Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кот со многими хвостами

ModernLib.Net / Детективы / Квин Эллери / Кот со многими хвостами - Чтение (стр. 6)
Автор: Квин Эллери
Жанр: Детективы

 

 


      — Деньги? Но я думал, что Симона...
      — Селеста тоже так думала. Деньги были оставлены отцом Симоны. Среди банкнотов лежала записка, написанная его почерком. Судя по указанной дате, он написал ее перед самоубийством. Там говорилось, что ему удалось во время биржевого краха, когда он лишился своего состояния, сберечь десять тысяч долларов, которые он оставляет своей жене.
      — И Селеста ничего об этом не знала?
      — Миссис Филлипс и Симона никогда не упоминали об этом. В рулоне около восьми тысяч шестисот баксов. Селеста думает, что остальные тысяча четыреста ушли на врачей Симоны в начале ее болезни, когда миссис Филлипс все еще надеялась вылечить дочь. Симона, безусловно, знала о деньгах, так как устраивала скандал каждый раз, когда Селеста подходила к часам. Но теперь деньги принадлежат Селесте и хотя бы на некоторое время сделают ее жизнь сносной. А мораль этой таинственной истории, — добавил Джимми, выпятив подбородок, — состоит в том, что Симона, инвалид она или нет, была первосортной дрянью. Позволяла бедной девочке нянчить ее в этой калькуттской черной яме и сбиваться с ног, чтобы содержать их обеих, а сама прятала почти десять тысяч! Зачем — для посещения танцевальных вечеров?.. В чем дело? К чему эти странные взгляды?
      — Что ты об этом думаешь, папа?
      — Как ни крути, Эл, это мотив.
      — Мотив? — воскликнул Джимми.
      — Первый, который нам удалось обнаружить. — Инспектор с мрачным видом подошел к окну.
      Джимми начал смеяться, но быстро перестал.
      — Когда она приходила сюда на прошлой неделе, — задумчиво промолвил Эллери, — меня заинтересовало, может ли быть у нее мотив.
      — У Селесты?!
      Эллери не ответил.
      — Это уже нечто из Герберта Уэллса , — усмехнулся Джимми. — Неизвестный газ просачивается из межзвездного пространства в земную атмосферу, сводя с ума всех — в том числе великого Эллери Квина... Но ведь Селеста сама пришла помочь найти убийцу ее сестры!
      — Которая, как выяснилось, не была ее сестрой и сознательно держала ее в многолетнем рабстве.
      — Дайте мне воздуха! Свежего и чистого!
      — Я не утверждаю, что это так, Джимми. Но можете ли вы утверждать обратное?
      — Еще как могу! Эта малышка так же чиста, как был я, покуда не пришел сегодня утром в ваш сибирский застенок и не осквернился! Кроме того, мне казалось, что вы ищете Кота, который удушил семерых.
      — Эллери. — Инспектор Квин вернулся к столу, очевидно, после мучительной борьбы с самим собой, в которой неизвестно кто победил. — Это исключено. Только не эта девушка.
      — Вот человек, в котором осталась капля здравого смысла! — воскликнул Джимми.
      Эллери уставился в чашку с остывающим кофе.
      — Джимми, вы когда-нибудь слышали об алфавитной теории множественных убийств?
      — Что-что?
      — Икс хочет убить Г. Если он убьет его обычным способом, то полиция рано или поздно выяснит, что единственным или наиболее вероятным лицом, у которого имелся мотив — пусть не очевидный — для убийства Г., был Икс. Проблема Икса в том, как убить Г., не обнаружив мотива. Икс понимает, что может этого добиться, только окружив убийство Г. дымовой завесой других убийств, совершенных тем же методом, дабы представить их серией связанных между собой преступлений. Следовательно, Икс вначале убивает А., Б. и В. — абсолютно посторонних людей, с которыми его ничто не связывает, — и только потом убивает Г. В результате убийство Г. выглядит всего лишь звеном в цепи аналогичных преступлений. Полиция будет искать не человека, у которого был мотив для убийства Г., а того, у кого имелся мотив для устранения А., Б., В. и Г. Но так как у Икса не было никаких причин убивать А., Б. и В., то его мотив убийства Г., вероятно, проигнорируют. По крайней мере, такова теория .
      — Как стать детективом за один урок, — усмехнулся Джимми Маккелл. — Разумеется, в серии убийств, где мотив имеет только последнее, оно и является «настоящим». Мой гонорар, пожалуйста, оставьте в игле для шприца.
      — Все не так просто, — беззлобно возразил Эллери. — Икс умнее, чем вам кажется. Остановка на убийстве, указывающем на него, поставит его в то положение, которого он пытался избежать, превращая убийство в одно из серии. Поэтому Икс после убийства Г. убивает Д., Е., Ж., а если необходимо, З., И. и К. Он убивает столько раз, сколько ему понадобится для уверенности, что его мотив надежно спрятан.
      — Пробившись сквозь заросли научных терминов, — ухмыльнулся Джимми, — я наконец понял, в чем дело. Эта двадцатитрехлетняя кровожадная ведьма в человеческом облике душит Абернети, Вайолет Смит, О'Райли, Монику, Битрис Уилликинс и малютку Ленор Ричардсон, только чтобы успешно избавиться от своей искалеченной кузины Симоны. Квин, вы давно показывались врачу?
      — Селеста потратила на Симону пять лет жизни, — терпеливо сказал Эллери. — Сколько еще, ей предстояло потратить? Десять? Двадцать? Симона могла жить и жить. По-видимому, Селеста отлично ухаживала за сестрой — медицинское обследование не обнаружило на теле Симоны пролежней, предотвращение которых в подобных случаях требует постоянного внимания. Но Селесте отчаянно хотелось самой добиться успеха в жизни, вырваться из тесного и унылого окружения, куда поместило ее существование Симоны. Она молодая, красивая, страстная девушка, а жизнь с Симоной истощала ее эмоционально. И наконец, однажды ночью — не на прошлой неделе, а, скажем, в прошлом мае — Селеста находит состояние, которое Симона все эти годы держала в тайне от нее и обладание которым позволило бы ей удовлетворять свои желания в течение длительного периода. На пути к обладанию деньгами стоит только кузина Симона. Селеста не может бросить беспомощную калеку...
      — И поэтому она ее убивает, — фыркнул Джимми. — А заодно и еще шестерых.
      — Мы, очевидно, рассуждаем о персоне с весьма путаными мотивациями и представлениями...
      — Беру свои слова назад. Вы нуждаетесь не в медосмотре, Квин, а в том, чтобы вас сразу же уволокли в психушку.
      — Джимми, я не говорил, что Селеста убила Симону и всех остальных. Я даже не утверждал, что это вероятно, а просто соединил факты в одну из возможных последовательностей. Но когда убиты уже семь человек и может быть убито еще неизвестно сколько, могу ли я исключать Селесту только потому, что она молода и привлекательна?
      — Да, но если ваша теория верна, то Селеста — маньяк.
      — Прочтите вчерашнее интервью с доктором Казалисом — знаменитым психиатром. Он советует искать маньяка, чья внешность очень обманчива. Должен сказать, его рассуждения весьма убедительны.
      — Я как раз тот маньяк, — процедил Джимми сквозь большие зубы, — который слишком долго выглядел нормальным. Ну, держитесь! — И он перепрыгнул через стол, словно это был парапет бассейна.
      Однако Эллери быстро отскочил, и Джимми приземлился на пол, ткнувшись носом в расплескавшийся кофе.
      — Должен заметить, вы ведете себя глупо, Джимми. С вами все в порядке?
      — Я вам покажу, грязный клеветник! — вопил Джимми, молотя кулаками по воздуху.
      — Ну-ну, сынок. — Инспектор схватил Джимми за руку. — Вы чересчур начитались книг Эллери.
      Побледневший от гнева Джимми стряхнул руку инспектора.
      — Найдите кого-нибудь другого для ваших грязных делишек, Квин. Я с этим покончил. Более того, я намерен предупредить Селесту о том, что ей угрожает, и рассказать ей, как вы уговорили меня собирать для вас мусор! Если после этого ее будет тошнить от одного моего вида, то я это заслужил!
      — Пожалуйста, не делайте этого, Джимми.
      — Это еще почему?
      — Из-за нашего соглашения.
      — Тогда предъявите его в письменном виде. По-вашему, вы купили мою душу, Мефистофель?
      — Никто не втягивал вас в это силой. Вы пришли ко мне и предложили ваши услуги. Я принял их на определенных условиях. Помните?
      Джимми, насупившись, молчал.
      — Вы дали мне слово. Неужели вы его нарушите?
      — Вы понимаете, о чем меня просите?
      — Сдержать ваше слово.
      — Но я влюбился в нее!
      — О, — промолвил Эллери. — Это в самом деле скверно.
      — Так скоро? — воскликнул инспектор.
      Джимми расхохотался.
      — А в ваши дни время отмечали по часам, инспектор?
      В дверь позвонили, и Квины быстро переглянулись.
      — Кто там? — спросил инспектор.
      — Селеста Филлипс.
      Джимми Маккелл коршуном рванулся к двери.
      — Джимми! Ты не говорил мне, что собираешься...
      Он обнял ее своими длинными руками.
      — Джимми! — Селеста, смеясь, вырывалась.
      — Я хочу, чтобы ты знала! — рявкнул Джимми. — Я люблю тебя!
      — Джимми, что с тобой?..
      Но он сердито чмокнул ее в губы, выбежал за дверь и бросился вниз по лестнице.
      — Входите, Селеста, — пригласил Эллери.
      Девушка вошла, густо покраснев и ища пудреницу. Помада на ее губах размазалась, и она слегка подкрасила их, глядя в зеркальце.
      — Не знаю, что и сказать. Неужели Джимми с утра напился? — Селеста засмеялась, но была смущена и, как показалось Эллери, слегка напугана.
      — По-моему, — заметил инспектор, — он знал, что делает. Верно, Эллери?
      — А по-моему, это дает повод для обвинения в нападении.
      — Все в порядке, — улыбнулась Селеста, убирая зеркальце. — Но я правда не знаю, что сказать.
      Сегодня она была одета скромнее, но в новое платье. «Ее собственное, — подумал Эллери. — Купленное на деньги Симоны».
      — Ситуация, не предусмотренная миссис Пост . Полагаю, Джимми обсудит ее с вами в деталях при первой же возможности.
      — Садитесь, мисс Филлипс, — предложил инспектор.
      — Спасибо. Но что с ним произошло? Он выглядел расстроенным. Что-нибудь не так?
      — Когда я впервые объяснился девушке в любви, то обнаружил, что комкаю в руках лучшую шляпу ее отца. Эллери, ты ожидал мисс Филлипс сегодня утром?
      — Нет.
      — Вы велели мне прийти, когда мне будет о чем доложить, мистер Квин. — Ее черные глаза были обеспокоенными. — Почему вы просили меня узнать все, что смогу, о Джимми Маккелле?
      — Помните наш договор, Селеста?
      Она посмотрела на свои наманикюренные ногти.
      — Ну-ну, Эл, не начинай ворчать раньше времени, — добродушно сказал инспектор. — Поцелуй аннулирует все контракты. Что касается вашего вопроса, мисс Филлипс, то тут нет никакой тайны. Джимми Маккелл — репортер. С его стороны это могла быть уловка с целью проникнуть в самую сердцевину расследования дела Кота и опередить своих коллег. Нам следовало убедиться, что интерес Джимми — личный, как он утверждал. По-вашему, он не лгал?
      — Джимми честен до отвращения! Если вас это беспокоило...
      — Ну, тогда все в порядке, — просиял инспектор.
      — Но коль скоро вы здесь, Селеста, — вмешался Эллери, — то можете сообщить нам все остальное.
      — Едва ли я могу что-нибудь добавить к тому, что Джимми уже рассказал вам на прошлой неделе. Он никогда не ладил с отцом с тех пор, как вернулся из армии, и они почти не разговаривали друг с другом из-за того, что Джимми хотел жить по-своему. Он действительно платит отцу восемнадцать долларов в неделю за питание. — Селеста хихикнула. — Джимми говорит, что повысит плату до семидесяти пяти, как только юристы покончат со всей волокитой.
      — Юристы?
      — Да, которые занимаются состоянием его деда.
      — Вот как? — оживился инспектор. — Это интересно.
      — Отец миссис Маккелл был очень богатым человеком, он умер, когда Джимми было тринадцать лет, и оставил своим внукам — Джимми и его сестре — большое состояние под опекой. Доход с капитала должен был начать выплачиваться, когда внукам исполнится тридцать. Моника уже семь лет получала свою долю, а Джимми оставалось ждать еще пять лет. Он занялся этим делом, так как по завещанию деда, если один из внуков умрет, все состояние — основной капитал и доход — сразу же переходит к другому. Это миллионное состояние, но Джимми очень не нравится, что оно досталось ему в результате гибели Моники... В чем дело?
      Эллери смотрел на отца.
      — Каким образом это упустили?
      — Не знаю. Никто из Маккеллов ни слова не говорил об этом. Конечно, рано или поздно мы бы все равно узнали...
      — Что узнали? — с тревогой спросила Селеста.
      Никто из мужчин не ответил.
      Девушка поднялась:
      — Вы имеете в виду...
      — Тот факт, — отозвался Эллери, — что смерть Моники Маккелл означает целое состояние для ее брата, живущего на жалованье репортера. То, что в нашей невесёлой профессии, Селеста, именуется мотивом.
      — Мотивом?!
      Гнев, закипевший внутри, вырвался наружу, преобразив девушку. Прежде чем ее ногти впились ему в кожу, Эллери подумал: «Как кошка!»
      — Вы использовали меня, чтобы завлечь Джимми в ловушку!
      Эллери схватил ее за руку, отец поспешил ему на помощь.
      — Подумать, что Джимми способен на такое! Я все ему расскажу!
      Рыдающая Селеста вырвалась и убежала.

* * *

      Из окна они видели, как Селеста Филлипс выбежала на улицу, а Джимми Маккелл шагнул ей навстречу из ниши полуподвала. Должно быть, он сказал что-то, так как девушка повернулась, опустив взгляд. Потом она сбежала вниз по каменным ступенькам и бросилась к нему, рыдая и пытаясь что-то сказать. Джимми, видимо, успокаивал ее, но Селеста приложила ладонь к его рту.
      К тротуару подъехало такси. Джимми открыл дверцу, Селеста влезла внутрь, Маккелл последовал за ней, и автомобиль тронулся с места.
      — Конец эксперимента, — вздохнул Эллери. — А может быть, начало.
      Инспектор усмехнулся:
      — Ты веришь в ту чушь, которую наболтал Маккеллу насчет Икса, алфавитной теории и тому подобного?
      — Это возможно.
      — Что кто-то, имея мотив лишь для одного убийства, совершил все остальные в качестве прикрытия?
      — Это возможно, — повторил Эллери.
      — Знаю, что возможно! Я спрашиваю, веришь ли ты в это?
      — А ты можешь быть уверен в том, что это не так?
      Инспектор пожал плечами.
      Эллери бросил на диван грязный носовой платок.
      — Что касается Селесты и Джимми, то сам их приход ко мне позволяет заподозрить обоих. Тот факт, что каждый из них только что сообщил информацию, которая может повредить другому, лишь усиливает подозрения. И все же я не могу поверить, что кто-то из них — Кот! Это уже за пределами всякой логики. А может быть, я старею. По-твоему, такое возможно?
      — Значит, ты не уверен?
      — А ты?
      — Ты все время будешь задавать мне этот вопрос?
      — И себе тоже.
      Инспектор сердито схватил шляпу:
      — Я отправляюсь на работу.

Глава 6

      Расследование по линии, предложенной Казалисом, сразу же начало наталкиваться на препятствия.
      По первоначальному плану доктора предприятие должно было выглядеть как рыболовецкая экспедиция большого флота местных психиатров под единым командованием. Однако сразу же стало очевидным, что карту экспедиции следует вычертить заново. Оказалось, что каждый специалист — сам себе капитан, охраняющий свои сети и секреты рыболовной процедуры с истинно японским усердием, не желая и близко подпускать других рыбаков.
      К чести большинства, их осторожность была вызвана в основном этическими соображениями. В святилище признаний пациента психиатру не может быть допущен in propria persona даже другой психиатр. Доктор Казалис преодолел первое препятствие, предложив давно опробованную технику. Каждый психиатр должен просмотреть истории болезней своих пациентов, отобрать подозрительные и сделать копии, в которых останутся только инициалы больных, а все указания на их личность будут устранены. Предложение было одобрено. Когда поступили истории болезней, совету из пяти врачей, возглавляемому доктором Казалисом, предстояло рассмотреть каждую из них и отбросить те, которые совет сочтет не вызывающими подозрений.
      Подобный метод позволял осуществить проверку, не нарушая врачебной тайны.
      Однако после этого экспедиция вновь села на мель.
      Как поступить с теми, кто попадал под подозрение? Анонимность могла быть сохранена только до момента отбора, а потом имена придется открыть.
      На этом рифе все расследование едва не пошло ко дну.
      Кроме того, с этими подозреваемыми по причинам медицинского характера нельзя было обращаться так, как с теми, кто ежедневно попадает в полицейские сети, даже если проблема конфиденциальности будет решена. Инспектор Квин координировал действия более чем тридцати детективов, получивших указание не останавливаться ни перед чем. С начала июня в полицию доставляли не только наркоманов, алкоголиков, насильников и преступных психопатов, но также всевозможных бродяг и подозрительных личностей — эта категория угрожающе разрослась за последние три месяца. В атмосфере все большей напряженности гражданские права имели тенденцию съеживаться, а права властей — расширяться. Протесты сыпались отовсюду. Суды были засыпаны исками. Граждане жаловались, политики негодовали, судьи метали громы и молнии. Тем не менее нужно было продолжать расследование. Коллеги доктора Казалиса не хотели подвергать своих пациентов обычным полицейским процедурам, особенно в столь нервозной обстановке. Для многих их подопечных даже простой допрос представлял опасность. Месяцы и годы лечения могли пойти насмарку после часа грубого обращения с ними в полицейском участке, ведь детективы заботились только о том, чтобы найти связь между подозреваемым и Котом.
      Были и другие трудности. Значительную часть пациентов составляли люди, пользующиеся широкой известностью или происходившие из уважаемых семейств. Здесь были широко представлены искусство, наука, театр, бизнес, финансы, даже политика. Демократия или нет, говорили психиатры, но таких людей нельзя тащить в полицию, словно бродяг из парка. Как их допрашивать? Насколько далеко можно заходить? Каких вопросов следует избегать, и кто должен это решать? Наконец, кто именно будет вести допрос, когда и где?
      Все выглядело абсолютно безнадежно.
      Свыше половины недели ушло на составление плана, удовлетворяющего большинство. Решение обрело конкретную форму, когда стало ясно, что ни один modus operandi не является осуществимым. Каждый пациент нуждался в индивидуальном подходе.
      Список ключевых вопросов был тщательно составлен доктором Казалисом и его советом в сотрудничестве с инспектором Квином таким образом, чтобы скрыть их причину и цель. Каждый врач, участвующий в расследовании, получил копию перечня и должен был задать в своем кабинете эти вопросы больным, которых он считал подозрительными, но, по медицинским соображениям, опасался передавать для допроса посторонним, а потом представить совету отчет об этих беседах. Пациенты, которые, по мнению их врачей, могли быть допрошены другими людьми, должны были переговорить с членами совета в одном из его офисов. Полиция могла вступить в контакт с кем-либо из пациентов только на окончательной стадии медицинского расследования, если обнаруженные факты будут достаточно серьезны. Но даже тогда прокуратура была обязана в первую очередь обеспечивать защиту пациента, а не погоню за компрометирующими его сведениями. По возможности расследование предлагалось проводить без личных контактов с подозреваемым.
      Для полиции этот план выглядел неуклюжим и раздражающим, но, как указал комиссару и инспектору Квину уже порядком уставший доктор Казалис, альтернативой мог быть только отказ от расследования. Инспектор воздел руки к небу, а его шеф вежливо заметил, что рассчитывал на более обнадеживающие перспективы.
      Так же реагировал и мэр. Однако во время встречи в здании муниципалитета доктор Казалис оставался непреклонным: никаких интервью прессе его, Казалиса, или кого-либо, связанного с психиатрической фазой следствия.
      — Я дал по этому поводу профессиональное слово, мистер мэр. Если имя хотя бы одного пациента попадет в газеты, отвечать за все придется мне.
      — Конечно, доктор Казалис, — поспешно отозвался мэр. — Приступайте, и желаю вам удачи.
      Однако, когда психиатр удалился, мэр с горечью заметил своему личному секретарю:
      — Все это — дело рук чертова Эллери Квина. Кстати, Берди, где проводит время этот парень?
      Специальный назначенный мэром следователь проводил время большей частью на улицах. Сотрудники Главного полицейского управления видели его в самые необычные часы бродящим по тротуару напротив дома на Восточной Девятнадцатой улице, где встретил свой конец Арчибалд Дадли Абернети, стоящим в коридоре у квартиры Абернети, которую теперь занимали один из гватемальских членов секретариата ООН и его жена, или слоняющимся по Грамерси-парку или Юнион-сквер, молча поглощающим пиццу в итальянском ресторане на Западной Сорок четвертой улице, над которым Вайолет Смит флиртовала со смертью, или склонившимся на балюстраду в коридоре верхнего этажа, слушая неуверенные звуки рояля за дверью квартиры, к которой была прибита табличка: «Не беспокоить!!! Композитор работает!!!»; разглядывающим что-то в подъезде дома в Челси, где было обнаружено тело Райана О'Райли; сидящим на последней скамейке платформы станции метро «Шеридан-сквер», где появлялся призрак Моники Маккелл; крадущимся под сохнущим бельем в заднем дворе на Восточной Сто второй улице, ни разу не попадаясь на глаза эмансипированной кузине Симоны Филлипс; стоящим перед крыльцом с медными перилами дома на Западной Сто двадцать восьмой улице в окружении темнокожих ребятишек, шагающим по Ленокс-авеню среди таких же темнокожих взрослых в сторону входа в Центральный парк со Сто десятой улицы или сидящим на скамейке в парке возле валуна, где встретила свою гибель Битрис Уилликинс; устало тащившимся по Восточной Восемьдесят четвертой улице от Пятой авеню к Мэдисон-авеню мимо снабженного навесом подъезда «Парк-Лестера», поднимаясь на лифте соседнего дома в пентхаус, чьи обитатели уехали на лето, и глядя через перила на террасу, за которой Ленор Ричардсон сжимала в руке книгу в судорогах удушья.
      Эллери почти ни с кем не разговаривал во время этих экскурсий. Они происходили и днем и ночью, словно ему хотелось видеть места преступлений при любом освещении.
      Однажды Эллери задержал незнакомый детектив, и он провел несколько часов в участке в качестве подозреваемого, покуда инспектор Квин не опознал его.
      Если бы специального следователя спросили, что он ищет, то ему было бы нелегко дать вразумительный ответ. Как можно материализовать, а тем более увидеть ужас? Его ноги беззвучно ступают по тротуарам, оставляя только молекулы. Можно лишь идти по его невидимому следу, с надеждой принюхиваясь к запахам...
      И всю эту неделю восьмой хвост Кота в виде уже знакомого вопросительного знака приковывал к себе взгляды всего Нью-Йорка...

* * *

      Эллери шел по Парк-авеню. Был субботний вечер, и он словно плыл в пустоте.
      Ночная жизнь города осталась позади. В районе семидесятых улиц компанию ему составляли только изредка попадавшиеся швейцары с золотыми галунами.
      На Семьдесят восьмой улице Эллери остановился перед домом с ярко-голубым навесом, где на первом этаже жили Казалисы. Здесь же был и кабинет доктора с отдельным выходом на улицу. В квартире горел свет, но портьеры были задернуты. Эллери интересовало, не работают ли за ними доктор Казалис и его коллеги-психиатры. Он был уверен, что им никогда не найти Кота в их колдовских записях, хотя еще не знал, что внушает ему эту уверенность.
      Эллери двинулся дальше и вскоре свернул на Восемьдесят четвертую улицу, однако миновал «Парк-Лестер» не замедляя шаг.
      Он остановился на углу Восемьдесят четвертой улицы и Пятой авеню. Было тепло и еще не так поздно, но Пятая авеню казалась пугающе пустой. Где же любители прогулок в субботние вечера? Даже автомобилей было меньше обычного, а в автобусах сидели редкие пассажиры.
      Напротив находился музей «Метрополитен». Перейдя улицу на зеленый свет, Эллери направился вдоль здания музея, за которым темнел безмолвный Центральный парк.
      Люди стараются держаться в хорошо освещенных районах, подумал он. «О ночь, дитя тревоги, образ ада...» Теперь темнота стала враждебной — особенно в этой части джунглей, где зверь растерзал уже две свои жертвы...
      Эллери почти вскрикнул, когда кто-то притронулся к его руке.
      — Сержант!
      — Я следовал за вами два квартала, прежде чем узнал нас, — сказал сержант Вели.
      — У вас ночное дежурство?
      — Нет.
      — Тогда что вы здесь делаете?
      — Просто хожу, — беспечно произнес гигант. — В эти дни я веду холостяцкую жизнь.
      — А где же ваша семья, Вели?
      — Отправил жену и дочку на месяц к теще.
      — В Цинциннати? Значит, Барбара Энн...
      — Нет, с Барби все в порядке. А что касается школы, то она быстро наверстает упущенное. У нее мозги матери.
      Они молча двинулись дальше.
      — Надеюсь, я вам не помешал? — спустя некоторое время осведомился сержант.
      — Нет.
      — Я имею в виду, что вы, возможно, на охоте, — усмехнулся Вели.
      — Просто иду по маршруту Кота, неизвестно в который раз. В обратном направлении — от Ленор Ричардсон, номера семь, к Битрис Уилликинс, номеру шесть, на Восточную Восемьдесят четвертую в Гарлеме. От помазанника Божьего к Его неостриженному агнцу. Расстояние солидное, но Коту оно нипочем. У вас огоньку не найдется?
      Они остановились возле фонаря, и сержант чиркнул спичкой.
      — Кстати, о маршруте Кота, — заговорил он. — Знаете, маэстро, я много думал об этом деле...
      — Спасибо, Вели.
      Эллери закурил сигарету, и они перешли Девяносто шестую улицу.
      — ...но так и не смог вскочить на эту карусель, — продолжал сержант. — Лично я считаю, что Кота можно поймать только чисто случайно. Какой-нибудь коп наткнется случайно, решит, что пьяный, которого выворачивает наизнанку, а это окажется Кот, завязывающий бант на своей последней шее. Но не думать об этой истории невозможно.
      — Да, — согласился Эллери.
      — Не знаю, что вы об этом скажете, и, конечно, все это неофициально, но я однажды вечером сидел над картой Манхэттена и его окрестностей, которую нашел в дочкином учебнике географии, и начал отмечать места семи убийств. Просто для интереса. — Сержант понизил голос. — И, по-моему, я на что-то наткнулся.
      — Что-что? — переспросил Эллери.
      Мимо прошла парочка: мужчина спорил, указывая в сторону парка, а женщина, быстро шагая, протестующе качала головой. Сержант резко остановился, но Эллери сказал:
      — Все в порядке, Вели. Просто обсуждение программы вечернего свидания.
      — Секс никому не дает покоя, — глубокомысленно кивнул Вели.
      Тем не менее, они не двигались с места, покуда мужчина и женщина не сели в автобус, следующий в южном направлении.
      — Вы что-то обнаружили, Вели?
      — Да. Я отметил точкой на карте место каждого преступления. Около первой точки — у дома Абернети на Восточной Девятнадцатой — я поставил цифру 1. Около второй — возле дома Вайолет Смит на углу Западной Сорок четвертой и Таймс-сквер — цифру 2. И так далее.
      — Вы следуете по стопам карикатуриста из «Экстра», — заметил Эллери.
      — Поставив точки на всех семи местах и отметив их цифрами, я начал соединять точки линиями — от 1 до 2, от 2 до 3 и дальше в том же духе. Получилось нечто вроде определенного рисунка.
      — Вот как?.. Нет, сержант, парк ничего мне не даст. Лучше пройдемся по улицам.
      Они перешли Девяносто девятую улицу и зашагали на восток по темному и тихому району.
      — Рисунок?
 
      Ссылка на иллюстрацию:
 
      — Смотрите. — Сержант вынул из кармана блокнот и раскрыл его, стоя на углу Девяносто девятой улицы и Мэдисон-авеню. — Похоже на двойное движение по кругу, маэстро. Прямо вверх от 1 к 2, потом резко вниз, но западнее от 2 к 3, снова вниз на юго-запад к 4, а дальше? Снова резкий рывок вверх, пересекающий линию от 1 к 2. Вверх, вниз, вниз и опять вверх. А теперь поглядите. Все начинается заново! Конечно, углы не повторяются в точности, но это любопытно, не так ли? Поворот вверх на северо-запад от 5 к 6 и резко вниз к 7... — Сержант сделал паузу. — Если считать, что тут применена определенная схема и продолжить те же круговые движения, то что можно сделать? — Вели указал на пунктирную линию. — Можно предугадать, где появится цифра 8! Я готов держать пари, маэстро, что следующее убийство произойдет в Бронксе. — Он аккуратно положил блокнот в карман, и они снова двинулись в восточном направлении. — Возможно, в начале Гранд-Конкорс, в районе стадиона «Янки». — Помолчав, сержант спросил: — Ну что им об этом думаете?
      Эллери нахмурился, глядя на тротуар.
      — В такие моменты, сержант, — ответил он, — мне в голову всегда приходят строки из «Охоты на Снарка» :
 
Приобрел он огромную карту морей,
Где земли ни клочка не видать.
И команда довольна была, что на ней
Они сразу все могут понять. 
 
      — А вот я ничего не понимаю, — заявил Вели.
      — Боюсь, что у каждого из нас есть своя любимая карта. Что касается меня, сержант, то у меня вызывал повышенный интерес график интервалов между убийствами. Результатом моих размышлений явился только большой вопросительный знак. Унижение послужило мне уроком. Я сжег свою любимую «карту» и советую вам сделать то же самое со своей.
      После этого сержант просто шагал вперед, что-то бормоча.
      — Смотрите-ка, куда мы пришли, — сказал Эллери.
      Сержант, старавшийся держаться с достоинством, вздрогнул, посмотрев на название улицы.
      — Как видите, Вели, детектив возвращается на место преступления. Своего рода притяжение по горизонтали.
      — Черта с два притяжение! Вы отлично знали, куда идете.
      — Может быть, подсознательно. Воспользуемся нашей удачей?
      — Было бы глупо этого не сделать, — резонно заметил сержант, и они свернули на Сто вторую улицу.
      — Интересно, как поживает очаровательная участница моей нерегулярной команды.
      — Я об этом слышал. Ловкий трюк!
      — Не такой уж ловкий. Сотрудничество оказалось, мягко говоря, недолговременным... Погодите, Вели.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17