Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звездный человек

ModernLib.Net / Полещук Александр Лазаревич / Звездный человек - Чтение (стр. 5)
Автор: Полещук Александр Лазаревич
Жанр:

 

 


«В ЦИФРАХ ТАИТСЯ МНОГОЕ»

      Коле казалось, что жизнь оставила его — так тихо и темно было вокруг. Но вот пришло ощущение необыкновенной легкости Он выпрямился, в этом не было сомнения… Коля раскрыл глаза, но все было по-прежнему погружено в темноту. Он не мог сказать, сколько прошло времени. И вдруг его глаза наполнил свет тысяч звезд, сияющих на фоне необыкновенно черного, бездонного неба.
      Небо было похоже на черный ковер, расшитый нигде не повторяющимся узором. Звезды плавно неслись над его головой, безостановочно, спокойно, торжественно. Млечный Путь казался сверкающим поясом, разделившим на две равные части всю Вселенную.
      Вот показалось Солнце — совсем маленькое, в несколько раз меньше, чем над Землей; оно взошло и скрылось под ногами, и вновь взошло, и вновь скрылось.
      Коля посмотрел вниз; он ясно ощущал, что голова выполнила его волю, что она наклонена, но опять прошло много времени, пока он увидел то, что находилось у его ног.
      Горизонта не было. Под ногами Коли был причудливый осколок скалы, излом казался свежим. Широким потоком выбегали из-под его ног звезды. Коля поднял голову — картина оставалась прежней, теперь он терпеливо ждал появления необъятного неба. И снова поток звезд заскользил перед его глазами. Камень вращается, — мелькнула догадка. — Камень, на котором я стою, вращается!»
      Внимание его привлекли осколки скал, похожие на тот, на котором он стоял. Они плыли среди звезд впереди н егои за спиной.
      Вот впереди осколок-гигант неправильной формы, еще дальше — почти круглый, рядом — вытянутый и заостренный, с рваными краями Осколки плавно поворачивались, подставляя сверкающие грани блестящей горошине — Солнцу.
      Теперь Коля обратил внимание на огромный диск, в котором он узнал Юпитер. Марс походил на маленькую запятую; вот проплыл земной шар — маленький зеленоватый комочек.
      — Ты не догадываешься, где мы были? — услышал он голос Человека.
      — Нет, — ответил Коля и качнул головой.
      — Мы были на Венере… А сейчас?. Ты ведь сам мне рассказывал об астероидах, малых планетах, что несутся полосой в пространстве между Марсом и Юпитером.
      — Вы сказали— «Мы были…» Но я вас там не видел… Не вижу и сейчас.
      Человек ничего не ответил.
      — Но если это астероид, то чем же я дышу?
      — Воздухом…
      — Но здесь нет воздуха! Вон как ярко горят звезды, и тихо — ни ветерка… Не понимаю…
      — Ты дышишь полноценным воздухом.
      — А вы? Чем вы дышите? Да где же вы сейчас? В этот момент звезды резко рванулись все -вместе в сторону, потом вернулись назад и опять спокойно понеслись вокруг Коли.
      — Это что? А… это я сам мотнул головой, когда сказал «нет», и только сейчас это пришло… Пришло?!
      — Смотри, слушай, думай! — заговорил Человек. — Вся ваша солнечная система — как на ладони… Мне не мешай. Я ведь специально забросил сюда на астероид одного нз моих… —.Человек надолго замолчал, потом добавил: — Тебя, да, Коля, тебя… Смотри, Юпитер как детский мяч, а вокруг — сейчас они почти на одной линии — видны его спутники… Мне очень важно знать, как возникла ваша система. В моем мире центральные светила планетных систем имеют несколько иной" характер…
      — Вот и верь цифрам, — задумчиво сказал Коля. То, что он пережил на Венере, необыкновенно отчетливо всплыло в его памяти. — Вот и верь… А у нас считают Венеру молодой Землей…
      — При чем здесь цифры? — ответил Человек.
      — А как же? Масса, объем, плотность у Венеры такие же, как и у Земли.
      — В цифрах таится многое, — ответил Человек. — В цифрах — разгадка тайн любой солнечной системы. Я видел цифры на последней странице твоего учебника астрономии, а для меня увидеть…
      — Это значит запомнить.
      — Не только. Эти цифры сейчас важны для меня…
 
 
      — Но мы так мало знаем! — проговорил Коля. — Так мало… Вон Меркурий. Нам только известно, что он всегда повернут к Солнцу одной и той же стороной… Как и Луна по отношению к Земле. Но нам трудно его рассмотреть. Иногда Солнце заслоняет Меркурий, иногда Меркурий черной точкой проходит по диску Солнца. С той стороны, что обращена к Солнцу, он горяч, с другой стороны холод… Это очень интересная планета, растущую со скоростью взрыва. С двух противоположных ее концов солнечное вещество уплотняется, уплотняется при температурах в сотни миллионов градусов… по вашей шкале температур. Ядра водорода и гелия, лития и бора соединяются вместе, превращаясь в более тяжелые ядра железа и кремния, урана и золота, свинца, ртути… Эти-то уплотнения и есть зародыши планет. Они выбрасываются с разных сторон Солнца с такой скоростью, что не могут вернуться обратно, как это делают протуберанцы. Вихрь, возникший в стенках пузыря, придает планетам вращение вокруг осей… Ядерные превращения в глубинах планет долго не могут прекратиться и приводят к выбросу — теперь уже планетами — спутников… Юпитер или Сатурн были рождены раньше Земли или Марса. Солнце в момент их появления имело меньшую плотность и большую массу, вот почему они так велики по сравнению с Землей, вот почему у них столько спутников, вот почему у них плотность близка к плотности воды.
      — Но как же с солнечными пятнами? Ведь их иногда становится то больше, то меньше…
      — Но совсем они никогда не исчезают… Слишком глубоки разрушения внутренней структуры Солнца. Пятна иногда закрываются и с поверхности, но на время… — Человек умолк, потом неожиданно добавил: — И, зная почти все, вы, люди, боитесь делать выводы, заключения…
      — Мы не боимся… Просто еще не пришло время. Разве мало у нас, на Земле, смелых и умных людей?
      — Их должно быть больше, гораздо больше, только тогда оправдается мой выбор…
      — Ваш выбор? Вот увидите, когда наступит коммунизм…
      Коля почувствовал, что кто-то притронулся к его голове, что-то тихо щелкнуло над ним, и знакомый туман темноты и молчания закрыл от него сверкающую Вселенную.

НЕФТЯНОЙ ОКЕАН

      Знакомое ощущение охватило Колю. Он снова был сжат и стиснут… Но сейчас его пробуждение было особенно тяжелым. Силы, сжимающие его, были настолько велики, что собственное тело казалось свинцовым. Не видя и не слыша ничего, он чувствовал, что растет. Вот освободились руки, ноги больше не сжаты… Коля раскрыл глаза. Вокруг было темно. Струйки какой-то жидкости непрерывно лились по его лицу, касались кистей рук,.ступней ног. Он почувствовал, что всплывает из глубины необыкновенного вязкого моря, что он несется вверх все быстрее и быстрее… Много времени длился этот подъем» прежде чем слабый свет заиграл на многочисленных пузырьках каких-то газов, несущихся вместе с ним вверх. Но вот пузырьки вспыхнули красноватыми огоньками; еще мгновение — и Коля всплыл на поверхность какого-то моря. Прямо перед ним возвышалась окруженная пеной екала. Коля вскарабкался по ее крутому склону, с треском ломая остроконечные блестящие кристаллы, и оглянулся…
      Теперь то, на что он смотрел, появлялось перед ним о еще большим запозданием, и Коля несколько раз повернул голову влево и вправо, поднял и опустил глаза, уверенный в том, что вот-вот он увидит картину какого-то нового неведомого мира.
      И вот перед глазами Коли появилась невероятная, фантастическая картина.
      Он находился внутри огромного шара, поверхность которого, казалось, начиналась на уровне его глаз и вначале отлого, потом все круче загибалась вверх. Над ним было удивительное небо, похожее на круглую крышку, стянувшую срезанный верх гигантской сферы. Булавочными проколами в черной бумаге сияли звезды, несколько лун на глазах меняли очертания; одна из них была ослепительно яркой, и ее отражение в волнах тяжело плещущего моря взбиралось вверх по внутренней поверхности сферы.
      И Коля понял, что он находится не внутри какой-то полости, что он видит необычайные просторы, что смутная граница между небом и стенками шара и есть горизонт, только поднятый непривычно высоко, согласно законам этого странного, чужого мира.
      Прямо перед ним пульсировали огнедышащие кратеры, они располагались поясом, за ним шли цепью еще более далекие вулканы, их становилось все больше и больше; сверкающими ожерельями они взбирались все выше и выше… Вулканы были видны как бы сверху, была видна бурлившая в них лава, темные ленты дымных облаков срывались с их вершин, соединяясь в параллельные черные гряды туч. Сверкали молнии, озаряющие все вокруг мерцающим оранжевым светом. Черные тучи были такими же необычайными, как и все, что окружало Колю. Они тянулись от края и до края, стягиваясь у горизонта в темные узлы. Грохот, рожденный молниями, сливался в сплошной рев. Это не был обычный гром, это было само неистовство, бешенство. Прямые, как стрелы, молнии не исчезали мгновенно, они бесконечно ветвились, боковыми ветвями объединяясь в одну сеть, в ячейках которой возникали пятна шаровых разрядов.
      Ослепительное светило, привлекшее внимание Коли, успело переместиться; оно поднималось в зенит, и Коля не отрываясь следил за ним.
      — Солнце! — громко сказал Человек. — Это ваше Солнце!
      — Какое маленькое… Оно совсем не греет.
      — Здесь много своего тепла. Слишком много. Юпитер — старик…
      — Я на Юпитере? Но где мы? Я так далеко вижу…
      — Это я помог тебе видеть далеко.
      — Мы на вершине горы?
      — Нет, в низине.
      — Но почему?
      — Очень большая плотность атмосферы, и плотность эта очень быстро убывает с высотой. На моей родной планете этот эффект также наблюдается. Здесь очень сильно изгибается луч света… Вот сейчас ты смотришь на вулкан, он кажется тебе расположенным на боку. — Человек будто следил за положением Колиных глаз. — Но он гораздо ниже, просто ты привык продолжать все линии по прямым, и все сместилось вверх… Отсюда видно на сотни тысяч километров, видно то, что находится на другом полушарии планеты.
      — Так если бы над Землей была такая же плотная атмосфера, то я из Москвы видел бы домны Урала?
      — А в зимние ночи — берега Антарктиды… Но только моими глазами.
      — Но астрономам было бы трудно изучать небо, оно такое маленькое…
      — Зато ты сразу видишь все звезды, все, какие только видны с Юпитера. Они никогда не заходят, как никогда не заходит над этой планетой и Солнце. Оно только прикоснется к горизонту и тотчас же появится с другой стороны.
      Раздался страшный удар, он заглушил и гудение вулканов и треск молний. Столб кроваво-красной жидкости вырос перед Колей; у его основания забурлила пена, кругами разбежались тяжелые маслянистые волны, а через мгновение раздался еще один удар; какое-то раскаленное тело рухнуло на утес, на котором стоял Коля, и рассыпалось на тысячи сверкающих обломков.
      — Так рождаются здесь кометы, — сказал Человек. — Посмотри на. любой вулкан. Видишь, над кратерами мечутся черные точки. Это выброшенные глыбы, мешавшие выходить лаве и раскаленным газам. Вулканы Юпитера не так покладисты, как на Земле, они забрасывают эти каменные бомбы так далеко, что некоторые из них не возвращаются назад.
      — Что же с ними происходит?
      — Одни вращаются как спутники вокруг Юпитера, другие, с большей скоростью, уходят в дальнюю дорогу вокруг Солнца. За ними иногда тянется хвост газов и пыли, и тогда с Земли они видны как кометы. Самые маленькие блуждают по просторам Вселенной и, попадая в атмосферу Земли, сгорают…
      — Метеоры?
      — Да… Я и сам немного им сродни… Да, Юпитер еще полон сил, его огромная масса не дала угаснуть огненной буре в его недрах. Он выбросил два десятка спутников — двенадцать из них вы увидели с Земли, — наполнил кометами всю Солнечную систему и, как видишь, все бурлит, вечно молодой, вечно могучий… Вырвавшись из глубин Солнца, он унес часть его атмосферы. Азот и углерод соединились вметан, азот и водород — в аммиак. Это море перед нами… Это океан вашей нефти, над которой раскинулся газовый покров из аммиака и метана. А был бы над Юпитером земной воздух, содержащий кислород, все море вспыхнуло бы, подожженное молниями. Да, я был прав…
      — Вы ученый, дар — спросил Коля. — Вы великий ученый?
      — Ученый? Нет, но я великий… Посмотри на небо, на звезды. Миллионы звезд принадлежат к тому же типу, что и ваше Солнце, и в моих руках ключ к ним. Вокруг каждого такого солнца несутся планеты, не похожие друг на друга, но на них — жизнь, люди. Вот что я искал!… Быть звездой, подобной Солнцу, и не иметь планет — нельзя, невозможно!… Когда-нибудь я расскажу тебе свою историю…
      — Расскажете, как бы не так! Вы даже имени своего мне не сказали. Имени! Я вас так и зову — Человек… А здесь мне совсем не нравится. Камни как бомбы, вот, вот опять всплеск! Ого! Целая гора плюхнулась в море! Нет, даже на Венере было спокойней. Даже там был воздух, была жизнь… Пусть дикая, но жизнь…
      Говоря это, Коля нагнулся и, протянув свои невидимые руки, поднял широкий блестящий осколок кристалла.
      Он поднес его к лицу и ждал. Прошло какое-то время, потом появились руки, протянувшиеся за осколком, вот осколок повис перед лицом, и Коля вскрикнул:
      — Что вы сделали? Что вы со мной сделали?! Я вижу свое отражение? Это не я… Это вы, это ваше лицо, ваши руки!
      — Ты спешишь, Коля! — ответил Человек. Тяжелая рука легла на Колину голову, раздался знакомый щелчок, и свет земного солнца залил глаза. Коля стоял на лужайке парка, а перед ним стоял Человек и торопливо прятал на странно распахнутой груди сверкающий шлем.

НА КЛАДБИЩЕ

      Над Колей снова было земное небо, родное и близкое. Он стоял на той же самой поляне, шагах в тридцати от прежнего места. Было тихо, лучи вечернего солнца пробивались сквозь листву.
      — Идем, — сказал Человек.
      Он пошел вперед, с шумом раздвигая ветви, и они хлестали его по лицу и груди. Коля поспешил за ним. Тысячи вопросов вертелись у него на языке, но какая-то робость связывала его.
      Внезапно Человек остановился, словно к чему-то прислушиваясь; руки его поднялись и упали, рот раскрылся. Коля с изумлением и страхом смотрел на него. Словно слепой, Человек пошел напрямик через кусты, наткнулся на дерево, отшатнулся, обошел его и двинулся дальше, странно волоча ноги.
      — Что с вами? — вполголоса спросил Коля. Человек не ответил. Так они шли довольно долго. Впереди Человек, словно во сне, раскачиваясь и задевая плечами деревья, за ним — Коля, встревоженный, недоумевающий. Лес расступился. Высокий полуразрушенный каменный забор преградил им путь. За ним виднелась роща. Стройные липы стояли вдоль забора и, казалось, о чем-то думали.
      И тут Человек словно очнулся. Походка его мгновенно изменилась, стала упругой и ровной, локти рук прижались к бокам.
      — …и астероиды, и Юпитер, и Сатурн, — неожиданно громко, словно прямо с середины фразы, произнес он. — Теперь ты знаешь все. Пройдем сюда.
      Коля вздрогнул от неожиданности, а Человек уже пробирался через пролом в стене. Коля занес ногу, чтобы последовать за ним, как вдруг в листве кустарника заметил крест, выкрашенный синей краской, потом еще один и еще.
      — Да это же кладбище! — вскрикнул Коля. — Куда вы идете?
      Человек не обернулся и продолжал идти вперед.
      Они шли по дорожке, заросшей травой. Направо и налево стояли покосившиеся деревянные кресты, потом тропинка посветлела; было видно, что ее недавно посыпали песком. Стали попадаться более свежие холмики; вместо насквозь проржавевших, рассыпавшихся железных венков лежали темные груды когда-то живых цветов, перевитых широкими лентами. Потом пошли чугунные ограды вокруг однообразных колонн с осыпавшейся позолотой надписей. Колонны были срезаны сверху, за некоторыми оградами таких колонн было уже по пяти-шести штук.
      Человек взял Колю за руку и шел рядом с ним. Вероятно, на него тоже подействовали тишина и спокойствие, царившие здесь.
      Они пересекли широкую аллею и углубились в сторону, где были совсем забытые могилы, без крестов, сравнявшиеся с землей.
      Коля опустился на пенек, к которому, видимо, когда-то была прибита скамейка, а Человек лег на траву, вытянулся во весь рост и стал смотреть вверх, на медленно плывущие облака.
      — Кладбище? Что такое кладбище? — спросил он.
       — То место, где хоронят людей. Закапывают в землю.
      — Зачем?
      — Ну… как зачем? Человек умирает, тело его нужно спрятать, вот и закапывают. — Коля поднял голову.
      К ним приближалась женщина с белым узелком в руке, маленькая девочка догоняла ее. Женщина подошла к ним, кажется, хотела что-то спросить у Коли, но, заметив лежащего на земле Человека, сказала:
      — Вы встаньте…
      Человек с недоумением взглянул на нее, встал, а женщина прошла еще несколько шагов и, положив на заросшую травой могилку свой узелок, развернула его. В платке лежали влажные, с темной землей на корнях кустики рассады…
      Человек поднял палец и застыл, прислушиваясь. Запоздалый соловей заканчивал коленце: «Ро-ро-ро-ро-пью…»
      — Это красиво, хорошо, прекрасно, — сказал Человек. — Кто это?
      — Соловей, — ответил Коля. — Птичка такая. Пойдемте посмотрим.
      Они подошли к забору, а соловей, сидевший на молоденькой липке, глянул на приближавшихся Колю и Человека и раскатился, защелкал, раздувая зобик. Человек восторженно смотрел на него, поглаживая покосившийся крест.
      — Осторожно, — сказал Коля, — не стойте так на могиле, а то провалитесь вниз, к покойнику! Вы что, не понимаете? К человеку, который не живет.
      — Человек.,, не живет? Что же с ним произошло? Несчастный случай, падение метеорита?
      — Да мало ли что? Просто в кровати умирают, и всё. От старости, болезней…
      — И все умирают?
      — Ну конечно же!
      — И ты? И Дмитрий Дмитриевич?
      — Конечно… Есть люди, которые долго живут, некоторые доживают до ста пятидесяти лет. Подумать только — они сто пятьдесят раз обошли вокруг Солнца!
      — Только сто пятьдесят?
      — Такие люди большей частью в горах живут. Там у них воздух чистый, и они простоквашу едят.
      — Так вы не вечны?
      — А… как же иначе?
      Человек смотрел на маленькую девочку, которая, сидя на корточках, набирала воду в бидон из маленького, полузасыпанного землей фонтана.
      — И она умрет? — спросил он Колю. Коля пожал плечами.
      — Могу предположить применение оружия, взрыв, подавление непокорных… Но вы ведь так много знаете! Ведь вы открыли тайну атома! И так просто умереть, дома, от какой-то старости…
      — Зачем вы так говорите? Будто вы сами…
      — Нет, я не могу умереть. Я… — Он пошевелил губами, подыскивая нужное сочетание слов. — Я не имею смерти…

ЗАЯВКА НА БЕССМЕРТИЕ

      Торопливо жуя бутерброды с повидлом (только теперь он почувствовал, как зверски проголодался), Коля рассказал о путешествии на другие миры и о странном разговоре, который произошел на кладбище. Дмитрий Дмитриевич задумался.
      — Это надо описать, — сказал Коли, — и пусть напечатают.
      — Вряд ли кого заинтересует твое путешествие. — Дмитрий Дмитриевич покачал головой. — В нем какой-то фокус… За несколько часов побывать на Венере, астероиде и Юпитере невозможно! Во всей этой истории явное нарушение реальности. Науки же здесь нет ни на грош.
      — Вот это и есть вся ваша наука? — спросил Человек и указал на полки с книгами.
      — Нет, это только капля в море. Людьми написаны миллионы книг, мы построили сотни колоссальных зданий, где они хранятся.
      — Сотни зданий! — воскликнул Человек. — Для этих ваших книг?
      — Не следует смеяться над тем, в чем вы не разбираетесь, — резко заметил Дмитрий Дмитриевич. — Без книги нет современного человека. В книгах — знание, наше прошлое и будущее, радость и кровь поколений борцов…
      — Я не против книг, — сказал Человек. — Меня удивляет ваша жизнь. У вас есть очень глубокие проблески, интересные и верные мысли, но к чему вам жить? К чему искать, думать, бороться? Разве покойнику не безразлично?
      Коля, который, раскрыв рот, слушал этот разговор, неожиданно вмешался:
      — И я об этом думаю. Иногда, конечно, но думаю. Ведь мне будет все равно, когда я уже умру.
      — Ты, кажется, комсомолец, — сказал Дмитрий Дмитриевич, прищурившись, — а комсомолец…
      — Не должен об этом думать?! Это я знаю, но как можно не думать, когда думается? И чем больше не хочешь об этом думать, тем чаще думается! Да, да! И я…и мне совсем не хочется умирать. Ведь так интересно жить! И дальше, наверное, будет все интересней и интересней. Только научишься чему-нибудь, окончишь школу, может быть, институт, двадцать, тридцать лет проработаешь, и все!… Нет, я не могу об этом не думать.
      — Я не об этом, — поморщился Дмитрий Дмитриевич. — Совсем не об этом… Разве прожитыми годами измеряется жизнь? Что отдаешь ты человеческому обществу — вот чем измеряется жизнь. Отдашь ли свой труд, сердце, всю свою жизнь без остатка или спрячешься, увильнешь…
      — Но это же совсем не трудно — отдать жизнь! Видишь вражеский самолет — раз! Врезался ему в хвост, и все!
      — Тебя послушать, так это совсем просто. Взял да и выписал на отдельные карточки все известные элементы, расположил их в порядке возрастания атомных весов — и готово: периодическая таблица элементов! А человечество всегда будет благодарно Менделееву за его беспримерный научный подвиг… Нет мальчишки, который не мастерил бы себе самокат или радиоприемник, телефон или ветряную мельницу, но разве это можно сравнить с открытием колеса, радиоволны или пропеллера?… И я не зря говорю об открытиях и изобретениях как о героических подвигах. Совершить подвиг трудно, но еще труднее его увидеть, увидеть возможность совершения подвига… Это не менее трудно, чем сделать открытие, и требует не меньшей человеческой культуры, знаний, мастерства, душевной красоты. Всю свою жизнь и всей своей жизнью человек готовится к подвигу… Если он, конечно, человек, — добавил Дмитрий Дмитриевич, немного помолчав.
      — Тем обидней, что жизнь так коротка! Ведь я все люблю, и мне все нужно знать! И почему светят звезды, и почему поют птицы. А может быть, их так можно научить петь, как весь Союз композиторов не придумает…
      — Все эти «почему» и «для чего» пришли к тебе нерешенными, — сказал Дмитрий Дмитриевич, — может быть, и не тебе и не твоим товарищам их решать до конца. Но решение придет, и с ним придут новые вопросы, они уже стучатся в дверь. Нельзя ли летать выше и дальше, растить пшеницу с более крупным зерном, увидеть, что творится на Марсе, заставить Солнце блистать ярче? Да, да да! Можно и нужно! Нужно тебе, нужно и тем, кто придет после тебя. Ты же берешь преспокойно закон Столетова или формулу Ньютона… А какой ты крик поднял бы, если бы тебе сказали: не дадим ни закона, ни формулы, о тебе ничего Ньютон не знал, никакого Колю Ростикова и в глаза не видывал, пусть Коля Ростиков сам до всего додумывается. Так и ты оставь после себя новый станок или поднятое поле, открой новый закон природы — желаю тебе от души — или научи ребятишек грамоте. А твой вопрос о жизни или смерти… Вопрос важный, конечно, но это просто один из вопросов, который человечество разрешит, обязательно разрешит, как не могло оно не открыть огонь или сталь.
      — Я должен все это продумать, — сказал Коля.
      — Думай, сделай милость, и немедленно ступай домой. Мать, наверно, голову потеряла, философ.
      А когда Коля ушел, Дмитрий Дмитриевич достал лист чистой бумаги и сказал Человеку:
      — Давайте потолкуем…
      Они проговорили всю ночь. Долгое время не могли отыскать понятное и простое для Дмитрия Дмитриевича выражение сути дела.
      Пришлось составить длинный список понятий, относительно которых не было общих взглядов, а иногда просто нужных слов.
      — Я почти убежден, — сказал в заключение Дмитрий Дмитриевич, — что вы правы. И я не прочь попробовать. Конечно, все это необычайно, фантастично. Но ведь и вы сами… Простите… Ладно, об этом после. Итак, может быть, мы и потерпим поражение, скорее всего, так и будет, но у нас такое время, когда каждая лаборатория может прийти к самым невероятным открытиям и выводам. Нас могут поддержать… Теперь второй вопрос: как, какими путями идти? Журнальная статья? Вряд ли пропустят. Заявка? Одну минутку… Давайте напишем авторскую заявку, как на изобретение. Сразу отказать, не принять к рассмотрению никто не сможет, тем более что первичное рассмотрение происходит в общих чертах… Проскочим! А потом дадим бой!
      — Вы лучше меня знаете дороги в вашем мире, — сказал Человек, — а в долголетии некоторого количества людей я также заинтересован. Мне нужны бессмертные люди.
      Дмитрий Дмитриевич с любопытством взглянул на него.
      — Вот как? Ну, тем более. Теперь вот что. Вы и сами не автор открытия, у вас оно известно давным-давно. Так я вас понял? Поэтому я включу и себя и Колю. Получится коллективная заявка. Если в качестве авторов указать только вас или только меня, то могут подумать, что заявка подана сумасшедшим. Допустить, что три человека одновременно сошли с ума, можно, но, что у всех троих общая причина помешательства, покажется маловероятным… Кроме того, весьма возможно, что заявка будет разбираться в нашем институте, в том, в котором я работаю, и, если я не буду включен, мне нельзя будет вмешаться.
      К девяти часам утра заявка была готова. Вот она:
 

«ЗАЯВКА

от Человека, Д. Д. Михантьева и Н. П. Ростикова

 
       Настоящим мы, нижеподписавшиеся, Человек, Д . Д. Михантьев и Н. П. Ростиков, просим выдать на наше имя авторское свидетельство на предполагаемое, сделанное нами самостоятельно и нигде не заимствованное изобретение под условным названием: «Способ создания физического бессмертия человека».
 

ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ

 
       Общеизвестно, что каждый представитель человеческого рода умирает. Авторы сразу же оговариваются, что речь идет о создании весьма значительного долголетия, при условии исключения насильственной смерти, смерти от увечья v т. п., то есть речь идет об устранении естественной смерти — смерти от старости.
       Известно также, что смерти предшествует перерождение тканей человеческого организма.
       Настоящая заявка ставит своей целью устранение всех проявлений старости.
       Авторы основываются на том, что жизнедеятельность организма связана с непрерывным обменом веществ. Питательные вещества, попадающие в организм, впитываются стенками желудка и кишечника и разносятся кровью, которая осуществляет и газовый обмен в организме. Открытие метода меченых атомов позволило установить, что элементы, вводящие в состав тканей организма, непрерывно обновляются за счет элементов, попадающих в организм во время питания.
       Долгое время считалось, что два атома, имеющие в ядре одинаковое количество нейтронов и протонов, являются совершенно одинаковыми. Однако в некоторых химических реакциях наблюдается отличие в поведении даже таких атомов, ядра которых построены из одинакового количества нейтронов и протонов. Это различие связывают с ядерной изометрией, то есть с различным расположением частиц в ядре
       Молекулы питательных веществ, поступающие в организм, ведут себя по-разному, в зависимости от активности ядерных изомеров, из которых построена та или иная молекула. Молекулы с более активными ядерными изомерами быстрее распадаются и выводятся из организма. Атомы, представляющие собой пассивные ядерные изомеры, накапливаются в организме, а с некоторого момента вызывают его старение.
       Активные ядерные изомеры образуются благодаря облучению растений мягкой рентгеновской радиацией Солнца, как ни мала ее интенсивность у поверхности Земли. Проникновение кванта рентгеновского излучения в ядро влечет за собой перегруппировку ядерных частиц, а следовательно — появление новых ядерных изомеров.
       На основании вышеизложенного мы объясняем появление признаков старости накоплением в тканях человеческого организма инертных атомов, обладающих неблагоприятным расположением частиц в ядре. Однако введение в организм ряда веществ, приготовление которых подробно поясняется приложением к заявке, обеспечивает удаление этих атомов из организма и тем самым не только предохраняет его от старости и естественной смерти, но и возвращает молодость уже одряхлевшему организму».
      Дмитрий Дмитриевич поставил от руки формулы в приложении к заявке и подписал все три экземпляра. Человек поставил против своей фамилии какую-то закорючку, замысловатую и мелкую.
      — А теперь, — сказал Дмитрий Дмитриевич,. — я очень хотел бы услышать от вас, кто вы, откуда вы пришли к нам… И главное — зачем вы пришли к нам.
      Человек с минуту молчал, глядя куда-то поверх головы Дмитрия Дмитриевича, словно присматриваясь к чему-то.
      — Это потом, — сказал он. — Это после. Пора спать.

ОЖИДАНИЕ

      Аккуратно отпечатанный отказ в выдаче авторского свидетельства пришел быстро. Кто-то, хорошо понимающий психологию изобретателя, снабдил бланки отказа и согласия широкой полосой соответственно синего и красного цвета. Таким образом изобретателю не приходилось томиться, судорожно просматривая сливающиеся строчки машинописи. Едва конверт вскрыт, мелькнувшая красная полоса сразу же говорит: «Да! Изобретение принято!» Изобретатель больше ничего разобрать не может; пугая почтальона, кричит громовое «ура»; в прихожую сбегается вся семья, и все в восторге щупают плотный лист бумаги с красной полосой.
      Зато приметив зловещий синий цвет, изобретатель чувствует мгновенное головокружение. У него подгибаются колени, словно его крепко стукнули поленом по темени. Затем он, приторно улыбаясь почтальону, расписывается в книге заказных писем и, забывая вернуть карандаш, на цыпочках идет к себе. Оставшуюся часть дня он «спит», то есть просто лежит вытянувшись, с напряженными мышцами.
      Но, получив несколько синих полос, изобретатель перестает волноваться. Он сразу же впивается в текст, стремясь уяснить себе причину отказа. Отказ «по новизне» — страшный отказ. Он всегда серьезно обоснован, иногда присылаются снимки патентов, ссылки на журнальные статьи… В первый момент изобретателя охватывает чувство стыда: что он скажет матери, жене, любимой девушке, товарищам, наконец, машинистке, печатавшей заявку в неурочное время? Ведь они обязательно спросят… Сказать, что твое изобретение уже кем-то сделано, что ты, пусть не зная этого, претендовал на чужую мысль?… Но где-то внутри шевелится: «А-а! Ты все-таки думал верно! Пусть сегодня тебе испортили настроение инженеры фирмы „Кодак“, завтра испорченное настроение будет у них!»

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14