Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Цвета штандартов (№1) - Цвета штандартов

ModernLib.Net / Научная фантастика / Колодзейчак Томаш / Цвета штандартов - Чтение (стр. 15)
Автор: Колодзейчак Томаш
Жанр: Научная фантастика
Серия: Цвета штандартов

 

 


До сих пор они не сообщали «Нулевой базе» о своем прибытии, чтобы эмиссией сообщения не привлечь на свою голову погоню. Однако если уж их и без того обнаружили, то ждать больше не было смысла, они немедля выслали закодированный луч, извещающий о том, кто летит на ракете, какие данные везет и чего ожидает по прибытии на станцию.

Ответа они не получили, зато из шлюзов «Нулевой базы» выпрыгнуло несколько новых машин. Защитники? Беглецы? Последний резерв, который должен был дать им немного времени? Не важно!

Важен преследователь, идущий за кормой. И ещё то, что спустя мгновение после передачи в их сторону направилось несколько солярных боевых машин. В ответ и «Нулевая база» стала перебрасывать свои силы. Прежний ход боя изменился. Его плотность переместилась с рубежей Пояса Фламберга глубже, в сторону мчащейся ракеты. Неужели соляры расшифровали сообщение? Неужели почувствовали реальную угрозу?

«Вижу цепь „жемчужин“, — сообщил пилот. — Входим в нее».

«Жемчужинами» назывались цепочки астероидов, которые в прошлом попали в лапы Горнякам. Горняки расплавляли их, извлекая чистое сырье и оставляя выжженные скорлупы с огромными ямами карьеров, рваными каньонами, а то и продырявленные насквозь.

Глиттер Даниеля промчался сквозь туннель в одной из таких планеток-»жемчужин», солярный преследователь ринулся за ним. Потом Даниель пронесся сквозь следующий астероид. И ещё один, где какое-то время вынужден был плутать по пронизывающим планетку туннелям. Когда солярный перехватчик выскочил из туннеля, пусковые устройства глиттера выбросили снаряды. Большинство споткнулось на защитных полях перехватчика, но несколько взорвалось настолько близко, что солярная машина задрожала, по её броне прошла оранжевая волна, и она тут же разломилась пополам, выбросив в космическое пространство кислород, элементы оборудования и мертвый экипаж.

Космоглиттер Даниеля снова ринулся вперед. Где-то в стороне продолжался бой — гладианские машины расставляли минное заграждение, чтобы задержать космолеты, пытающиеся отрезать путь ракете Даниеля. «Нулевая база» уже занимала больше половины видимого Даниелем кадра. Можно было различить отдельные элементы её поверхности — естественный рельеф и объекты, созданные рукой человека.

«Через сто секунд войдем в защитное поле „Нулевой базы“, — сообщил Синт. — Сто — это единица и ноль, и ещё один ноль. Какое любопытное сочетание! Мы восхищены!»

«Все. Начинает сходить с ума, — промелькнула в мозгу Даниеля грустная мысль. — Эта дьявольская машина начинает дурить, надо как можно скорее долететь».

«Подтверждаю диагноз, — включился Форби. — Мы регистрируем резкие изменения состояний в нейросистемах бортового компьютера. Это может повлиять на поведение Сетевого Интеллекта».

«Или наоборот, — подумал Даниель. — Изменения в психике Синт'а развалят нам компьютер. Быстрее! Быстрее!»

Поток информации поступал непрерывно. К кораблю приблизился боевой биомат. Паукообразное творение биомашинной эволюции собралось прилипнуть к броне и начать её деструкцию. Навстречу ему кинулись защитные биоматы, вцепились в корпус нападающего, оттащили от ракеты. Конечности машин принялись охватывать друг друга, ударили лазеры, посыпались искры электрических разрядов. Все это напоминало схватку огромных пауков-каннибалов. В тот же момент совсем рядом с космолетом разорвалась торпеда. Силовые поля нейтрализовали взрыв. Однако резкий удар оторвал биоматы от ракеты. Они завертелись и, уже не в силах расцепиться, так и остались далеко позади космолета…

«Внимание! Говорит „Нулевая база“! Говорит „Нулевая база“! — раздался голос. — Беру управление на себя. Затягиваем вас!»

В серой поверхности астероида раскрылась огромная воронка, темная дыра, в которую вплыла ракета. Датчики показывали, что радиоактивность брони превышает все допустимые нормы. Сопла двигателей практически выгорели. Возможности энергетических кристаллов, поддерживающих работу силовых полей, почти исчерпались. И все же они долетели.

Изувеченный, спятивший Синт Скульптора Пространства распевал скабрезные песенки. Он как раз заканчивал особо неприличный припев, когда пилот ракеты включил процедуру стирания. Даниель ещё не успел полностью отключиться от сети. Услышал крик, страшное, отчаянное бормотание стираемого разума, ненормального, искусственного, но отдающего себе отчет в приближающемся конце. Синт Скульптора Пространства принялся всхлипывать. И угас.

6

— Быстрее! Быстрее! — Они бежали по коридорам, охваченным боевой эвакуационной паникой. Здесь уже почти не осталось людей. Все экипажи космолетов были брошены в бой. Техники работали в секциях помощи полю боя, связи, медицины и спасательной службы. Немногочисленные люди, которым явно нечего было делать, помогали коллегам либо толпились у наружных шлюзов в надежде получить согласие на эвакуацию.

После посадки и короткого совещания экипаж ракеты разделили. Пилота и связиста откомандировали в боевые подразделения, а Даниель, Форби и Пушистик под командованием Кобальга и в сопровождении офицеров направились к главному штабу. Времени на представление, рапорты и дискуссии не было. Бой уже вступал в решающую фазу. Соляры приступили к последнему штурму. Когда Даниель взглянул на экран, на котором демонстрировался район боя, он замер. Катастрофа была все ближе. Следовало действовать немедленно!

Вокруг Даниеля бегали люди, кто-то что-то кричал, операторы прильнули к пультам, интернетовцы подергивались внутри коконов нейроузлов, на десятках экранов демонстрировались кадры различных участков боя, а из динамиков лились призывы пилотов.

Даниель понимал, чего ждет военный флот Солярной Доминии.

На огромном экране было видно, как корабли перегруппировываются, даже отходят от Пояса Фламберга, а в освободившемся пространстве размещаются космолеты, внешне похожие на механических кальмаров: обтекаемые продолговатые тела длиной в несколько сотен метров. Из новых частей выходят по радиусам длинные прямые щупальца, образуя что-то вроде корзины диаметром почти полкилометра. Они и были корзинами — скелетом, на который опирался «силовой плетень», образующий «миску», поглощавшую все, что окажется на пути ракеты. Чтобы очистить предполье, соляры решили использовать горняцкие траулеры.

Они пригнали сюда никак не меньше ста единиц, то есть большую часть того, что летало в Поясе Фламберга. Вряд ли Свободные Горняки добровольно отдали на потребу армии свои машины, которые для них были одновременно домом, местом работы и жизни. Слишком многое они могли потерять. Но Даниель полагал, что выхода у них не было. Существовала ненулевая вероятность того, что траулер битву выдержит, а вот вероятность того, что непослушная новой власти горняцкая семья сохранит свой дом, нулю равнялась в точности. Доминии не отказывают.

Добровольно или по принуждению, в данном случае значения не имело: траулеры должны были вымести малые и средние астероиды, загораживающие путь к «Нулевой базе». По проторенной дорожке пойдут линейные корабли Доминии, а за ними малые боевые машины и биоматы поддержки, в задачу которых будет входить изгнание или расстрел всех беглецов.

Уставившийся в экран Даниель не сразу сообразил, что Форби и Пушистик вытянулись по стойке «смирно», а Кобальг отдает краткий рапорт. Перед ними стояли несколько офицеров. Даниель узнал двоих: полковника ван Эйка и генерала Гукина.

— Рад, что вы успели, — вместо приветствия сказал командующий армиями свободного Гладиуса.

* * *

Времени недостаточно! Времени просто катастрофически мало! На обучение, усиление организма, подключение соответствующих сопряжений. Тело человека — не дом из кирпичиков, которые можно заменить когда и как хочешь. Любое вмешательство в происходящие в нем физиологические процессы, любое усиление психофизических возможностей, любой искусственный элемент в теле и психике должен вводиться постепенно, как говорится в шутке: с чувством, с толком, с расстановкой, чтобы не вызвать отторжения, а организм мягко приспосабливался к новым условиям жизнедеятельности.

На это у них времени не было. Гукин давал своей базе самое большее ещё восемь — десять часов жизни.

Генерал прекрасно владел собой. Это был суховатый человек, много требующий от подчиненных и создающий им суровые условия работы. Он не давал поблажки ни себе, ни другим. За двумя исключениями: когда ему надо было быстро принять решение и требовался совет, он готов был как равный с равным спорить с любым человеком, который мог сказать что-либо толковое. Даже если это оказывался простой стрелок или программист. Второй слабостью Гукина была нелюбовь к мундиру. Это странное для заслуженного вояки пренебрежение к форменной одежде полностью проявлялось в те моменты, когда Гукину уже не надо было воплощаться в официального гладианского героя и выступать на семинарах «по случаю чего-то» в присутствии сонма политиков. Конечно, он не позволял себе снимать форму или даже просто носить её неряшливо — не застегнув карманы, не нацепив орденских планок или не вдев в уши соответствующие колечки. На этот раз он просто по-своему использовал один из танаторских обычаев. Солдаты, проходившие службу в этих подразделениях, за каждого ликвидированного преступника пришпиливали к рукаву кителя миниатюрный значочек в виде черепа. Гукин облепил себе ими весь мундир от брюк до воротника.

— Вот сколько существ я загубил, — пояснил он пялющемуся на его мундир Даниелю. — Я бы даже сказал — людей.

На большинстве знаков был изображен отнюдь не знакомый символ человеческого черепа — грушевидный, с отпавшей челюстью и черными пятнами глазных впадин. Нет, это были черепа, совершенно отличные от человеческих, как по форме, так и по количеству глазных впадин и челюстей. Гукин — герой войны с Чужими.

— По правде говоря, мы не знаем, сколько в нашем распоряжении времени, — сказал ван Эйк. — Не забывайте, что наш прошлый опыт говорит о существовании темпоральных аномалий. Во время штурма Черного форта капитан Бондари на четыре часа исчез из нашей реальности. Сам же он утверждает, что в ином мире находился всего несколько секунд. Но мы располагаем свидетельствами, говорящими о том, что гораздо чаще происходит обратное. Многие из отбитых нами у коргардов жертв оказались биогенетически моложе, нежели должны были быть. Люди, схваченные Чужими десять лет назад, биологически постарели на два года.

— Может быть, результаты экспериментов?

— Скорее всего. Однако нельзя исключить и особенностей времени-пространства. Кто знает, возможно, здесь пройдет два часа, а там вы за это время успеете проделать очень и очень многое.

Даниель молчал. Форби сидел, задумчиво водя глазами вслед снующим кругом людям. Пушистик пялился на экран, на котором флот траулеров уже добрался до границ Пояса Фламберга. Длинные щупальцы космолетов алчно напряглись.

Времени недоставало. Однако техники и врачи делали все, чтобы подкрепить солдат. Очищали организмы от отложений, возникших за время последнего полета, освежали боевые сопроцессоры, проверяли все узлы сопряжений. С последним особые сложности были у Форби, у которого «умер» имплантированный в правую руку чип связи. Кожа вокруг него потрескалась, а рука немного припухла. Врачи очистили ранку, извлекли контуры соединений и встроили такие же ему в левую руку, затем перестроили сопроцессор, заменив поляризацию с правой руки на левую.

После всего этого их упаковали в тяжелые боевые скафандры, нацепили на спины баллоны с кислородом, приделали специальные ранцы с запасом пищи и амуницией и, наконец, добавили один боевой скафандр в разнообразном виде для Риттера.

В команду должны были войти семеро. Даниелю сообщили о присвоении ему звания майора и поручили командовать группой. Когда они уже стояли перед входом в центральный сектор базы — военный и научный модуль, — Даниель ещё раз включил экран с изображением картины боя.

Два траулера, в которые попали точно направленные торпеды, кружились в сумасшедшем танце, продолжая в соответствии с законами динамики двигаться в сторону Пояса Фламберга. Беспорядочно болтающиеся из носов руки-щупальца центробежная сила разорвала на множество кусков, раскидав во все стороны. Остальные космолеты не изменили строя. Они вгрызлись в Пояс Фламберга гигантской челюстью, сложенной почти из сотни более мелких «жал», проедая в нем чистый, свободный от каменного мусора туннель. Траулеры рвались вперед, к «Нулевой базе». Иначе они не могли — между ними сновали маленькие солярные боевые корабли. Официально им следовало охранять Горняков.

Фактически же их функция была совершенно иной: если семья, населяющая какой-либо траулер, предаст и решит ретироваться с поля боя или хотя бы просто избежать прямого столкновения, тогда эти маленькие «защитники» приведут в исполнение приговор в назидание другим. Таким образом Доминия подталкивала в бой своих солдат и союзников — за их спинами просто-напросто устанавливали заградотряды: не вздумай отступать, ибо погибнешь. Рвись вперед — так ты получишь хотя бы видимость возможность выжить.

«Скоты, — подумал Даниель. — Быдло».

— Внимание! Прошу подтвердить идентичность, — встретил солдат автомат, стороживший вход в научную секцию. — Напоминаю, что полная дезактивация снаряжения и людей будет произведена во входном шлюзе, перед входом в научную секцию, а также перед выходом из нее.

* * *

— Здесь, — сказал ван Эйк. — Вот машина коргардов.

Они стояли на пороге большого сферического помещения диаметром около десятка метров. В центре размещалась платформа, к которой вел узкий помост. Чем ближе они подходили к платформе, тем сильнее изгибался помост, сворачиваясь наподобие ленты Мебиуса. Пройти по нему казалось невозможно.

— Гравитационные аномалии, — пояснил ван Эйк, упреждая вопрос, который, несомненно, был бы вот-вот задан. — Впрочем, не только. Изменение цвета кварков, микроскопические хромоклазмы, повышенная активность образования пар «частица-античастица». Не говоря уж о фокусах с постоянной Планка.

— Каких фокусов? — заинтересовался Форби.

— Похоже, вокруг машины существует градиент постоянной Планка. Понимаете, чем ближе к аппарату, тем сильнее изменяется постоянная. Бывало, различия появлялись уже в шестом знаке после запятой.

— Как ухитрились это измерить? Черт побери, вся физика, вся материя должны изменяться при изменении постоянной Планка!

— Должна, — спокойно ответил ван Эйк, — но не изменяется. А вот постоянная Планка — да. Впрочем, вас это не касается. Что вы чувствуете?

— Что здесь нет климатизации, — буркнул Даниель.

— Ладно, надевайте шлемы и переходите на автономную циркуляцию. Через пять минут мы засунем вас туда. — Ван Эйк указал на конструкцию, стоявшую на платформе в центре сферы. Обработка привезенных тобой данных все ещё продолжается.

— Лады, надевайте пузыри, ребята. — Даниель осторожно натянул на голову эластичный подшлемник управления. Тут же почувствовал, как скользкая холодная поверхность материала плотно прильнула к шее и черепу, охватив и защитив чиповые гнезда от случайного отключения или попадания инфекции. Потом надел шар шлема. Матовая снаружи поверхность тут же стала прозрачной, в ней помигивали десятки контролек, зазвучали сообщения о последнем фиксировании отдельных модулей скафандра и сидящего в нем человека.

Даниель взглянул на своих солдат. Они один за другим надевали «чепчики» и шлемы, проверяли сопряжения оружия, отключали от скафандров внешние системы жизнеобеспечения. Вид у них был и грозный, и вполне профессиональный.

Ван Эйк щелкнул каждого по шлему и скрылся в шлюзе. Через минуту створки шлюза замкнулись. Огни в сферическом помещении погасли. Солдаты на мостике остались в одиночестве, напротив чужого, непонятного аппарата вражеской расы. Врата в гнездо врага. Или смерть.

— Начинаем декомпрессию помещения, — прозвучал в наушниках шлемов голос ван Эйка. — Необходимо изменить базовый состав атмосферы. К вашему сведению: в ней чертовски много аммиака.

— Коргарды?

— Дьявол их знает. Может, у них такой метаболизм. А может, хотели нас обмануть.

— Полковник ван Эйк, туда уже кто-нибудь летал? — спросил Даниель на полосе, недоступной его подчиненным.

— Раньше мы не знали векторов гипертрансляции. Мы получили их только от тебя.

— Полковник ван Эйк, туда уже кто-нибудь летал? — спокойно повторил Даниель.

— Зачем это тебе?

— Полковник… — в третий раз начал Даниель, но тут в наушниках услышал другой голос.

— Да, два добровольца, — это был голос Гукина.

— И как? Вернулись?

— Один вернулся.

— Целый?

— Нет, майор Бондари, не целый.

— Так я и думал.

— Держитесь там, парни.

— Внимание, — проговорил ван Эйк. — Двигайтесь вперед. Задержитесь на платформе. Вы в пространстве, ограниченном излучением. Потом мы начнем отсчет.

— Идет!

Солдаты в боевых скафандрах медленно двинулись вперед. Первым шел Даниель. Он на мгновение задержался, когда надо было поставить ногу на сворачивающийся участок помоста, но тут же сделал шаг, потом второй. Ничего не случилось. Казалось, что он все время идет по горизонтальной поверхности. Гравитационная аномалия.

На платформе размещалось несколько земных устройств — фидер, измерители, самоуничтожающийся аппарат. Между ними не было ничего — по крайней мере во всей электромагнитной полосе. Но регистратор ауры показывал сложную форму: большой сферический объект, покрытый множеством наростов и выступов. Даниель, не колеблясь, пересек эту странную пленку. Никаких ощущений. Через секунду его подчиненные уже были рядом. Изнутри «пузырь» казался во много раз просторнее, чем виделся снаружи, а его диаметр превышал диаметр вырубленного в скале сферического зала. Даниелю показалось, что наверху он видит туннель и тени других шаровых «пузырей», просвечивающих сквозь поверхность ауры.

Переключив визоры скафандра на видимый свет, он снова увидел сферический зал, аппараты на платформе, помост и створки шлюза на его конце.

— Готовы? — бросил он.

Солдаты поочередно подтверждали работоспособность своих мозгов, тел и аппаратуры.

— Докладываю о готовности подразделения, — бросил Даниель.

— Внимание! — сказал ван Эйк. — Начинаю отсчет. На «ноль» трансферт.

— Как там бой, генерал?

— Держимся. Пока что работают только траулеры, основной флот стоит. В вашем распоряжении часов десять. Если хорошо пойдет — то и побольше десяти.

— Успеем.

— Это мой друг. Вытащите его оттуда, Даниель.

— Для того и идем, генерал.

— Внимание! Десять, девять…

Бондари переключил визоры на ауру. Поверхность «пузыря» дрожала. По ней пробегали волны, возникали утолщения, сгустки света неуловимо гуляли по сферической поверхности. Отверстия туннелей начали увеличиваться.

* * *

— Один! Ноль! — Ван Эйк снял с головы шлем связи. — Пошли!

— Ну и как? — спросил Гукин.

— У нас все в порядке. Датчики работают нормально, без отклонений, но… Когда мы высылали Гальбена, показатели тоже были реальными.

— Ты хорошо тогда сказал: «вернулся не целый».

— Сам знаешь, что в заполнявшей его скафандр массе не оказалось ни одной целой клетки.

— Господи, только бы им удалось.

— Если это вообще имеет какой-то смысл. — Полковник ван Эйк взглянул на главный экран зала командования. Там были видны могучие горняцкие траулеры, уже отходящие к своим базам. И сотни десантных модулей, с каждой минутой приближающихся к «Нулевой базе» по пробитой Горняками трассе.

— Объявляю желтую тревогу, бой в пределах базы, — сказал генерал Гукин, обращаясь к ожидающим распоряжения командирам, и медленно принялся проверять состояние своих боевых сопряжений.

7

Он командовал отрядом, состоящим из шести человек, — шести мужчин, из которых каждому повезло. По крайней мере в том, что касается коргардов.

Пушистик, он же Кай Клейн. Солдат ударной группы, перехватившей коргардскую «панцирку». Это он одним из первых увидел жертвы агрессоров, потом участвовал в акции в Каллагейме, после которой была инсценирована его смерть, чтобы вывезти его на тайную базу.

Коэн Форби — сетевик-интернетовец. Участвовал в расшифровке данных, содержащихся в системе управления коргардской «панцирки». Потом — операция в Коллагейме. Он не принимал непосредственного участия в штурме Черного форта, хотя на расстоянии поддерживал боевые машины. Выжило двадцать процентов автоматов, которыми он руководил. У других интернетовцев эта цифра в среднем составляла три процента.

Герберт Корольян, психолог, изучающий секты, возникшие в результате восприятия людьми религий Чужих. Коргарды во время одной из карательных экспедиций уничтожили несколько десятков домов в пригородах Соннора; в центре разрушенной территории неповрежденным остался только дом Корольяна. Психолог стал объектом нападок и издевок со стороны соседей, его обвинили в сговоре с коргардами. Подвергнувшись несколько раз грубым нападкам, он был вынужден просить полицию о помощи. Три года назад он исчез при таинственных обстоятельствах. Теперь отыскался на «Нулевой базе» в качестве исследователя коргардской цивилизации.

Айвен Хоффман, биолог. Семь лет назад «сгорел» в своем доме. В действительности там сгорело лишь немного клонированных тканей Хоффмана. Его же перевезли на секретную базу. Он руководил группой, анализирующей биологию коргардов на основе немногочисленных артефактов этой цивилизации.

Невил Ренделл, второй сетевик. Служил на космической базе, охранявшей шлюз гиперпространственного прохода. Когда стало ясно, что его данные почти в точности совпадают со «ста характеристиками», его тут же перебросили в Оготаи. Он принимал участие в штурме Черного форта и был единственным из троих уцелевших солдат группы, которая так и не пробилась сквозь силовой купол внутрь коргардской базы.

Клякс Клике, первый клон, выращенный в военных лабораториях согласно рецептуре «ста характеристик». К сожалению, на то, чтобы вырастить достаточное количество взрослых биоматов, соответствующих образцу, времени не хватило. Клякс Клике мог стать самым опасным солдатом во всей группе. Нарушая принятые принципы выращивания клонов, детское тело Кликса усилили имплантатами.

Группой командовал Даниель Бондари. Он пережил Каллагейм, выдержал штурм Черного форта и был одним из четырех солдат, подвергшихся гиперпространственной переброске. И единственным, вернувшимся в состоянии, пригодном для быстрого восстановления.

Ван Эйк считал, что в группе недостает врача, техника для обслуживания гипершлюза и специалиста по контактам с представителями иных рас. Но — не профессия была основным доводом в пользу направления человека в группу Даниеля. Все решал потенциал везения, того везения, которое подфартило некоторым людям при встрече с агрессором и позволяло части из них в лучшем состоянии перенести коргардский плен. Именно это военные ученые пытались определить, используя «формулу ста характеристик». Большинству членов группы выпадал случай эту формулу испытать. Хоффман рисковал впервые, а Клякс Клике был машиной с человеческими формами, в которой эти характеристики были запрограммированы.

Там, куда им предстояло проникнуть, их ждал ещё один человек, у которого совпадение с «формулой ста характеристик» было почти идеальным. Риттер.

* * *

Прыжок.

Он уже знал это. Уже видел.

Клубы расцветок и форм, густеющие вокруг, как свертывающаяся кровь, пространство, ощущение подвешенности в бескрайней пустоте. Потом метаморфоза. Боль выворачиваемой назад спины, мурашки в руках, из которых выпирали новые пальцы, тонкие, длинные, словно паучьи лапки. Неожиданное изменение диапазона частот видимого света, так что зрение начинало регистрировать совершенно новые, неизвестные расцветки, которые невозможно было охарактеризовать привычными словами. Срастающиеся ноги, превращающиеся в одну гладкую мышцу, мощную, словно стальная пружина. Рот, заполненный холодной массой, выдавливающейся из зубов, залепляющей горло и ноздри.

У него не было связи со своими людьми, и, однако, он чувствовал их присутствие, четыре вращающиеся тени, четыре шепота, четыре прикосновения холода. Пятый объект был горячий, тихий и неподвижный, вероятно, Клякс Клике.

Окружающая Даниеля светящаяся аура свернулась, сжалась, оплела коконом сверкающих нитей, на мгновение заглушила все другие образы и звуки.

Неожиданно все оборвалось. Он снова был человеком, воспринимал данные от скафандра, видел и слышал своих людей.

— Черт возьми, что это было?!

— Автоматика восстановлена!

— Я здесь, я уже с вами!

— У меня были плавники. Куда девались мои плавники?!

— Докладываю о готовности!

— Майор Бондари!

— Так же, как тогда, о Господи, точно так же!

Это были прекрасно вышколенные люди. Своим галдежем они реагировали на то, что с ними происходило. Одновременно выполняя свои задачи.

Группу охватил «пузырь» силового поля. Заплясали указатели датчиков и измерителей. Тройка маленьких исследовательских автоматов, сразу же спущенных с поводка, взялась исследовать ближайшее окружение, активировать оружие, во все стороны ощетинившись стволами.

Они были на базе коргардов, внутри огромного пустого помещения с оранжевыми стенами, прикрытыми коротким, колышущимся волнами мехом. Во многих местах поверхность прорезали широкие черные полосы, частично образующие кресты. Под ботинками солдат был неровный пол, весь в утолщениях и бороздах, кое-где тоже поросших оранжевым мехом. Однако чаще черных и сухих.

На рентгеновской полосе частот можно было заметить густую сеть тонких пленок, заполняющих почти все пространство. На частотах ауры кое-где возникали обтекаемые висящие объекты — они то раздувались на манер воздушных шариков, то утрачивали резкость форм и расплывались. К Даниелю стали поступать первые доклады.

— Никаких живых объектов. Никаких подвижных объектов!

— Радиация в норме. Гравитация 1, 1. Активирую компенсацию скафандра. Атмосфера аммиачная.

— Регистрирую процесс дыхания стен. Однако они не живые.

— Обнаружил место, где стена тонкая, почти прозрачная.

— Черт возьми, стена состоит из сложных германиевых соединений!

— Германиевых?

— Следующий за углеродом элемент из четвертой группы Периодической системы.

В этом зале солдатам предстояло оставить окруженный защитными полями регистратор, собирающий данные от всех приборов и людей. Он состоял из нескольких идентичных устройств, ведущих одновременную запись информации. При этом у каждого модуля были по-иному заданы условия возвращения на «Нулевую базу». Один ждал приказа Даниеля, второй должен был возвращаться, когда погаснут все жизненные сигналы людей, третий — через час после посадки. Разумеется, если коргарды пожелают его выпустить.

— Клякс, проверь стены. Клейн — страхуешь его. Ренделл — следи за генераторами поля. Форби, отвечаешь за модули записи, — отдавал приказы Даниель. — Активировать поддержку первого уровня. Сопрягаемся в группу только по моему приказу. Клякс, начинай.

Они не успели ничего сделать. В тот момент, когда биомат пересек границу защитного поля, стены помещения дрогнули.

На своде возникла узкая щель. Оранжевый цвет стен уступил место мерцающему красному. Щель расширялась, разбегаясь в сложную сеть трещин.

Даниель усилил верхнюю границу защитного поля, но на головы сбившихся в кучку людей никакие камни не посыпались. Лишь спустя некоторое время они сообразили, в чем суть явления. Стены снижались!

Ни люди, ни автоматы не замечали, чтобы волнистые вертикальные поверхности погружались в пол, скорее это походило на стены песочного замка, осыпающиеся под порывами ветра. Стены были все ниже, а одновременно приближались к людям.

— Они нас задавят! — крикнул Пушистик.

— Подождем, — спокойно сказал Даниель. — В случае чего попытаемся пробиться. Ждите моего приказа.

Регистраторы донесли о движении грунта. Поверхность, на которой они стояли, поднималась, выталкиваемая неведомой силой.

— Сейчас начнется извержение, — пытался пошутить Хоффман.

— Поле выдержит выброс лавы, — вежливо сообщил ему Даниель.

— И мы застынем в ней, как мухи в янтаре, — добавил Ренделл. — Либо как аммониты.

— А коргарды изготовят себе из нас изящные брелоки, я-то знаю.

— Предварительно, разумеется, отшлифовав.

— Есть данные: толщина стены — семь метров, высота — тринадцать.

— Мы поднялись на три метра.

— А может, — неожиданно заговорил Форби, — они просто-напросто оборудуют для нас обзорную площадку?

Вскоре оказалось, что Форби прав. Движение массивных стен резко ускорилось, потом почти мгновенно они провалились, выдавливая возвышение и стоящих на нем людей ещё на несколько метров вверх.

Когда перед их глазами возникла картина внутренней части коргардской базы, Даниель не сумел сдержать возгласа страха и удивления.

* * *

Это было необычно, могуче и одновременно чуждо. Это ужасало.

Они стояли на плоской вершине небольшого холма, почти в центре гигантского зала. Кроваво-красным куполом был как бы накрыт весь мир. По дальней поверхности свода передвигались пятна и тени, иногда разгорались цепочки огоньков, иногда вспыхивали волны радужных полос. Однако после мгновений такого светового извержения свет потолка снова делался густо-карминным, местами становившимся коричневым, местами — фиолетовым.

Сонары скафандров десантников по-разному оценивали расстояние до свода: от ста метров до почти пятнадцати километров. Скорее всего последний результат был ближе других к истине.

Вцепившись в потолок, висели необычные, гигантские гирлянды. Свисали дуги блестящих черных кабелей, то и дело извивавшихся и переплетавшихся друг с другом. На их поверхности пульсировали мясистые диски, что-то вроде присосок или гнезд причаливателей. Многие были пустыми, в другие уткнулись носами коргардские машины, подобные тем, какие Даниель видел в Каллагейме. Рыбьи морды кораблей прижимались к дискообразным присоскам, красные глаза не горели, машины подрагивали, разбухали. Они напоминали гигантских паразитов, вцепившихся в жилы или кишки внутренностей. В некоторых местах к черным пуповинам прилепились одиночные машины, большинство кольцевых гнезд призывно пульсировало. В других местах машины висели одна при другой, образуя гигантские кисти.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17