Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звезды в кармане

ModernLib.Net / Научная фантастика / Кулагин Олег / Звезды в кармане - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 4)
Автор: Кулагин Олег
Жанр: Научная фантастика

 

 


– Что за фигня пришла ему в голову? – прошептал Димыч, не спуская глаз с напряженно замершей спины Лубенчикова.

– Не переживай. Самое интересное без нас не начнут, – криво ухмыльнулся я, наблюдая, как расступается отделявшая нас от существа преграда.

Малыш сидел на полу, рядом с опрокинутым ведром и, блаженно улыбаясь, разглядывал что-то зажатое в кулаке. Если не считать некоторой непропорциональности в фигуре, он выглядел самым обыкновенным, хотя и увеличенным до двухметрового роста, ребенком.

Васька перешагнул через остатки таявшей стены и приветливо помахал рукой.

Мальчуган повернул голову и, разжимая громадный кулак, радостно пробубнил:

– Какое совершенное существо!

«Это он про Лубенчикова?» – поразился я, но потом разглядел на ладони малыша жирного таракана.

– Его оболочки намного совершеннее ваших, – пояснил малыш. – Таким, как он, могла бы принадлежать Вселенная.

– Ну, если во всей Вселенной не выносить мусор... – шепнул Димыч.

– Ты совершенно прав, – изрек Васька, только он имел в виду не Димыча, а малыша. – Эти восхитительные создания, безусловно, венец эволюционного развития. Именно так говорил один величайший мудрец нашей планеты.

– Про кого это он? – удивился Капустин. – Про Дарвина, что ли?

– Какого там Дарвина, – отмахнулся я. – Про Головачева, конечно!

Мальчуган даже привстал от возбуждения:

– Оказывается, ваша раса тоже много думает о совершенстве! Я так хотел бы познакомиться с этим мудрецом!

– Это можно устроить, – кивнул Васька.

– Да уж, – нервно хихикнул Димыч. – Кое-кому это пошло бы на пользу!

– Мы решили согласиться на твое предложение, – ровным голосом убедительно соврал Васька. – Мы решили отказаться от своих устарелых оболочек. Ради дальнейшего познания наши ограниченные разумы сольются с твоим.

– Ну не надо обобщать, понимаешь, не такие уж и ограниченные, – заметил Капустин.

– Это по сравнению с тараканами, – шепотом объяснил я.

– Я знал, что вы хорошие! – радостно выпалил малыш, вскакивая с пола.

– Ты сможешь добраться до планеты, где полным-полно вкусной живой органики, – продолжал рисовать радужные перспективы Васька.

– Здорово-здорово! – Мальчуган захлопал в громадные ладоши.

– Но сначала мы должны узнать кое-что, – слегка умерил его пыл Лубенчиков.

Малыш замер с открытым ртом.

– Ты ведь говорил, что можешь принимать любую форму?

Существо медленно кивнуло.

– Мы должны быть уверены, что наши разумы попадут... э-э... в хорошие руки, – кашлянул Васька. – Докажи, что ты достоин!

Мальчуган вытаращил глаза-блюдца.

– Ты уже принимал облик одного из нас. Но этого мало! Ты ведь сам говорил, насколько мы несовершенны. Не так уж и сложно изобразить форму примитивного существа.

– Это я-то примитивное существо?! – шепотом возмутился Димыч.

Я двинул его локтем в бок. Момент был слишком ответственный.

– Намного труднее превратиться в существо совершенное, – елейным тоном заметил Лубенчиков.

– Какую совершенную форму мне надо принять? – нетерпеливо перебил мальчуган, все еще не чуя подвоха.

– Вот эту, – хладнокровно пояснил Васька, указывая на упитанного таракана.

Мы с Димычем замерли. Лишь бы сработало! Если все выгорит, Лубенчиков – гений! От волнения у меня даже засвербило в носу, и я торопливо зажал его ладонью. «Ну же! Ну!»

Существо смотрело влюбленным взглядом на проползавшего, будто в замедленной киносъемке, таракана. Пальцы Лубенчикова до белизны костяшек сжимали рукоятку мухобойки. Секунды вязкие и густые, словно консервированные сливки, тянулись невыносимо, омерзительно долго...

И вдруг ужасная мысль продрала меня холодным ознобом. Я вспомнил, где видел раньше этого мальчугана в вылинялых штанишках!

Три года назад, когда был у родственников в деревне! Именно этот стервец удирал от нашего соседа деда Ивана, после того как дед застукал его в своем малиннике. Быстрый парнишка... С легкостью он увернулся от длинной хворостины и перескочил плетень. Только пятки засверкали. Дед Иван – сам далеко не сахар, и его малины мне не было особенно жалко. Но мальчугана я еще долго помнил. А потом забыл.

Вот что не давало мне покоя с того самого момента, когда мы заглянули в Изоляционный Отсек! Этот любитель чужой органики извлек любителя чужих ягод из моей памяти! Извлек со всеми подробностями, включая пятнышко от малины на штанах.

Но ведь если он выудил это из моих мозгов – что мешает ему ясно, будто в книге, прочитать нехитрый Васькин замысел?!

– Мне нравится. Я приму эту форму, – сказал мальчуган. И улыбнулся. Так искренне и простодушно, что на какую-то долю секунды мне стало совестно. Но лишь на долю.

А потом он начал превращаться. И заняло это меньше чем полминуты. Но стало ли от этого легче? Вместо малыша мы действительно получили таракана.

Двухметрового таракана.

Лубенчиков растерянно тряс мухобойкой. Похоже, ему и в голову не мог прийти такой оборот.

И только Димыч не растерялся:

– Колоссально! – заорал он в неподдельном восхищении. – Сходство полное. Но должен заметить, что кое-чего не хватает. Размер! Размер тоже имеет значение! Это я по собственному опыту знаю!

– По какому интересно? – уточнил ошалевший Васька, не спуская глаз с громадного таракана.

– Неважно. Слишком мало – бывает плохо. Но и слишком много – тоже не то. Во всем надо стремиться к совершенству!

– Ты говорить хорошо, – донесся тонкий скрипучий голосок. В результате метаморфозы у существа изменилось произношение, но не мировоззрение. – Совершенство – это хорошо. Надо сделать совершенство!

И оно снова начало меняться.

В этот раз с размерами был полный порядок.

Жаль, мы забыли одну очевидную вещь. Закон сохранения массы. Масса отдельного таракана действительно уменьшилась.

Зато количество...

Такого количества я не видел даже в общаге физтеха! Настоящий кошмар санэпидстанции!

Тут уж у Васьки лопнуло терпение. С бешеным боевым кличем он подпрыгнул и приземлился в центре коричневой шевелящейся кучи. Остервенело замолотил подошвами кроссовок и едва не свалился, когда куча подалась в стороны.

– Держись, Васек! – Мы с Димычем уже спешили на подмогу, сотнями размазывая мелких врагов.


Сначала результаты нашей бурной активности были не слишком заметны. Здорово помогло то, что тараканы не собирались разбегаться по всему кораблю – все-таки они были частями единого организма. И эти части то там, то здесь пытались собраться вместе – наверное, существо хотело набрать массу для обратной метаморфозы.

Эти попытки мы пресекали в корне.

Спустя минут пятнадцать все было кончено.

Мы сами не верили своей победе. Честное слово! Ни одна служба санитарного контроля не добивалась таких успехов за столь короткое время!

– Ненавижу насекомых! – сказал Лубенчиков, переводя дух.

– Зачем обобщать, – улыбнулся я, вытирая пот. – Есть ведь и божьи коровки...

– Э-э-э! – заорал вдруг Димыч, указывая куда-то за нашими спинами.

– Что значит «э»? – спросили мы, оборачиваясь, и обнаружили, что раздавленная тараканья масса неумолимо стягивается в нечто большое и пока бесформенное. Во всяком случае, раздавить это можно было только с помощью кузнечного пресса.

Праздновать победу слегка рановато.

– Сюрприз, – выдавил я.

– Внимание, враждебный организм способен к быстрой регенерации! – подала тревожный голосок Ленка.

– А чуть пораньше не могла предупредить? – скривился Димыч.

На этот раз Васька проявил завидное хладнокровие.

Мы с Капустиным и опомниться не успели, а голубая коробочка уже была в его руках. Его палец вдавил углубление на ее поверхности – будто спусковой крючок оружия. Я мог бы поклясться – в эту секунду в глазах Васьки было то же выражение, что и у киношного супермена. В незабываемый момент, когда десяток пуль выбивают ошметки из вконец распоясавшегося злодея.

Правда, шума было куда меньше. С легким хлопком бесформенная коричневая масса исчезла из коридора и из нашей жизни, оставив после себя лишь мутноватую лужицу и неизгладимые впечатления.

Целую минуту мы стояли, разглядывая эту лужицу. Первым нарушил молчание Димыч:

– Кажется, теперь все.

Ленка не соврала. Пока существо не восстановило оболочки, оно не смогло противостоять нашему грузоукладчику. Хорошо, что Васька успел в эти несколько мгновений. Иначе...

Думать о плохом не хотелось. Наши нервы и так уже были на пределе.

– Пошли выпьем... из тех красных коробочек, – сказал Капустин, облизывая пересохшие губы.

– Погодите. Еще не все, – сказал Васька и направился к Изоляционному Отсеку.

Уже на самом его пороге мы увидели одного-единствен-ного таракана. Живого. Может быть, настоящего. А может, и нет. Какая разница?

Васька занес мухобойку.

– Оказывается, вы – плохие дяди! – пропищал таракан.

– Не то слово, – сказал Лубенчиков, шваркая мухобойкой.

Грузоукладчик мы оставили в Изоляционном Отсеке. И это действительно было все.

Глава 6

Несмотря на усталость, перво-наперво мы решили помыться и переодеться. Всем троим мерещилось, что по нам ползают тараканы. Ощущение не из приятных.

По такому случаю Ленка пригласила нас в Комнату Отдыха.

Комната эта – лишь слегка меньше Большого зала. И войти в нее можно из того же самого коридора. Просто невероятно, как все это втискивалось в один и тот же ограниченный объем. Как если бы, входя в однокомнатную малогабаритную «хрущевку», вы оказывались в роскошных «новорусских» аппартаментах.

К подобному трудно привыкнуть.

Но в ту минуту мы не особенно восторгались чудесами пространственного дизайна.

Мы уже убедились – у всяких чудес бывает иногда не слишком приятная обратная сторона. А кроме того, мы здорово устали и искренне обрадовались, когда обнаружили посреди Комнаты Отдыха здоровенный круглый бассейн с бурлящей водой.

На всякий случай Васька уточнил:

– Это что, кипяток?

Вероятно, запавшие в детскую память строки: «Бух в котел и там – сварился!» – до сих пор волновали его воображение.

– Дубина ты! – радостно заорал Димыч, срывая с себя одежду. – Это ж джакузи! Гидромассаж! Да еще таких размеров, какие ни одному Брынцалову не снились!

– Откуда ты знаешь, – улыбнулся я, – может, и снились...

Мы бултыхнулись в воду и только тут в полной мере ощутили себя хозяевами роскошного звездолета класса «Эн». Плескались, брызгались, плавали. Ныряли и блаженно подставляли тела потокам теплой воды. Единственное, чего нам сейчас не хватало, так это женского общества. Мы бы не отказались от дюжины русалок. Без рыбьих хвостов, конечно. И не из тех, чье время измеряется в денежном эквиваленте.

Мечты, мечты...

– Поднять температуру воды? – спросила Ленка проникновенным глубоким голосом.

Я поморщился. Уж лучше бы она разговаривала хриплым мужским басом и отзывалась на кличку Петрович. Поменьше было бы мучительных ассоциаций...

Чтобы как-то отвлечься, я решил поделиться своими наблюдениями. И рассказал товарищам историю мальчугана с ягодным пятном на вылинялых штанишках.

– Если оно извлекло это из моей памяти, почему оно не смогло прочитать наши мысли? И купилось на «тараканье совершенство»?

– Слушай, – хлопнул ладонью по воде Димыч, – да все понятно! Эта тварь лазит в чужие мозги во время сна! Вы ведь и детский голосок слышали только во сне!

– Да? А почему ты ничего не слышал? – спросил вынырнувший Васька.

– Не знаю, – честно развел руками Димыч. И улыбнулся. – Загадка мироздания.

– Феномен ноосферы, – согласился Васька. Плеснул водой в лицо Димычу и опять нырнул.

– Балбес, – благодушно сказал Капустин.

В нашем коллективе царила полная гармония.


«Кипящая» вода бассейна оказала благотворное действие. Смыла нашу усталость и пережитые потрясения. В результате у всех троих обнаружился здоровый аппетит. Пора было возвращаться к прерванному завтраку.

Мы вылезли из бассейна и обсохли в потоках горячего воздуха.

Пока мы бултыхались, Ленка успела вычистить нашу одежду и обувь от следов тараканьего побоища. К тому времени, когда, лениво потягиваясь после воздушного душа, мы оделись, накрытый стол и удобные кресла уже ждали нас здесь же, в Комнате Отдыха.

В общем, можно сказать, Ленка справлялась со всеми функциями идеальной жены. Разве что кроме одной... Но уж это была не ее вина.

Первое и второе – миновало почти без разговоров. Трудно разговаривать с полным ртом. Когда подошла очередь сладкого и темпы поглощения «органики» существенно снизились, Васька меланхолично заметил:

– А что это мы так скучно сидим?

Мы немедленно вскрыли еще по одной красной коробочке, и Лубенчиков сказал тост:

– За победу!

А Димыч уточнил:

– За нашу победу!

Выпили и снова пожалели о малоградусности напитка. Васька предложил звездолету повысить крепость хотя бы до сорока градусов. Ленка категоричным тоном ответила, что содержание алкоголя свыше десяти процентов таит смертельную угрозу для наших организмов.

Трудно спорить с компьютером.

Впрочем, это нисколько не испортило нам настроения. Мы приняли еще трижды по три коробочки, компенсируя малоградусность количеством, и провозгласили тосты за Гагарина, за Землю и за Люка Скайвокера.

За Дарта Вейдера пить не стали.

– Не наш человек, – покачал головой Димыч. – И одевается как-то странно...

Вместо этого выпили за Дара Ветра и Туманность Андромеды.

– Кстати, а где она? – поинтересовался Васька.

Ленка сделала прозрачными потолок, пол и стены. Но Туманность мы так и не нашли. Димыч посетовал, что рисунок созвездий совсем изменился.

– А в конце концов бог с ней, с Андромедой, – махнул рукой Васька. – На звезды мы еще насмотримся. Ленка! Покажи лучше... кино! Должны ж были прежние хозяева как-то оттягиваться в свободное время.

И Ленка показала. Стереокино. Причем такое стерео, что даже дух захватило с непривычки Наш стол парил в космосе, а под нами и над нами проносились сверкающие диски звездолетов. Так близко, что пару раз мы пригибали головы, вжимаясь в кресла.

Сверкали лучи лазерных пушек, несколько дисков рассыпалось огненными брызгами. Один – прямо над нашим столом. Васька едва не вывалился из кресла.

– Вот это спецэффекты! – заорал он радостно, когда обломки звездолета благополучно пролетели сквозь нас. – Вот это постановочка! Лукас отдыхает!

Чуть погодя выяснилось, что это кинохроника.


«Миротворческие силы Соединенных Планет нанесли полное поражение эскадрам Аркеи и вынудили их очистить сектора 3-12-20 и 3-12-21», – жизнерадостно вещал диктор.

Слушая его, попутно мы сделали еще одно открытие. Диктор-то вещал отнюдь не по-русски. Но мы его прекрасно понимали. Оказывается, во время сканирования Ленка не только скачала информацию из наших мозгов, но и записала туда кое-что полезное.

– На каком языке он говорит? – спросил Васька.

– Интерлингва, – ответил звездолет, адаптируя название к терминологии, устоявшейся в земных фантастических романах, – галактический язык межпланетного и межрасового общения.

– Ага, то есть сможем конкретно общаться с местными, – сказал Лубенчиков и смущенно улыбнулся. Неожиданно для самого себя, он произнес последнюю фразу на чужом языке.

Здорово! Язык вполне доступен для человеческого речевого аппарата. Теперь одной проблемой у нас будет меньше.

Но что делать с остальными проблемами? К которым, кажется, добавились местные разборки. И та и другая стороны вполне могут принять нас за вражеских агентов. Ни одна контрразведка Галактики не поверит в нашу дурацкую историю. Я бы, например, ни за что не поверил.

И кстати, мы так ничего и не узнали о прежних хозяевах. Они-то за кого были? За Аркею или за Соединенные Планеты?

– Ленка, выдай нам всю информацию о своих прежних владельцах, – потребовал я, когда кинохроника кончилась.

– Информация удалена, – последовал вполне предсказуемый ответ.

– Старая песня, – кивнул Димыч. – Эти гады замели следы.

– И думаю, не столько от нас, сколько от кого-то посерьезнее, – заметил Васька.

– Да, – согласился я. – Кого-то они здорово боялись, если бросили корабль и сошли на Земле.

– Отсюда следует вывод, что корабль успел здорово засветиться, – почесал затылок Капустин.

– Точно! Его ищут! – хлопнул Васька по столу.

– Ага, ищут... А найдут нас, – скривился Димыч.

– Не знаю. Может, это еще и не самый худший вариант, – заметил я. – Помните, Ленка рассказывала про какие-то Темные Области? Мы сейчас по уши сидим в такой вот Области. Леночка, сколько займет полет до ближайшей обитаемой планеты?

– Вопрос некорректен, – с легкой грустью констатировал звездолет. – В пределах Темных Областей – надпространственные переходы нестабильны. Частичная информация, содержащаяся в лоциях, недостоверна.

– Ну а хотя бы приблизительно, – допытывался Васька, – за сколько времени мы туда дотащимся? Расстояние ведь известно?

– Согласно Каталогу Миров, расстояние в абсолютных единицах – сто семьдесят семь с половиной световых лет.

– Вот-вот! – кивнул Лубенчиков. – И если все нормально будет, сколько времени займет перелет? По минимуму?

– Минимум – три дня.

– Отлично! – просиял Васька, окидывая нас восторженным взглядом. – Видите, не так все плохо! А максимум? Я имею в виду, если нам не повезет, максимум сколько придется туда пилять?

– Максимум – бесконечность.

Димыч присвистнул, и наше настроение стало чуть менее безоблачным.

– И какова вероятность такого исхода? – спросил я.

– Около восьмидесяти процентов.

– М-да. Конкретно попали пацаны, – задумчиво вздохнул Васька.

Я глянул на звезды. Они были далекими. Такими же чертовски далекими, какими казались с Земли. Зашвырнуло нас хрен знает куда. А они не стали ближе. Пожалуй, мы еще успеем их возненавидеть. Если так и не сумеем приблизить.

– Ладно, сыграем в национальную игру, – вздохнул я.

И товарищи скупо усмехнулись в ответ. В русскую рулетку шансов обычно больше. Но выбора нам не оставили.


– Лена! – начал Димыч, пытаясь ободрить нас подчеркнуто деловитым тоном. – Эта планетка. Ближайшая. Кому она принадлежит: Аркее или Соединенным Планетам?

– Уати-7 – нейтральная планета.

– О! Уже лучше, – ласково кивнул Димыч. – А теперь, Леночка, хорошенько подумай и скажи, какие враги тебя преследуют?

Мы с Васькой улыбнулись. Капустину не хватало только белого халата. Точь-в-точь психиатр, беседующий с трудным пациентом.

На целую минуту воцарилось молчание. «Трудный пациент» был не на шутку озадачен вопросом. Оно и понятно. Слишком уж основательно поработали над его памятью.

– Информация удалена, – наконец отозвалась Лена. Поразительно, но в голосе компьютера явственно читалось что-то вроде сомнения.

Пожалуй, Димычу не стоит слишком давить на Ленку. Этак мы ее до короткого замыкания доведем.

– А почему ты торопилась покинуть Землю? – продолжал сеанс психоанализа Капустин.

– Лена должна избегать длительных остановок. Враги знают ее опознавательный код.

Димыч вздохнул, набираясь терпения:

– Кто эти враги? Аркея? Соединенные Планеты? Еще кто-нибудь?

– Информация удалена.

Мы переглянулись. С тем же успехом мы могли бы добиваться от Ленки подробностей Куликовской битвы.

– Хорошо, – кивнул Капустин. – Попробуем по-другому...

Он задумался и вдруг вскинул указательный палец:

– Назови планету своей приписки! У тебя наверняка должно быть что-то вроде этого.

Последовала минутная пауза. Вероятно, Ленка разбиралась в отсканированной с наших мозгов информации, чтобы понять, чего от нее хотят.

– Опознавательный код зарегистрирован не на планете, – ответил звездолет.

– А где?

– В Торговой Гильдии.

– Так... А где находится Гильдия?

– Представительства Гильдии имеются на девяносто семи планетах.

Тьфу ты!

– А в каком именно представительстве регистрировали тебя?

– Опознавательные коды регистрируются в едином каталоге Гильдии.

Я поморщился. От блужданий в этих бюрократических дебрях мало толку. Полезной информации – как в налоговом законодательстве гвинейских каннибалов.

– Ленка, – вмешался Лубенчиков, – ну ты хоть скажи, за кого эта самая Гильдия: за Аркею или за Соединенные Планеты?

– Торговая Гильдия – нейтральная организация.

Так ничего и не добившись, мы снова затребовали от Ленки кинохроники и еще часа два наслаждались грандиозными картинами звездных войн. Впрочем, довольно-таки однообразными.

Кроме сражений звездолетов нам показали, как огромная станция, сопровождаемая целым роем кораблей поменьше, превращает в тучи раскаленных газов небольшие планетки. Диктор восторженно вещал об уничтожении баз террористов. Потом эта же станция оказалась у крупной и, судя по всему, обитаемой планеты, чем-то напоминавшей Землю. Несколько вражеских кораблей-дисков попытались было атаковать, но тут же рассыпались огненными лепестками.

«Несмотря на предупреждение адмирала Ванту, на подступах к планете Дарбел крупные аркейские силы вероломно атаковали миротворческую станцию „Луч Надежды", – бодро прокомментировал диктор. – Вследствие чего адмирал принял решение нанести точечные удары по военным базам и космодромам аркейцев».

Станция озарилась радужным ореолом. Несколько ослепительной белизны столбов света прочертили поверхность планеты, оставляя за собой медленно тускнеющий шлейф – красное на черном. Должно быть, там внизу бушевало настоящее море огня.

– Не хотел бы я оказаться на месте аркейцев, – вздохнул Васька.

Мы поежились. И, наверное, каждый мысленно представил знакомые очертания континентов внизу. Это ведь были не спецэффекты. Все происходило по-настоящему.

«Благодаря высокопрофессиональным действиям экипажа станции жертвы среди мирного населения были ничтожны», – радостно успокоил нас диктор.

– Ага, – ухмыльнулся Димыч, – миллионов пять-шесть. Разве это много?

– Хватит кинохроники! – махнул рукой Васька.

Я его понимал. Одно дело – смотреть «Звездные войны» в кино, восхищаясь режиссурой, и совсем другое – знать, что гибнут вполне реальные существа из плоти и крови. Пускай и неизвестно, как они выглядят.

Нам ведь только и показали – несколько крошечных фигурок, болтавшихся среди обломков уничтоженного ар-кейского корабля. И пускай даже у них клювы – вместо ртов и три глаза – вместо двух. Все равно. Смерть бывает красивой только в кино.

– Ладно, кое-что мы выяснили, – заметил Димыч, промочив горло из красной коробочки. – Перевес явно на стороне Соединенных Планет.

– Необязательно, – покачал я головой. – Может, обычная пропаганда. Кричать даже о мелких победах и ни гу-гу – о поражениях.

– Да тут и войны нету как таковой, – не согласился Димыч. – Сплошная миротворческая операция. То есть имеется некий дядя не просто с большой, а с о-очень большой дубиной.

– Мой дядя самых честных правил – он уважать себя заставил, – продекламировал Васька.

– Вот-вот.

– Не хотел бы я, чтобы этот дядя добрался до Земли, – задумчиво вздохнул Лубенчиков.

– Если и доберется, то не скоро, – проговорил Димыч, философски разглядывая дно коробочки. – Думаю, именно поэтому прежние Ленкины хозяева вышли на Земле. Не от аркейцев же им драпать на другой конец Галактики? Этим, кстати, объясняется и подбор кинохроники. Хозяева нашей тарелки внимательно отслеживали перемещения флота Соединенных Планет и десятой дорогой старались обойти те места.

– Нам придется использовать ту же тактику, – заметил Васька. – Пускай этот «Луч Надежды» светит где-нибудь подальше.

– Все правильно, – вздохнул я. – Только пока совершенно неактуально. Сначала надо как-то выбраться из Темной Области.

– А что откладывать, – махнул рукой Васька, – давайте сейчас и начнем!

Мы отправились в Центральную Рубку, разместились в креслах, и Димыч скомандовал:

– Ленок! Отъезжаем! Курс на ближайший обитаемый мир!

– Гиперпереходы нестабильны, – еще раз честно предупредил звездолет.

– Ну и мать их! Переходов бояться – в тарелках не летать!

Глава 7

Кресла мягко обволокли наши тела.

– Внимание! Начинаю обратный отсчет! – В голосе звездолета сквозило неженское, ледяное спокойствие. – Десять... девять... восемь...

Мы переглянулись, и Димыч натянуто улыбнулся:

– Лучше бы рассказала какую-нибудь считалочку... – Семь... шесть... пять..

– Вышел зайчик погулять! – вставил Васька.

– ...Вдруг охотник выбегает – прямо в зайчика стреляет, – немедленно продолжила Ленка, которая восприняла наши пожелания в качестве приказа. В ее исполнении даже безобидный стишок звучал с мрачноватой торжественностью: – Пиф-паф.. Ой-ой-ой... Умирает зайчик мой...

– Кошмар, – покачал головой Васька.

– Активизация перехода! – проговорила Ленка, обрывая считалку в самом неподходящем месте.

Звезды задрожали, словно в мареве над ночным костром. А через миг все поглотила тьма. Такая густая, что на пару секунд мне показалось, что я ослеп. Яркая вспышка. И снова тьма. Долгая, плотная, даже на ощупь. Какие-то искры в этой тьме. Далекое и невнятное, будто сквозь плотный слой ваты, бормотание Димыча.

Потом сильно тряхнуло Зубы заныли от пронизывающей тело вибрации. Радужные блестки закружились перед глазами. Замутило. Недавний плотный завтрак настойчиво попросился наружу.

– Уф-ф! – шумно выдохнул кто-то поблизости. Димыч или Васька? Не знаю. Мне было не до того.

Удар. Вспышка. И наконец тьма-избавительница снова окутала плотной пеленой. А может, я просто потерял сознание? Нет, сознание как раз было на месте. Я потерял тело. Совершенно перестал его ощущать. Но это было совсем не страшно. Это было легко. Тьма, тишина и абсолютный покой.

«Неужели я умер?»

Забавно.

Светлая точка далеко впереди. Не звезда. Просто пятно. Быстро растущее. Луч, рассекающий тьму. Ага, кажется, действительно луч! «Луч Надежды»! Только непонятно, кого они здесь умиротворяют? Нет ведь никого! Кроме меня. А мне на них наплевать. Я ведь умер.

Луч света коснулся меня, и я взвыл от боли...

– Ну как, достаточно? Или добавить пару подзатыльников?

Нет, это не лазерный луч. Это... монтировка в руках Дарта Вейдера. Тьфу ты, дурацкий кошмар даже после смерти не желает оставлять меня в покое.

Правда, голос у него изменился. Без всей этой гнусавости и шипения.

– У тебя вроде с дикцией стало получше?

– Поменял бракованный шлем.

Мы стоим на залитой солнцем лужайке. Сквозь прозрачный березняк и кусты – близкая гладь реки. В общем, типичное посмертное видение.

– Ну и какого тебе от меня надо? – зеваю я. Сейчас, вероятно, начнет требовать назад деньги за «запорожец»... Опережая вопрос, я лениво потягиваюсь: – Деньги получишь с этого... с Оби ван Кеноби. И вообще, хватит доставать меня чепухой. Пора подумать о чем-нибудь высоком и вечном.

Дарт опять угрожающе заносит монтировку. Я слегка отступаю:

– Ну ты, порождение моего разума! Легче с монтировкой, а то я тебя породил, я тебя и...

Он смеется:

– Хочешь говорить о высоком и вечном? И что ты, интересно, под этим понимаешь? «Высокое» – это, наверно, сборная России по баскетболу. Женская...

– Не собираюсь спорить с галлюцинацией, – заявляю категорически. – Ты всего лишь часть моего подсознания. И не лучшая часть.

С дальнего конца поляны возникает Димыч. И спокойно проходит мимо. Не замечая ни меня, ни Вейдера. Скрывается в прибрежных кустах.

– Э-э-эй!

Ноль внимания. Довольно бессовестно с его стороны. Тем более что «запорожец» этому порождению Голливуда мы вместе «толкали».

Дарт противно хихикает.

– Слушай, – вздыхаю я, – надоела эта космическая опера... Давай попроще – чего-нибудь из раннего Тургенева... Только не «Му-му»! Я, например, не буду возражать, если ты превратишься в очаровательную юную девушку. И лучше без монтировки.

– Глупости, – не соглашается Дарт. – Если была «Девушка с веслом», то почему бы не быть «Девушке с монтировкой».

Со стороны реки доносятся плеск воды и смех. Женский смех! Я даже встаю на цыпочки, пытаясь хоть что-то разглядеть через березняк и прибрежные кусты. За кустами явно наслаждаются жизнью. Пускай и загробной.

Потом я оглядываюсь и с отвращением обнаруживаю, что Дарт вовсе не спешит превращаться во что-то более подходящее.

– Значит, говоришь, надоела космическая опера? – спрашивает он, поигрывая монтировкой. И делает шаг в мою сторону.

– Хуже горькой редьки, – подтверждаю я. И легонько отступаю.

– Может, ты и киберпанк не любишь? – вкрадчиво интересуется Дарт.

– Люблю! – торопливо киваю. – Но читать не буду.

В ответ – зловещий хохот. Прямо мороз по коже...

Нет, я, конечно, грешен. Но не до такой степени! Порою я даже уступал старушкам места в общественном транспорте.

– Тут какая-то ошибка!

– Неужели? – Дарт иронично склоняет голову, насколько это возможно в его шлеме.

Со стороны реки доносится радостный вопль Димыча. Женский визг и хохот. Оттягивается, балбес!

Где справедливость?!

И я бросаюсь вперед, увернувшись от монтировки Вейдера.

А в следующее мгновение обнаруживается, что нет никакого березняка. Нет реки. Крутой обрыв всего в нескольких метрах. Я шагаю ближе, осторожно заглядываю вниз и тут же отскакиваю.

Пропасть. Бездонная. Точнее, вместо дна у нее – холодная пустота с редкими льдинками звезд.

– А как же Димыч? – Я испуганно оборачиваюсь к Вейдеру.

Но лорда и след простыл. Вместо него – кто-то закутанный с головы до пят в длинный серый плащ:

– Над бездной тоже можно пройти.

Голос – женский.

А лицо... Лица не видать.

– Иногда самый длинный путь оказывается самым верным.

– И что это значит? – Я шагаю к ней, тяну руку... И ловлю ветер.

Негромкий смех – где-то за спиной.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, оборачиваясь.

– Василий Викторович Лубенчиков, – грубовато звучит в ответ.


Меня встряхнули и бесцеремонно захлопали по щекам.

– Может, ему ведро воды на голову вылить? – донесся голос Димыча. – Верный способ.

– На себя вылей, – возмутился я, открывая глаза.

– Ну наконец-то, – облегченно вздохнул Васька. – А то мы уже начали беспокоиться.

Радостные, хотя и слегка встревоженные, физиономии товарищей склонились надо мной.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6