Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ravenloft (№6) - Карнавал страха

ModernLib.Net / Фэнтези / Кинг Джордж Роберт / Карнавал страха - Чтение (стр. 13)
Автор: Кинг Джордж Роберт
Жанры: Фэнтези,
Ужасы и мистика
Серия: Ravenloft

 

 


– Он мертв! Он уже умер. Ты сломал ему шею первым ударом! Разве тебе этого не достаточно? – Она подняла лицо к толпе, которая испуганно замерла вокруг. – Разве вам этого мало? Казнь все-таки состоялась! Теперь в основе нашего города лежит труп человека. Можно начинать строительство. Краеугольный камень заложен. Спасибо тебе, горбун Феликс, за то, что ты дал принести себя в жертву. Будем надеяться, что эта – первая и последняя кровь не ожесточит, а смягчит наши души.

– Будет еще кровь, – раздался спокойный глубокий голос. Это был Гермос. Великан встал рядом с Марией и не повышая голоса пояснил:

– Л'Мораи собирает армию.


***

– Нет, плотнее, – потребовал Гермос, беря в руки одно из самодельных копий, прислоненных к внутренней стене арены.

Гермос бросил задумчивый взгляд на молодых артистов, которые сгрудились вокруг него, а потом перемотал еще раз кожаную ленту, которая привязывала наконечник к деревянной палке, потряс копьем, чтобы проверить его, отставил и взял следующее. Закончив со вторым копьем, Гермос испытал его, воткнув в песок сцены, вырвал, потряс так и сяк. Наконечник держался.

– Видите? – спросил он молодежь, которая молча закивала в ответ. Гермос поставил второе копье к стене и приказал:

– Проверьте и, если надо, переделайте остальные.

– Гермос! – раздался голос из рядов амфитеатра. Это был Вэлор, который махал великану рукой. – Мария хочет тебя видеть.

Гермос кивнул, еще раз посмотрел на оружие, которым была уставлена стена. Настоящего оружия у артистов было мало – несколько луков, сабель, шпаг и кинжалов. Сейчас все уроды принялись за дело, исходя потом под полуденным солнцем, они занимались вооружением. Палки для древков они резали в ближайшем лесу, на металлические наконечники пошел весь металл, который нашелся на Карнавале, – цепи, реквизит для выступлений и так далее, но все-таки основное оружие артистов составляли топоры, тесаки и кухонные ножи. Ими была уставлена вся внутренняя стена арены. Два парня с кистями и ведром краски красили все пики и другое оружие в черный цвет.

Удовлетворенно кивнув, Гермос начал подниматься по рядам. Он сделал несколько шагов, снова повернулся к рабочим, которые суетились возле котла с едой, немного постоял, наблюдая за тем, как несколько женщин подносят к кострам поленья и паркет из сгоревшего домика Кукольника.

Гермос поднялся на верх амфитеатра и подошел к сидящей Марии, Вэлор тоже был тут, он стоял рядом, сложив руки на груди.

– Ну как? – спросила Мария Гермоса, когда он опустился рядом на скамейку.

– Хорошо, – просто ответил великан. Мария улыбнулась, покачала головой и мягко рассмеялась.

– Рада слышать такой добрый отчет. – Она опустила изящную руку ему на колено и сказала:

– Если бы я хотела услышать подробный рассказ, то обратилась к кому-нибудь другому. – Она вздохнула. – К тому же Вэлор уже рассказал мне детали. – Казалось, ее слепые глаза смотрели вдаль, пронзая расстояние между Карнавалом и Л'Мораи. – Как думаешь, когда они нападут?

Глаза Гермоса потемнели, он окинул взглядом равнину, которая расстилалась вокруг холма.

– Наверняка завтра ночью. А может, и сегодня.

Улыбка на лице Марии погасла, и она прикусила губу.

– Думаешь, сегодня?

– Возможно.

Сложив руки на груди, Мария повернулась к Гермосу:

– Пойди объяви, чтобы перестали разбирать камни стен и завалили все входы и выходы на арену.

Лицо карлика покраснело от солнца.

– Но осада доконает нас скорее штурма.

Мария кивнула.

– Тем не менее нам надо как-то защищаться. Пошли мусорщиков, чтобы они нашли, чем заваливать входы. – Когда карлик встал, чтобы выполнить ее поручение, Мария добавила:

– Мы завалим их мусором.

Вэлор кивнул.

– Вот это дело.

Когда он ушел, Мария повернулась к великану. Сухая, почти гневная улыбка искривила ее рот.

– В твоем пантеоне есть боги, к которым мы можем обратиться и которые нас послушают?

– Да, – ответил Гермос. – Это Тидхэр.

Мария оперлась на каменную скамейку.

– Он урод вроде нас, верно? Да, он послушает нас. Думаю, теперь Кин-са не захочет иметь с нами дела.

– Не говори так, – отозвался великан. Его печальные глаза изучали далекий горизонт. – У Кин-са чуткие уши.

– Впрочем, – отозвалась Мария, – кому бы ты ни стал молиться, помолись, чтобы горожане не напали сегодня. Иначе мы не успеем закончить работу над стеной.

– Да, – согласился Гермос, всматриваясь в группы работающих у входов. Тут от одного из костров ветер донес запах тушеного мяса, Гермос повернулся туда, где женщины готовили пищу.

– Я попросила Вэлора проверить, чтобы всех накормили. Людям понадобятся силы, чтобы вступить в борьбу.

– Они поедят, – отозвался Гермос, усаживаясь возле слепой женщины. В окружении мрачных камней амфитеатра главной арены она казалась еще более маленькой и хрупкой. Сейчас она не была гневным и страстным оратором, предводителем нации уродов, а всего лишь слепой жонглершей. Гермос слегка обнял ее, она на мгновение замерла, а потом, легко вздохнув, прижалась к его длинному костлявому телу.

– Ты думаешь, Гермос, что Тидхэр услышит нас? – спросила она тихим голосом, который заглушил шум ветра. – Или остальные боги уже связали ему уши и завязали рот?

Гермос пожал плечами, лицо у него было печальным, он покрепче прижал к себе слепую. Издалека раздался испуганный крик лошади.

Мария продолжала:

– А может, нас спасет Кин-са, хотя бы для того, чтобы спасти лошадей.

– Тсс, – прошептал великан, прижимая палец к губам.

Рассмеявшись, Мария освободилась из его объятия и встала. Солнце падало на ее белые невидящие глаза.

– Сколько все это длилось, Гермос? Две недели? Месяц? Я никак не могу вспомнить, когда все это началось. Во что мы ввязались? Мы казнили убийцу и остановили войну. Я умоляла их прекратить. Я никогда не мечтала о том, чтобы город был построен на могилах. Нас спасла война, их остановило только известие о приближении армии, иначе все бросились бы убивать друг друга. Может, нам и нужен Кукольник, лучше он убивал бы нас одного за другим, чем в припадке злобы мы безжалостно перебьем друг друга.

Гермос тоже встал и подошел сзади к слепой. Он снова обнял ее, положив руки на плечи женщины, чтобы успокоить ее. Между ними пробежал раскаленный ветерок, приподнявший черные волосы Марии. Нежность сжала сердце великана, слепая была похожа на китайскую куклу – изящную, красивую, хрупкую.

И тут появилось несколько арлекинов.

– Мария, – в отчаянии восклицали они, – мы никак не можем заставить людей нормально работать.

Она тут же повернулась. Теперь лицо женщины было гневным и жестоким.

– Проклятие! Стражники должны сейчас не жаловаться друг на друга, а кипятить воду, которой мы будем поливать стены. Разве вы не хотите пережить эту ночь?!


***

Наступил вечер, на посыпанной песком арене утихла работа. Воздух был пронизан запахом пота и страха, который мешался с дымом, смехом и грубыми шутками. В глубине арены женщины подавали ужин. Арлекины и менестрели сидели рядом с силачами и уродами, все ели из общей миски, изредка подшучивая над карликами, которым приходилось вставать, чтобы дотянуться своей ложкой до котла. Армия Марии ужинала, напевая, дурачась, рассказывая анекдоты и страшные истории.

На другой стороне арены лежали матрасы, тюфяки и импровизированные постели, где уже улеглось спать две сотни артистов, которые должны были ночью заступить в караул. Их дыхание подымалось вверх в вечернем воздухе белым призрачным паром.

Только кони л овцы были закрыты на ночь, они были тут же неподалеку, по два, по три на привязи. Изредка животные оглашали арену ржанием и блеянием.

В центре арены стоял один длинный стол, над которым слепая Мария и несколько новоиспеченных генералов склонились над грубо нарисованным картами и планами сражения. С дороги все время прибегали посыльные, в основном дети, которые приносили последние новости от караульных, следящих за равниной, дорогой и болотами с небольшой возвышенности рядом с Карнавалом.

– На дороге все еще спокойно, – сообщил очередной карлик, прибежавший к Марии с сообщением об обстановке.

Она кивнула, а потом ободряюще улыбнулась остальным.

– Это хорошая новость. Надо повесить вокруг несколько покрывал и занавесов, чтобы не мешать своим светом спать людям. Вы не видели армию?

– Нет, – ответил карлик, издавая боевой клич. – Войска все еще группируются возле дворца Совета.

– Подходит час, когда они нападут на нас, – громко отозвалась Мария. – Но ночь коротка. Им придется всю дорогу бежать, если они хотят напасть на нас сегодня. – Выражение ее лица стало серьезным. – У тебя зоркий глаз. Будь настороже.

– Чертовски зоркий, – гордо ответил карлик.

– Узнай, нельзя ли подобраться поближе к войскам. Найди того, кто сможет добраться до Дворца Совета. Мы должны знать, сколько у них лучников и пик. Каким оружием они вооружены и откуда планируют начать штурм.

– Ты хочешь, чтобы я подслушал их планы?

– Если сможешь, – ответила Мария. – Только не рискуй. У нас каждый воин на счету, и нельзя, чтобы они обнаружили нашего разведчика.

Карлик, польщенный вниманием слепой, пожал ей руку.

– Я расскажу тебе даже о том, каким богам они молятся.

Мария улыбнулась и даже тихо рассмеялась, как будто наблюдая за тем, как маленькая фигурка, гордо выпрямившись, отправилась исполнять ее поручение. Услышав, что его шаги замерли вдали, она повернулась к генералам:

– Насколько далеко ворота от арены?

Круглолицый артист наклонился к карте, указывая на ней круглый амфитеатр арены и грубо нарисованные ворота.

– Около трехсот ярдов, если здесь все правильно.

– Стрела не долетит, – констатировала Мария, – как мы можем их защитить?

– Все продумано, – отозвался один из генералов, – они натолкнутся на первую преграду еще на дороге. А вот южная, восточная и северная стороны Карнавала открыты. Там нас защищает только изгородь.

– Значит, арена – наша единственная надежда, – кивнув, ответила Мария. – Спасибо Тидхэру за известняк и гранит.

– Тидхэру? – переспросил генерал.

– Богу уродов, – пояснила Мария без колебания, – он слепой, безгласный и изуродованный, как большинство из нас.

Генерал, когда-то бывший гипнотизером, торжественно произнес:

– Что ж, помолимся Тидхэру.


***

Мария по-прежнему сидела за столом, положив руки на карты, которые нарисовали ее генералы. Солнце снова клонилось к закату, и холодные темные тени опустились на землю. Нежную кожу слепой холодил ночной ветер. Она зябко поежилась. Сейчас ей очень бы хотелось укрыться одеялом, но женщина была слишком измотана, чтобы отправиться на его поиски.

Беспокойный стук сердца слегка успокоился, замедлившись до мерного скучного рокота. Споры и раздоры среди уродов прекратились, когда каждый из артистов нашел себе место и дело в армии Марии. Два дня они готовились к войне, теперь паника сменилась терпеливым ожиданием.

Днем Мария послала карликов собрать со всего Карнавала доски, чтобы построить из них на стенах небольшие будки. В них во время боя должны были укрыться лучники и аркебузисты, чтобы защититься от вражеских стрел. Арену и амфитеатр покрыла сеть ходов, по которым можно было передвигаться не боясь ранений. Приготовили запасы еды и воды. Теперь солдаты отдыхали.

Они были готовы к войне.

Мария почувствовала прикосновение чьей-то маленькой руки, а потом раздался голос Вэлора:

– Тебе надо немного поспать. Все сделано.

Мария печально покачала головой.

– Мы не готовы. Мы получили на день отсрочку, спасибо милосердному Тидхэру, – добавила она с саркастической улыбкой, – но приговор неминуем.

Вэлор оглянулся кругом, глаза его воинственно блеснули.

– Послушай себя. Тебе необходим отдых. Если бы то, что ты только что произнесла, сказал кто-нибудь другой, ты бы бросилась на него, расцарапала бы лицо, победила бы его словами о свободе и ответственности. Что я должен сделать с тобой? И правда, лучше ударить тебя, чем видеть, что ты чувствуешь.

– Побереги свои чувства, – раздраженно отозвалась Мария. – Солнце садится. Мы оба знаем, что это самое вероятное время для атаки.

– Ты заставила всех прилечь хотя бы на пару часов, вне зависимости от того, мог человек заснуть или нет. И хотя многие ворчали и отказывались, как ты сейчас, теперь они отдохнули и полны надежд. – Вэлор занес руку, будто собираясь ударить ее. – Какой пример ты подаешь? Если бы другие вели себя подобным образом, у нас бы не было сейчас армии.

Мария махнула рукой, чтобы он оставил ее в покое, и поднялась.

– Ладно, ладно. Я иду спать.

Вэлор улыбнулся и взял слепую за руку, чтобы отвести к баракам.

Из тени перед ними появился маленький дозорный.

– Приближается армия Л'Мораи, – сообщил он.

Мария тут же вырвала у Вэлора руку, и лицо ее стало серьезным и сосредоточенным. Она развернулась, взобралась на стул, на котором недавно сидела, потом встала на стол и объявила:

– К оружию! К оружию! – Несколько раз слепая повторила этот призыв, чтобы его услышали все артисты. – Сюда приближается армия Л'Мораи. Наступает ночь нашего освобождения!


***

Вскоре послышался шум бегущих ног и лай приказов, но уроды уже успели подготовиться к вторжению. Дети сгущающейся ночи приближались по болотистой равнине. Артисты готовились и возносили молитвы своему новому богу – Тидхэру.

Мария отозвала всех дозорных и гонцов, чтобы к моменту начала атаки все были в лагере. Но теперь артисты не могли узнать планы противника, кто ведет горожан, как построены войска, где и когда они собираются атаковать. Они знали только, что армия насчитывает около двух тысяч человек, из которых около пяти сотен аркебузистов. Последний карлик-гонец, которого Мария послала в город, не вернулся.

Раздался барабанный бой.

Ритмичные удары приближались, мешаясь с тяжелым маршем солдат. Мария подошла к краю арены и прислушалась. Топот прекрасно доносился сквозь каменные стены амфитеатра арены, на которой собрались артисты.

– Еще примерно миля, – пробормотала слепая, отбрасывая обеими руками черные волосы. – Надо подсчитать барабанщиков.

– Что? – не понял охранник, стоявший рядом с ней. Когда он повернулся, импровизированные латы звякнули.

Мария покачала головой.

– У них не меньше двадцати барабанщиков. Думаю, они не стали бы тратить попусту такие силы, если бы у них было меньше пяти сотен бойцов.

– Верно, – согласился молодой охранник. У него было простое и хорошее лицо.

– Не слушай барабаны, солдат, – неожиданно приказала Мария. – Они действуют на нервы, гипнотизируют своим ритмом, заполняют уши шумом приближающихся чеканных шагов, а сердце – страхом. Не слушай их.

Молодой человек вдумчиво выслушал ее слова.

Мягкая улыбка заиграла на губах слепой.

Снова зазвучали барабаны, теперь они были ближе, и эхо громче отдавалось в каменных стенах. Прохладный ветер доносил и шум шагов, и грохот колес повозок.

– Посмотри на дорогу, солдат, – попросила Мария, – и расскажи мне, что ты там видишь.

Боец отвернулся от Марии, влез на небольшое возвышение и уставился на дорогу среди болот. Когда он заговорил, голос его дрожал:

– Я могу подсчитать факелы. Раньше этому мешал свет заката позади.

– Сколько их?

– Их около двадцати или вроде того. Сейчас они в четверти мили от ворот.

– Факел несет не каждый солдат?

– Нет, – ответил молодой человек, не сводя глаз с дороги. – Далеко не каждый. Один факел на десятерых, по-моему, так.

– Значит, там две сотни человек, – вслух заметила Мария. – Если разведчики не ошиблись, то с другой стороны подходит еще около трехсот. Кто их ведет?

– Несколько барабанщиков. Кажется, их десять впереди и еще человек десять в конце процессии. Впереди барабанщиков идет кто-то в темной форме, наверное, генерал.

Мария вздохнула, парень беспокойно посмотрел на нее.

– Подождем, когда они дойдут до ворот. Тогда мы сможем их рассмотреть.

Солдат кивнул и снова повернулся к дороге. На стенах было еще несколько охранников, и все они вглядывались в приближающиеся войска, но никто не мог разобрать, кто ведет горожан. Зато теперь артисты увидели, что создает самый большой шум. Это был гигантский таран.

Огромное бревно тяжело волочилось по дороге, привязанное к повозке, запряженной волами. Таран был сделан из гигантского дерева, по меньшей мере десяти футов в диаметре, а его головка была обита железом, которое блестело от огня факелов. Таран находился примерно в середине марширующей армии. Когда войско приблизилось, дозорные на стене отпрянули назад, устрашенные тем, что они увидели.

Металлический наконечник тарана изображал лицо слепой Марии. Сходство было прекрасно соблюдено – ее очаровательные тонкие черты, длинные волосы, выразительные, но лишенные зрения глаза.

– Это ты, – пробормотал молодой боец. – Таран заканчивается твоей головой. – Он смотрел на слепую, дрожа от страха и волнения. Сама Мария была спокойна и молчалива. Только легкая дрожь подбородка выдавала ее истинное состояние. Когда она заговорила, солдат уже снова смотрел на дорогу.

– Забудь про этот таран. Кто ведет армию?

Войско горожан как раз подошло к воротам Карнавала, и вдруг все увидели, что за генерал шел впереди солдат.

Это был Кукольник. Несмотря на ожоги, несмотря на ножевые раны и долгий бег через лес, этот человек выжил. Ему было явно тяжело идти, он припадал на одну ногу, спазматически подтягивая вторую. Потемневшие от крови бинты закрывали его лицо, но он шел вперед, и темный плащ воинственно развивался на ночном ветру.

– Это Кукольник, – прошептал молодой дозорный, у которого пересохло во рту от страха и чуть не помутилось в голове.

– Этого я и ожидала, – спокойно ответила Мария.

Кукольник сделал жест барабанщикам позади себя сыграть общий сбор, и растянутая по дороге армия подтянулась к воротам Карнавала. Первый раз за века существования Карнавала ворота были закрыты. Кукольник подошел к ним, навалился всем телом, мышцы напряглись. Все лучники, выстроившиеся на стене, окружавшей арену, подняли луки, устремив оружие в темное небо. Начальник сделал им жест не торопиться, поднял свой лук, и тонкая стрела прорезала сумеречный воздух, миновала весь Карнавал, но не долетела футов пятидесяти до ворот. Недовольно оскалив зубы, командир лучников велел воинам не стрелять, а подождать, пока неприятель приблизится.

Кукольник даже не повернул головы в ту сторону, куда упала стрела. Он еще сильнее налег на ворота, навалился, несколько раз толкнул. Древнее железо жалобно скрипнуло и слегка поддалось. Кукольник навалился еще сильнее, и болезненный скрип эхом отозвался на каменной арене. Ржавые металлические болты выскочили из потрескавшегося бетона. И наконец ворота с грохотом упали на землю.

Молодой воин возле Марии задрожал от ужаса.

– Как будто огонь придал ему еще больше силы, – пробормотал он и посмотрел на генерала, чье выражение лица по-прежнему не изменилось. Тяжело вздохнув, солдат добавил:

– Очевидно, воинов действительно около пятисот.

– Нет, – спокойно возразила Мария. – Посмотри на восток.

Удивленно вскинув брови, солдат повернулся туда, куда она сказала.

Там, на дороге, без факелов и барабанного боя ждала черная армия, не меньшая той, что собралась у ворот. Они подошли почти бесшумно, подобравшись к Карнавалу под сенью леса.

– На севере стоит еще одно войско, – холодно добавила Мария.

– Нет! – воскликнул потрясенный дозорный. – Откуда ты знаешь?

– Я слышу их, – отозвалась Мария, – я чувствую их запах. Там тысяча человек.

Все три армии двигались вперед. Кукольник провел своих солдат через ворота, выстроил в ряд, собираясь атаковать южную и восточную стены арены. Они все еще были вне досягаемости стрел лучников. На западе и севере происходили похожие маневры. Только тогда, когда все солдаты построились и приготовились к атаке, темные ряды людей осветились факелами. В мгновение ока арена оказалась окружена огненной цепью факелов. Круг понемногу смыкался.

Капитан лучников крикнул своим воинам, чтобы те приготовились к бою и подняли луки. Цепь солдат вокруг арены неумолимо приближалась к артистам. Один за другим лучники взметнули луки, им нужен был только сигнал, чтобы град стрел обрушился на армию неприятеля. Но было еще рано, стрелять следовало наверняка и без промаха, поэтому капитан медлил.

Клацанье пик, шум шагов и потрескивание горящих факелов наполняли воздух. Армия на юге ускорила движение, солдаты захватывали пустые вагончики и палатки, чтобы укрыться в них от стрел и занять выгодное место для нападения. И тут раздался барабанный бой, и первое кольцо нападающих жителей Л'Мораи приняло боевую стойку, укрывшись за вагончиками и повозками. В тишине барабаны казались невероятно устрашающими. Штурм начался.

– Проклятие, – бормотал капитан лучников Карнавала, пробираясь по стене. Лишь первый ряд горожан был в зоне досягаемости, да и он уже укрылся от стрел. Тем не менее капитан поднял руку и дал команду:

– Огонь!

Гром барабанов потонул в свисте стрел. С испуганным удовлетворением капитан смотрел со стены, как стрелы пронзают ночной воздух, безошибочно находя сердца врагов. Но все-таки многие стрелы сломались об укрытия, другие – вонзились в землю. Неприятель кричал от боли и страха.

Капитан победно развернулся и скомандовал своим воинам:

– Перезаряжайте!

Лучники снова изготовились для выстрелов.

Теперь собственная стрела капитана пронзила одного из лучших стрелков Л'Мораи, но тут же улыбка командира погасла, потому что он увидел свою собственную огромную тень, падающую на каменные ряды амфитеатра.

Повернувшись, он увидел, что в воздух взметнулись тысячи горящих стрел, превратившихся в волну огня. Это было прекрасно и ужасно. У капитана не было времени ни повернуться, ни крикнуть, ни двинуться. Огненная молния ударила его в горло, он потерял равновесие и упал вниз, разбившись о каменные скамейки.

Его воины растерялись перед лицом огненной волны, которая катилась на них. Услышав и почувствовав, что происходит, Мария крикнула:

– Вниз! Все в укрытие.

Произнеся это, она тоже упала раненная.

Кругом свистели стрелы, превращая ночь в яркий огненный кошмар. Стрелы бились о камень, впивались в дерево, которое тут же загоралось. Кругом распространялся пожар. Несколько уродов, которые попытались выбежать из укрытия, были тут же сражены стрелами. Крики боли и крики страха тонули в шуме битвы.

И вдруг раздался громкий глубокий голос. И хотя человек говорил негромко и не старался никого перекричать, но его слова были отлично слышны на осажденной арене. Это был Кукольник. Он сказал:

– Доставьте мне Марию и вы будете жить…

Глава 14

Даже после этого предложения шквал огня не стал меньше. Мария все еще находилась на арене, укрывшись за каменным ограждением. Над ней свистели стрелы, они впивались в песок вокруг слепой. Рядом с ней было множество раненых. Крики и стоны наполняли воздух.

– В конюшни! Все в конюшни! – закричал кто-то.

Мария прикрыла невидящие глаза и кивнула:

– Да, идите в конюшни.

Рядом с ней снова оказался молодой стражник, который предупредил слепую о приближении вражеских войск. Он внимательно осмотрел ее лицо: глаза были широко открыты, а губы горько сложены. Смахнув со лба холодный пот, молодой человек перевел взгляд на тело командира лучников, которое лежало на каменной сцене. Три стрелы торчали из его спины, а лицо уже почернело от огня.

Не в силах выносить страшного зрелища, молодой солдат отвел глаза, кругом на сцене валялись мертвые тела, но огонь не отступал даже перед лицом смерти. Десятки артистов погибли при первом же залпе вражеских лучников. Те, кто еще был жив, пытаясь спастись от начинавшегося пожара, ломились в двери конюшни, беззастенчиво отталкивая и давя друг Друга.

Но вдруг толпа замерла и отпрянула. Из конюшни навстречу людям рвалась бесхвостая кобыла, глаза которой горели белым пламенем от охватившего животное ужаса. За ней неслись другие лошади, их гривы зловеще развевались в сумраке красного зарева. Тут были и черный мул, и серый пони, и пегая кобылка.

Артистам пришлось отступить, но едва животные выскочили из конюшен, уроды снова рванулись внутрь.

Животные оказались на развалинах арены под смертоносным дождем стрел, которые волна за волной накатывали на амфитеатр. Лошади привычно сделали несколько кругов по сцене, безнадежно ища какое-нибудь укрытие. Ржание, больше похожее на плач, пронзало сердца, заглушая даже свист стрел, звон копыт, шум пожара и крики обезумевших от страха людей.

Но стрелам было все равно, кого разить, – людей или лошадей, животные спотыкались, падали, в воздухе повис запах горящей шерсти.

Гнедой жеребец, который с диким ржанием метался по сцене, споткнулся, раненый шальной стрелой, и упал, преграждая дорогу своим собратьям.

Мария обернулась, крики и ржание звучали у нее в ушах страшным непереносимым шумом, она упала вперед, свалив на землю молодого охранника. Локоть слепой больно упирался ему в грудь, глаза молодого человека были полны ужаса.

И тут перед ними оказался гнедой жеребец, которому удалось вырваться из свалки лошадей. Несколько секунд черные копыта нависали над упавшей парой, обезумевшие взгляды юноши и коня скрестились. Слепую и стражника обдало горячим потным воздухом, и конь перемахнул через них, а потом через каменную стену амфитеатра, закрыл на мгновение темно-красное небо. Собратья гнедого, те, кто еще мог двигаться, метались по сцене, пытаясь повторить прыжок беглеца, но это мало кому удалось, большинство разбилось о каменные скамьи или пали, сраженные стрелами.

Маленькая рука Марии тронула плечо молодого бойца.

– Их надо было отпустить, – прошептала она, но это были слова, обращенные скорее к ней самой, а не к нему. Теперь ее некогда очаровательный голос был хриплым от отчаяния. – Надо было их отпустить. Хотя бы они были свободны.


***

Ливень стрел не прекращал поливать арену смертоносным огнем, кажется, теперь горело все, любой клочок ткани, каждый кусочек дерева. Мария велела всем артистам переждать ночь в конюшнях, только она сама и еще несколько храбрецов оставались на стенах, изредка слепо отстреливаясь, надеясь хотя бы ненадолго задержать армию горожан.

На северной стене один из арлекинов продержался невредимым не меньше часа, пока шальная стрела не ранила его в ухо. По клоунской привычке изобразив комическую гримасу, он упал на каменные ступени. В ту ночь погибло много артистов, но именно эта смерть – заметная смерть храброго человека – лишила защитников амфитеатра последней воли к победе.

Часа за четыре до рассвета горизонт на востоке стал сине-черным. Молодой парень, который не отходил от Марии, заметил, вглядываясь в ряды нападавших горожан:

– Похоже, что мы уложили их не меньше, чем они нас.

– Их еще много, – горько заметила Мария, снова целясь.

– Хорошо, что мы вспомнили о конюшнях, – отозвался парень. В его голосе звучала слабая надежда – надежда на то, что со временем она отошлет в убежище и его. – Потерь было бы больше.

Мария натянула тетиву.

– Мы и так потеряли слишком много.

На арену обрушилась новая лавина огня. К утру горожане стали стрелять реже. Кроме первых смертей, которых было около пятидесяти, артисты потеряли на стенах всего пять человек, которых тут же сменили добровольцы, не желавшие отсиживаться в конюшнях. Отчаянное сопротивление уродов не позволяло горожанам подойти к стенам амфитеатра ближе чем на сотню ярдов. Но тем не менее кольцо понемногу сужалось.

Но морально Л'Мораи, безусловно, одерживало победу, каждый удачный выстрел солдаты встречали криками одобрения, они весело смотрели смерти в лицо, скаля зубы и перебрасываясь жестокими шутками. Уроды, напротив, подавленно прятались и опускали головы.

Стряхнув грязь с окровавленных намозоленных рук, Мария направилась вниз по лестнице.

– Куда ты? – спросил молодой боец.

– Пойду поищу тебе замену и попробую подбодрить людей, – ответила она.

– Я буду ждать.

Внизу в конюшне Гермос тут же увидел входившую слепую. Ее белые глаза были обведены темными кругами, а правая рука забинтована. Темные волосы, обычно такие красивые, гладкие и ухоженные, сейчас растрепались и свисали жалкими клоками, пятна крови покрывали одежду.

Жалобы и недовольство еще отдавались эхом в конюшне, когда она вошла и собрала генералов на военный совет. Все глаза повернулись к слепой, все, кто стоял или сидел, тут же поднялись, чтобы дать ей пройти.

Когда люди успокоились, теплая, полная иронии улыбка искривила губы женщины.

– Ну что ж, – хрипло начала она, – мы пережили ночь. Благодаря тем, кто храбро остался на стенах, мы убили большее количество неприятелей, чем им удалось сразить наших бойцов.

Ответом были горячие аплодисменты.

– А сколько убитых? – спросил какой-то карлик. – Я имею в виду наших естественно, – добавил он. Первые ряды видели, как молодая женщина собирается с силами для ответа.

– Пятьдесят три, – наконец ответила она. – Пятьдесят три и все лошади. По рядам прошла волна страха и скорби.

– Но у противника почти кончились стрелы, по крайней мере, зажженные. А у нас еще остались большие запасы. Теперь им придется отступать под градом наших стрел. Ночь была их, но наступающий день будет нашим.

Отклик был не слишком громким, но ее слова явно согрели сердца и вселили в них хоть слабую, но надежду.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17