Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Волки Кэллы

ModernLib.Net / Кинг Стивен / Волки Кэллы - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 9)
Автор: Кинг Стивен
Жанр:

 

 


Однако, она не жаловалась, потому что до прибытия в этот мир месячные сопровождались сильными болями, бывало, напоминавшими пытку. А вот на Тропе Луча менструации оба раза прошли совершенно безболезненно. И если бы не тряпки, которые она зарывала в землю то на одной, то на другой стороны дороги, ее самочувствие во время месячных ничем не отличалось от самочувствия в любые другие дни. Возможно, сказывалась чистота воды, которую они пили.
      Естественно, она знала, в чем причина; для этого не требовалось иметь семь пядей во лбу. Эти безумные, суматошные сны, которые она не могла потом вспомнить, слабость и тошнота по утрам, блуждающие головные боли, газы, пучившие кишечник, спазмы желудка говорили об одном и том же: она хотела родить от него ребенка. Больше всего на свете она хотела, чтобы к нее под сердцем рос ребенок Эдди Дина.
      А чего она не хотела, так это раздуваться от ложной беременности.
      «Сейчас выброси эти мысли из головы, – сказала она себе, глядя на приближающихся Каллагэна и его спутников. – Сейчас твое дело – наблюдать. Увидеть то, что могут не заметить Роланд, Эдди и Джейк. Тогда мы не упустим ничего важного». И Сюзанна не сомневалась, что с этим заданием она справится на отлично.
      Потому что прекрасно себя чувствовала, и ничто ее не отвлекало.

3

      Каллагэн шел первым. За ним – двое мужчин, один лет тридцати, второй, как показалось Сюзанне, в два раза старше. Более пожилого отличали тяжелые щеки, которым с годами предстояло отвиснуть еще сильнее, и глубокие морщины, тянувшиеся от крыльев носа в уголкам рта (Дэн Холмс, который мог похвастаться такими же, говорил, что они – признак сильного характера). Голову молодого мужчины покрывало потрепанное сомбреро, пожилого – чистенький, белый «стетсон», при виде которого Сюзанна едва не улыбнулась: в старых, черно-белых вестернах такие шляпы носили хорошие парни. Она догадалась, что «стетсон» этот наверняка стоит недешево, и сделала логичный вывод: пожилой мужчина – Уэйн Оуверхолсер. «Крупный фермер», как назвал его Роланд. Которого, по словам Каллагэна, следовало убеждать.
      «Но это не наша забота», – с облегчением подумала Сюзанна. Тонкие сжатые губы, проницательные глаза, а главное – эти глубокие морщины (еще одна вертикально рассекала лоб, аккурат над глазами), говорили за то, что убедить в чем-либо сэя Оуверхолсера – задача не из простых, попотеть придется.
      За двумя мужчинами, точнее, за более молодым, шла высокая, симпатичная женщина, скорее всего, не негритянка, но практически такая же темнокожая, как и Сюзанна. А замыкали колонну серьезного вида мужчина в очках и фермерской одежде и похожий на него мальчик, возможно на два или три года старше Джейка. Одного взгляда хватало, что бы понять, что это отец и сын: Слайтман-старший и Слайтман-младший.
      «Мальчик годами, возможно, и старше Джейка, – подумала Сюзанна, – но по виду какой-то он мягкотелый». С другой стороны, в этом, возможно, и не было ничего странного. Просто Джейку, в его юном возрасте, много чего пришлось повидать. Да и сделать тоже.
      Оуверхолсер глянул на их оружие (большие револьверы с рукоятками из сандалового дерева Роланда и Эдди, «ругер» Джейка), потом на Роланда. Изобразил приветствие: пальцы, половину сжавшиеся в кулак до лба не добрались, кланяться не стал. Если Роланда это и покоробило, виду он не показал. Собственно, никаких эмоций не просматривалось на его лице, за исключением легкого любопытства.
      – Хайл, стрелок, – приветствовал Роланда мужчина, который шагал рядом с Оуверхолсером, и вот он упал на одно колено, ткнувшись склоненным лбом в кулак. – Я – Тиан Джеффордс, сын Люка. Эта женщина – моя жена, Залия.
      – Хайл, – ответил Роланд. – И зови меня Роланд, если тебя это не затруднит. Пусть будут долгими твои дни на этой земле, сэй Джеффордс.
      – Тиан. Пожалуйста. И пусть у тебя и твоих друзей…
      – Я – Оуверхолсер, – перебил его мужчина в белом «стетсоне». – Мы пришли, чтобы встретить тебя, тебя и твоих друзей, по требованию Каллагэна и молодого Джеффордса. Я бы предпочел побыстрее покончить с формальностями и сразу перейти к делу, только не обижайся, прошу тебя.
      – Извини, но все было не совсем так, – вновь заговорил Джеффордс. – Было собрание, и мужчины Кальи проголосовали…
      Оуверхолсер вновь оборвал его. «Такой уж он человек, – подумала Сюзанна. – Возможно, даже не отдает себе в этом отчета».
      – Ага, мужчины проголосовали. Мужчины Кальи. Я готов выполнить все пожелания моего города и моих соседей, но время сейчас жаркое, особенно для меня, вот…
      – Жизнь – урожаю, – спокойно ответил Роланд. Сюзанна поняла скрытый смысл этих слов, отчего по спине побежал холодок, а вот Оуверхолсер просиял. И у нее появилась надежда на то, что день этот закончится очень даже хорошо.
      – Приходи жатва, мы говорим, спасибо, сэй, – стоявший чуть сбоку Каллагэн смотрел на лес. За спиной Оуверхолсера Тиан Джеффордс и Залия переглянулись. Слайтманы ждали и наблюдали. – Это ты, я вижу, понимаешь.
      – В Гилеаде нас окружали фермы и поля. Так что мне случалось и косить траву, и молотить зерно. А также собирать корнеплоды.
      Оуверхолсер ответил улыбкой, которая показалась Сюзанне оскорбительной. Она говорила: «Мы же оба знаем, что это выдумка, не правда ли, сэй? В конце концов, мы оба много чего повидали на своем веку».
      – Откуда ты в действительности родом, сэй Роланд?
      – Мой друг, тебе нужно проверить слух, – ответил ему Эдди.
      Оуверхолсер в недоумении посмотрел на него.
      – Что ты сказал?
      Эдди скорчил гримасу, как обращаясь к остальным: «Сами видите, о чем я толкую», – и кивнул.
      – Именно об этом я и говорил.
      – Помолчи, Эдди, – все тем же ровным и спокойным голосом одернул его Роланд. – Сэй Оуверхолсер, мы все-таки потратим несколько минут, чтобы обменяться именами и поприветствовать друг другу. Так ведут себя цивилизованные, вежливые люди, не правда ли? – Роланд выдержал значимую паузу. – Торопыги, возможно, устроены иначе, но ведь здесь торопыг нет.
      Губы Оуверхолсера сжались еще сильнее, он вперился взглядом в Роланда, готовый ответить на возможное оскорбление. Но на лице стрелка читалось исключительно спокойствие, и он чуть расслабился.
      – Спасибо, сэй. Это Тиан и Залия Джеффордс, как ты уже слышал…
      Залия сделала реверанс, расправив невидимые юбки по обе стороны штанов из грубой парусины.
      – …А Это Бен Слайтман-старший и Бенни-младший.
      Отец прижал кулак ко лбу и кивнул. Сын, на лице которого читался благоговейный трепет (Сюзанна предположила, что вызывало этот трепет прежде всего оружие), поклонился, выставив перед собой правую ногу и уперевшись каблуком в землю.
      – Старика ты знаешь, – закончил Оуверхолсер, с тем легким пренебрежением, которое, относись оно к нему, воспринял бы, как серьезное оскорбление. Сюзанна предположила, что, будучи крупным фермером, Оуверхолстер привык везде вести себя, как хозяин. И ей оставалось только гадать, на сколько хватит у Роланда терпения. На некоторых людей давить не следовало. Какое-то время они не реагировали, зато потом…
      – А это мои спутники, – заговорил Роланд. – Эдди Дин и Джейк Чеймберз из Нью-Йорка. И Сюзанна, – на нее он указал рукой, не удостоив взгляда. Выражение лица Оуверхолстера чуть изменилось. «Все понятно», – прочитала на нем Сюзанна. Детта Уокер умела стирать такое вот выражение с мужских лиц, но Сюзанна полагала, что дискутировать с Оуверхолсером о равноправии женщин по меньшей мере бессмысленно.
      Вот почему она смиренно улыбнулась ему и остальным и расправила свои невидимые юбке в реверансе. Она надеялась, что ее реверанс по грациозности не уступает реверансу Залии Джеффордс, хотя понимала, что без стоп и части голеней делать реверанс куда труднее. Гости, конечно, заметили, что ног у нее нет, но их чувства на этот счет Сюзанну не интересовали. Зато хотелось бы знать, что они подумали о кресле-каталке, которую Эдди добыл для нее в Топике, последней остановке Блейна Моно. Само собой, эти люди никогда не видели ничего подобного.
      «Каллагэн, возможно, видел, – подумала она. – Потому что Каллагэн с нашей стороны. Он…»
      – Это ушастик-путаник? – спросил мальчик.
      – Ш-ш-ш, ты что, – Слайтман, похоже, пришел в ужас, услышав голос сына.
      – Ничего страшного, – ответил Джейк. – Да, это ушастик-путаник. Ыш, подойди к нему, – и указал на Бена-младшего. Ыш обошел костер и, подойдя к мальчику, поднял на него большие, с золотыми ободками глаза.
      – Никогда не видел ручного путаника, – признался Тиан. – Слышал, конечно, о них, но мир сдвинулся.
      – Возможно, сдвинулся не весь, – Роланд смотрел на Оуверхолсера. – Возможно, что-то от старого мира и осталось.
      – Можно мне погладить его? – спросил мальчик Джейка. – Он не кусается?
      – Можешь погладить, и он не кусается.
      Когда Слайтман-младший опустился на корточки перед Ышем, Сюзанне оставалось только надеяться, что Джейк хорошо знает своего зверька. Если б ушастик-путаник отхватил Бенни полноса, переговоры определенно бы не заладились.
      Но Ыш позволял себя гладить и даже вытянул длинную шею, чтобы обнюхать лицо Слайтмана. Мальчик рассмеялся.
      – Как, ты говоришь, его зовут?
      С ответом ушастик-путаник опередил Джейка: «Ыш».
      Все рассмеялись. И напряжение сразу спало, возникла некая общность людей, путешествующих по дороге, идущей вдоль Тропы Луча. Связь эта была очень хрупкой, но даже Оуверхолсер ее почувствовал. А смеясь, он превращался в человека, с которым, похоже, можно было найти общий язык. Да, испуганным, да, напыщенным, но при этом и вменяемом.
      И Сюзанна не знала, радоваться этому или бояться.

4

      – Я бы хотел перемолвиться с тобой парой слов, если ты не возражаешь, – сказал Оуверхолсер.
      Мальчишки отошли на несколько шагов, с Ышем между ними. Слайтман-младший спрашивал Джейка, умеет ли ушастик-путаник считать. Он слышал, что некоторые из них умеют.
      – Я думаю, не стоит, Уэйн, – тут же вырвалось у Джаффордса. – Мы же договорились, вернемся в наш лагерь, преломим хлеб и объясним этим людям наши нужды. А потом, если они согласятся…
      – Я не возражаю против того, чтобы поговорить с сэем Оуверхолсером, – прервал его Роланд, – и у тебя, сэй Джеффордс, думаю, тоже не должно быть возражений. Ибо не он ли тут старший? – и, прежде чем Тиан успел оспорить его слова, добавил. – Сюзанна, угости наших гостей чаем. Эдди, присоединись к нам, если тебя это не затруднит.
      Сюзанне, само собой, не оставалось ничего другого, как молча восхищаться дипломатическими способностями Роланда.
      – У нас приготовлена для вас еда, – застенчиво молвила Залия. – Еда, грэф и кофе.
      – Мы поедим с удовольствием и с радостью выпьем кофе, – ответил ей Роланд. – Но сначала выпейте чаю, прошу вас. Наш разговор займет минуту или две, не так ли, сэй?
      Оуверхолсер кивнул. Сковывающая его неловкость исчезла. Похоже, он полностью вернул себе контроль над телом, движения стали уверенными и плавными. Чуть дальше по дороге (примерно в том месте, где женщина, которую звали Миа, прошлой ночью ушла в лес) мальчики смеялись, потому что Ыш сделал что-то умное: Бенни – от восторга, Джейк – с гордостью.
      Роланд взял Оуверхолсера за руку и повел по дороге в другую сторону. Эдди неспешно последовал за ними. Джеффордс, нахмурившись, уже собрался присоединиться к ним, но Сюзанна коснулась его плеча.
      – Не надо, – прошептала она. – Он знает, что делает.
      Джеффродс с сомнением посмотрел на нее, но остался рядом.
      – Может, я разожгу для тебя костер, сэй, – Слайтман-старший с сочувствием посмотрел на ее лишенные ступней ноги. – Угольки еще тлеют, так что я это сделаю.
      – Будь любезен, – ответила Сюзанна, думая, какая же удивительная ее новая жизнь. Удивительная и странная. Потенциально смертельно опасная, но она научилась наслаждаться ее прелестями. Так вероятность наступления темноты заставляет по особому ценить яркость дня.

5

      Шагах в тридцати трое мужчин остановились. Говорил, в основном, Оуверхолсер, иногда энергично жестикулировать, чтобы добавить весомости своим словам. Говорил так, словно имел дело с вооруженным бродягой, который случайно проезжал этой дорогой с несколькими приятелями. Он объяснил Роланду, что Тиан Джеффордс – дурак (хотя и хотел, чтобы все было, как лучше), который не понимает жизни. Сказал Роланду, что Джеффордса надо остановить, привести в чувство, не только ради его благополучия, но ради благополучия всей Кальи. Он убеждал Роланда, если что-то действительно можно сделать, он, Уэйн Оуверхолсер, сын Алана, будет в первых рядах тех, кто за это возьмется. Никогда в жизни он не уходил от ответственности за судьбы города, но выступить против Волков – это безумие. И именно к безумию, тут он понизил голос, призывал и Старик. В своей церкви он мог делать все, что ему заблагорассудится. Без толики безумия в его ритуалах просто не обойтись. Но реальная жизнь – это же не церковные ритуалы. Далеко не церковные ритуалы.
      Роланд слушал внимательно, изредка кивая. Практически не произнес ни слова. Выговорившись, Оуверхолсер, самый крупный фермер Кальи Брин Стерджис, замолчал и теперь, как зачарованный смотрел на стоявшего перед ним стрелка. Просто не мог оторвать взгляда от этих выцветших синих глаз.
      – Ты тот, кем себя назвал? – задал он еще один вопрос. – Скажи мне правду, сэй.
      – Я – Роланд из Гилеада, – ответил стрелок.
      – Потомок Эльда? Ты это мне говоришь?
      – По праву и по крови, – ответил Роланд.
      – Но Гилеад… – Оуверхолсер запнулся. – Но Гилеада давно нет.
      – Зато я есть, – ответил Роланд.
      – Ты убьешь нас всех или станешь причиной нашей смерти? Скажи мне, прошу тебя.
      – А как думаешь ты, сэй Оуверхолсер? Я спрашиваю, как думаешь ты в эту самую минуту, а не о том, что ты будешь думать через день, неделю, месяц?
      Оуверхолсер долго стоял, переводя взгляд с Роланда на Эдди и обратно. Он относился к тем людям, которые не привыкли менять своего мнения. А если такое происходило, то причиняло сильную боль. С дороги донесся смех мальчиков: Ыш принес палку, которую бросил Бенни, размером чуть поменьше самого ушастика-путаника.
      – Я тебя выслушаю, – изрек Оуверхолсер. – Я на это пойду, да помогут мне боги, и говорю, спасибо тебе.
      – Другими словами, он обстоятельно объяснил, почему считают эту затею дурацкой, – потом рассказывал Эдди Сюзанне, – а в итоге сделал именно то, чего и хотел от него Роланд. Прямо-таки магия.
      – Иногда мне кажется, что Роланд и есть маг, – ответила ему Сюзанна.

6

      Жители Кальи разбили лагерь на полянке, которая занимала чуть ли не всю вершину холма к югу от дороги, практически на Тропе Луча, поэтому казалось, что застывшие над Тропой облака находятся на расстоянии вытянутой руки. К лагерю вели большие зарубки на деревьях, Сюзанна решила, что некоторые размером не уступали ее ладони. Эти люди, конечно, знали толк в земледелии и разведении скота, но в лесу явно чувствовали себя не в своей тарелке.
      – Могу я немного покатить этот стул, молодой человек? – спросил Оуверхолсер Эдди, когда начался последний подъем. Но ноздрей Сюзанны уже долетел запах жареного мяса, и она задалась вопросом, а кто же занимается готовкой, если вся группа Каллагэна-Оуверхолсера отправилась на встречу с ними. Впрочем, женщина упоминала какого-то Энди. Слугу? Вполне возможно. К примеру, личного слугу Оуверхолсера. Почему нет? Человек, который мог позволить себе такой роскошный «стетсон», вполне мог иметь личного слугу.
      – Пожалуйста, – ответил Эдди. Но не решился добавить: «Прошу тебя». («Прозвучало бы фальшиво», – подумала Сюзанна). Отступил в сторону, давая возможность Оуверхолсеру взяться за рукоятки кресла-каталки. Фермер не мог пожаловаться ни на рост, ни на силу, и, пусть склон был достаточно крутым, а Сюзанна весила сто тридцать фунтов, дыхание его оставалось размеренным.
      – Могу я задать тебе вопрос, сэй Оуверхолсер? – спросил Эдди.
      – Разумеется, – ответил тот.
      – Какое твое второе имя?
      Кресло на мгновение остановилось: Сюзанна отнесла сие за счет изумления.
      – Странный, однако вопрос, молодой человек. Почему ты спрашиваешь?
      – Ну, это мое хобби, – ответил Эдди. – По вторым именам я предсказываю судьбу.
      «Осторожнее, Эдди, осторожнее», – подумала Сюзанна, но и ей не терпелось услышать ответ.
      – Правда?
      – Да. Если говорить о тебе, я готов поспорить, что твое второе имя начинается… – он сделал вид, будто что-то рассчитывает, – …с буквы Д, – только произнес он его, как «дех», на манер букв из Высокого Слога. – И, полагаю, оно у тебя короткое. Из пяти букв. Может, даже из четырех.
      Вновь коляска на мгновение застыла.
      – Дьявол будет доволен! – воскликнул Оуверхолсер. – Как ты узнал? Скажи мне.
      Эдди пожал плечами. «Тут все построено на расчетах и догадках. По правде говоря, я ошибаюсь столь же часто, как и попадаю в точку».
      – Чаще, – вставила Сюзанна.
      – Скажу тебе, что мое второе имя Дейл, – ответил Оуверхолсер, – и если кто-то и объяснял мне, почему, моя память объяснений этих не сохранила. Родителей я потерял совсем молодым.
      – Мы скорбим о твоей потере, – откликнулась Сюзанна, радуясь тому, что Эдди отходит от них. Должно быть, чтобы сказать Джейку, что насчет среднего имени она не ошиблась. Уэйн Дейл Оуверхолсер. Девятнадцать букв.
      – Этот молодой человек очень умный или совсем дурак? – спросил Оуверхолсер Сюзанну. – Ответь мне, прошу тебя, ибо сам я понять не могу.
      – Есть в нем и первое, и второе.
      – Насчет этого стула на колесах такого не скажешь, ты согласна? Его сделали очень умные люди. Он сложный, как компас.
      – Я говорю, спасибо тебе, – ответила она и внутренне облегченно вздохнула. Слова сами, легко и непринужденно, слетели с губ, возможно потому, что она не готовилась их произнести.
      – Где вы его взяли?
      – Далеко отсюда, в той стороне, откуда мы пришли, – такой поворот разговора ей не нравился. Она полагала, что об их прошлом рассказывать должен Роланд. Он был их старшим. А кроме того, когда говорит один, не возникает никаких противоречий, которые потом приходится объяснять. Однако, она сочла возможным кое-что добавить. – Там есть червоточина. Мы пришли с другой ее стороны, где жизнь совсем не такая, как здесь, – она повернула голову чтобы посмотреть на него. Щеки и шея покраснели от напряжения, но в целом, подумала она, получается у него очень даже неплохо, учитывая, что ему далеко за пятьдесят. – Ты знаешь, о чем я говорю?
      – Ага, – кивнул он и сплюнул через левое плечо. – Не то, чтобы я видел или слышал ее сам, ты понимаешь. Я никогда не уходил так далеко: слишком много дел на ферме. Жители Кальи, как правило, в лесу чувствуют себя неуютно, видишь ли.
      «О, да, я это вижу», – подумала Сюзанна, заметив зарубку величиной с обеденную тарелку. И решила, что этому дереву очень повезет, если оно сможет пережить грядущую зиму.
      – Энди много рассказывал о червоточине. Он говорит, она издает какой-то звук, только его трудно описать.
      – Кто такой Энди?
      – Скоро ты увидишь его сама. Ты из того же Йорка, что и твои друзья?
      – Да, – ответила она, вновь насторожившись. Он повел коляску вкруг толстенного железного дерева. Ближе к вершине деревья стояли все реже, тогда как запах готовки усилился. Мясо… и кофе. В желудке у нее заурчало.
      – И они – не стрелки, – Оуверхолсер посмотрел на Эдди и Джейка. – Ты, конечно же, не будешь этого утверждать.
      – Тебе придется решать это самому, когда придет время, – ответила Сюзанна.
      Какое-то время он молчал. Кресло перекатилось через скальный выступ. Впереди Ыш трусил между Джейком и Бенни Слайтманом, которые быстро, как принято у мальчишек, подружились. Сюзанна задалась вопросом, а хорошо ли это. Потому что очень уж они были разные. И время могло показать, сколь велико это различие, к их обоюдному огорчению.
      – Он меня испугал, – говорил Оуверхолсер едва слышно. Словно сам с собой. – Особенно, я думаю, его глаза. В большей степени, его глаза.
      – Так ты будешь стоять на прежних позициях? – спросила Сюзанна. Бесстрастным голосом, как бы между прочим, хотя ответ на этот вопрос имел немаловажное значение, и ее удивила его яростная реакция.
      – Мы сошла с ума, женщина? Разумеется, нет, если я увижу выход из той ямы, в которую мы свалились. Слушай меня внимательно. Этот мальчик… – он указал на Тиана, шагающего впереди рядом с женой, – …этот мальчик обвинил меня в трусости. Постарался, чтобы все узнали о том, что у меня нет детей в том возрасте, который интересует Волков, да. А вот у него есть, знаешь ли. Но неужели ты думаешь, что я – дурак, который не умеет считать?
      – Только не я, – спокойно ответила Сюзанна.
      – А он? Мне кажется, что он именно так и думает, – слушая Оуверхолсера, Сюзанна понимала, что в его голове идет сейчас нешуточная борьба между страхом и гордостью. – Разве я хочу отдать наших детей Волкам? Детей, которые вернутся рунтами и станут обузой городу? Нет! Но я также не хочу, чтобы какая-нибудь горячая голова ввергла нас в авантюру, из которой не будет выхода.
      Сюзанна обернулась и увидела удивительное. Этот человек хотел сказать да. Искал причину, чтобы сказать да. Роланд добился в нем такой перемены, по существу не произнеся и слова. Всего лишь… ну, всего лишь пристально посмотрел на него.
      Уголком глаза она уловила какое-то движение. «Господи Иисусе!» – воскликнул Эдди. Рука Сюзанны метнулась к тому месту, где сейчас не было револьвера. Она посмотрела вперед. С вершины холма им навстречу направлялся металлический человек ростом никак не меньше семи футов.
      Рука Джейка уже лежала на рукоятке «ругера», торчащей из самодельной кобуры.
      – Спокойно, Джейк, – подал голос Роланд.
      Металлический человек, поблескивая синими глазами, остановился перед ними. Застыл секунд на десять. Этого времени вполне хватило, чтобы Сюзанна прочитала надпись на табличке, которая крепилась к груди робота. «Северный центр позитроники, – подумала она. – Возвращение на сцену. Не говоря уже о компании ЛаМерка».
      Тем временем робот поднял серебристую руку, прижал серебристый кулак ко лбу из нержавеющей стали.
      – Хайл, стрелок, пришедший издалека. Долгих тебе дней и приятных ночей.
      Роланд поднес пальцы к своему лбу.
      – И тебе их в два раза больше, Энди-сэй.
      – Спасибо тебе, – в корпусе робота что-то защелкало. Потом он наклонился вперед, синие глаза ярко вспыхнули. Сюзанна увидела, как рука Эдди поползла к сандаловой рукоятке древнего револьвера. Роланд, однако, и бровью не повел.
      – Я приготовил вкусную еду, стрелок. Много хороших блюд благодаря доброму урожаю, да.
      – Я говорю, спасибо тебе, Энди.
      – Пусть моя еда порадует тебя, стрелок, – из чрева робота вновь донеслись щелчки. – А пока не хотел бы ты услышать свой гороскоп?

Глава 6
Путь Эльда

1

      Примерно в два часа пополудни все десять человек принялись за, как назвал его Роланд, ранчерский обед. «С утра ты ждешь его с нетерпением, – потом сказал он своим друзьям. – Вечером вспоминаешь с ностальгией».
      Эдди полагал, что он шутил, но полной уверенности у него не было. Очень уж сухим юмором отличался стрелок.
      Не мог Эдди назвать эту трапезу лучшей в своей жизни, потому что первое место уверенно держал банкет, устроенный им стариками в Речном Перекрестке, но после трех недель лесного похода с диетой из «буррито по-стрелецки», которые изредка, раза два в неделю, разнообразило мясо зайца, это был праздник желудка. Энди приготовил бифштексы с кровью и грибной соус, потушил фасоль, спек лепешки, поджарил кукурузные початки. Эдди попробовал один, и решил, что вкусно. Компанию им составляла шинкованная капуста, приготовленная, как не замедлил сказать Тиан Джеффордс, его женой, и отменный клубничный пудинг. И, разумеется, кофе. По прикидкам Эдди, они вчетвером выпили как минимум галлон. Даже Ыш получил свою долю. Джейк поставил на землю блюдечко с черным, крепким напитком. Ыш понюхал, сказал: «Кофф!» – и быстро все вылакал.
      За обедом серьезных разговоров не велось («Еда и дела несовместимы», – гласил один из постулатов Роланда), однако Эдди узнал много интересного от Джеффордса и его жены, в основном о том, как жили в краю, который Тиан и Залия называли Пограничьем. Эдди надеялся, что Сюзанна (она сидела рядом с Оуверхолсером) и Джейк (сидел рядом с мальчиком, которого Эдди уже окрестил Бенни-Малыш) тоже не зря проведут время и вместе им удастся получить достаточно полную картину. Эдди ожидал, что Роланд сядет рядом с Каллагэном, но Каллагэн не пожелал ни с кем садиться. Взял тарелку, отошел чуть в сторону, сел, перекрестился и принялся за еду. Эдди отметил, что в тарелке ее не так уж и много. Злился на Оуверхолсера, который перетащил одеяло на себя или предпочитал одиночество? Точно Эдди сказать не мог, очень уж мало они общались, но, если бы кто-то приставил пистолет к его виску, проголосовал бы за второй вариант.
      А больше всего изумила Эдди цивилизованность этой части мира. Лад, с его воюющими седыми и младами, на этом фоне выглядел людоедскими островами из детских историй про далекие моря. У этих людей были дороги, законы, система управления, напомнившая Эдди городские советы Новой Англии. Был городской Зал собраний и перышко, как понял Эдди, некий властный символ. Если кто-то хотел созвать людей на собрание, он посылал перышко по домам. Если его касалось достаточное количество людей, собрание проводилось. Если нет – не проводилось. С перышком ходили два человека, и проводимый ими подсчет голосов не ставился под сомнение. Эдди сомневался, что такая схема могла сработать в Нью-Йорке, но для этого мира подходила идеально.
      В Пограничье, тянущимся дугой на север и на юг от Кальи Брин Стерджис, расположились еще как минимум семьдесят городков, название которых начиналось со слова Калья. С юга к ним примыкал город Калья Брин Локвуд, с севера – Калья Амити. В обоих городках также жили фермеры и ранчеры. И они подвергались периодическим набегам Волков. Далее к югу находились Калья Брин Боус и Калья Стаффел, где преобладали ранчо. Джеффордс говорил, что тамошние жители также становились жертвами Волков… во всяком случае, он так думал. На севере, в Калья Сен Пиндер и Калья Сен Че, жили, в основном, фермеры и овцеводы.
      – Там фермы большие, – говорил Тиан, – но, чем дальше на север, тем меньше они становятся, понимаете, пока не начинаются земли, где падает снег, так мне говорили. Сам я его никогда не видел. И там делают прекрасный сыр.
      – Те, кто живет на севере, носят обувку из шерсти, так, во всяком случае, говорят , – однако, в голосе Залии, когда она рассказывала об этом Эдди, слышалось сомнение. Сама она носила кожаные полусапожки.
      Жители городков путешествовали мало, но дороги для таких путешествий имелись, торговля велась бойко. Достопримечательностью Пограничья считалась и Уайе, которую иногда называли Большой Рекой. Она протекала к югу от Кальи Брин Стерджис, и несла свои воды в Южное море, так, во всяком случае говорили. Были горнодобывающие, шахтерские Кальи и промышленные (где вещи изготавливались с помощью паровых прессов и даже, да, электричества) и даже Калья, куда приезжали, чтобы отдохнуть. Гостям предлагались азартные игры, самые разнообразные развлечения и…
      Тут Тиан, который все это рассказывал, почувствовал на себе взгляд Залии и пошел к котлу за добавкой тушеной фасоли.
      – Итак, – Эдди нарисовал в пыли полукруг, – это Пограничье. Кальи. Дуга, которая уходит на север и на юг… как далеко, Залия?
      – Это мужское дело, знаешь ли, – ответила она. Потом, увидев, что ее муж все еще у костра, инспектирует котлы, чуть наклонилась к Эдди. – Ты привык считать в милях или колесах?
      – Мне без разницы, но предпочтительнее в милях.
      Она кивнула. «Может, две тысячи миль сюда…» – она указала на север, – «…и в два раза больше сюда», – она указала на юг, потом вновь сложила руки на коленях, женщина, знающая свое место.
      – А эти города… эти Кальи… они растянулись по всей дуге?
      – Так нам говорят, если хочешь знать, и торговцы действительно приходят и уходят. К северо-западу от нас Большая Река делится на две. Восточный рукав мы называем
      Девар-Тете Уайе, ты можешь сказать, Маленькая Уайе. Конечно, по реке к нам больше приплывают с севера, потому что течет она с севера на юг, как видишь.
      – Вижу. А что на востоке?
      Она опустила глаза.
      – Тандерклеп, – заговорила едва слышно. – Туда никто не ходит.
      – Почему?
      – Там темно, – она не отрывала взгляда от коленей. Потом подняла руку. Указала в тут сторону, откуда пришли Роланд и его друзья. В сторону Срединного мира. – Там мир гибнет. Так нам говорили. Там… – она указала на восток и вот тут посмотрела Эдди в глаза. – Там, в Тандерклепе, он уже погиб. А посередине мы, которые хотим только одного: спокойной, мирной жизни.
      – И ты думаешь, такое возможно?
      – Нет, – ответила она, и по щекам покатились слезы.

2

      Вскоре после этого Эдди извинился и отправился в лес, справить большую нужду. Облегчившись, поднялся с корточек и потянулся за листьями, чтобы подтереться, когда за спиной раздался голос.
      – Не эти, сэй, будь так любезен. Это ядовитая ворсянка. Подотрись ими, и кожа покроется волдырями.
      Эдди подпрыгнул, развернулся, одной рукой подтянул джинсы, второй схватился на ремень с револьвером, который повесил на ветвь ближайшего дерева. Потом увидел, кто говорит, точнее, что, и чуть расслабился.
      – Энди, это не кошерно, подкрадываться сзади, когда человек срет, – он указал на низкий куст с широкими листьями. – А чем все обернется, если я подотрусь этими?
      Ему ответило пощелкивание.
      – Что с тобой? – спросил Эдди. – Я сделал что-то не так?
      – Нет, – ответил Энди, – я просто обрабатываю информацию. Кошерно: неизвестное слово. Подкрадываться: я не подкрадывался, просто подошел. Срать: сленговое выражение для физиологической функции, посредством которой из организма выводятся…
      – Да, да, – прервал его Эдди. – Именно этой функции. Но послушай, Энди, если ты не подкрадывался ко мне, как вышло, что я тебя не слышал? Тут же кусты, на земле валяются сухие ветки. Люди, знаешь ли, по кустам бесшумно ходить не могут.
      – Я – не человек, – ответил Энди. И, как показалось Эдди, в голосе слышалось самодовольство.
      – Но ты же очень большой. Как тебе удается ходить так тихо?
      – Программа, – ответил Энди. – Эти листья подойдут, можешь не волноваться.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9