Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Квадрат 2543 (№1) - Квадрат 2543

ModernLib.Net / Фэнтези / Королева Анна Валентиновна / Квадрат 2543 - Чтение (стр. 18)
Автор: Королева Анна Валентиновна
Жанр: Фэнтези
Серия: Квадрат 2543

 

 


Олечке казалось порой, что её выращивают, как овощ в теплице, хотя это никак не вязалось с её приступами сопричастности возрастом к Вечности. Рой противоречивых соображений выбрасывал на поверхность уверенность в существующих подсказках Высших, которые только нужно уметь рассмотреть. Одним из закодированных по её мнению знаков, которым пытаются акцентировать внимание прибывающих на Земле, были имена, дающиеся от рождения родителями, вроде бы самостоятельно принявшими решение о наречении младенца. Помимо того, что все Вани, Пети, Оли и так далее, были все чем-то объединены, кроме написания и звучания имени, для конкретного индивидуума люди с какой-либо зашифрованной одной информацией, как символом, в собственном названии магически притягивают в жизнь некое подобие, аналогию чему-то очень личному. Так в её жизнь подруги Иры привносили неорганизованность, Тани предательство, Кати нечто новое, почти революционное событийно, Юли умели удивлять положительными переменами в характере, а Лены пытались подмять ситуацию под себя. Все Светы почему-то оказывались в итоге взаимоотношений обиженными и удалялись в претензиях. С массой других имён отношения протестировать не удавалось из-за отсутствия нужного количества статистических данных, но и того, что было проанализировано, вполне хватило для чёткого вывода: если человек представляется конкретным именем, то он обозначает интимный оттенок ваших с ним взаимоотношений.

Муж Иван был на жизненном пути единственным человеком с этим именем, и мужчиной единственным тоже. Вспомнилось, что по его наблюдениям годовалой давности, к которым тогда не удалось отнестись с должным вниманием и уважением, все Юры были «чудными, с заскоками», а Александры приносили в жизнь возможность зарабатывать деньги. С опасением, насторожившись, Ольга Викторовна допускала себя в размышления о символизме собственного имени и о протестах сына относительно названия «Миша».

* * *

Из начинающего задыхаться от горящих торфяников леса группами и по одиночке выходили грибники, уставшие от жары и задымлённости. Мишка делал вид, что играет в песке, горкой насыпанном на участке у самых ворот, искусно вводя в заблуждение бабушку, которая, посматривая на него из окна дома, испытывала удовлетворение от рода занятости внука, нормального по её мнению для ребёнка. В действительности же мальчика занимали устало идущие по дороге мимо садовых домиков люди с почти пустыми корзинами. Точнее, сквозь железные прутья ограды Мишка пристрастно наблюдал за стариками, успевая при этом мешать сухой, горячий песок отработанными движениями мастера хлебопёка. Вот бодро, глядя прямо перед собой, прошествовал высокий и худой бородач в кедах и клетчатой рубахе. Под густой тёмной растительностью, закрывающей почти всё лицо, разглядеть красоту или её отсутствие было затруднительно. Сила движений и уверенное целеустремлённое состояние носителя бороды и лёгкой обуви говорили наблюдателю о наличии относительного, по крайней мере, здоровья у человека, и потому особого интереса не вызывали.

Через минуту на той же дороге появились двое, попадающие в сферу исследовательских интересов мальчика. Они шли очень медленно, казалось, ползли, с трудом передвигая тяжёлые ноги в резиновых сапогах. На головах трогательные, почти детские, белые панамки смотрелись нелепо в контрасте с выгоревшими и пожелтевшими брезентовыми куртками, которые совершенно некстати в такую жару были застёгнуты по-военному на все пуговицы. Семейная пара, прожившая в законном браке пятьдесят лет, и опасающаяся клещей больше, чем потницы и инфаркта, с трудом волоча ноги и пустые, дырявые корзинки передвигалась в направлении своего домика, развлекая себя в дороге пристальным разглядыванием окрестностей. Выдающейся достопримечательностью оказался милый мальчик с выразительными серыми глазами, уверенный в том, что наблюдает здесь только он.

Старый человек, то ли бабушка, то ли дедушка по виду, приблизившись к ограде, хриплым голосом, также не позволяющим идентифицировать половую принадлежность, с трудом проговорил: – Какой очаровательный мальчик!

Лицо розовокожее, с ровными щёчками, было обрюзгшим только снизу и теряло очертание в складках морщинистой шеи. Глаза вполне ясные, видящие, излучали тепло и интерес из-под густых, нависших бровей с лёгкой проседью.

Мишка с интересом рассматривал фигуру, словно пытающуюся протечь собой сквозь прутья забора. Тело в брезентовом костюме казалось более удалённым, чем его энергетическая структура. Некая плотность, ощущаемая физически, обволокла тело мальчика и прилипла нежно, но навязчиво.

За свои пять лет жизни Мишка успел определиться со своим отношением к старикам: они ему совершенно не нравились. Родных бабушку с дедом мальчик за стариков не считал: эти люди вообще стояли особняком в системе окружающего мироздания просто потому, что были близкими; да и выглядели Кемеровы бодро и подтянуто. А вот встречающиеся на улицах города, гуляющие по дачным дорогам, чужие бабушки в ситцевых пестреньких платьицах и дедушки, пахнущие смесью пота, табака и больного пищеварительного тракта, виделись плохой пародией на неуязвимый по замыслу Творца человеческий род. Мишка недоумевал: как можно в пространстве жизни и света так изуродовать совершенное от рождения тело? Как же нужно захотеть разрушения, чтобы против законов вечно продолжающейся жизни, носитель этой жизни на земле – физический организм так высох, истлел, обессилел? Морщинистые, серые лица, беззубые рты с провалившимися губами, исчезнувшие волосы, пигментные пятна и висящие на тоненьких ножках родинки вызвали первой реакцией брезгливость и отвращение. Мальчик хорошо запомнил всплеск гадостных энергий в солнечном сплетении и, выплывшую в противовес, уверенность в необходимости удерживать себя от подобных чувств. В мозгу маленького, ещё не выросшего телом, человека родилась стойкая потребность: научиться не стареть. Мишка откуда-то знал, что это возможно. Ещё он был уверен, что начинать работать над этой проблемой нужно сейчас, не откладывая её на момент запуска процессов распада. Наблюдая за своими возможностями, внук и сын неглупых предков своих, заметил, что часто размышляет, используя термины, слова и понятия, которые никто из взрослых при нём никогда не употреблял. Вывод о наличии некоего багажа знаний неинтеллектуального происхождения в смысле традиционного набора информации укрепил уверенность в собственных силах. Доверие к порывам и желаниям души привело к выработке устойчивой потребности изучить и понять носителей тления. Здесь, на даче, исследуемого материала было достаточно. Вопреки обыкновению двое в детских панамках отвращения не вызывали. Они вообще больше походили на отбившихся от ясельной группы детей великанов: розовощёкие, трогательно наивные, неорганизованные, с очевидным избытком никем не востребованного времени их, незаметного большинству, существования.

Удовлетворённо сделав вывод о разнообразии форм внутри исследуемой возрастной категории людей, мальчик утвердился в мысли о существовании возможности найти лазейку в подпространство абсолютного здоровья и красоты, которое бы никак не зависело от количества прожитых лет в конкретной, генетически обусловленной форме.

* * *

Игорь Петрович чувствовал себя плохо от жары и запаха дыма. Хотелось поскорее в каменную Москву с её налаженными системами водоснабжения и канализации. Виктория Глебовна не разделяла этих устремлений, навязчиво утомляя заботой своей, уставшие пыжиться в попытках дать плоды в непригодных условиях существования, кусты смородины и крыжовника.

– Викуся! Ты им не поможешь уже! Грунт – глина с песком, из леса всякая гадость лезет, сухо, жарко!

– Ты огород Кемеровых видел? Условия те же, а результат совсем другой.

– Так они же земли и навоза навезли машин сто!

– Да? Так и нам надо сделать. Сходил бы к ним и узнал, откуда машины-то и сколько стоят.

Крякнув от досады на собственную оплошность по выдаче несвоевременной информации, главбух пошёл в направлении дома Кемеровых, соображая, что бы такое соврать Виктории Глебовне, что бы устроило всех и походило на правду. Вообще, он был мастер на такого рода выкрутасы и в производственном процессе, и в лично-семейной жизни, но именно сейчас ничего подходящего в его перегревшуюся систему принимающих и анализирующих нервных волокон ничего не поступало. Расстояние до дома Виктора Владимировича становилось всё меньше. Неудовлетворённость и раздражение ситуацией увеличивались.

На утомлённой солнцем пыльной дороге сидел, очевидно, перегревшийся, ничего не соображающий, белый кот. Завидев на пустынной дороге человека, откормленный, обласканный хозяином экземпляр, потерявший бдительность в рафинированных условиях существования, блаженно и мягко уронил своё роскошное тело на горячую землю, потянулся, заняв собой добрую треть ширины пешеходно-проезжей части посёлка. «Хорошо ему! Развалился здесь… Обходите его!» – зло подумал Игорь Петрович и вслух скомандовал:

– А ну, брысь!

Кот недоумённо приподнял голову и лениво попытался навострить уши. Раздражение главбуха нашло здесь достойный объект для испытания своей активности и проявилось во всю, создав вокруг доверчиво смотрящего в небо жирного живота, наэлектризованное поле агрессии. Кот живенько встал на ноги и задумался, в какую бы сторону удалиться. Выбор сделать ему помог человек, подоспевший подойти в плотную, и занесший ногу в рваном шлёпанце для выражения недружественных чувств. Очень домашнее животное недоумённо, но с достоинством, направилось к лесу, оглядываясь на главбуха с явным осуждением.

– Посмотри мне ещё! Посмотри! Я вот тебе сейчас!

Игорь Петрович увлёкся процессом сброса своего напряжения на более слабый объект и тоже свернул с дороги. Кот трусцой приближался к соснам, которые выглядели в дымке от пожаров менее контрастно, чем обычно. Продукты горения торфяников не способствовали качественной работе организмов: и оба носителя таких обременительных для слабо развитых сущностей комплектующих, как большие полушария мозга, вломились в задыхающийся от дыма лес.

В азарте, не соображая почти ничего, мужчина удалялся в пространство, ориентироваться в котором было не возможно из-за отсутствия видимости.

Через час пустого блуждания, обессиливший, почти присмиревший, потративший всё раздражение своё, Игорь Петрович, сидя на мхе, сухом и колючем, порыжевшем за сутки, вспоминал совместную с Викторией Глебовной жизнь, за которую, очевидно, и пострадал. «Ещё кот этот, как назло, попался!»

Из-под чахлого куста, не поддающегося идентификации вида, устало вышел голубоглазый сиамский красавец.

Кислородное голодание и мистическое стечение обстоятельств, которое иначе, как «проделки лукавого», не трактовалось, стали причиной крайне пессимистичного восприятия этой особи из рода кошачьих. Игорь Петрович был тронут выражением ярких голубых глаз до осязаемого паникой страха:

– Сгинь! Сгинь, нечистая! Ещё один! Господи! Что это? Господи!

Два дня скитающийся по задымлённому лесу в поисках дома, без привычных питания и воды, удравший от своих похитителей, шикарный, с безупречной родословной победителей всевозможных выставок, породистый и заносчивый Френсис-Александр-Фред, который в миру назывался хозяевами Трюха, тоже перетрусил до почечных колик.

Кот и человек, поддерживая и усиливая общее, разрушительного характера, поле, с ужасом смотрели друг на друга.

* * *

Ольга Ивановна с грустью наблюдала, как тлели и дымились мшистые кочки, как местами выскакивали из-под разогревшегося, относительно уже, плодородного слоя язычки пламени, пытаясь стать выше и сильнее, но, не найдя нужной дозы кислорода, разочаровано сворачивались снова под землю.

Несколько часов назад бабушка Оля истощила свои запасы энергии в искренней молитве за любимый лес и теперь могла лишь безучастно созерцать происходящее, медленно восстанавливая силы за счёт высвобождающейся эфирной энергии умирающих растений.

Нежно-голубые двойники обуглившихся стебельков клюквы, брусники и мха медленно, нехотя отплывали от заземляющей их ранее формы, сливались в единую массу и, утяжеляясь, как остывшие воздушные шары, брошенные за ненадобностью, унылые и бесполезные, бессистемно блуждали над землёй в ожидании своей дальнейшей судьбы. Некоторые, подчиняясь неведомым вероятностным законам, соединялись между собой и превращались в инертные собрания себе подобных, напоминающие сбившийся тополиный пух.

Выпавшие из жизни растения отпускали свою эфирную энергии в свободный полёт, и она, растерянная, недоумённо предлагала себя всем подряд, тяготясь приобретённой свободой.

В пекле пожаров семени выжить не просто, но ведомые силой Мудрости Вечных, многие образования бесхозной энергии находили в почве страстно желающих выжить особей и прикреплялись к ним, защищая собой от огня.

Ольга Ивановна видела неосознанные проявления героизма эфирной материи, начинающей восхождение к высоким формам в своей эволюции, и из уважения к такому порыву простейшей, но важнейшей для продолжения жизни, энергии, пропускала её и в себя. Рядом, жадничая и торопясь, больше отталкивая, нежели притягивая, в спешке и растерянности от отсутствия навыков, охотились за светло-голубыми комьями элементали. За пару часов баба Оля приобрела достаточное количество дополнительной энергии, чтобы видеть реальность в более оптимистичном преломлении. Она почуяла веяние обновления, некое прогрессивное движение, которое пока не достигло должной высоты в своем проявлении и пользовалось разрушением, как инструментом перемен.

Среди суетливых висельников и беглых каторжан, нашедших пристанище в Святых местах, так же оказались умельцы доить благоприятную ситуацию и запасаться трофеями огня.

В образовавшемся беспорядочном движении вдруг организовалась стабильность, вызванная появлением сильного, энергетичного, большого объекта, напоминающего формой цилиндр. Парализованные мощным управляющим потоком, структурированные и недоструктурированные, недобравшие силы, формы жизни, послушно замерли в тех местах и позах, в которых их застали врасплох. Возникшая наэлектризованность пространства дала бы дополнительную силу огню, но спасительная защита дымовой завесой держала ситуацию в относительном равновесии. Ольга Ивановна, не произносившая бранных слов лет сто пятьдесят, чертыхнулась, и беспомощно замерла, замурованная в уплотнившийся воздух.

Старший местности бессильно, пытаясь быть смиренным к пренеприятнейшей ситуации, размышлял: «Стервятники! Вовремя появились, как всегда. По чью душу теперь?»

Ослеплённый ярким светом и ужасом, Френсис-Александр-Фред приходил в себя ещё несколько минут после того, как обстановка в лесу относительно нормализовалась, то есть стала опять лишь удушливо дымной. Человека, с которым они вместе боялись друг друга до появления парализующих огней, видно не было. Трюха уныло нюхал землю, соображая, что предпринять дальше.

* * *

Обретающая в негодовании своём на несовершенство мужской половины человечества оттенок понимания высшего смысла бытия и свой конкретный смысл жизни, Виктория Глебовна становилась моложе и красивее. Гнев праведный выталкивал залежалые пласты её астрального содержания на высоту, где шанс быть замеченной хоть какими-нибудь Сильными значительно увеличивался. Женщина полыхала хорошо сориентированной агрессивностью. Направленное послание Гусику и всем мужчинам планеты можно свернуть в короткую формулу: «Пора бы поумнеть!» Надо сказать, что способные к восприятию люди обоих полов успешно пользовали и пользуют эту установку, даже не подозревая степень подпитки её Викторией Глебовной. Сама донор для ментального развивающего вихря никогда не заметит плодов деятельности своей и себе подобных двигателей прогресса по причине крайней замусоренности ненужной информацией нетренированного мозга. Виктория Глебовна, решительно рассекая жаркий воздух своим ещё роскошным телом, приближалась к дому Виктора Владимировича. Развёрнутая претензия женщины к мужчине сводилась к следующим очевидным выводам: «Уйти, чтобы задать два вопроса, а пропасть на целый день, зацепившись языком за какую-нибудь ерунду, когда дома полно забот, может только ребёнок, или безответственный человек, коим и является мужик, по природе своей не обремененный тесными связями, ни с женщиной, ни с детьми её от него же».

Когда Кемеровы удивлённо доказывали отсутствие любого контакта с Игорем Петровичем в период последних двух дней, спектр и амплитуда агрессивных излучений сначала сильно увеличились, а потом резко спали, обнажив Виктории Глебовне её сильнейший страх за собственное будущее. Неопровержимые доказательства бесследного исчезновения человека среди белого дня подкреплялись подсказками того, что у людей с управляемой психикой называется обычно интуицией.

Неожиданно ставшая одинокой, женщина разумно решила обратиться в соответствующие органы. В ближайшем отделении милиции, куда довезли сердобольные Кемеровы подругу главбуха, уже писала заявление о пропаже дочери, Софьи, деревенская соседка Евдокии, Мария Петровна.

* * *

Поздним вечером, почти ночью, за чаем, слушая рассказы родителей о пропадающих в окрестностях людях, Ольга Викторовна ощутила странный душевный подъём, явно спровоцированный этой информацией. Печальная тема активизировала некие глубинные процессы в тех сферах, которые Мудрыми называются уже не душой, а высшим Духом. Перед самым отходом ко сну, Лаура Сергеевна вдруг вспомнила и сказала мужу просто так, вроде бы не к чему: «Скоро 19-е августа. Праздник Великий – Преображение Господне».

Глава 17

Рубину интересовала тема молодости и причин старения с тех самых пор, как она обнаружила скрытые до момента смерти мужа резервы собственного организма. Через полгода после пережитой трагедии, смирившись с реальностью, сделав некоторые выводы о качестве совместной жизни с любимым, цыганка Крутая почувствовала себя свободной и резко помолодела.

Сельская общественность помнила о погибшем в Афганистане десятью годами ранее сыне лесника и местной целительницы-гадалки. Видимо поэтому, в основной массе своей, эта самая общественность, в лицах сморщенных старушек и спившихся мужичков, осуждала поздний и несвоевременный с точки зрения печальных событий расцвет специфической и яркой красоты.

Цепляя непослушной, давно потерявшей тонус, синей губой за коричневатый, единственный передний зуб, с трудом выговаривая слова, местная достопримечательность, бабушка Груня, возраст которой никто не измерял с давнего девяностолетия, докладывала свои наблюдения подружкам, не дотягивающим годами ещё до восьмидесяти:

– Женщина-то. На то и женщина. Сына похорони – плачь. Мужа похорони – плачь. Все глаза выплачь! Страдай! Доля твоя такая. А эта что ж? Срам один.

Солидарные с лидером, почтенного возраста барышни в стоящих колом не первое десятилетие телогрейках, дружно всплакнули о мужьях своих, ушедших в мир иной, сожалея в действительности больше о покосившихся заборах и прогнивших домах, остро нуждающихся в мужской силе. Ольга Ивановна, порой присутствующая незримо для участников вечерних посиделок на подобных собраниях, в тот раз окончательно разочаровалась в духовной зрелости старости, справедливо решив, что мудрость – категория, от возраста биологического носителя не зависимая. Досадуя на потерянное в обществе местных старушек время, бабушка Оля полетела к Рубине, обозвав сельский кворум старожилов «дурами», чем невольно спровоцировала доступ к ним соответствующих полевых структур, которые в содружестве с разнообразной астральной низостью очень скоро помогут бабушкам добить свои истерзанные глупостью физические тела. Активная оптимистка с нетрадиционными для времени и места жительства взглядами на жизнь, цыганка, заслуженно пользующаяся у половины населения уважением, и так же заслуженно притягивающая любопытство, зависть и агрессию, замешанные в равных долях, другой половины округи, интересовала Ольгу Ивановну ещё и по причине прямого родства с выдающимся членом лесного коллектива, коим являлась сама Евдокия. Однако имеющиеся у Рубины способности чувствовать энергетическую наполненность окружающего её пространства, не позволили бабушке Оле находиться даже рядом с деревенским домом лесника, так как по недоразумению усердная богомолица была принята цыганкой за нечисть, по поводу чего были произведены соответствующие обряды с молитвами, защищающими от демонов и приведений.

Когда мать основного, за последние двадцать лет, персонажа лесной истории появилась в местах обитания неупокоившихся после физической смерти без вороха астральных защит, видимо, по причине стрессовой ситуации, бабушка Оля была уже осторожна: она не проявлялась сама и усердно отгоняла от людей с сиамским котом любопытных топляков и висельников, стремясь создать наиболее комфортные условия в пути для уважаемого гостя.

Заинтересованность длительной функциональностью физического организма собрала ожидающих возвращения Евдокии людей вокруг представительницы параллельного мира, которая, очевидно, преуспела в вопросах борьбы со старением. Ольга Ивановна старалась не мешать и парила рядом незаметно, медленно кружа вокруг сидящих в сумерках за столом под открытым небом, с удовольствием рассматривая красивые лица и тела, мимоходом нежно отгоняя от них комаров.

Цыганку слегка потряхивало от перевозбуждения и ощущения близкого прозрения. Сусанины чувствовали себя счастливчиками, прошедшими отбор в межгалактическую экспедицию. Сау наслаждалась всеобщим уважением и восхищением. Она говорила:

– Я заметила отсутствие психического здоровья у людей. Говоря вашим языком, вы стремитесь к превосходной степени всего, что вас окружает. И получаете это. У вас всё «пере», чрезмерно. Вы всё хотите быстро, сейчас же! Марина спросила:

– А что в этом плохого?

– Вот-вот… Склонность к философии тоже чрезмерна. Любители поговорить разговорами и заканчивают почти все свои высокие порывы… Я объясню, конечно… Постараюсь. Вообще, «плохо» и «хорошо» – категории субъективные. Во вселенной всё строго рационально и целесообразно. Плохого нет ничего. Есть чёткое соответствие причин и следствий. Одна из причин быстрого старения, то есть разрушения ваших организмов – это постоянное перенапряжение по любому поводу, которое блокирует течение энергий обмена с окружающей вечной вселенной. С Вечностью! Понимаете? Рубина молчала, синхронизируя свои жизненные позиции и выводы с только что понятыми идеями. Марина недоумённо начала рассуждать вслух:

– Я считала, что вечного нет ничего. Если посмотреть вокруг, так всё меняется непрерывно! Смена времён года, стадии роста человека, животного, растения. Всё движется!

– Конечно, движется. Так пусть и движется само, как ему положено Высшим. Люди же всюду пытаются придать ускорение, разрушая заложенные природой законы, тем самым разрушение, пропуская в себя.

– Не понимаю. Так всё же стареет и умирает!

– Вот-вот! Вы являетесь сильным, умным представителем своего племени. Вы обладаете открытым сердцем и живым умом. И вы же думаете эту мысль, которую сформировали когда-то трусы в период сильной душевной слабости. Вы поддерживаете своей энергией идею разрушения, сами того не подозревая. То, что вы называете словом «всё» – это материя, не имеющая той силы, которая есть у вас, то есть мозга! Эта материя вынуждена пользоваться теми установками, которые рождаете вы, люди, своей силой разума. Вот вы ей, удружили-то! Посмотрите, какая красота вокруг! Перемены могут происходить с этой красотой, меняя её форму и содержание, и без тления! Поверьте мне! В нашем мире деревья не сгнивают и не заваливаются, как здесь. Прожившие много лет фавны красивы. В нашем языке «старение» – есть разложение, тление биомассы от случайной или намеренной её смерти. «Естественной» смерти у нас нет. Фавны уходят отдыхать в Обитель Духа сознательно, когда миссия содружества их духа с конкретной формой тела на Земле выполнена.

– Мне что-то подсказывает. Возможно, как раз тот самый опыт духа, что сотрудничает сейчас с этой формой тела и этим мозгом. Так он мне подсказывает, что старение в нашем, человеческом понимании, – есть защита мозга от перегрузки. Человек не может долго обрабатывать, то есть переосмысливать, свой болезненный жизненный путь.

– Это правда. Я совершенно с вами согласна. В любом факте есть свои положительные аспекты. Но мы говорим сейчас о возможности жить долго, очень долго, что должно подкрепляться соответствующими навыками организма, в том числе и мозга. Ваш мозг задействован на три процента у простых, ничего не желающих знать людей, и на десять – у выдающихся. Перегреваются-то именно эти проценты! А если попробовать запустить всю систему? Может, ей будет проще работать, если все отделы будут функциональными, а не бутафорскими? Да и опыт жизненный, возможно, будет не так уж тяжёл.

Васечка, казавшийся до этого момента совершенно безучастным к теме молодости и красоты, активизировался:

– Так вы же сами говорите, что не надо торопить естественные процессы. Открытие отделов мозга, которые пока спят, или законсервированы кем-то, – не есть перегиб, чрезмерное усердие в стремлении самосовершенствования?

Сау устало вздохнула:

– Господи! Сколько же вы не знаете! Простите меня, но я не понимаю, что тянет сюда наших мужчин! Такой застой! Такое болото!

Марина заметила:

– Болото и тянет. Сутр рассказывал, что в вашем мире болот нет. А им нравится эта энергия своей необычностью, новизной, экстремальностью. Похоже, они ищут то самое чрезмерное «пере», которое отсутствует в вашей жизни.

– То-то мне так беспокойно… Чувствую, перетащат они что-то ненужное…

– Почему же «ненужное»? Может, пусть всё идёт своим чередом? А там понятно будет, кому и что было нужно.

Рубина вступилась за гостью из более стабильного мира:

– Вам бы всё перечить! Послушайте, что умная голова с работающим мозгом вам говорит! Спорщики! Вам мало доказательств, лежащих на поверхности? Посмотрите на неё! Вы знаете таких шестидесятилетних красоток, живущих на комариных болотах?

Василий смутился:

– Простите, уважаемая Сау! Я не обидеть хотел, а понять. Мне не спор интересен, а истина. Пожалуйста, расскажите что-нибудь ещё про мозг. Красавица, чувствующая себя не слишком уютно в традиционном для людей сидячем положении на скамье, попросила единственного в данный момент мужчину:

– Не сочтите за труд, юноша, принесите, пожалуйста, мне из дома матрас. Я бы, извините, прилегла. Наши возможности позволяют чувствовать себя комфортно в любом положении, не концентрируясь на помехах, но сейчас мне бы не хотелось тратить свою энергию на отвлечение от неестественного положения тела.

Сусанины засуетились оба, нашли в кладовой и принесли толстую, тяжеленную, набитую соломой, простёганную подстилку, положили её на землю рядом со столом и скамьями.

Сау приняла полулежачие положение, грациозно положив очаровательную голову на согнутую в локте прекрасную руку. Скамьи поставили рядом, убрав мешающий стол, и трое расселись, как в театре, приготовившись слушать интересующую всех информацию. В наступившей темноте, со сцены из высокопробной соломы, донеслось:

– Всё, что я буду говорить, – это моё личное мнение, которое может быть далеко от абсолютной истины, но является, бесспорно, истинным для моей части вселенной, которая есть моё осознание. Всё это верно для меня, работает у меня, так как запущено моим знанием, пониманием и воспитанием. Думаю, нелишним будет объяснить следующее. Воспитание – это творческий процесс сознательного воздействия на объект, то есть на меня в данном случае, со стороны родителей, общества и тонких миров с одной стороны, и процесс, запущенный волей Сильного Духа, который называется самовоспитанием, с другой. Сильный Дух – значит, старый, опытный. Молодой, примитивный, себя воспитывать сам не способен, как правило. И знание, и понимание, и возможность воспитания, тесно связаны со способностью мозга усваивать и перерабатывать получаемую информацию. То есть, само развитие духа, в смысле набора им нового опыта, в жизни с физическим телом обусловлено функциональностью центральной нервной системы, как инструмента, обрабатывающего этот опыт. Здесь генетика имеет большое значение. Но и прекрасную генетику, малоопытный дух быстро выведет из строя, если его не направляют Старшие и Покровители. Потерять покровительство довольно просто. Сложно его приобрести. Я много читала об обрядовых подключениях к покровительствующим тонким мирам… Хочу заметить, без труда самого подключённого, оно даёт лишь временную поддержку и потенциальную возможность, которая из-за лени и глупости носителя, к сожалению, редко приводит к самому Истоку. Ваше крещение, например.

Люди, как я успела понять, стремятся приобрести новый опыт по качеству и количеству ощущений, а не по качеству и количеству новых усвоенных ментальных программ, то есть, попросту, выводов. Особи же, стремящиеся использовать мозг и ментальное тело больше чувств и ощущений эфирного и астрального планов, не открыв предварительно нужные отделы нервной системы, то есть полностью оба больших полушария, получают искажённую картину реальности по причине неполноценной обработки поступающей информации. Да и сама постановка вопроса о ведущей роли какого-либо из тонких тел человеческого организма – есть результат не продуктивной, негармоничной работы мозгов. Слушать надо и сердце, и ум. Взвешивать тщательно все обстоятельства ситуации, при помощи и логики, и интуиции принимать решение, задействовав все возможности организма, как сложной системы из многих воспринимающих тонких полей, и только тогда принимать волевое решение… Из вышесказанного, думаю, понятно, что мозги, запущенные на полную мощность, были бы очень кстати. Но в вашем поле общего осознания происходящих процессов нет стабильной картины понимания того, что это возможно сделать вообще, и как это можно сделать в частности. Вы не озадачиваетесь запуском мозга, не тренируете его, а если тренируете, то только один какой-нибудь отдел – память на слова, числа, например. Ерундой занимаетесь!..

В переживаниях погрязли! Бегаете кругами, жуёте жвачку, а при этом создаёте напряжение вокруг себя такое, будто двигаете горы. Напряжение не скоординированное, не направленное на созидание, не умеющее созидать по своему содержанию, будет рушить всё подряд, в том числе и биоорганизмы окружающей среды, и ваши собственные тела. Я не говорю о конкретных фактах физического насилия природы и друг друга… Это просто печально.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22