Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звезды в кармане

ModernLib.Net / Научная фантастика / Кулагин Олег / Звезды в кармане - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Кулагин Олег
Жанр: Научная фантастика

 

 


Полные желудки сильно облегчали привыкание к необычной обстановке и даже звездное небо вместо потолка уже казалось вполне нормальной деталью интерьера. Нас всех клонило в сон. Тем более что по земному времени давно был второй час ночи.

– И все-таки в ихнем рационе – бо-ольшой пробел, – пробормотал Васька заплетающимся языком.

– А может, это и к лучшему, – сонно заметил я. – У настоящего космонавта должна быть ясная голова...

– ...Чистые руки, – хихикнул Васька.

– ...И ноги в тепле! – ухмыльнулся Дима. – А по-моему, в местный рацион ничего добавлять не надо. Вы и так оба перебрали из тех красных коробочек.

– Да ну, Димыч, это ж сплошное баловство, – вяло отмахнулся я. – Там же – градуса три, не больше. Как в кефире.

– Вот-вот, – кивнул Васька, – напиток для детсадовцев. Завтра же потребую от Ленки повысить крепость...


Фраза Лубенчикова была последним, что запечатлелось в моей памяти в тот длинный вечер. Глубокий сон окутал сознание мягким темным покрывалом. Не думаю, что мои спутники продержались намного дольше...

Снилась мне всякая чепуха. Вроде бы мы пытались загнать Дарту Вейдеру старенький «запорожец». Васька с серьезным видом уверял, что у самого Императора нету тачки круче. А Вейдер гнусаво бормотал из-под шлема, допытываясь, во сколько раз быстрее света может двигаться это чудо техники. Мы его таки уломали. Дарт отвалил нам три штуки баксов. Мы, конечно, обрадовались, но потом обнаружили на всех баксах вместо постной физиономии Франклина портрет Императора. А Дарт Вейдер допер наконец, что у «запорожца» нет мотора. Прохрипел что-то насчет Темной стороны силы и выхватил из-под плаща здоровенную сверкающую монтировку.

К счастью, в этот момент сон оборвался. Я оказался у себя дома в постели. Была глубокая ночь, и ребенок плакал за стеноп. Тонкий детский голосок что-то жалобно бормотал. Я понял, что это опять козни Вейдера, и удивился: ни Принцессе Лее, ни лохматому Чубакки голосок явно не принадлежал. Разве что Люк Скайвокер в детстве? Помнится, тогда он носил красный галстук и вместе с остальными тимуровцами лазил по соседским садам... Или я чего-то путаю?..

Я перевернулся. Открыл глаза и с разочарованием обнаружил себя не в малогабаритной «хрущевке», а в просторной летающей тарелке. Димыч похрапывал рядом... Я сел на постели, в которую, должно быть, превратилось удобное кресло. Сколько там на часах? Восемь утра... Еще спать и спать. Но что-то не давало мне покоя.

Детский плач. Я был уверен, что слышал его не только во сне.

Глупости. Я глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Опять лег и заставил себя закрыть глаза. Нервы. Всего лишь нервы.

Едва легкая дремота начала туманить мысли, я вновь подскочил как ужаленный. Прислушался. Опять только равномерное похрапывание Димыча. Но всего пару секунд назад где-то поблизости плакал ребенок! Так явственно, что мороз по коже!

– Лена, – негромко спросил я, глядя в звездный потолок, – кроме нас троих... здесь еще кто-нибудь есть?

– Есть, – отозвался звездолет без всякой паузы, словно он только и ждал вопроса. – Кроме вас троих, есть я. Просто-Лена всегда с вами – днем и ночью.

Тьфу ты.

– Это ты... плакала? – Глупость, конечно. С чего бы ей плакать. Разве что о своей нелегкой женской судьбе: летала по всей Вселенной и горя не знала, пока не досталась в руки троим тупоголовым землянам, которые даже не могут самостоятельно задать координаты родной планеты.

В этот раз Голосок звездолета был слегка озадачен:

– Просто-Лена не плакала. Но если вы захотите...

– Нет-нет, – торопливо махнул я рукой.

Да. Фигня какая-то...

Едва отъехали от Земли на сотню-другую световых лет, как начались галлюцинации. Что там советовал в таких случаях мой знакомый санитар психбольницы? Выпить брому и до приезда спецмедбригады приковать себя к батарее?

– Ты тоже слышал?

Я вздрогнул оборачиваясь. Васька смотрел на меня пристальным немигающим взглядом. Ого, в компании психов пополнение!

– Что ты имеешь в виду? – спросил я осторожно.

– То самое...

Пару секунд мы озадаченно молчали. А Димыч как ни в чем не бывало продолжал храпеть. На нем вся эта чертовщина никак не сказывалась.

Наконец мысли в моей голове приняли более-менее стройный вид:

– Обычно каждый наслаждается своими галлюцинациями в одиночку...

– Значит, это не галлюцинация, – кивнул Васька.

– Да? А почему тогда Дима по-прежнему дрыхнет?

– А ты не знаешь Диму? У него – железные рефлексы. Реагирует только на будильник.

Я с завистью оглянулся на Капустина.

– Странно, что Ленка тоже ничего не просекает.

– А может, она врет?

– Компьютеры не врут. Компьютеры или зависают, или глючат.

– А может, это очень совершенный компьютер!

– Ну да... Со специально разработанным алгоритмом вранья.

Васька почесал затылок.

– Не знаю. Но я лично верю в развитие электроники! И поэтому предлагаю обследовать корабль.

– Давно пора. Почему-то мне кажется, нас будут ждать сюрпризы. – Я зевнул и глянул на вечную ночь над головой. Только в этот момент по-настоящему осознал, что рассвета, по крайней мере в ближайшие месяцы, не предвидится.

– Гады... – пробормотал я в сердцах.

– Гады, – согласился Васька, даже не уточняя, о ком речь.


Мы воспользовались местными чудесами сантехники, а затем приступили.

Диму будить не стали. После инцидента с инопланетным харчем и я, и Васька чувствовали себя слегка... как это говорят самураи? Ага, «потерявшими лицо». Лица надо было срочно восстанавливать. В конце концов, что сложного в том, чтобы прочесать какую-то там летающую посудину. Это ж не «зайцев» в троллейбусе отлавливать – можно обойтись и без взвода омоновцев.

Конечно, ничего не стоило затребовать у Ленки данные по всем отсекам. Только хрен его знает, каких распоряжений успели надавать ей инопланетные кидалы. Что, если она до сих пор их выполняет? И старательно вешает нам лапшу. Лучше уж все увидеть собственными глазами и ощупать собственными руками.

– Ну и топология здесь! – снова восхитился я. когда мы выбрались в коридор.

– Кто? – не понял Васька. Вообще-то он парень умный, но четыре года в бизнесе плохо на него повлияли.

– Говорю, те умельцы, которые делали Ленку, могут вытворять с пространством все что угодно. Центральная рубка явно находится над Большим залом. А тем не менее двери выходят в один и тот же коридор.

– Это точно, – кивнул Васька. – Не говоря уже о том, что снаружи эта посудина кажется раз в пять меньше.

Мы двинулись по единственному коридору, опоясывавшему центральную часть тарелки. Процедура «зачистки» проходила вполне мирно. Добросовестная Лена выделяла матовым свечением каждый новый отсек. Стена проседала, гостеприимно распахиваясь, и мы с Васькой заглядывали внутрь, придирчиво изучая содержимое.

Большинство просторных помещений оказались абсолютно пустыми. Как объяснила Лена, их можно было использовать и для складирования грузов, и для размещения пассажиров.

Только в трех обследованных отсеках, до самого потолка, стояли какие-то прямоугольные контейнеры. В одном, по словам Ленки, находились пищевые концентраты, изготовленные на планете с труднопроизносимым названием. И совершенно непригодные для земных желудков. Во втором – «синтезаторы одежды» и кой-какие потребительские товары. Несмотря на богатый словарный запас, почерпнутый из наших мозгов в ходе сканирования, Ленка так и не смогла объяснить, что же там такое. Звучало это как «кульвураторы для прозибакции атродаксов».

Мы открыли первый попавшийся контейнер. Внутри – нечто среднее между пылесосом и полуведерной клизмой.

– Наверное, полезная вещица, – заметил Васька не слишком уверенно.

– Ага, – кивнул я. – Для прозибакции – в самый раз.

– Ну, если загнать их по дешевке. – Лубенчиков мечтательно глянул куда-то в потолок. – Скажем, за...

– Только сначала придется отыскать этих самых атродаксов, – оборвал я Васькины мечтания.

В третьем отсеке были «ампуразивные бибрикоксы многоразового применения».

– И для чего их применяют? – допытывался Лубенчиков у звездолета.

– Для инсервации вакерпупсов, – ответила Лена без малейших колебаний.

– Все ясно, – кивнули мы с Васькой и не стали вдаваться в дальнейшие подробности. Открывать контейнеры тоже не стали. Решили, что в ближайшее время прекрасно обойдемся без бибрикоксов и прочих предметов инопланетной роскоши.

Следующие несколько отсеков – пустые. Оставалось проверить еще штук шесть, когда стена очередного помещения тревожно замигала красным.

– Внимание! – В голосе Лены прорезались тревожные нотки. – Внимание! Отсек Полной Изоляции! Отсек Полной Изоляции!

– Да не ори ты, – поморщился Васька. – Со слухом у нас нормально. И так ясно – местное КПЗ. Открывай!

– Возможна биологическая угроза! – ничуть не понижая голоса, заявил звездолет. И дверь не открыл.

Такое неповиновение было удивительно. Васька даже присвистнул:

– Эй ты, калькулятор-переросток! На кого шары гонишь?!

Я почесал затылок: зря подымать переполох Ленка не будет. И спросил:

– Что внутри?

– Информация удалена.

Ясно. Опять козни прежних хозяев.

– Ну а показать-то ты можешь?

– Невозможно. Сенсоры и анализаторы внутри отсека блокированы. Внесистемная блокировка. Снять не удается.

Мы переглянулись с Васькой. И оба подумали об одном и том же. Жалобный детский голосок, ворвавшийся в наши сны.

– Это действительно была не галлюцинация! – прикусил губу Лубенчиков.

Я кивнул. В любой бульварной газете хватает историй о похищениях людей зловредными «зелеными человечками». И теперь-то мы на собственном опыте знали, что иногда бульварные газеты пишут чистую правду. Гадские инопланетные кидалы успели порезвиться на Земле еще до встречи с нами!

– Открывай! – в один голос потребовали мы у Ленки.

– Возможна биологическая угроза! – не унимался звездолет.

– Если не откроешь, я сам стану такой угрозой! – пообещал Васька.

И Ленка с обреченной интонацией спросила:

– Это приказ?

– Разумеется, – нетерпеливо кивнули мы.

Мигавшая красным стена просела в стороны, освобождая вход.

– Первый контур защиты деактивирован, – прокомментировал звездолет.

Мы вошли в небольшую и совершенно пустую комнату.

– Деактивировать Второй контур? – как мне показалось, с робкой надеждой уточнила Ленка.

Но мы не собирались отступать:

– Снимай, на фиг, всю эту защиту!

– Выполняю, – мрачно отозвался звездолет.

Последняя стена оказалась прозрачной. И едва мы увидели то, что было за ней, сердце у меня екнуло и болезненно сжалось.

– Последний контур... – начала было Ленка и тут же заткнулась, потому что мы с Васькой хором рявкнули что-то угрожающе-свирепое.

Прозрачная стена растаяла, и Лубенчиков осторожно коснулся плеча мальчугана лет семи, робко сжавшегося в углу отсека:

– Не бойся, малыш... Этих инопланетных уродов больше нет.

– Плохие дядя слиняли, – подтвердил я.

Мальчуган поднял на нас заплаканные глаза:

– Я так устал быть один.

– Ну, теперь ты не один, – улыбнулись мы с Васькой. – Теперь у нас на тарелке даже многолюдно.

– Ага, – хихикнул кто-то сзади. – Почти как в переполненном троллейбусе.

Мы оглянулись – заспанный Димыч на пороге Изоляционного Отсека зевал и почесывался.

– Они так долго держали меня здесь... – всхлипнул малыш. – Они были плохие...

– Можешь не объяснять, – кивнул Васька. – Полные уроды. Уж мы-то знаем...

– Слушайте, – спохватился я, – а ведь он, наверное, голодный!

– Есть хочешь? – улыбнулся Васька, склоняясь над мальчишкой.

– Да ясное дело, хочет, – снова зевнул Димыч. – Я и сам хочу. Задаете дурацкие вопросы и бродите неизвестно где. Давно пора завтракать.

– Черствый ты человек, Капустин, – укоризненно заметил Васька, подхватывая малыша на руки. – Ты вчера недельную норму пайка сожрал, а он взаперти сидел...

Уже вчетвером мы покинули Изоляционный Отсек и направились в Центральную Рубку. Решено было и впредь использовать ее в качестве столовой.

По дороге Васька пытался развлекать мальчика анекдотами. Но, поскольку те, что он знал, были в основном нецензурные, анекдоты в Васькином исполнении обрывались где-то на первой фразе. Малыш смотрел на него большими пытливыми глазами и бормотал, как тяжело быть одному. Похоже, он все еще был в шоке. Ничего, оклемается. Худшее позади. А мы приобрели нового члена экипажа.

Вроде полный порядок.

Но что-то тревожным червячком ворочалось внутри, не давая мне расслабиться. Как мы могли услышать детский плач через все эти контуры защиты? Поневоле начнешь верить в телепатию!

Глава 5

Не задавая лишних вопросов, звездолет уже вырастил из пола Центральной Рубки дополнительное кресло – на более длинной ножке и меньших габаритов – специально по фигуре ребенка.

Васька усадил малыша. И пока Димыч с уверенностью ресторанного завсегдатая заказывал Ленке завтрак, мы с Лубенчиковым мягко пытались добиться от ребенка хоть каких-то подробностей:

– Как тебя зовут?

Малыш улыбнулся чуть виновато и промолчал.

«Бедняга, – подумал я, – видно, нелегко ему пришлось».

– Вот меня, например, зовут Вася... – терпеливо продолжал Лубенчиков.

– Вася! – повторил ребенок со счастливой улыбкой.

– Тебя тоже зовут Вася? – искренне обрадовался Лубенчиков.

Малыш с готовностью кивнул.

– А меня – Леха, – представился я.

– Леха! – радостно повторил ребенок и даже заерзал в кресле от возбуждения. – Я тоже – Леха!

Мы с Васькой озадаченно переглянулись.

– Они были плохие, – весело сказал малыш. – Держали меня взаперти. Не хотели знакомиться. Вы хорошие. Давайте знакомиться!

– А мы чем занимаемся? – недоумевающе буркнул Васька и указал на Капустина: – Это – Димыч... Дима.

– Дима! – радостно завопил малыш.

Все-таки новый член экипажа вел себя странновато. Наверное, сказывалось душевное потрясение.

– Хватит болтать, – вмешался бесцеремонный Капустин. – Садитесь, пока еда не разбежалась!

Тут он, конечно, слегка преувеличивал.

Мы с Васькой разместились за столом по левую и правую руку от малыша. Димыч тут же пододвинул ему несколько раскрытых пищевых контейнеров и высокую коробочку со специальным круглым раструбом для питья – внутри была жидкость, смутно напоминающая апельсиновый сок:

– Пробуй, не бойся. Это все вкусно.

Малыш широко улыбнулся и тут же прямо пригоршней зачерпнул зеленоватых шариков с грибным вкусом. Пока он с интересом разглядывал шарики, соус капал с его руки на стол и на вылинялые штанишки, где, впрочем, уже и так красовалось розовое пятно.

Васька дипломатично кашлянул и пододвинул ребенку вилку, давая понять, что воспитанные дети обычно используют эту штуковину.

Малыш благодарно кивнул, схватил вилку и... откусил половину. Как следует прожевал. В наступившей гробовой тишине отчетливо слышался хруст и скрежет нержавеющей стали. А малыш безмятежным взглядом окинул наши перекошенные физиономии и... проглотил остатки вилки.

– Ребята, – слабо сказал Лубенчиков, – кажется, парень любит острое...

– Я больше люблю органику, – спокойно пояснил малыш, откладывая недожеванный кусок металла. Взял коробочку с грибными шариками и высыпал содержимое в рот. Проглотил, на этот раз даже не пережевывая, и снова одарил нас обворожительной улыбкой: – Органика – это хорошо!

– Да уж, – торопливо согласились мы, отодвигаясь как можно дальше и пытаясь потихонечку выбраться из-за стола.

Малыш тем временем слопал коробочку. Еще две, вместе с содержимым, захрустели, исчезая где-то внутри детского организма.

Лубенчиков, с застывшей физиономией, глянул в сторону дверей. Димыч чуть кивнул.

А ребенок прекратил трапезу, вытаращился на нас и вдруг радостно объявил:

– Но больше всего я люблю живую органику!

Детские ручонки потянулись в нашу сторону, стремительно вырастая в длину.

Васька перекувыркнулся в кресле, вылетая на пол, не хуже заправского акробата, Димыч сиганул из-за стола, словно ошпаренное кенгуру. Я сам... не помню как, оказался вдруг в коридоре.

– Куда же вы? – донесся вслед обиженный тонкий голосок. – Давайте знакомиться!

– Ленка, закрывай двери! – истошно заорали мы, едва Васька последним вылетел из Центральной Рубки.


– Что это было? – выдавил Лубенчиков, слегка переведя дыхание.

– Маленький мальчик попал в звездолет – больше в тарелке никто не живет, – криво усмехнулся бледный Димыч.

– Ленка, живо выкладывай информацию! – потребовал я, чуть успокоив бешено колотившееся сердце.

– И так ясно... Сюрприз от прежних хозяев, – нахмурился Капустин.

– Информация удалена, – виновато отозвался звездолет. – Вероятная биологическая угроза.

– Ну, насчет этого мы уже догадались, – заметил Димыч. – А можно конкретнее?

– Идет обработка данных, – пояснила Лена. В голосе ее была искренняя озабоченность. Не нравится мне, когда бортовые компьютеры настолько озабочены! Компьютерам положено жизнерадостно рапортовать о том, что все проблемы будут устранены.

Стена коридора в том месте, где обычно возникал дверной проем, вдруг замигала красным.

– Внимание! Угроза проникновения агрессивного биологического объекта!

– Что? – ошалело заморгали мы. —Оно и через стену просачивается?!

Час от часу не легче!

Мы бросились по коридору и заперлись в Большом зале. Куда отступать дальше? В космос?


– Ленка! – В голосе Васьки прорезалась решительность. – Имеется на борту оружие?

– Имеется...

Мы переглянулись: уже кое-что!

– ...но в целях безопасности экипажа и оборудования оружие не активируется внутри корабля.

Приехали называется!

– Да? А если кое-кто собирается позавтракать экипажем? – уныло спросил Васька.

– На всем оружии установлена автоматическая блокировка, – пояснила Лена с искренней озабоченностью в голосе. – Не разрушая оружия, снять блокировку невозможно.

– Надо же, какая совершенная техника, – ядовито усмехнулся Димыч. – Слушай, уважаемая... у тебя ведь должны быть какие-то стандартные алгоритмы в подобных ситуациях?

– Стандартный алгоритм – содержать потенциально опасный объект в Изоляционном Отсеке, – ответил звездолет чуть укоризненно.

Мы с Васькой молча переглянулись, и Лубенчиков выругался вполголоса. Сами виноваты! Нас же предупреждали, идиотов. На будущее – никогда не буду спорить с электроникой! Даже с «Виндой» на собственном компе! Если я, конечно, когда-нибудь до него доберусь...

– На всех порядочных тарелках есть бластеры! А нам всучили утиль! – бормотал Васька, нервно расхаживая взад-вперед.

– Ну их на фиг, эти бластеры, – отозвался хмурый Димыч. – Нам бы чего проще... Без всех этих автоматических блокировок.

И тут меня осенило!

– Ленка! У тебя есть что-нибудь... не оружие, а то что можно использовать для... физического воздействия!

– Имеются плазменные резаки...

– Годится!

– ...но внутри корабля они тоже не активируются.

– А что-нибудь еще проще? Без всякой автоматики?

– Есть.

– Так что же ты молчала, дубина! – заорал Васька. – Немедленно тащи сюда!

– Исполняю.

В радостном возбуждении мы склонились над выраставшим из пола бутоном. Бутон раскрылся, и... ликующие вопли захлебнулись, так и не вырвавшись из наших глоток.

Внутри лежали три здоровенных, очень внушительных на вид мухобойки. По крайней мере, так эти предметы выглядели.

– Серьезная вещь, – мрачно ухмыльнувшись, заметил Димыч, поднимая одну. – Сработана на совесть, с художественным вкусом... Но главное – бьет наповал.

А я, уже не стесняясь Ленки, произнес одну короткую, но чрезвычайно емкую по смыслу фразу.

Наше дело было дрянь. Пожалуй, хуже того случая, когда Васька втянул нас в торговлю «гербалайфом».

На целые две минуты воцарилось мрачное молчание.

– А может, они с антигравитационным приводом! – выпалил наконец не желавший сдаваться Лубенчиков. И в безумной надежде завертел мухобойку в руках. Наверное, пытался отыскать ту заветную кнопку, которой этот самый привод включается.

Я не пытался его останавливать. Я прекрасно его понимал. Так неприятно ждать завтрака, когда знаешь, что ты сам будешь главным блюдом. Точнее, одним из трех главных блюд... Тьфу ты, дурацкие мысли лезут в голову!

Стена, на месте прохода, через который мы недавно вбежали, зловеще мигнула красноватыми вспышками. А Ленка опять задолдонила свое мрачное:

– Угроза проникновения агрессивного биологического объекта!

Оно не унималось. После долгого одиночества оно страстно желало попасть в нашу компанию.

Что ж, если нет ничего другого – обойдемся мухобойками. Во всяком случае, эта тварь не раз поперхнется во время предстоящего завтрака.

Но торопиться к столу тоже не хотелось. Крепко сжав рукоятки мухобоек, мы помчались к дальнему выходу из зала.


В коридоре было пусто. Пока что оно было занято дверью. И значит, наше бренное существование продлевалось.

– Что делать будем? – хмуро вздохнул Васька. – У кого-нибудь есть свежие мысли?

– Может, попробуем с ним поговорить? – насупился Димыч. – Оно явно разумное. И кстати, вполне сносно понимает русский язык...

– Да. Небось прежние хозяева научили, – скривился Лубенчиков. – Собирались сбросить его на Москву. Вместо нейтронной бомбы.

– А вдруг удастся с ним поладить? Объясним, как нехорошо есть братьев по разуму...

– Ага, – кивнул Лубенчиков. – Вот иди сам и объясняй.

Капустин кашлянул и почесал нос рукояткой мухобойки:

– Боюсь, что у меня не хватит педагогического таланта.

– Макаренко недоделанный, – буркнул Васька.

– Надо спрятаться, – предложил я. – В какой-нибудь из отсеков.

– И что это даст? – пожал плечами Лубенчиков.

– Ну, по крайней мере оно не сразу нас найдет.

– Ага, походит по тарелке туда-сюда, как раз нагуляет аппетит... – вставил Дима.

– Ты-то что предлагаешь? – огрызнулся я. – Вести с ним беседы о вкусной и здоровой пище?

– Ребята, а я знаю, где оно нас не достанет! – вдруг просиял Васька.

– Где, в космосе, что ли?

– Раскиньте мозгами, остолопы! На корабле есть только одно такое место!

Мы с Димычем переглянулись: а ведь и Васька иногда высказывает здравые мысли!

В следующую секунду мы уже мчались в сторону Изоляционного Отсека.

А еще через несколько секунд застыли как вкопанные. Румяный симпатичный малыш вышел из-за поворота коридора, как раз между нами и Отсеком, и приветливо помахал рукой:

– Давайте знакомиться! Давайте дружить!

Он был весь сплошное обаяние, способное растопить даже самую черствую душу. Например, душу какого-нибудь детского писателя. Но мы детских книжек не писали, поэтому начали тихо пятиться назад.

Малыш улыбнулся, очень широко, так что даже голова его стала раза в полтора больше. Тонким голоском нежно пропел:

– Я люблю живую органику! Сильно-сильно люблю!

И двинулся в нашу сторону, попутно увеличиваясь в размерах. Должно быть, наша кормежка пошла ему впрок.

– Не спеши, малыш, – ласковым, хотя и дрожащим, голосом начал Димыч, продолжая отступать по коридору. – Давай сначала поговорим.

– Давай! – обрадовался мальчуган.

– Ты ведь разумное существо...

– Да, – кивнул «ребенок». – Я очень люблю разумных существ.

Он уже вырос раза в два, правда слегка непропорционально: огромная голова все еще держалась на тонкой детской шейке.

– Ты ведь не сделаешь нам ничего плохого? – с робкой надеждой поинтересовался Димыч.

– Я не сделаю ничего плохого, – подтвердил мальчуган.

– Вот и хорошо, – обрадовался Капустин. – Чувствую, что мы подружимся...

– Мы познакомимся и подружимся, – закивал малыш. – Наши разумы будут вместе.

Димыч торжествующе подмигнул мне и Ваське: «Видите, а вы боялись! Всегда можно договориться!»

– Наши разумы будут вместе, – улыбнулось оно и уточнило ангельским тоном: – А вашу живую органику мы используем для своих оболочек.

Капустин поперхнулся, стремительно бледнея, и торопливо отступил назад. Расставаться с собственной, можно сказать родной, органикой ради какого-то единения разумов – очень сомнительная затея. В этом мы трое были единодушны.

С другой стороны, все запросто могло произойти и без нашего желания.

Предчувствуя это, Васька выронил мухобойку и зачем-то стал рыться в карманах. Что он там хочет найти? Парочку гранат Ф-1? Не знаю, хватило бы этого или нет. Полное взаимопонимание иногда требует очень весомых аргументов.

– Я всегда использую живую органику для оболочек. Это очень хорошо, – продолжал малыш с таким выражением, словно рассказывал стихотворение на детском утреннике. – Если у меня будут хорошие оболочки, я смогу принимать любую форму.

И в доказательство немедленно превратился в здоровенную, больше двух метров ростом, карикатурную копию Димыча.

– Не похож, – продолжая отступать, хмуро заметил Капустин. Судя по голосу, желания общаться с братьями по разуму у него заметно поубавилось.

– Не надо бояться, – с легкой укоризной сказало существо. Вернулось к первоначальному облику ребенка-переростка и сделало пару шагов в нашу сторону. – Это будет хорошо и приятно... – добавило оно почти тем же тоном, каким во времена перестройки рассказывали о приватизации молодые реформаторы. В общем, и до самой тупой органики должно было дойти, насколько приятная процедура нас ждет.

– Малыш, ты зря торопишься, – заискивающе улыбнулся я. И махнул товарищам рукой: дескать, сваливайте, пока я ему зубы заговариваю!

– Разве вы не хотите познать новые ощущения? – искренне удивилось существо. – Это так прекрасно, освободиться от старых оболочек...

– Заманчивое предложение, – засмеялся я чуть фальшиво. – Мы его обязательно рассмотрим.

И торопливой скороговоркой продолжил:

– А пока мы могли бы рассказать тебе столько интересного. Мы знаем множество удивительных историй... Давным-давно, в далекой галактике... э-э... ехал Василий Иванович с Петькой на «мерседесе»...

– Леха, я понял! – радостно выпалил малыш. – Ты хочешь быть первым?! С удовольствием возьму всю твою информацию!

«И кто меня, идиота, за язык тянул?»

Я слегка попятился.

А Васька перестал рыться в карманах и шагнул вперед. В руках его была голубая коробочка. Та самая. Вот что он искал!

Мы с Димычем затаили дыхание. Если туда помещался шкаф вместе с Капустиным, должно же туда влезть и это! Лубенчиков направил коробочку в сторону малыша, нажал пальцем углубление на ее поверхности и... ничего.

В смысле, ничего хорошего. Мальчуган, продолжая ласково улыбаться, шел к нам.

– Дьявол, не работает! – застонал Васька, напрасно встряхивая коробочку.

Результатом всех его усилий было материализовавшееся ведро с картофельными очистками. Ведро мальчуган проигнорировал. И неудивительно. Мы, трое, выглядели куда аппетитней очистков.

Мгновенно удлинившаяся рука «ребенка» со стремительностью змеиного броска просвистела в сторону Васьки. Лубенчиков рухнул на пол, едва успев увернуться. Мальчуган звонко расхохотался, втягивая назад руку. Похоже, игра ему нравилась.

Мы с Димычем слегка растерялись. Пускать в ход единственное оружие, мухобойки, или улепетывать со всех ног? В общем, на нас напал столбняк. Скажете, что на вас бы не напал?

А существо шагнуло к Ваське. Во взгляде инопланетного создания читалась искренняя, неподдельная радость. Оно ведь правда не собиралось причинять нам вреда. Даже наоборот. И то, что мы вовсе не горели желанием «слиться разумами», вероятно, казалось ему частью забавной игры. Чем-то вроде «догонялок».

В общем, кто не спрятался – я не виноват!

Когда до Васьки было метра два, здоровенная детская ножка в здоровенном сандалике задела мусорное ведро. Ведро опрокинулось, и малыш-переросток замер, восторженно выпучив огромные, как блюдца, глаза. Из груды картофельных очистков выбрались несколько упитанных, откормленных на лубенчиковских харчах тараканов.

Оно таращилось на них не мигая.

Васька воспользовался моментом и торопливо ретировался.

– Не могли бы вы отойти еще немного, – вежливо попросила Лена.

Особых уговоров не потребовалось, и звездолет немедленно вырастил между нами и существом внушительную на вид стену.

– Надолго это его задержит? – спросил Димыч.

– Минут на пять, – честно призналась Лена.

Мы переглянулись. Капустин тяжело вздохнул:

– Что-то вроде спасательной капсулы у тебя имеется?

– Имеется.

– Погодите, – вмешался Васька, – это ведь не решение проблемы. Ленка, насколько хватит жизнеобеспечения в капсуле?

– Семь-восемь дней. Если в режиме анабиоза – около трех недель.

– Вот видите.

– А ты что предлагаешь? – криво усмехнулся Димыч. – Остаться на завтрак?

Васька отмахнулся и, содрав с себя куртку, швырнул ее под ноги. Вдавил пальцем углубление на поверхности «волшебной» коробочки. Куртка исчезла. Нажал еще – куртка появилась.

– Ведь работает же! Работает, мать ее! – в сердцах выругался Лубенчиков. – Почему же на этого гада не действует!

– Согласно предварительной обработке данных, – вдруг подала голос Ленка, – агрессивный биологический объект генерирует собственное защитное поле...

– Ну и?..

– Защитное поле экранирует объект от воздействия грузоукладчика.

Грузоукладчик? Это что, наша «волшебная» коробочка так прозаически именуется?

– А нельзя как-то нейтрализовать это чертово поле?

– Чтобы снизить интенсивность поля, надо разрушить внешние оболочки объекта.

– И чем же, интересно, мы их разрушим? – скривился Димыч. – Вот этим? – Он выразительно взмахнул мухобойкой и в сердцах швырнул ее на пол. Да уж, самое подходящее оружие для борьбы с инопланетными монстрами.

– Погодите! – воскликнул Васька. – Есть мысль.

Мы уставились на него с недоверчивой надеждой.

– Ленка, убирай стену!

– Лубенчиков, ты спятил! Ленка, не слушай его!

– Это наш единственный шанс! – сурово объявил Васька и поднял с пола мухобойку Димыча так, будто она превратилась по крайней мере в АК-47.

В конце концов мы махнули рукой и отступили подальше.

– Ленка, готовь спасательную капсулу! – приказал Капустин. – Если у Васьки не получится – будем линять с корабля.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6