаюсь, никто не отвечает - Внезапно ночь и радио взрываются воплями восторга, вспышки на горизонте сверкают подобно предпоследней строфе Алмазной Сутры (Алмазный Резец Обета Мудрости), вереск издает зловещие звуки, ветер в стропилах сторожки полнеет подозрительнейшими дуновениями и кажется будто шесть недель пустынного тоскливого уединения на Пике Одиночества подошли к концу и я опять внизу, и все это из-за дальней молнии, дальних голосов и доносящегося иногда дальнего бурчания грома - Луна продолжает сиять, затягивается тучами гора Джек, но не Пик Одиночества, могу себе представить как старина Джек-Снежные-Поля хмурится в их мраке - гигантское крыло летучей мыши размером миль 30 на 60 медленно наползает, грозя вскоре погасить луну, которая печально в туманной дымке гибнет у себя в колыбели - Я меряю шагами ветреный двор и чувствую себя странно и радостно - молния желто выплясывает над вершинами хребта, два пожара уже начались в Пасайтеновском Лесу как сообщил захлебывающийся и восторженный Пат с Кратерной, он говорит "Я тут отмечаю места, куда молния ударяет, веселые дела" что он вовсе делать не обязан это не его район и не мой тоже более 30 миль отсюда - Прогуливаясь, я думаю о Джерри Вагнере и Бене Фэгане, которые во время своего смотрительского уединения писали стихи (на Старательской и Кратерной) и мне хочется их повидать и еще чтобы не уходило странное чувство будто я уже спустился с горы и вся эта тоскливая хреновина позади - Почему-то, может из-за всей этой суматохи, меня невероятно затащило от открывания и закрывания двери в хижину, она теперь кажется населенной, об этом пишутся стихи, ванная, вечер перед выходными и люди этого мира, нечто, и можно чем-то заняться или кем-то быть - И сегодня уже не просто Четверг Вечером 14 Августа в Одиночестве но Ночь Мира и Вспышек Молнии и в ней вышагиваю я повторяя про себя строчки из Алмазной Сутры (ведь может же внезапно пасть молния и поразить меня прямо в спальном мешке моем страхом Божиим или сердечным приступом и гром грянет тогда прямо в мой громоотвод) - : "Когда последователь учения вынужден сохранять любое, пусть даже ограниченное суждение о реальности ощущения собственной отдельности, реальности ощущения отдельности других людей, реальности ощущения отдельности живых существ, реальности ощущения отдельности всеобщей сущности, тогда он хранит нечто несуществующее" (в моем пересказе) и этой ночью более чем когда-либо мне видна истинность этих слов - Для всех этих феноменов, то есть вещей кажущихся, и всех ноуменов, то есть вещей как они есть, утеря Царства Небесного (и не только) суть - "Сон, фантазм, пузырь на воде, тень, вспышка молнии..."
      "Я выясню и сообщу тебе - оба-на, еще одна - в общем, выясню и сообщу, ух-ты, сообщу обстановку" говорит Пат по радио стоя возле своего пожароискателя и отмечая крестиками места куда как ему кажется ударила молния. Он говорит "оба-на!" каждые 4 секунды, по-моему со своими "оба-на!" он ужасно забавен прямо как придуманный нами с Ирвином "Капитан Оба-на", Капитан Корабля Дураков по сходням которого пробираются тайком на борт всевозможные вампиры, зомби, таинственные странники и клоуны-арлекины и когда корабль en route sur le voyage доплывает до края земли и собирается перевалиться через край вниз, Капитан говорит "Оба-на!"
      Пузырек, тень
      оба-на
      Вспышка молнии
      "Оба-на", говоришь пролив суп на стол - Конечно мало приятного, но скользящий-сквозь-мир должен радоваться всему происходящему, быть беззаботным пышущим радостью засранцем - (пышущим бедствием) - так что если удар молнии разнесет Джека Дулуоза в его Одиночестве на куски, Старина Татхагата насладится этим как оргазмом, вот и все
      28
      Пссст, пссст, говорит ветер, несущий грозу и пыль ко мне - Клик, говорит громоотвод, получая разряд электричества от молнии ударившей в пик Скэджит, могучая сила неслышно и бережно проскальзывает по моей защитной мачте, проводам и растворяется в земле одиночества - Никакого грохота, чистая смерть - Пссст, клик, и лежа в своей кровати я ощущаю как содрогнулась земля - Кажется большой пожар бушует в пятнадцати милях к югу восточнее Рубиновой горы и где-то возле ручья Пантеры, здоровенное оранжевое пятно, в 10 часов электричество тянущееся к огню бьет в этот место опять и пожар разгорается до катастрофических размеров, далекое бедствие и я не удерживаюсь от "Ох-о-ох" - Кто-то там выжигает себе глаза рыданиями?
      Гроза в горах
      металл
      Маминой любви
      И в насыщенном электричеством воздухе что-то вдруг напомнило мне Лэйквью Авеню около Лапин-Роуд где я родился одной грозовой летней ночью 1922 года, ночью песка на мокром тротуаре, наэлектризованных и блестящих трамвайных рельсов, промокших лесов на заднем плане, апокалипсическая паратоманоитическая[10] детская коляска гугукает на блюзовой веранде, влажная, под грушевым глобусиком лампочки, и все это слышится мне в песнях Татхагаты, песнях горизонтящихся молний и грома барабахающего из утробных глубин, Храм в ночи
      Где-то около полуночи от непрерывного глядения во тьму за окном мне уже везде мерещатся пожары, даже у себя под носом у самого Грозового ручья я вижу три светящиеся ярко-оранжевые огненные вытянутости призрачного пламени, которые вспыхивают и гаснут в моих напряженных и наэлектризованных зрачках Гроза то затихнет ненадолго то крутанувшись где-то в пространстве обрушивается на мою гору опять и в конце концов я засыпаю - Просыпаюсь в дождевую морось, серость, на небе к югу от меня обнадеживающие серебристые просветы - на 177o 11'' где вчера был большой пожар я вижу теперь странную коричневую заплатку на заснеженной горе отметившую где огонь бушевал шипя под ночным дождем, возле Грозового и Коричного никаких признаков ночных призрачных пожаров - Сочится туман, моросит дождь, такой весь трепещущий и восхитительный день и в полдень я чувствую первозданность Северной зимы принесенной ветром с Хозомин, ощущение Снега в воздухе, железная сероватость и стальная синева скал - "Эгегей, ну и дела!" ору я моя свою посуду после вкусного превосходнейшего завтрака с блинами и черным кофе.
      Дни проходят
      им не остановиться
      И мне не понять
      приходит мне в голову когда я обвожу кружочком 15 августа в календаре и смотрю на часы, уже 11.30 и значит полдня уже прошло - Выйдя во двор влажной тряпкой я оттираю от летней пыли свои полуразвалившиеся ботинки, прогуливаюсь и размышляю - Петли двери в прихожую разболтались, из печной трубы вывалился камень, настоящую ванну я смогу принять не раньше чем через месяц и мне на это наплевать - Дождь опять начинается, теперь уж точно зальет любой пожар - Во сне мне приснилось что я поругался с Эвелин, женой Коди, что-то такое насчет их дочки, дело происходит в солнечном домике на барже в солнечном Фриско, и она угощает меня самым злобным из всех ненавидящих взглядов за всю историю человеческой ненависти и бьет электрическим разрядом, от которого меня всего корежит до самых кишок, но я почему-то не должен подавать вида что боюсь ее и продолжаю невозмутимо разглагольствовать сидя в своем кресле - На той самой барже где в одном из моих старых снов мать развлекала адмиралов - Бедная Эвелин, она слышит как я соглашаюсь с Коди что с ее стороны было глупо отдать единственный в доме торшер Епископу и ее сердце колотится над ее тарелками - Бедные сердца человеческие, повсюду-то они колотятся.
      29
      В этот дождливый день чтобы сдержать обещание данное себе в тот апрельский день когда Джерри приготовил для нас в своем домике в Милл-Волли восхитительнейшее китайское блюдо из риса я делаю на жаркой печи обалденный китайский кисло-сладкий соус состоящий из зеленой репы, кислой капусты, меда, черной патоки, красного винного уксуса, свекольного рассола (очень темного и горького) и пока все это булькает на плите и крышка на кастрюльке с рисом начинает приплясывать, я выхожу во двор и говорю " Китайска обеда всегда осень-осень холесая!" и вдруг вспоминаю отца и "Чин Ли" в Лоуэлле, я вижу краснокирпичную стену за стеклом ресторанной кабинки и дождь, пахучий и краснокирпичный дождь, дождь китайских обедов в Сан-Франциско, через унылые равнины и горы я вспоминаю плащи и обнаженные в улыбке зубы, это необъятное неотвязное видение подернуто скудными обрывками - тумана - тротуаров городов, дыма сигар и звяканья монет за прилавком, и того как китайские повара загребают круглым черпаком из котла рис, подносят к нему маленькую китайскую чашу, переворотом черпака перекидывают в нее круглый комок дымящегося риса и приносят в кабинку со всеми этими сумасшедшими ароматнейшими соусами - "Китайска обеда всегда осень-осень холесая!" - и я вижу поколения дождей, поколения дымящегося риса, поколения краснокирпичных стен со старомодными красно неоновыми рекламами сверкающими на них теплыми огнями кирпичной пыли, ах милый неописуемо зеленый рай светлых попугаев, тявкающих дворняжек, старых Дзенских Безумцев с их приколами и китайских фламинго, которые изображены на восхитительных вазах династии Минь и других менее славных династий - Дымящийся рис, его аромат такой густой и древесный и он чистый как облака, несущиеся над озерной долиной в сегодняшний день "китайской обеды", когда ветер подталкивает их молочно-струящихся над порослью молодых пихт к первозданным мокрым скалам
      30
      Мне снятся женщины, женщины в трусиках, женщины в комбинациях, одна из них сидит возле меня стыдливо отодвигая мою расслабленную руку от места где ее тело мягко закругляется но хоть я не делаю никаких усилий к этому так или иначе но моя рука остается там, другие женщины и даже тетушки наблюдают за мной - И в определенный момент эта мерзкая высокомерная стерва, которая оказывается моей женой, встает и выходит в туалет, фыркнув и сказав что-то пренебрежительное, я смотрю на ее узкую задницу - я последний дурак, домашний узник, приговоренный вожделеть к ненавидящим меня женщинам, они призывно возлагают свою плоть по всем диванам, комната превращается в котел забитый мясом женских тел - сплошное безумие, я должен освободиться, пережевать их всех, рвануть на товарняке вон отсюда[11] - Я просыпаюсь и радуюсь что надежно защищен дикостью гор - И ради этой грушевидной пухлой плоти с влажной дыркой я готов был просидеть ужасающие тысячелетия в серых комнатах освещенных серым солнцем, окруженный полисменами и алиментщиками, у дверей и в ожидании тюрьмы? Это кровоточащая комедия. - Великие Ступени Мудрости горестного понимания свойственного Величайшей Религии оставляют меня при виде гарема - Эх, да что там гарем, все мы на небесах - благослови же их всех их мычащие сердца - Некоторые агнцы женского пола, у некоторых ангелов женские крылья и все это приходит к материнству так что простите мне мою язвительность - извините мою похоть.
      (Хрю хрю хрю)
      31
      22 августа для меня это очень важный день, именно 22-е число (много лет подряд) было для меня днем важнейшим (по некоторым причинам) днем Первых Скачек моего лоуэлльского детства, прыгают мраморные камушки детки играют в зашибалку - Это произошло в конце лета той прохладной августовской порой, когда звездными ночами деревья особенно густо темнеют за окном, прибрежный песок становится прохладным и в нем поблескивают маленькие раковины моллюсков а через Лунный лик проносится тень Доктора Сакса - Скачки Могиканской Весны были захолустными скачками туманного Западного Массачусетса, с нищенскими призами, потрепанной публикой, изможденными лошадьми и грумами из Восточного Техаса, Вайоминга и старого Арканзаса - Они проходили весной и в них обычно участвовали только никчемные коняги-трехлетки, но вот Большой Августовский Кубок был популярнейшим событием на него стекались сливки общества Бостона и Нью-Йорка и это было Ах теперь когда лето кончилось, у результатов скачек, у имени победителя появляется осенний аромат словно аромат яблок собранных уже в корзины в Долине, аромат сидра и трагической конечности, и последней теплой ночью солнце заходит за старыми конюшнями Могиканской и печальноликая луна сияет сквозь первые железногустые облака Осени и скоро будет уже холодно и все застынет
      Детские сны и мечтания, и весь мир этот есть ни что иное как большой сон, сделанный из просыпающейся (почти проснувшейся!) материи - Что может быть прекраснее
      Чтобы завершить, увенчать и драматизировать мое 22 августа - в этот самый день в 1944-м был освобожден Париж и в этот жаркий нью-йоркский полдень я был на 10 часов выпущен из тюрьмы чтобы жениться на моей первой жене, где-то в районе Чэмберс-стрит, в сопровождении детектива с пистолетом в кобуре - какая же пропасть лежит между меланхолично-печальным Ти-Пуссе[12] с его прыгающими камешками, с его старательно вычерченными таблицами результатов Могиканских Скачек и пышущей невинностью комнатой, и коренастым моряком со злодейской рожей женящимся под полицейским конвоем в кабинете судьи (потому что районный прокурор думал что невеста беременна) гигантская пропасть, я тогда так ужасно опустился, в том августе, что мой отец не захотел бы даже разговаривать со мной, не говоря уж о том чтобы попытаться вытащить меня из тюрьмы - И вот августовская луна сияет сквозь лохмотья набежавших облаков уже не прохладно-августовских а холодно-августовских и Осень присматривается к пихтам чьи силуэты видны в послесумеречье на фоне далекого озера, небо снежно-серебряных и ледяных цветов дышащее морозным туманом и скоро все будет кончено - Осень Долины Скэджит, но мне никогда не позабыть еще более безумную Осень Долины Мерримак когда серебряная стонущая луна сочилась брызгами холодного тумана и запахами фруктовых садов и дегтярно-чернильные ночные скаты крыш густо пахли ладаном, дымом горящих дров, дымом сжигаемых листьев, речным дождем, прихватывающим сквозь штаны холодом, запахом открывающихся дверей, двери Лета приоткрываются чтобы впустить ненадолго улыбающуюся яблочно ликующую осень, за ней ковыляет искрящаяся старушка-зима - Таинственная магия первых осенних дней которая вопреки многолетним молитвам местных сестер-монашек живет в лоуэлльских переулочках - индейские духи в дуплах деревьев, в их корнях, в самой земле, в глине, индейцы во всем - Что-то (но не птица) стремглав проносится мимо - Шлепки весел каноэ, озеро в лунном свете, силуэт волка на гребне горы, цветок, утрата - Штабель дров, сарай, лошадь, ограда, забор, мальчик, земля - Масляная лампа, кухня, ферма, яблоки, груши, дома с привидениями, ели, ветер, полночь, старые одеяла, чердак, пыль - Изгородь, трава, бревно, тропинка, старые увядшие цветы, шелуха от кукурузных початков, луна, разноцветные лохмотья облаков, огни, магазины, дороги, ноги, ботинки, голоса, витрины, двери открывающиеся, двери закрывающиеся, одежда, тепло, конфеты, холод, страх, тайна

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17