Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дом дверей (№2) - Дом Дверей: Второй визит

ModernLib.Net / Научная фантастика / Ламли Брайан / Дом Дверей: Второй визит - Чтение (стр. 8)
Автор: Ламли Брайан
Жанр: Научная фантастика
Серия: Дом дверей

 

 


И они отправились...

* * *

Сделав небольшой крюк, они приземлились в Эксетере, чтобы дозаправиться и взять с собой несколько запасных канистр авиационного бензина. А затем без каких-либо остановок последовали вдоль береговой черты на восток, к острову Уайт.

С полчаса ландшафт внизу выглядел как обычно: голубое море искрилось в лучах полуденного солнца, на берег лениво накатывались белые пенистые барашки волн.

Но всех троих мучило одно и то же дурное предчувствие, вернее одно и то же знание: эта мирная картина продлится недолго.

Воспользовавшись рацией для получения метеосводок, Стэннерсли получал сведения о водорослях и сообщал эти новости своим пассажирам.

— Саутхемптонская гавань полностью забита водорослями, равно как и Солент. От Борнмута до — Господи! — до Селси-Билла? Сто пятьдесят миль по прямой?

Остров Уайт блокирован с трех сторон, чистым остается лишь побережье со стороны Ла-Манша от Шанклина до Вентнора и Сент-Лоренса. И поступают сообщения о том, что люди, пытавшиеся бороться с этой дрянью, были утащены под водоросли какими-то тварями — это те машины, о которых ты говорил. Спенсер? И... и... новые водоросли появились у Уэймута и направляются на восток. Правительство все еще пытается делать вид, что ничего серьезного не происходит, но народ не желает этого слушать. Все уже понимают, что пришла беда.

Видят это своими глазами.

Вслед затем его хриплый голос умолк. Потому что к тому времени они тоже увидели это своими глазами...

* * *

Пересекая остров Уайт на низкой высоте и держась подальше от Особняка, так как Джилл боялся, что тот, возможно, сумеет засечь его присутствие, Стэннерсли завис над рекой Мединой посередине между Ньюпортом и Каусом. Видимость оставалась прекрасной, даже чересчур прекрасной. И тут:

— Господь всемогущий! — прохрипел Тарнболл, недоверчиво качая головой. — Спенсер, не взглянешь вон на это? Эти водоросли живы, здоровы и живут... ну, просто чуть ли не везде, твою мать!

Но Джилл потерял дар речи, так как тоже уставился из окна на эту невероятную сцену. От Ньюпорта до Кауса и, насколько удавалось разглядеть, до самого Солента, Медина, ее ерики и порты образовывали жутковато-подвижное зеленое болото! И там, где суша располагалась особенно низко, водоросли даже несколько выползали на берег. Весь ландшафт этой бывшей водной артерии походил теперь на какой-то сюрреалистический кошмар. Сплошная масса расползающейся зелени, пронизанная коричневыми прожилками и белыми кляксами; словно какой-то космический художник взял грязную малярную кисть, обмакнул ее в зеленую краску отвратительного оттенка и гигантскими мазками замазал голубизну нарисованной на холсте реки.

— Живые! — крикнул сидящим позади пассажирам Стэннерсли, словно повторяя сказанное Тарнболлом, не? в действительности придя к этой мысли сам. Повернувшись к ним побелевшим лицом, он вопросил:

— Спенсер, как такое может быть? Ты же сказал, что они синтезированные, созданные. Но я хочу сказать, разве это не по ведомству Бога? Мы не можем создавать жизнь!

— Да, — ответил Джилл, — но они, наши визитеры, или захватчики, кем бы они ни были, — могут. Своего рода жизнь. — Стэннерсли выглядел настолько потрясенно, что экстрасенс добавил:

— Постарайся думать только о деле, Фред. Посади машину в ста ярдах от берега, но двигатель не стопори. Ты знаешь, что именно делать, если... ну, если.

* * *

Стэннерсли сделал все правильно. К тому времени, когда они сели и двигатель тут-тут-тутал менее шумно, он уже почти пришел в себя.

— Спокойней, ребята, — крикнул он вслед Джиллу и Тарнболлу, когда те вышли из-под вращающихся лопастей, неся каждый по канистре авиационного бензина. — Не нарывайтесь, будьте осторожней.

Те помахали ему и направились к речному берегу.

— Приятно, что ты веришь в меня, — сказал Тарнболл, пока они шли.

— В каком смысле? — поинтересовался Джилл.

— В том, что считаешь меня способным серьезно повредить одну из тех штук с помощью своего маленького пугача. — И Тарнболл показал на свой девятимиллиметровый «браунинг» в кобуре подмышкой.

— Ну, ты ведь способен? — нахмурился Джилл.

— Я больше двадцати пяти лет снайперски стрелял из этой малышки, — ответил агент. — Правда, в последнее время я, как ты понимаешь, в стрельбе особо не упражнялся. Но с близкого расстояния я обычно попадаю.

— Стреляй по сочленениям, туда, где лапы соединяются с панцирем, именно этот участок и есть твоя цель, — велел Джилл и снова нахмурился:

— Что, все еще трясешься?

— Черт, нет, — отозвался Тарнболл. — Я тверд, как скала. Но, Бога ради, не дави на меня слишком сильно! — И, усмехнувшись, добавил:

— Эй, шучу. Я всегда шучу, когда у меня жопа начинает подергиваться.

— Ничто не сравнится с чувством юмора, — хмыкнул Джилл.

* * *

Они подыскали себе наблюдательный пункт на невысоком, поросшем травой берегу. Тарнболл как раз лил на водоросли тщательно рассчитанную меру авиационного бензина, когда их внимание привлек отдаленный шум увеличивающего обороты двигателя и резкое лязганье зубчатой передачи. В полумиле к западу от них трясущийся по сухой, как кость, проселочной дороге черный автофургон взметал столб пыли.

— О? — подивился Джилл. А затем они услышали то нарастающий, то затихающий, состоящий из двух нот «дии даа, дии даа» вой сирены.

— Блюстители порядка, — определил Тарнболл, заканчивая выливать бензин. — Вот, для начала этого должно хватить. — Выпрямившись, он расстегнул молнию куртки десантника и раскрыл кобуру, проверив, свободно ли ходит пистолет.

— Ну так в чем проблема? — спросил Джилл, когда мчащийся автофургон приблизился, съехал с проселочной дороги и двинулся, подпрыгивая на кочках, через поле. — у нас же есть при себе удостоверения и другие бумаги, подтверждающие наши полномочия.

— О да, — проворчал в ответ агент. — Но поверь моему опыту: в смутные времена — во времена, когда все идет у черту — удостоверения не слишком много весят.

Фактически они могут оказаться просто помехой. Что же касается «полномочий»: ну, самые большие полномочия, как правило, оказываются у того, у кого самая большая пушка. Так что нам лучше побыстрее заняться делом, пока эти ребята не добрались сюда. Как, по-твоему, не следует ли нам отойти на пару шагов? — Он достал из кармана спички, чиркнул одной, дал ей разгореться, а затем отправил ее по дуге за черту берега.

Джилл захватил свою канистру и начал отступать, и Тарнболл присоединился к нему. Черный автофургон затормозил и остановился на смятой траве футах этак в пятидесяти от них. Когда друзья повернулись к машине, сзади раздался небольшой взрыв и из водорослей взметнулось пламя. Отходя еще дальше от берега, они рассматривали новоприбывших. Из автофургона появились трое в форме, один из них — с уродливым автоматом на ремне через плечо. И это были отнюдь не полицейские.

Чувствуя за спиной жар полыхающего огня, Джилл разглядел на борту «черной маруси» аббревиатуру ТЕВ[11], образующую маленький полукруг над центром слова — или, скорее, названия — «Паркхерст». Слово «персонал» замыкало круг снизу. И Тарнболл тоже это заметил.

— Ух ты! — воскликнул он, когда они приблизились. — Это тюремный персонал из Паркхерста. Если обратиться к моему опыту, то типичный надзиратель куда как неприятней любого заурядного фараона! Тюрьма в нескольких милях отсюда. Обычной полиции острову теперь, должно быть, не хватает, вот и мобилизовали этих ребят.

— Для чего? — весьма обеспокоено спросил Джилл.

Водоросли позади них уже хорошо разгорелись, посылая в небо клубы вонючего черного дыма; а теперь еще и с этими разбирайся.

Надзиратели приблизились и теперь, вероятно, слышали все до последнего слова. Тарнболл напряженно улыбнувшись, ответил:

— Полагаю, им поручили отгонять народ подальше от водорослей.

— Совершенно верно, сынок, — сказал старший из троицы. — А можно спросить, кто вы такие будете? — Это был коренастый, лысый и уродливый тюремщик, имевший на редкость короткую шею. Он как-то сразу весь ощетинился. Двое других, помоложе, коротко остриженные, выглядели слишком нервничающими, чтобы вполне владеть собой. Особенно тот, что с автоматом.

Тем временем Джилл обобщил все увиденное и понял, что если эти типы сочтут нужным вмешаться, то могут все погубить. Пытаясь глядеть одним глазом на пылающие водоросли, а другим — на тюремщиков, он сказал:

— Меня зовут Спенсер Джилл, а моего коллегу — Джек Тарнболл, мы из министерства обороны. — Тщетно хлопая себя по карманам, Джилл гадал, куда же это он задевал свое удостоверение. — В любом случае, нас уполномочили изучить одно из этих существ из водорослей. В данную минуту мы как раз, э-э, пытаемся привлечь их внимание... — Едва закончив свою маленькую речь, он понял, как неубедительно она прозвучала.

Должно быть, Тарнболлу тоже так подумалось, рослый агент насмешливо фыркнул и внезапно пнул по своей канистре. Пробку от нее он все еще держал в руке, и черный авиационный бензин забулькал из горлышка и потек к кромке берега. Сразу же попятившись назад, Тарнболл предложил:

— Давайте-ка отвалим отсюда, ладно? Если захотите, мы разберемся с нашими делами чуть поближе к вашему фургону. — И они с Джиллом побежали, пригнувшись, к «черной марусе».

— Чево?! — прорычал старший тюремщик и протянул руку к опрокинутой канистре, собираясь снова поставить ее стоймя. — Чево это у вас здесь? Керосин, да?

— О, это кое-что получше, — крикнул, не оборачиваясь, Тарнболл. — Авиационное горючее, сынок, и, если огонь доберется до нее по этой струйке, тебе враз оторвет задницу!

К этому времени троица учуяла запах высокооктанового топлива и стала пятиться, потом развернулась и, наконец, побежала прочь от горящих водорослей. На ходу самый молодой из тюремщиков — тот, что с автоматом — стягивал с плеча оружие.

Стоя спиной к фургону, Тарнболл выхватил пистолет. Джилл воскликнул:

— О Господи! — Но данный возглас был вызван не только мысль о возможной перестрелке. Присутствовало еще кое-что. В последние несколько секунд его экстрасенсорные способности ожили и уловили проявления некой мощной и яростной силы, затаившейся в реке. Но с такого рода проявлениями Джилл еще не был знаком.

Или, может быть, очень отдаленно.

Молодой тюремщик высвободил свое оружие и теперь пытался на бегу взвести его.

— Некогда кричать «поторопись», — заорал Тарнболл, целясь из «браунинга». — Я попытаюсь слегка ранить его.

К счастью, ему не пришлось этого делать.

Огонь добрался по ручейку бензина до канистры.

Почти пустая, она все же рванула словно бомба! Взрывной волной тюремщиков швырнуло вперед, они летели" вытянув руки, глаза вылезли из орбит, рты превратились в огромные буквы "О". Автомат приземлился прямо у ног Тарнболла. Массивный агент сунул свой «браунинг» Джиллу и нагнулся подобрать куда более смертельное оружие. Кругом все еще сыпалась шрапнель от канистры вместе с землей и травой. Упавшие ничком тюремщики лежали, обхватив головы руками, от вертолета к ним спешил Стэннерсли.

— Что случилось? — обеспокоено крикнул он, не обращая внимания на жестикуляцию экстрасенса, который хотел заставить пилота вернуться. К тому времени тот бык-тюремщик сумел приподняться на трясущееся колено и прохрипеть:

— Вот теперь вы, парни, угодили в настоящую переделку.

— Переделку? — мрачно повторил его слова Тарнболл. — Весь мир попал в достаточно серьезную переделку, братан. Напуганного до смерти человека уже не устрашишь.

Они помогли начальнику патруля подняться на ноги, и Джилл изрек:

— Мы говорим чистую правду, но времени для долгих объяснений нет. Этот человек, — он указал на Стэннерсли, — наш пилот. Он подтвердит все, сказанное нами. А если он не сможет вас убедить, что ж, очень жаль. Но нам в данную минуту надо сосредоточиться на... — Но только экстрасенс добрался до этих слов, как «рычажок» в его голове заработал на полную мощь.

Нечто появилось, вырвалось из-под горящих водорослей и прямо из огня двинулось к берегу. Авиационный бензин, не причиняя вреда, горел на уродливо-фантастическом теле паукообразного насекомого (или, может, ракообразного). Тварь пригнулась и замерла, вращая туда-сюда четырьмя хрустальными глазами, теперь похожая на какого-то чудовищного клеща.

Затем инопланетная конструкция засекла сквозь дым и пламя людей, замерших там, около воронка. Сенсоры сразу же «захватили» цель, и машина незамедлительно направилась прямо к ним!

Джилл не только видел машину — он уже ощущал ее суть: экстрасенсорные способности опережали зрение. Но парадоксально: вопреки создавшемуся положению кроме ужаса он почувствовал желание торжествующе сжать кулаки и заорать: "Есть! Ведь он наконец узнал эту штуку — пусть не саму конструкцию, но ее «механику», — и его машинная эмпатия говорила ему:

«Да, совместимость есть». Технологии фонов и ггудднов оказались чрезвычайно схожими. А это, в свою очередь, означало, что данная машина ггудднов являлась именно тем, что ему требовалось... Хотя он и желал бы, чтоб она была куда менее активной.

Джек Тарнболл тоже это понимал, а боевые действия являлись его специальностью. Откинув на автомате рычаг взвода, он взял на прицел ковыляющую приплюснутую фигуру и выпустил по ней стрекочущий поток пуль со стальными сердечниками. Полетели искры, когда пули начали отскакивать рикошетом от покрытых хитиновыми пластинами передних конечностей этой твари.

Он стрелял в сочленения, туда, где лапы соединяются с телом. Спору нет, именно этот участок Джилл и обозначил как цель, но лапы-то эти были толщиной со стволы деревьев и отливали тусклым блеском вороненой стали.

В то же время тюремщики, которым не терпелось убраться куда подальше, усиленно грузились на борт «черной маруси». Воюя с дверцами, они скользили по смятой траве, тявкая, словно выпоротые щенки. Джилл мог лишь предположить, что им уже доводилось видеть подобное.

— В фургон, приятель! — крикнул старший, протягивая руку из боковой дверцы. — Этого гребаного урода не остановишь. Он отхватит тебе башку и уволочет под водоросли. В фургон, черт возьми! — Теперь их удостоверения его явно вполне удовлетворяли.

Джилл же думал главным образом об Анжеле и остальных на маяке. Отмахнувшись от тюремщика, он поискал взглядом Фреда Стэннерсли. Пилот уже наполовину преодолел расстояние до вертолета. Вероятно, Фред и патрульные мыслили верно: следовало попросту оказаться на как можно большем расстоянии от этой твари. Но тут экстрасенс услышал, как Тарнболл проворчал: «Вот ты и попался, гребаный урод!», — и повернулся взглянуть, что происходит.

Припадая к земле, словно краб, машина заняла позицию между водорослями и фургоном. Находясь в сорока с чем-то футах от них, она стояла, расставив ноги над брошенной канистрой Джилла — его полной канистрой, — разворачивая кнутоподобные щупальца. То ли она хотела изучить канистру, то ли отбросить ее в сторону как подозрительный предмет.

Внезапно Тарнболл заорал:

— Ложись! — И, тщательно прицелившись, рослый агент стиснул зубы и нажал на спуск.

Он с Джиллом рухнули вместе, а тюремщики в фургоне съежились за укрепленной обшивкой, когда все сделалось ослепительно белым с желтыми крапинками. А затем ударила взрывная волна, и окна фургона разлетелись вдребезги в мощной бомбовой вспышке жара и грохота, парализующего все чувства...

И все закончилось. Яркая вспышка погасла, оставив в земле существенный дымящийся кратер, трава все еще колыхалась, а воронок покачивался на рессорах. Но взрыв погасил огонь, и теперь в небо поднимался столб густого черного дыма.

Несколько долгих секунд Джилл лежал абсолютно неподвижно и гадал, как он себя чувствует. Его трясло с головы до пят — и Тарнболла тоже, — но оба, казалось, остались целыми и невредимыми.

— Господи, помилуй! — Толстый тюремщик снова выбрался из фургона, стряхивая с головы и плеч стеклянную крошку. К этому времени вид у него сделался почти дружелюбным. — Значит, вы целы?

Джилл с Тарнболлом встали и, дрожа всем телом, отряхнулись.

— Вероятно, — ответил могучий агент. — Но вот он... нет.

Глаза Джилла и тюремщика устремились вслед за взглядом Тарнболла. Насекомообразная машина лежала на спине футах в двадцати от того места, где ее видели в последний раз. Три из ее восьми лап болтались в своих гнездах, бесполезно подергиваясь в дымном воздухе; из рваной трещины в панцире сочилась серая гуща, таким же желе истекал один из разбившихся о камень плоских, стекловидных волдырей у нее на спине.

— Смотри и учись, — сказал Тарнболл. — Теперь ты знаешь, как вывести из строя этих ублюдков.

— Да неужели? — усомнился быкообразный тюремщик. И спросил:

— Где ж вы прятались-то, а? Ведь мы вывели из строя немало этих пидоров... но до конца не смогли. — Его лицо помрачнело, когда он показал на то, что начало происходить с машиной. — Просто глянь, что сейчас творится. Мы ни фига не можем сделать, чтобы остановить их, и гарантирую, что в скором времени тут появится еще несколько этих странных гаденышей. Нам лучше всего убраться отсюда, кстати, вас я тоже имею в виду. И я очень сильно хотел бы, чтобы вы отдали моему парню его автомат. — Он хмуро посмотрел на Тарнболла.

Но Джилл уже увидел — уже почувствовал — что именно происходит с машиной, и теперь нетерпеливо исправился к ней.

— Вот за этим-то мы и явились! — взволнованно воскликнул он. И бросил Тарнболлу:

— Джек, прикрой меня.

Дело в том, что экстрасенс ощущал, как с юга, со стороны Особняка, течет регенерирующая энергия, и теперь держал на ладони вытянутой руки миниатюрный замок, словно севшую батарейку, только и ждущую перезарядки...

Глава одиннадцатая

Тварь имела яйцеобразное туловище, покрытое броней из хитиновых пластин, словно приваренных друг к другу. Венчало его что-то вроде орудийной башни танка. В центре башни располагались два глаза. Еще два выступали из гнезд по бокам. Вместе они давали обзор в сто восемьдесят градусов. Спереди имелись четыре небольших толстых отростка для ползанья или ковыляния, здесь же находилась гроздь зловеще подвижных щупалец, формой напоминавшая анемону — вероятно, какой-то экзотический набор сенсоров. Сзади располагались четыре более тонких отростка, снаряженных лопатообразными лопастями, похожими на утолщения на задних члениках зеленых крабов-плавунцов. Окружающие наружный диск башни волдыри, вероятно, являлись камерами плавучести.

Так размышлял Джек Тарнболл, рассматривая инопланетную машину. Теперь, когда эта штука лежала на спине, он также увидел, что полость в ее животе битком набита арсеналом в виде щупов, когтей, клешней и кнутоподобных металлических усиков, которые до сих пор судорожно лязгали и гремели. Правда, за те немногие секунды, что потребовались агенту для осмотра конструкции, они перестали двигаться.

— Настоящий клещ, — пробормотал молодой тюремщик, глядя сквозь разбитое вдребезги лобовое стекло автомобиля. — Боже!

Тарнболл уже собирался последовать за Джиллом, но, услышав последнее восклицание тюремщика, пронизанное ужасом, обернулся и переспросил:

— А? Что ты сказал?

— Чесоточный клещ, — ответил тот. — Именно так выглядит клещ, только эта тварь в миллион раз больше.

Я видел обычных клещей под микроскопом... Я иной раз дежурю в тюремной больнице. Некоторые из заключенных болеют чесоткой. Зудень, гребаное насекомое, проникает под кожу. Оно выглядит точь-в-точь, как эти твари, сидящие под водорослями! Единственное, что обычных чесоточных клещей можно прикончить... ну, без всяких затруднений. Но эти сволочи... Господи, их можно взорвать, но они ведь сами себя чинят!

Тарнболл следовал на три-четыре шага позади Джилла и чуть сбоку, держась со стороны, где лежала машина пришельцев, и таким образом оставив свободный сектор обстрела. Агент мысленно согласился, что эта штука и впрямь чудовище куда ужаснее, чем похожее на скорпиона создание в лесном мире. Но его способность исцеляться оказалась точно такой же. Наблюдая за тем, как эта штука «ремонтировалась», он точно так же, и Джилл, дивился сходству двух инопланетных технологий.

Конструкция перестала подергивать поврежденными лампами. Глаза ее больше не вращались. Она лежала, словно мертвая тварь, словно раковина, оторванная от камня, когда отступил прилив, или, может, как сбитая автомобилем кошка. И из нее, казалось, сочились комья густой серой жидкости, но Тарнболл знал, что это не кровь. Это был клей, своеобразная текучая масса.

И в то время как эта гуща струилась из поврежденных сочленений и треснувшего панциря, конструкция лежала, не двигаясь, впитывая в себя инопланетную энергию, восстанавливаясь.

Заворожено глядя на это, рослый агент не мог не подумать: «Вот если бы автомобили могли так же восстанавливаться. Или еще лучше, если бы я мог так!» В его профессии такая способность определенно не повредила бы.

Пока Джилл стоял, вытянув правую руку с миниатюрным замком на ладони, сосущим невидимую энергию, из дыр в корпусе поврежденного механизма выплеснулись новые потоки густой жидкости. Теперь стало видно, что это не обыкновенный клей. Жидкость, покрывая каждую покалеченную конечность, быстро твердела и превращалась в изумительно эластичную оболочку. И Тарнболл знал, что эта жидкость не только ремонтирует или «перевязывает» внешние «кости» конструкции, поврежденные части ее металлического хитинового экзоскелета, но и заменяет их функционирующими суррогатами.

Через некоторое время эта оболочка из живой жидкости втянулась обратно, словно вытянутые сети, утаскивая поврежденные твердые части в панцирь. Вслед за этим излишняя жидкость потекла обратно, исчезая в теле конструкции. Уходя, она, быстро затвердевая, заполняла последние немногие трещины и «оголенные» участки.

Максимум двадцать-тридцать секунд, и невероятный процесс завершился. Отремонтированная крабоподобная конструкция могла теперь снова функционировать. Она не собиралась оставить людей в покое!

— Спенсер, осторожней! — предостерег Тарнболл, когда сенсорный набор из коротких усиков на морде твари вытянулся в сторону Джилла и завибрировал, а три «инструмента» в брюшной полости этой твари развернулись и потянулись к экстрасенсу. — Похоже, механизм снова включился!

— Так же как и наш, — хрипло ответил Джилл. — Не волнуйся, Джек, я слежу за происходящим. Но, черт подери, я знаю, что чем ближе я подберусь к этому роботу, пока он все еще сосет энергию Особняка, тем больше смогу откачать энергии.

— Ну, тогда давай я подведу тебя поближе, — предложил Тарнболл. И отойдя еще на два шага в сторону от Джилла, агент тщательно прицелился, и с чмокающим звуком пуля вошла в один из боковых глаз твари.

Полетели хрустальные осколки, и башенные глаза конструкции тут же повернулись в сторону Тарнболла. Затем в его сторону потянулись щупальца, а пара серовато-голубых убирающихся захватов, похожих на уменьшенные копии ковшей экскаваторов, вытянулись и попытались схватить его. Тарнболл отскочил за пределы досягаемости твари и крикнул. — Давай!

Джилл подошел еще ближе к механизму. Он по-прежнему держал на ладони миниатюрный замок, словно тот был подношением какому-то инопланетному богу.

Однако скорее он походил на кубок с отравой. А затем...

У берега в небо взметнулось два фонтана водорослей, сигнализируя о прибытии еще двух крабов. Кристальные волдыри разогнали в стороны ошметки зелени, и из воды поднялись две хитиновые башни. Для тюремщиков этого оказалось более чем достаточно. Их «Черная Мария» рванулась с места. Из-под колес полетели трава и грязь, когда машина задним ходом поползла прочь от опасности.

Джилл с Тарнболлом тоже решили поспешить. Повернувшись, они побежали к вертолету. Как только они оказались на борту, Стэннерсли круто взлетел, уводя машину все выше и выше. Пока экстрасенс и агент разглядывали берег реки, новоприбывшие крабы вылезли из воды и стали переворачивать своего коллегу.

Болото вытянулось, насколько хватало глаз, в обоих направлениях. Столб густого дыма все еще поднимался с почерневшего участка из мертвых и умирающих водорослей, а три кошмарных инопланетных машины накренились, чтобы посмотреть вверх лишенными эмоций кристальными глазами на «стрекозу-вертушку».

Этот мир больше не походил на тот, который знали люди. А ведь это лишь первые дни, только начало.

Когда они пролетали над «Черной Марией», остановившейся на грунтовой дороге у края поля, Тарнболл ухватился за ремень безопасности, встал у открытой дверцы и помахал тюремщикам автоматом. В нем оставалось, наверное, с полмагазина, патронов этак сорок.

— Эту машинку я пока оставлю себе! — проорал рослый агент. — Извините, ребята!

Они не услышали Тарнболла сквозь постоянный рокочущий грохот несущих винтов. Впрочем, его мало волновало: услышат они или нет...

* * *

Наступил полдень, и Миранда Марш вышла на наблюдательную площадку старого маяка, подошла к давно погасшему фонарю. Она чувствовала, что помимо Барни у нее в этом мире нет ни одного друга. Подобная участь — удел людей, облеченных властью. Мелкие людишки вроде Спенсера Джилла, Джека Тарнболла, Джорджа Уэйта, Стэннерсли и Анжелы никогда не смогут понять, какой тяжкий груз предстоит им нести. На ней лежала ответственность не только за себя, но и за весь мир. За исключением того, что сейчас ее мир был очень маленьким и изолированным местом. Не больше этой треклятой скалы! И даже Барни не мог считаться ее настоящим другом, просто любопытный пес, следующий за ней по пятам, потому что ему не удалось подыскать для себя лучшего занятия.

— Да что, черт возьми, с тобой случилось! — прикрикнула на него Миранда, когда он стал скулить и хватать ее за модные, слегка расклешенные отвороты штанин. Он уже в третий или четвертый раз убегал за угол только для того, чтобы через минуту-другую вернуться и вновь ухватиться ее за дорогие брюки. — Ты ждешь Спенсера Джилла? Своего хозяина? Ну, а мне-то что за дело? В любом случае, глупый ты пес, он появится вон с той стороны! — Она смотрела на север, на плоский, далекий клин на горизонте, который, как она знала, был большой землей. — А, Барни?..

Внимание пса привлекло нечто в проливе Ла-Манш.

Миранда апатично последовала за ним, когда он направился на противоположную сторону площадки. Но теперь Барни действительно разволновался, лаял, побуждая ее идти побыстрей.

Вот он застыл, словно охотничья собака, просунув голову между поперечин перил, с вытянутым в струнку напряженным хвостом. Он словно говорил: «Да посмотри ты, ради Бога, посмотри!»

Она посмотрела... Возможно, пес был не так уж и глуп...

* * *

Джордж Уэйт и Анжела расположились в жилых помещениях внизу.

Анжела с удовольствием поговорила бы хоть с кем-нибудь. Она готова была рассказать министру все, что тот хотел знать о Спенсере, Джеке и о ней самой; то, о чем они не написали в докладах, поскольку Джилл считал, что об этом лучше умолчать. Иными словами, изложить их приключения во всех подробностях, но Джордж, казалось, утратил всякий интерес к происходящему. Лишь иной раз, когда он проводил ладонью по шее и затылку, на лице отражались какие-то чувства. Он крепче сжимал губы, глубоко протравленные морщины собирались в уголках глаз. «У него что-то болит», — решила Анжела. И тогда ей показалось, что она сама в какой-то мере ощущает это давление. Со стороны могло показаться, что злокачественная опухоль в мозгу Уэйта с каждым мгновением становится все больше и больше.

— Бывали случаи, — неожиданно заговорила она без всякой причины, за исключением, возможно, желания отвлечь Уэйта от мыслей о болезни, — когда я думала, что все кончено. Должно быть, так обстояло и с другими. Но мы прошли через все испытания и выжили. Что бы ни случилось, мы обязательно победим. Спенсер обязательно вернется и...

* * *

Уэйт поднял голову. Его запавшие глаза, казалось, засветились. Однако, он смотрел не на Анжелу, а на основание винтовой лестницы. Он услышал гулкую дробь каблучков Миранды Марш, ее крик и неистовый лай Барни.

— Джилл уже вернулся? — напряженным голосом поинтересовался он.

Но это оказался не Джилл. Анжела подошла к лестнице и подняла голову. Спускавшаяся Миранда Марш остановилась и, запыхавшись, крикнула, свесившись через перила:

— Анжела, в море у старого пирса кто-то есть! Кто-то дрейфует на плоту... или на обломках... я не уверена...

— Что? — Анжела ахнула, прежде чем смысл сообщения Миранды, наконец, дошел до нее. А потом она метнулась к двери. Уэйт последовал за ней, но пес опередил их. Промчавшись мимо Анжелы, несущейся по усыпанной галькой дорожке к обветшавшему бетонному причалу, он через мгновение очутился в воде и яростно работал лапами, плывя к плоту из обломков.

Плот представлял собой путаницу из такелажа с какими-то шпангоутами и засунутых в сеть обломков обшивки. Завершающими штрихами служили спасательный пояс, охапка поплавков и пластиковых бутылок. В целом сооружение казалось очень хрупким. В самом деле, оно стало распадаться на куски, стоило псу сомкнуть челюсти на конце каната. Не обращая на это никакого внимания, Барни повернул и поплыл к берегу, таща за собой плот.

К счастью, стояло лето, а море было спокойным, как мельничный пруд. Анжела плавала хорошо, но ей не стоило пускаться вплавь... Она зашла в воду по пояс, а потом, сделав неосторожный шаг, скрылась с головой, когда скальное дно, казалось, внезапно исчезло у нее из-под ног. Всего один-два гребка, и через мгновенье Анжела уже помогала Барни буксировать плот и его потрепанного пассажира к берегу.

И когда ноги девушки снова коснулись дна, потерпевший кораблекрушение оторвал от путаницы обломков гриву мокрых черных волос и посмотрел на нее изумленным, затуманенным взглядом. Глаза у него оказались карие. Затем, когда голова несчастного бессильно упала обратно, между Анжелой и Барни вклинился Джордж Уэйт. Он помог им подогнать плот к берегу...

* * *

Кутаясь в огромный армейский свитер, человек с плота глотал горячий кофе, заедая его бутербродами с беконом. Он выглядел не слишком изможденным. Когда его вытащили, он проспал час перед ревущем в очаге огнем и проснулся, напоминая человека, очнувшегося от кошмара. Потом он рассказал свою историю.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31