Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пайола

ModernLib.Net / Крутой детектив / Кин Дей / Пайола - Чтение (стр. 6)
Автор: Кин Дей
Жанр: Крутой детектив

 

 


– Могу сказать лишь одно. Плевать я хотел на всех вас!

После этого я повернулся в сторону Ивонны. Она уже начисто вылизала свою тарелку и теперь глодала косточку от бифштекса.

– А вы возьмите салфеточку и вытрите себе ротик. Мы сматываемся отсюда. – Я помог ей подняться на ноги. – Пойдемте! Сейчас надо ехать домой и ложиться спать.

Она была еще достаточно пьяна, чтобы не возражать.

– С кем спать? С вами?

Джен Хэнли скривила лицо.

– Разве из этого не получился бы милый отчет для нашей газеты? – Она пожала плечами. – К несчастью, мы издаем только семейный листок.

Я бросил на стол денежную купюру за наш ужин и потащил Ивонну за собой на улицу.

Когда мы были уже под вечерним небом, она удивленно повернулась ко мне.

– Почему эти люди так себя вели? И почему они мне не поверили? Ведь я говорила только правду. Том не сделал этой девочке ничего плохого. И Тод вовсе не пытался убить вас... И он не имеет отношения к смерти миссис Коннорс.

– Да, я знаю. Вы же сами им сказали.

Площадка для машин хотя и была освещена, но не до самого конца, где я оставил машину. Я был рад, что Ивонна была трезвее, чем в ресторане. Она уже больше не качалась, когда мы шли к ее "кадиллаку". Солнце зашло уже несколько часов назад. С океана дул прохладный ветер.

Я открыл дверцу машины и хотел было усадить Ивонну, как в тот же момент словно окаменел. Маленький твердый предмет с профессиональной ловкостью ткнулся в нижнюю часть моего позвоночника.

Я не мог видеть, кто это, но понял, что в мою спину уперся пистолет.

Я оглянулся через плечо. Адвокаты, видимо, быстрее отыскали судью для подписи их жалобы, чем я предполагал.

Хотя в этом месте было довольно темно, я все-таки узнал одного из телохранителей Амато.

– Пожалуйста, садитесь в машину, мисс Сен-Жан, – сказал спокойно человек с револьвером. – На заднее сиденье. – Своей свободной рукой он вытащил у меня из кобуры револьвер. – И вы – рядом с ней, Алоха!

Ивонна стояла в нерешительности, но в этот момент из темноты появились еще три фигуры. Один из людей пригрозил:

– Если вы вздумаете кричать, вас ждут большие неприятности. Делайте, что вам говорят. И тогда мы очень мило побеседуем с вами.

Это была нелепая кровавая шутка. Со стоянки мы видели освещенные окна полицейского управления и башню Дворца Правосудия. И тем не менее ничего не могли сделать.

Ивонна вопросительно посмотрела на меня. Теперь она уже окончательно протрезвела.

– Садитесь, – сказал я охрипшим голосом.

– Очень умно. Вы действительно хитрец, Алоха! – сказал мне парень с револьвером. – Дело в том, что нам дали поручение привезти вас и девчонку. А после всего того шума, который вы учинили, нам безразлично, каким образом мы это сделаем.

Я решил прояснить сложившуюся ситуацию.

– Поручение? Оно исходит от Амато?

– Совершенно верно, Алоха! – Он весьма чувствительно надавил на мой позвоночник, и я сел на сиденье рядом с Ивонной. Человек с револьвером втиснулся в машину рядом со мной. Раскрылась дверца с другой стороны, и один из парней занял место рядом с Ивонной.

Я почувствовал себя одновременно набитым дураком и сардиной в масле – ведь все-таки заднее сиденье "кадиллака" не настолько широкое, чтобы вместить трех парней по двести фунтов весом и вдобавок одну девушку.

Два других парня заняли места на переднем сиденье. Никто не сказал ни слова, пока водитель не свернул на Пятую Улицу и поехал по направлению к Харбор Фривей.

Ручка Ивонны отыскала мою. Рука была холодная.

– Я же вам говорила, Джонни! – боязливо прошептала она. – Томми не убивал девчонку.

Я с таким же успехом мог поверить ей и сейчас, и позже. Дуло револьвера, которое раньше упиралось мне в спину, теперь касалось моего лба. Похоже, что Томми-Тигр сказал правду.

На свидании с ним в тюрьме я спросил его: "Если это сделали не вы, то кто же, по-вашему мнению, мог это сделать?" – И он ответил: "Наверняка кто-то из конкурентов Тода. Так называемая "Пайола-Банда". Они знали, что я работаю на него. Если скандал будет крупным, песенка Тода будет спета, и они загребут его дело в свои руки".

– Я могу задать вам парочку вопросов? – спросил я парня с револьвером.

– А почему бы и нет? – сказал он отеческим тоном.

– Куда вы нас везете?

Тон его был вполне миролюбивым:

– Вы это узнаете, когда прибудем на место.

Я сделал еще одну попытку.

– А Марти там будет?

– Вы имеете в виду мистера Амато? – переспросил он холодно. Я уже давно не слышал, чтобы его босса так называли, и чуть было не сказал ему об этом, но вовремя сдержался.

– Именно его я и имею в виду.

– Да, – ответил он. – Думаю, что он будет там. Практически я уверен в этом.

Я сжал руку Ивонны и откинулся назад, на сиденье, – в данный момент я ничего не мог сделать.

Машина промчалась по Фривею на юг до начала Фигуроа-стрит. Наконец они остановились рядом с "линкольном", почти на самом берегу океана.

Большой дом стоял одиноко посреди пустынного пляжа. Лишь остатки бетонированного подъездного пути отделяли его от побережья и от воды. В начале века это был, должно быть, загородный дом какой-нибудь богатой семьи. Сейчас же краска уже давно облупилась, крыша покосилась, а половина прогнивших перил около входной двери вообще исчезла. Большинство окон было заколочено досками.

Человек с револьвером вышел из машины и сделал мне знак следовать за ним.

– Выходите, – сказал он. – И не пытайтесь разыгрывать из себя героя. Я смогу вывести из строя и бронированную танкетку, а уж с человеком справлюсь запросто.

Я поверил ему на слово. Ветер дул с моря со скоростью около пятнадцати миль в час. Сквозь щели одного из окон, забитого досками, пробивался слабый свет. Было маловероятно, чтобы в этот час кто-нибудь находился на пляже.

– А теперь – вы! – приказал он Ивонне.

Я помог ей выйти из машины. Ветер задрал ей подол платья. Она оправила его одной рукой, а другой придерживала свою меховую накидку.

Я попытался сострить:

– Пластиночный бизнес вряд ли идет хорошо, если мистер Марти Амато решил переехать сюда.

Никто не засмеялся. Потом наш друг опять воспользовался своим револьвером, чтобы подвести Ивонну и меня к полусгнившим деревянным ступенькам. Ручкой револьвера он постучал в дверь.

– Кто там? – спросил голос изнутри.

– Епископ и мальчики.

Дверь со скрипом отворилась. Мы вошли.

В доме было не теплее, чем на улице. Я-то думал, что Амато использовал этот дом, как тайник, и невзрачный вид этого дома только маскировка, и я увижу внутри толстые ковры и дорогую мебель, но я ошибся. Внутри царило такое же запустение, как и снаружи.

На полу лежал только кусок посеревшего от времени линолеума. А единственной мебелью в комнате были два простых стула и стол, весь изъеденный пятнами от погашенных об него сигарет. Слабый свет сорокасвечовой лампочки на конце зеленого электрошнура освещал комнату.

На одном из стульев сидел Амато. Его короткое пребывание в тюремной камере отнюдь не улучшило его хронически плохого настроения. Он со злобным видом ухмыльнулся мне.

– О, кого я вижу! Отважного частного детектива Тихоокеанского райского уголка! И маленькую парижскую лилию Тода Хаммера!

Он повернулся к парню, который называл себя Епископом.

– Тебе трудно пришлось, чтобы доставить сюда Алоха и эту потаскушку?

– Никаких трудностей, босс, – уверил его Епископ.

– И никто не видел, как вы их схватили?

На этот вопрос ответил парень, который вел машину.

– Вряд ли. На стоянке было темно. А они пошли за нами, как маленькие ягнята.

– Хорошо, – сказал Амато и обратил на меня свои водянистые, почти бесцветные глаза. – Ну, быстро выкладывай, Алоха, сколько заплатил тебе Хаммер, чтобы ты пришил убийство Мэй Арчер мне?

– Тод Хаммер мне ничего не платил за то, чтобы я кому-то что-то пришивал. Он дал мне аванс, чтобы я собрал доказательства на пересмотр дела Мулдена.

– Ха-ха! – хмыкнул Амато.

– Но ведь это абсолютная правда, мистер Амато, – подключилась к разговору Ивонна. Голос выдавал ее волнение. Бедняжка боялась. – И Тод ужасно рассердится, когда узнает, что вы со мной плохо обращались!

– Меня уже заранее в пот бросает от страха, – Амато встал и с кислым видом обошел свой стул. – Я вас кое о чем спросил, Алоха.

– Я вам уже ответил. Тод дал мне пять тысяч аванса и собирается заменить мне машину, которую я потерял сегодня утром.

– Чтобы ты доказал, что эту вшивую газетную писаку убил не вонючий игрок на тромбоне, а я?

Я накинул на правду легкое покрывало.

– Нет, это не так.

Амато дал знак Епископу.

– Освежи его память.

Этой минуты Епископ ждал с того момента, как мы покинули площадку для стоянки машин. Он ударил меня стволом револьвера прямо в лицо.

– Мистер Амато задал тебе вопрос?

Когда я смог вновь пошевелиться, я уперся руками в пол и выплюнул изо рта кровь. Голова сильно болела, но, казалось, еще трезво мыслила.

Два парня помогли мне подняться на ноги, а Епископ в тот же момент нанес мне удар в живот.

– Начнем с начала, Алоха! Итак, Тод Хаммер заплатил тебе пять кусков и дал новую машину, если ты пришьешь нам убийство девчонки Арчер?

Он снова хотел ударить меня, но Ивонна схватила его за руку.

– Не бейте его больше, пожалуйста! Ведь он сказал правду. Мы сами не знаем, кто убил эту женщину. И нас это мало трогает. Мы только хотим доказать, что это сделал не Томми-Тигр.

Епископ стряхнул ее руку и посмотрел на Амато.

Босс снова сел на стул. На этот раз верхом.

– Ну, хорошо! Мы еще вернемся к Мэй Арчер позднее. Давайте теперь поговорим о вашем роскошном "мерседесе", который сегодня утром разлетелся на кусочки. Я полагаю, что вы и Хаммер сами отправили его в воздух, чтобы полиция начала подозревать меня.

– И она что, действительно заподозрила?

Епископ снова нанес мне удар.

– Тут ты должен отвечать на вопросы, а не задавать их.

Амато проявил великодушие:

– На этот вопрос я отвечу: да, полиция меня заподозрила, и мои адвокаты проделали адскую работу, чтобы вызволить меня оттуда. Им понадобился на это почти час.

Мне терять было нечего и я спросил:

– А что, это и вправду сделали вы?

Епископ угрожающе повторил:

– Ты должен отвечать, а не задавать вопросы!

Амато закурил сигару и выпустил дым густым облаком в воздух.

– И потом – еще дело с миссис Коннорс. Капитан Хэнсон имел наглость спросить меня, не толкал ли я ее на что-нибудь аморальное? Не советовал ли я ей лечь в постель с кем-либо из музыкальных воротил, чтобы тот в качестве любезности выпустил в эфир пластинку с записями ее мужа. Кто надоумил капитана спросить об этом? Вы?

– Капитан Хэнсон уже двадцать лет работает детективом в отделе по расследованию убийств. Я думаю, он сам знает, какие вопросы он должен задавать. Тут я ему не помощник.

Амато посмотрел на Епископа.

– Продолжай! Проучи его! Возьми револьвер!

Епископ повиновался. Пока я, растянувшись, лежал на полу, я слышал, как плачет Ивонна. Плач доносился до меня откуда-то издалека. А потом парни помогли мне подняться на ноги. А Епископ снова с нескрываемым удовольствием начал избивать меня, пока не выбился из сил.

Когда наступила пауза, Амато спросил:

– Вернемся к Коннорс. И не усложняйте себе жизнь. Скажите, вы видели, кто стрелял?

– Нет.

– Он целился в вас или в женщину?

– Не знаю.

– Вы только знаете, что женщина была убита?

– Да.

– Полиция считает, что ее убили потому, что она собиралась назвать некоторые имена и адреса, – жестко сказал Амато. – Это имена руководителей фирмы "Блюзберд", многих музыкальных воротил и некоторых служащих ряда радиостанций, с которыми мы состоим в деловых контактах.

Своей наивностью я не мог ничего добиться. Я напряг мышцы, готовясь получить очередной удар, и сказал:

– В конце концов, она и ее муж имели контакт с вашей фирмой, а не с какой-либо другой. До того как ее убили, она рассказала мне, что вы ей приказали попросить Джека Келли, чтобы он запустил в эфир последнюю пластинку ее мужа.

Амато сплюнул на пол.

– А этот Келли тоже хорош! Если он проиграет в день мою пластинку два раза, то берет с меня по сто долларов в неделю. – Он пожал плечами. – Нужно идти на известные жертвы, если хочешь что-то заработать.

– Все это очень интересно и познавательно, – согласился я. – Но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне и мисс Сен-Жан?

– Я объясню вам, Алоха. Вы знаете, что я вложил много денег в "Блюзберд". Мне нравится пластиночный бизнес. И никакой поляк из Чикаго, вроде Тода Хаммера, не вытеснит меня из этого бизнеса. Поэтому вы и мисс Сен-Жан сделаете мне маленькое одолжение.

– Какое? – осторожно спросил я.

К одной из ножек стола был прислонен портфель. Амато раскрыл его и вынул листок бумаги с машинописным текстом.

– Вы и француженка подпишете эту бумагу, – сказал он с улыбкой, которая заставила меня содрогнуться. – После этого мы смоем кровь с вашего лица, купим вам красивую новую рубашку и отправимся с вами к одному из адвокатов, где мы официально закрепим этот документ двумя подписями незаинтересованных свидетелей. – Он развернул бумагу. – Потом я покажу эту бумагу Тоду и сделаю ему разумное предложение в отношении его фирмы "Стартайм". Если он примет это предложение, мы все останемся друзьями.

– А если он этого не сделает?

Улыбка Амато сделалась еще шире.

– Тогда мне придется отдать ее капитану Хэнсону, чтобы он ознакомился с ее содержанием.

– Я тоже могу с ней ознакомиться?

Он хотел было дать мне ее в руки, но потом передумал.

– Нет, вы можете ее испачкать кровью. Я вам прочту ее. – Он снова прижег сигару и начал читать:

– "Мы, нижеподписавшиеся Джонни Алоха и Ивонна Сен-Жан, по доброй воле и без всякого принуждения делаем следующее заявление:

Зная, что бывший служащий мистера Тода Хаммера, Томас Мулден, зверски убил миссис Мэй Арчер, за что он был приговорен к смертной казни, мы, нижеподписавшиеся, вошли в сговор с Тодом Хаммером, чтобы свалить всю вину на мистера Марти Амато, президента фирмы "Блюзберд".

Мы, нижеподписавшиеся, далее заявляем, что, для того чтобы осуществить наш план, мы взорвали утром этого дня машину мистера Алоха, чтобы подозрение в этом злодеянии пало на мистера Мартина Амато и чтобы полиция вынуждена была начать расследование деятельности вышеназванного мистера Амато.

Далее, мы заявляем, что, когда наша первая попытка навлечь подозрение на мистера Амато не удалась, мы решили вместе с Тодом Хаммером совершить убийство певицы Мейбл Коннорс, чтобы с помощью лжесвидетельств навлечь подозрения опять-таки на мистера Амато..." Амато прервал чтение и взглянул на меня.

– Как вам это нравится, Алоха?

Я попытался согреть мои потерявшие чувствительность руки своим дыханием, а потом пожалел об этом, – мою голову и мышцы лица пронзила жгучая боль.

– Вообще-то вы совсем не хотите, чтобы мы это подписывали, – сказал я. – Вы хотите только заполучить священника. Хотя, признаюсь, я первый раз в жизни встречаюсь с преступником, который сам заботится об отпущении грехов.

Амато ухмыльнулся.

– Дальше будет еще интереснее. – Он опустил глаза на бумагу и продолжал читать:

"Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что мы честно сожалеем о своих поступках, своих преступных действиях и даем эти показания в надежде, что суд будет милостив к нам". Далее идут подписи и так далее...

Он положил бумагу на стол, рядом – шариковую ручку.

– Что вы на это скажете, Алоха?

– Ваши адвокаты, видимо, очень спешили. Это можно было сделать намного лучше. Весь этот текст звучит так, будто его писал студент первого курса юридического факультета, даже не постаравшийся заглянуть в учебник.

– Я действительно торопил их, – сознался Амато.

– Самое неприятное заключается в том, что его не признает ни один суд.

Он пожал плечами.

– Ну и пусть. Кого это волнует? В конце концов повсюду проводятся следствия относительно деятельности "Пайолы". Как вы думаете, на какой бизнес еще будет способен Тод, если мои адвокаты дадут копии этой бумаги прессе?

Он снова поднялся.

– Поймите меня, Алоха. Я всю жизнь занимался бизнесом и неоднократно терпел поражения. Но я не дурак. У меня много связей. Вы думаете, что газеты не поместят этот материал? Я могу назвать вам редактора, кто будет счастлив иметь у себя такой материал. И это – ваш приятель Гарри Голд. Он знает, что Мэй Арчер убил Томми-Тигр и что за всем этим свинством скрывается Тод Хаммер. Один из моих людей сидел в баре "Секвойя" в соседней нише и слышал, что он вам говорил.

На это мне нечего было сказать. Но одну мелочь он все же проглядел.

– Ну, хорошо. Мы подпишем эту бумагу под вашим нажимом. Но как только уйдем отсюда, мы будем все отрицать.

Амато ухмыльнулся.

– Кто вам сказал, что вы отсюда уйдете. – Он покачал головой. – Вы отсюда не выйдете. Я слишком много вложил денег в свой бизнес, чтобы позволить какому-то частному детективу и какой-то французской стриптизерше испортить мне все! Мы поступим иначе. После того как вы это подпишете, вы убежите отсюда в страхе перед местью со стороны Тода Хаммера. Скажем, в Мексику или в Японию. А может быть, и в Европу. Кто знает, куда вы решили убежать, если ни один человек вас никогда не увидит.

Я почувствовал, как в моем желудке переворачивается бифштекс. Тут же за дверью находился океан, а он был довольно глубок.

Амато протянул мне шариковую ручку.

– Не утяжеляйте все, Алоха, а возьмите и подпишите. Первым. У меня был не ахти какой богатый выбор.

В любом случае меня собирались отправить к праотцам. Но если они собирались меня убить, то в бараний рог им согнуть меня не удастся. Я покачал головой.

– Ничего не выйдет. У меня руки свело судорогой.

– А вы и впрямь твердый орешек, – бросил Амато. – Но кто знает, возможно, мои мальчики сделают вас посговорчивее.

– Во всяком случае, мы попробуем, – тут же предложил свои услуги Епископ.

Я попытался парировать его удар и даже ответить на него, но парень, стоявший сзади меня, ударил меня ребром ладони по шее и снова послал в нокаут.

После этого они били меня с таким же успехом, как если бы я был мешком с мукой. Я поднимался и снова падал, поднимался и снова падал. Когда я опять лежал на полу, Епископ с остервенением начал бить меня ногами. Потом взял со стола бумагу.

– Ну, подпишешь теперь, гавайский выродок?

Разбитые губы мне не повиновались, но я все-таки пересилил себя и недвусмысленно дал понять, что он должен сделать с этой бумагой.

Парень, который сидел в машине за рулем, вздохнул и снова поднял меня на ноги.

– Что же, милые мальчики, сделаем еще кружок!

Но Амато их удержал.

– Такой тип людей я знаю. Вы можете год выбивать из него пыль, но получите только окровавленные кости. Но, как я слышал, Джонни – благородный рыцарь по отношению к дамам. Про него говорят, что если ему удастся заполучить девушку в свою кровать, то он со всей страстью будет оберегать ее добродетель от таких злых мальчиков, как, например, мы.

Он отодвинул стул к стене и направился к Ивонне. Даже сейчас, когда вся косметика была смыта слезами, она была прекрасна, желанна и женственна.

– Миленькая, – хрюкнул Амато. – Очень миленькая. – Он согнул палец и сунул его в вырез платья на ее груди и рванул. Ткань лопнула до самой талии, а потом соскользнула с ее бедер. Под платьем на ней оказались только черные шелковые трусики.

Она попыталась прикрыть свою наготу руками, но Амато ударил ее ладонью по лицу.

– Опусти руки, ты, тварь!

После этого он дал волю своим мерзким рукам.

– Миленькая, – повторил Амато, нагло ощупывая ее бедра. – Действительно, миленькая, – сказал он гортанным голосом. – Именно так и должна быть сложена потаскушка, чтобы Хаммер холил ее как цветок в своих апартаментах под крышей, выплачивая за них двадцать пять тысяч в год.

Позади стола находилась закрытая дверь. Амато толкнул ее и включил свет, не заходя в комнату. Я увидел кровать, на которой лежал ничем не прикрытый матрац.

Он развязал узел своего галстука и подошел к парням, которые удерживали Ивонну.

– Ну, быстро! – сказал он с кривой усмешкой. – Все по очереди! Я никому не хочу отказать в удовольствии!

Я взглянул на Ивонну. Щеки ее были залиты слезами, глаза зажмурены. Она уже больше не сопротивлялась, примирившись со своей участью. Лишь руки ее были сжаты в кулаки. Меня кольнула жалость: да, порой очень тягостно быть женщиной. Особенно хорошенькой женщиной.

– Ну, вы не надумали, мистер Алоха? – спросил Амато.

Я стоял перед выбором. Конечно, Ивонна не юная девушка. И для нее это не было бы слишком большой трагедией. Ведь она добровольно предлагала мне себя, если я помогу вызволить из тюрьмы Томми-Тигра. Но тут все-таки было совсем иное. И тут не играло роли, отдается ли женщина многим мужчинам или одному. Она просто не могла допустить, чтобы ее изнасиловала банда Амато. И я тоже не мог этого допустить. Я бы никогда больше не знал покоя. Конечно, в том случае, если бы остался жив.

– Ну, хорошо, – сказал я. – Вы победили. Давайте сюда вашу мазню. Я подпишу.

Глава 11

В маленькой спальне старого дома на побережье было еще холоднее, чем в скудно меблированной гостиной. Стекла в обоих окнах были разбиты. И ничто не препятствовало ветру с океана со свистом проникать сквозь щели в досках. Единственной мебелью была кровать. Да и та состояла только из пружинного матраца.

Я сидел на краешке кровати. Рядом со мной всхлипывала Ивонна.

Как ни странно, но вся ситуация настроила меня на веселый лад. Я чувствовал, что парни в соседней комнате считали себя обманутыми. Они всерьез уже настроились вволю позабавиться. А Амато вырвал у этих хищников в последний момент "лакомый" кусок. К счастью для Ивонны, Амато было намного важнее наладить свои дела с Тодом Хаммером, чем устраивать сексуальные оргии.

– И пока меня не будет, – сказал он перед уходом, – вы и пальцем не смейте притронуться к девчонке. Позднее, может быть, но не теперь. Дело еще не кончено, и мне нужно иметь крепкий довод при переговорах с Тодом Хаммером.

Другими словами: если Хаммер не будет ошарашен "признанием", то Амато попытается все же оказать на него нажим, пообещав вернуть Ивонну в целости и невредимости.

Я заметил, что моя куртка соскользнула с ее плеч, и бережно прикрыл их.

– Спасибо, – сказала она сквозь слезы, не поднимая лица от грязного матраца.

Я тоже чувствовал себя скверно. Наше "признание", разумеется, не будет признано ни одним судом. Его не признали бы даже в ближайшей забегаловке. И какое бы впечатление оно ни произвело на Тода Хаммера, Амато теперь плотно сидел в железном мешке. Он не мог отпустить нас на волю – ведь мы могли бы заговорить. А за похищение людей по закону полагается газовая камера.

Я поднялся, подошел к неплотно прикрытой двери и заглянул в гостиную. Амато захватил с собой водителя. А Епископ, Ник и еще один гангстер, имени которого я не знал, вовсю резались в игральные карты на грубо сколоченном столе.

Я какое-то время понаблюдал за ними, а потом вернулся к кровати.

Ивонна подняла заплаканное лицо и задала мне вопрос, к которому я в душе уже давно приготовился.

– Что они с нами сделают, Джонни?

– Не знаю, – солгал я.

Она дрожала от страха и холода. Я обнял ее за плечи и попытался успокоить.

– Ничего страшного не может быть.

Она покачала своей хорошенькой головкой.

– Не верю... Нас ожидает что-то страшное. – Она вытерла глаза рукавом моей куртки. – Я знаю Тода. Он не будет вести переговоры с Амато, даже ради того, чтобы вернуть меня. Для него "Стартайм" важнее меня.

– Не думаю.

– А я знаю это, Джонни! – с горечью в голосе сказала она. – Я просто видимое и реальное доказательство его успехов. Как и дорогие апартаменты на верхнем этаже, как и машина. Я просто предмет, на который можно навесить меха и драгоценности.

Даже несмотря на драматизм положения, в котором мы находились, мне было приятно обнимать ее. Вообще-то она была неплохой девчонкой. И мне было жаль ее. Чтобы отвлечь ее от неприятных мыслей, я попытался занять ее разговором.

– Вы давно знаете Тода?

– Три года. С тех пор как прилетела в Лас-Вегас. Тогда он хотел сделать из меня "звезду" эстрады и записать меня на пластинки.

Что-то сейчас в ней было непривычным. Я попытался определить, в чем же здесь дело, и, наконец, понял, к своему удивлению, что она говорит без акцента.

– Как это получилось? – спросил я.

Она положила свою голову на мое плечо.

– Что получилось?

– Почему у вас внезапно пропал акцент?

Губы ее скривились в горькой усмешке.

– Ах, акцент! Это тоже относилось к комедии. Я никогда ею не была.

– Кем?

– Француженкой.

Над этим следовало призадуматься.

– Тод знает об этом? – осторожно спросил я.

Она замялась.

– Нет, думаю, что нет. – Она снова непроизвольно заговорила с акцентом, словно он стал ее привычкой, от которой трудно отвыкнуть. А потом с горечью добавила. – Он о многом не знает.

Я не хотел, чтобы она замолкла, и поэтому спросил:

– Например?

Ее ноги были холодны, как лед. Она подогнула их и попыталась прикрыть полами моей куртки. Хорошо, что я мужчина высокого роста, иначе она не смогла бы хоть немного прикрыться.

– Например? Ну, скажем, что я родилась на Десятой авеню в Нью-Йорке и что мое настоящее имя Глэдис Магвайр.

Это было интересно, но, казалось, не имело никакой связи с нашим теперешним положением.

– Во всяком случае, и я попался на вашу хитрость.

Ей было, по-видимому, приятно слышать мое признание.

– Многие на это попадались. Но я так долго пробыла во Франции, что французский язык стал для меня почти родным.

– Но если вы американка, то как вы попали во Францию? И почему вы выдаете себя за француженку?

Она пожала плечами.

– Все это относится к моей программе.

Сейчас самое лучшее было помолчать и просто послушать ее.

– Это началось еще много лет назад, когда я была ребенком и жила в Нью-Йорке, – начала она. – Вы знаете, как чувствует себя человек, когда он беден?

В возрасте пятнадцати лет я осталась круглой сиротой и должна была считать каждый доллар.

– Мое положение в юности было таким же. Мне это знакомо.

– Вот мне и пришлось искать работу. Меня приняли танцовщицей в третьеразрядный ночной клуб на Восьмой авеню. Чтобы получить эту работу, мне пришлось сказать управляющему, что мне уже восемнадцать лет. Он, разумеется, знал, что я не умела танцевать. – Она глубоко вздохнула. – Но чтобы меня снова не выбросили на улицу, я должна была быть милой к нему.

Я промолчал. Она глубоко затянулась сигаретой.

– Спустя год он решил, что пользоваться моими женскими прелестями ему одному невыгодно, и захотел, чтобы я иногда дарила милости его клиентам. Тогда я ушла из этого заведения и нашла работу в более солидном ресторане. К тому времени я уже научилась петь и танцевать. И там от меня больше ничего не требовали. Так продолжалось два года. А потом я получила место в гастролирующем шоу. И там я встретилась с Томми. Я удивленно спросил:

– С Томми-Тигром? Вы говорите о Мулдене? Значит, вы были знакомы с ним еще до встречи с Хаммером?

Она кивнула.

– Я знала Томми еще задолго до знакомства с Тодом. – Она горько улыбнулась. – И это уже была не игра. Во время наших гастролей в Омахе мы поженились. А через два месяца, после того как наша труппа была распущена и мы снова оказались в Нью-Йорке, на свет появился ребенок. Полтора года я жила как в сказке. У нас была маленькая квартирка, и мы оба были счастливы. Томми регулярно работал, а потом вдруг...

Я терпеливо ждал, пока она перестанет всхлипывать. Глубоко вздохнув, она заговорила снова.

– А потом ребенок умер, и между мной и Томми словно что-то порвалось. Он начал пить, пристрастился к наркотикам и начал обманывать меня с другими женщинами. Я ему отомстила – единственным способом, который смогла придумать.

Однажды ночью он вернулся домой и застал меня с другим. Он забрал свои вещи и исчез. Десять лет я его вообще не видела. А встретила его уже тогда, когда была содержанкой Тода и жила в Лос-Анджелесе.

– Все это очень интересно, но не объясняет псевдофранцузской биографии, – заметил я.

Ивонна внимательно посмотрела на меня.

– Приблизительно через полгода, после того как мы расстались с Томми, я познакомилась с другим человеком. С танцором. Мы с ним разучили несколько танцевальных номеров и выступали во многих маленьких барах в восточной части города. Наконец мы получили ангажемент на кругосветное турне, а потом разорились и очутились в Танжере. Мой партнер, чтобы как-то продержаться, продал все свои вещи и потребовал того же от меня. Я отказалась, и мы расстались. Потом один англичанин взял меня в Париж с собой. Но тот никак не мог решить, предпочитает ли он иметь дело со мной или с мужчинами, и я снова осталась одна. Тут как раз в "Фоли Бержер" потребовались девушки. Я прошла конкурс и была принята. Я работала там шесть лет. – Она сделала паузу. – В "Фоли Бержер" выступает много иностранок.

– Я знаю.

Она, казалось, меня не слышала.

– Мне нравятся французы. Поэтому я выучила французский язык и взяла себе другое имя. С тех пор я стала Ивонной Сен-Жан. – С сожалением она продолжала: – А потом один клуб из Лас-Вегаса – это было три года назад – вывез из Парижа группу девушек для стриптиза. Выбор пал и на меня, и я поехала в Америку. А потом организаторы клуба обанкротились, и я опять осталась без работы. Тод видел одно из моих выступлений и пообещал мне, что сделает из меня звезду эстрады, если я буду мила к нему. Я согласилась на его предложение, но люди не захотели покупать пластинок с моими записями. – Она снова вздохнула. – И вот я сейчас сижу здесь с вами.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9