Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Некроскоп (№4) - Голос мертвых

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Ламли Брайан / Голос мертвых - Чтение (стр. 24)
Автор: Ламли Брайан
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Некроскоп

 

 


Но сила и власть монголов шли на убыль, и на исходе века я покинул их и перешел на службу исламу. Представляешь! Я жил в Оттоманской империи! Это я-то — турок, мусульманский гази! Вот что значит быть наемником! Следующие полтора века я провел среди турок и буквально купался в крови, наслаждался видом смерти и всеми ужасами войны. Я прожил с ними слишком долго, но, в конце концов, вынужден был уйти и от них. Правда, их империя к тому времени тоже начала разваливаться.

Наконец я вернулся и, как уже тебе говорил, покончил с Тибором, после чего отправился в свои вечные и неизменные горы, чтобы найти Яноша и посмотреть, хорошо ли он содержал в мое отсутствие мой дом.

Но уши свои я постоянно держал открытыми. Будь уверен, уши Вамфири — весьма нежный и чуткий инструмент, они не пропускают мимо себя ничего. Д-а-а... а уж к любого рода слухам и новостям о моем сыне они всегда были чрезвычайно чувствительны! Это касалось как Тибора, так и Яноша. О судьбе первого тебе уже известно. А что до второго...

Если Тибор был жадным до крови, то Янош был просто жадным. Пока я странствовал за границей, он сменил множество занятий, но главным образом был вором, пиратом, корсаром. Тебя это удивляет? Напрасно: самые жестокие пираты и получались из мелких князьков, которые нажились во время войн между христианами и мусульманами, во время крестовых походов. Именно это и было наиболее прибыльным для Яноша занятием в то время, пока я отсутствовал: он был самым большим грабителем на просторах Средиземноморья, грабил тех, кто, в свою очередь, грабил других.

А теперь ведь он снова стал моряком, если не ошибаюсь? Что ж, а почему бы и нет? Он знает море, как свои пять пальцев, и теперь выдает себя за искателя сокровищ, якобы достающего свое богатство со дна моря или выкапывающего клады на окрестных островах. Ха! Кому же, как не ему, знать, где следует их искать, если сам он и прятал эти сокровища пятьсот лет тому назад и еще раньше! Ты можешь спросить: почему он тогда вел себя подобно белке, в преддверии суровой зимы лихорадочно запасающей орехи? Но он и в самом деле ощущал, что приближаются тяжелые времена. Да-да, его ждала именно такая суровая зима! И Янош знал об этом. Все это время он усиленно трудился, оттачивая навыки и умения, свойственные Вамфири, в том числе и способность предвидеть будущее. А когда он заглянул в свое будущее, то, что он там увидел, очень ему не понравилось.

Во-первых, он, несомненно, узнал о моем скором возвращении, а о том, как я поступлю с ним, он и сам мог догадаться — для этого нет нужды быть провидцем. Вот почему он начал делать запасы на будущее, на те далекие времена, которые наступят много позже часа моей мести. Он готовился к нынешним дням, к тому моменту, когда он снова встанет из небытия и отправится странствовать по миру, будет жить среди людей.

Ты можешь спросить меня также: о какой мести идет речь? За смерть Марилены? Но она случилась уже триста или даже четыреста лет назад, и у меня была возможность убить его тогда же. Почему я решил отомстить теперь и за что? Сейчас расскажу...

Прежде всего за то, что он предал мое дело и мои интересы. Прежде чем начать пиратствовать, он должен был сначала уехать из моего дома. Во-вторых, за то, как он поступил с моими зганами. В первые же годы моего отсутствия он вышвырнул из замка зганов Ференци и вернул обратно презренный род Зирры, который я изгнал и проклял навечно. И в-третьих, за то, как он встретил меня, когда я наконец вернулся после столь долгого отсутствия.

По пути я собрал вокруг себя всех верных мне цыган, которые не забывали обо мне все годы моего изгнания. Не тех, конечно, которые действительно меня знали, — они давно уже превратились в прах, — но сыновей, их сыновей. О, мои зганы из поколения в поколение передавали легенды обо мне! Однако к замку я подошел один, ночью, ибо мой отряд был бы слишком заметен, а это было опасно.

У вы! По возвращении я нашел свой дом в руинах! Ну, может быть, не совсем разрушенным, но близко к тому. Зубчатые стены во многих местах проломлены, земляные валы полуосыпались. Брошенный в мое отсутствие на произвол судьбы замок выглядел весьма плачевно. Но Яношу, к тому времени покончившему с пиратством и вернувшемуся к занятиям иного рода, нужно было где-то жить. И в то время как я следил за его жизнью, он, в свою очередь, наблюдал за моей.

Он знал о моем возвращении: повсюду была выставлена охрана, получившая строжайшие наказы. Меня окликнули и как только я назвал себя...

На меня тут же набросились...

Они вооружились арбалетами с деревянными стрелами и длинными кривыми турецкими ножами. Их оружие было отделано серебром и пропитано чесночным соком. Каждая группа людей имела при себе сосуд с маслом и факелы, чтобы его поджечь.

Как ты думаешь, кого они собирались спалить?

Я увел их за собой высоко в горы, много миль увлекал их за собой по крутым скалам. Я спотыкался, корчился, падал и хромал, кричал будто от страшной боли, но при этом все время держался далеко впереди своих преследователей. Они думали, уверены были, что я жестоко изранен, и не сомневались, что я у них в руках. В погоню за мной Янош послал едва ли не всех, кто находился в замке. Но... все это время я просто дурачил их. Да разве Фаэтор Ференци станет когда-нибудь, поджав хвост, убегать от подлого и мерзкого племени Зирры?!

Ха! Как бы не так! Пока эти идиоты, словно охотники — зверя, преследовали меня по горам, мой собственный немногочисленный отряд преданных зганов проник в замок и занял там все важные позиции — как на стенах и в башнях, так и внизу, за земляным валом и в подвалах. Наконец возле самых вершин я повернулся лицом к своим преследователям, расхохотался и умертвил нескольких из них, а после исчез в ночной тьме и, как в прежние времена, плавно спустился по воздуху на стену своего замка. Там я нашел попавшего в ловушку и плененного Яноша и поставил его перед собой на колени.

Когда обессиленные люди Зирра с трудом добрались до замка, их встретили мои зганы и уничтожили всех до единого. Нескольким, правда, удалось избежать страшной участи, и они рассказали о том, что произошло. Больше никто не приближался к замку. Остатки племени, те, кто жил неподалеку от замка, навсегда ушли из этих мест и вновь, как и раньше, превратились в кочевников...

* * *

Тогда-то я и узнал о некоторых тайных занятиях Яноша, которым он предавался в мое отсутствие. Потом я увидел еще кое-что и понял, как сильно я его недооценивал. Мой замок был построен на месте другого, более древнего. Янош откопал и открыл старый фундамент и подземелья и позаботился о том, чтобы они были расширены и протянулись вплоть до окрестных гор, а далее — в самую глубину их основания. Как же далеко они простирались!

В этом-то и заключена вся мера моей недооценки Яноша! Он говорил мне, что хочет стать Вамфиром... о, как же сильно он этого хотел!

В те времена некромантия поистине являлась настоящим искусством. Ею владели даже некоторые из обыкновенных людей, причем, не в меньшей степени, чем вампиры, однако без свойственной вампирам врожденной склонности к этому. Янош знал, что я весьма искусный некромант, и задумал соперничать со мной, но я отказался обучить его своим приемам Вот почему он решил найти собственные методы и, несомненно, расспрашивал многих некромантов, чтобы узнать их секреты.

Бесконечные подземелья представляли собой весьма сложные и запутанные лабиринты. Расположение всех лестниц, коридоров и переходов было известно лишь самому Яношу и нескольким из его людей, одни из которых уже умерли, другие сбежали. Но я спускался туда вместе с ним, чтобы узнать, для чего все это, и там я обнаружил настоящий мавзолей украденного и награбленного со всей Валахии, Трансильвании и окрестных земель. Нет, это не была сокровищница, это был именно мавзолей.

Известно ли тебе, что уже в доисторические времена существовал обычай хоронить пепел в урнах? Конечно же, ты знаешь об этом, ибо он сохранился до наших дней. И сейчас многих сжигают, а потом хоронят их пепел. А скольких своих соплеменников погребли таким образом фракийцы! И вот Янош занимался тем, что выкапывал их прах. И снова ты можешь спросить меня: зачем он это делал?

Затем, чтобы выпытать у них секреты. Возродить мертвых и подвергнуть их пыткам, чтобы услышать их рассказы! Вновь облечь во плоть их прах, чтобы мучить и пытать! У фракийцев было очень много золота, а, как я уже сказал, Янош был чрезвычайно жаден. Ничего нового в этом нет! И сто, и двести, и триста лет спустя некроманты по-прежнему вызывали души, чтобы отыскать их сокровища. Ваши Эдвард Келли и Джон Ди были такими же, но оба оставались не более чем шарлатанами и обманщиками. В свое время мне приходилось беседовать с ними, потому я знаю это наверняка.

А что касается методов Яноша, то они были просты до примитивности.

Сначала он выкапывал погребальную урну и приносил ее в свой замок, в подземелье, где с помощью освоенного им в совершенстве искусства облекал прах во плоть.

Потом обретенную таким способом жертву он сковывал цепями и пытал, требуя от нее поведать все, что ей было известно обо всех представителях рода, о местонахождении их могил, о спрятанных ими кладах, а потом, в свою очередь, пытал тех... И так далее... Действуя таким образом, Янош собрал целое кладбище разбитых урн и их содержимого.

Я был заинтересован и потребовал, чтобы он продемонстрировал свое искусство, ибо, как тебе станет ясно из дальнейшего моего рассказа, это не была некромантия в том виде, в каком пользуются этим искусством Вамфири, но нечто совершенно новое, во всяком случае для меня. Зная о моем намерении поквитаться с ним и желая хоть как-то меня ублажить, Янош подчинился. Он высыпал пепел на пол и с помощью каких-то неизвестных мне магических заклинаний создал из этой горстки праха фракийскую женщину необыкновенной красоты. Она говорила на очень древнем языке, но понять ее речь было можно. Во всяком случае, у меня не было никакой трудности, ибо я, как и все Вамфири, знал множество языков. Эта женщина сознавала, что она мертва и, что Янош совершает святотатство, а потому умоляла его не использовать ее впредь. Из всего этого я заключил, что мой незаконнорожденный сынок не только возвращал мертвому праху прежнюю внешность его обладателя, но и использовал некоторые из своих “произведений” не только для допросов и получения сведений о местонахождении сокровищ и спрятанных кладов.

Великолепно! Я был настолько возбужден, что даже поимел эту женщину, прежде чем позволил ему вновь превратить ее в прах.

— Ты должен научить меня этому, — сказал я ему. — Это самое малое, что ты можешь сделать во искупление своих грехов предо мною.

Он согласился и показал мне, как следует смешивать с прахом определенные вещества, а затем на куске выделанной кожи аккуратно написал два заклинания. Первое из них, помеченное направленной вверх стрелой “Т”, служило для того, чтобы воскрешать, а второе, помеченное “i”, — для того, чтобы возвращать обратно в прах.

— Браво! — воскликнул я, получив все это в свое распоряжение. — Я должен немедленно попробовать сделать все сам!

— Как видишь, — указал он на множество стоявших на стеллажах урн и других сосудов, — у тебя большой выбор.

— Да, действительно, — мрачно ответил я и потер подбородок. И прежде, чем он успел понять, что я собираюсь сделать, я вытащил из-под плаща и воткнул в него деревянный кол. Это не могло убить его, ибо внутри Яноша жил вампир, но, тем не менее, лишало его возможности двигаться. Потом я позвал нескольких наиболее преданных мне людей и с их помощью сжег его, превратив в пепел, в то время как этот мерзкий ублюдок не переставая плевался, стонал и визжал. Вот так-то... а когда пепел его, самая суть его, остыла, я просеял его и добавил туда те самые химические вещества... таким образом, я использовал его же собственный метод, для того, чтобы возродить его вновь.

Вопил ли он в этот момент? Еще как, можешь мне поверить! Огненный жар и милосердно краткие родовые муки — ничто по сравнению с ужасным, непереносимым сознанием того, что отныне и навеки он полностью находится в моей власти. Так я думал...

Но увы, вопли были вызваны отнюдь не этим сознанием, но болью разрыва, разделения, раздвоения личности... сейчас попробую тебе это объяснить.

О, каково было видеть эти клубы дыма, поднимавшиеся от его сухих, превратившихся в пыль останков, огромное облако курящегося дыма, из которого вдруг возник обнаженный и стонущий Янош. Но... о чудо!, он был не один. Рядом с ним, но совершенно отдельно от него появился вампир, — тот самый мой плевок, превратившийся в живое существо, начисто лишенное собственного интеллекта.

Он был похож на пиявку, на длинного, змееподобного, слепого слизняка, не способного передвигаться самостоятельно. Он тоже хныкал и мяукал, хотя я не мог понять почему. Но ответ на саму загадку я все-таки знал: сжигая Яноша, я спалил двух существ, а потому, возрождая его вновь, я поднял из праха не одного, а обоих сразу, однако уже отдельно друг от друга.

И тут... в голову мне пришла идея! Я подозвал своих съежившихся от страха и ужаса людей и велел им схватить и крепко держать Яноша.

— Итак, ты хотел стать Вамфиром? Ну, что ж, ты им будешь! — обратился я к нему, подходя ближе с мечом в руках. — Это существо “рядом с тобой — вампир, но начисто лишенный собственного мозга. Сейчас он получит твой! — Прежде чем я отрубил ему голову, он успел лишь вскрикнуть. Я расколол его череп, вынул оттуда живой, пульсирующий мозг.

Уверен, что об остальном ты уже и сам догадался. Воспользовавшись методами, изобретенными самим же Яношем, я превратил его голову и вампира в единую горстку пепла и поместил этот пепел в одну из урн. После этого я долго, очень долго хохотал, пока из глаз моих не потекли слезы. Ибо, если когда-нибудь, каким-либо чудом мое создание будет возвращено к жизни, оно будет... на что же оно будет похоже? На слизняка, обладающего разумом? На интеллектуальную пиявку? О, мне доставит огромное удовольствие вызвать его к жизни вновь и, посмотреть, что же из этого вышло!

Но увы, мне не суждено было это сделать. Ибо в довершение всего он сумел обмануть меня. Кусок кожи, на котором он написал свои заклинания, был фрагментом возрожденной кожи, взятой от одной из его жертв. Когда я читал эти заклинания, я произносил их над этим куском кожи, а потому вместе с Яношем уничтожил и сам этот лоскут. Магические заклинания были очень сложными, и я не сумел их запомнить, кроме разве что имени древнего темного божества из другого мира. Но у меня еще оставалось тело этого ублюдка — моего сына.

Итак, я сжег это тело... да, сжег его во второй раз... а потом развеял прах на все четыре стороны света, пустив его по ветру. Таков был конец Яноша. Я уничтожил его навсегда. Вот и все... я завершил свой рассказ...

Глава 12

Кровь первая и кровь вторая

Едва Фаэтор замолчал, объявили, что самолет приближается к Афинам и идет на посадку. Гарри все же успел еще обратиться к старому вампиру:

— Фаэтор, минут через десять-пятнадцать я буду на земле и окажусь в суете аэропорта. Я заметил, что ты начал слабеть и голос твой стал тише. Думаю, это связано с большим расстоянием, разделяющим нас, и с тем, что над руинами твоего дома ярко светит солнце. Вскоре я буду на пути к Родосу, а следовательно, еще дальше от тебя. А потому у меня, судя по всему, есть последняя возможность сказать тебе несколько слов.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — спросил Фаэтор, и Гарри мысленно увидел, что он удивленно приподнял бровь.

— Прежде всего... я тебе очень благодарен... — ответил ему Гарри. — И все же я не могу избавиться от мысли о том, что, если бы не ты, не было бы ни Тибора, ни Драгошани, ни Юлиана Бодеску, ни Яноша и ничего бы не случилось. Да, я действительно перед тобой в долгу, но в то же время знаю, каким жестоким ты был, какое у тебя черное сердце и каких ужасных чудовищ ты произвел на свет. Не стану обманывать тебя: я считаю тебя самым ужасным из всех этих монстров!

— " Я воспринимаю это как комплимент, — не колеблясь отозвался Фаэтор. — Хочешь ли ты спросить меня о чем-либо еще?

— Да, мне необходимо знать еще о нескольких вещах, — признался Гарри. — Если ты таким образом уничтожил Яноша, как могло случиться, что он появился вновь? Какую еще хитрость сумел он придумать, какой черной магией воспользовался, чтобы вновь вернуться в этот мир? И почему он так долго ждал? Почему возвратился именно сейчас?

— А разве это не очевидно? — в голосе Фаэтора слышалось искреннее удивление наивностью Гарри. — Он мог видеть далеко вперед, и соответствующим образом все спланировал. Он знал, что я покончу с ним, как только вернусь в замок, в свои горы. Понимал и то, что, если он возвратится, пока я буду еще жив, я найду способ уничтожить его снова. А потому он вынужден был ждать того момента, когда я навсегда покину этот мир. Время для Вамфири значения не имеет, Гарри. А что касается путей осуществления его хитрого фокуса...

Это все проклятые Зирры! Да, я точно знаю, что это все их рук дело, ибо мне рассказали обо всем мои верные зганы, которые, так же, как и все остальные, перешептываются, лежа в своих могилах. Я расскажу тебе о том, как это произошло.

Через много лет после того, как я со своими людьми покинул стоявший высоко в горах замок, туда вернулись подданные Яноша и поместили пепел его вампира в заранее приготовленное для такого случая место. За время моего трехсотлетнего отсутствия он успел научиться очень многому, в том числе и таким магическим трюкам. В свое время у него было много женщин из племени Зирры — этот мой ублюдок повсюду рассеял свое семя! Однажды его трехпалый потомок, сын его сыновей, должен будет услышать его зов и придет в этот затерянный в горах замок... но обратно выйдет уже Янош... Такой план был им разработан... так все и произошло на самом деле!..

— А все те сокровища, которые он награбил в древних гробницах? Разве ты так и не отыскал их? — настойчиво продолжал расспрашивать Гарри. — Ты не обследовал, не обшарил каждый уголок своего замка?

— Я нашел, но очень немногое, — ответил Фаэтор. — Ты, видно, невнимательно слушал меня. Сокровища были спрятаны повсюду — закопаны снова или утоплены в море, не) так, чтобы потом, когда представится возможность, он смог бы достать их вновь.

— Ну да, конечно! Я совсем об этом забыл! — воскликнул, кивая головой, Гарри.

— А что касается обследования замка... Нет, я его не обыскивал, не пытался отыскать все вырытые этим псом ямы. Я больше не ощущал, что этот дом — мой, ибо он осквернил его. Мне повсюду чудился его запах. Замок был отмечен его печатью — повсюду “красовался” его презренный герб, выгравированный прямо в камне: летучая мышь с красными глазами, вылетающая из урны. Он превратил этот замок в свое владение, и я больше не хотел там оставаться. Короче говоря, я покинул его. То, что происходило в моей жизни потом, тебя уже не касается.

— Значит, замок существует и поныне... — пробормотал Гарри после непродолжительного молчания. — И в его подземельях... что же там? Осталось ли что-либо от мавзолея, созданного Яношем из награбленного в могилах, от его некромантических опытов? Как бы мне хотелось это знать! Судя по всему, его последнее возрождение произошло именно там, оттуда-то он и вышел в наш мир!..

Фаэтор догадался, что Гарри думает сейчас о другом замке, тоже затерянном в Карпатах, но по другую сторону от границы — в СССР, в той области, которую некогда называли Хорватией, а теперь кое-кто называет Буковиной. Ибо когда-то и этот замок служил Фаэтору домом, но то; что там произошло и что до сих пор продолжало оставаться в его подвалах, засыпанное землей, стонущее, вопящее, разлагающееся в муках, было поистине ужасно, уж кто-кто, а Гарри хорошо знал, какую страшную, смертельную опасность таят в себе некоторые руины!

— Я могу понять твое беспокойство, — сказал ему вампир, — но думаю, что оснований для него нет. Ибо моего дома за древними Халмашу и Вирфурилио уже нет. Он с оглушительным грохотом был сметен с лица земли в октябре 1928 года.

— Да, я помню об этом, — ответил Гарри. — Мне рассказывал Ладислав Гирешци. Судя по всему, там произошел сильный взрыв — возможно, это взорвался скопившийся в подвалах метан. Такая версия кажется вполне правдоподобной, если учесть огромную протяженность подземелий, о которой ты говорил. Но если то, что... что осталось от Яноша, уцелело, то где гарантия, что не сохранилось что-либо еще?

— Но я уже объяснял тебе, что Янош предвидел будущее. Когда рухнул замок, погибло все, но только не он. Вполне возможно, что его зганы успели перенести урну с пеплом в другое место, а позже, когда замок уже лежал в руинах, возвратить ее обратно. Мне об этом ничего не известно. Может быть, они сделали это тогда, когда замок принадлежал другому владельцу. 06 этом мне тоже ничего не известно.

— Какому другому? — спросил Гарри. Фаэтор тяжело вздохнул, но, в конце концов, после непродолжительного молчания заговорил снова:

— Да, был еще один владелец. Слушай: я тебе расскажу о нем.

В течение пятнадцатого, шестнадцатого, семнадцатого веков, даже еще в начале восемнадцатого века, в так называемом цивилизованном мире широкое распространение получили сведения о “ведьмах” и “черной магии” — так они это называли — и начались гонения на них. Безжалостные борцы с колдовством жестоко преследовали ведьм, некромантов, демонов, вампиров и тому подобных существ — находили их, с помощью ужасных пыток доказывали их “виновность” и уничтожали. Истинные вампиры как никогда ощущали свою смертность и сознавали, что у них и всех им подобных есть один Великий враг, и имя ему — Известность. Шестнадцатый век был особенно неблагоприятным для тех, кого могли посчитать слишком старым, чересчур не похожим на других, стремящимся к отшельнической жизни или, наоборот, слишком заметным. Иными словами, в шестнадцатом и семнадцатом веках неизвестность и забвение для вампира были синонимом долголетия, гарантией выживания. Эти два века оказались для них особенно мрачными и тяжелыми.

Во второй половине семнадцатого века “охота на ведьм” получила широкое распространение в Америке, и в городке под названием Салем появился человек по имени Эдвард Хатчинсон. Он получил права на мой дом в горах и обитал там... очень и очень долго! Он был поклонником дьявола, некромантом, а возможно, и вампиром. Может быть, даже Вамфиром! Но, как я понял, вел себя неосторожно, и вопреки благоразумию слишком долго прожил на одном месте, а потому обратил на себя внимание.

Он изучил историю дома и взял себе в качестве псевдонимов несколько упомянутых в ней имен: он пожелал, чтобы его называли “Барон”, “Янош” и даже — “Фаэтор”! И в конце концов остановился на имени “барон Ференци”. Именно это, как ты легко себе можешь представить, и привлекло к нему мое внимание. Я почувствовал себя оскорбленным. Обидело меня и то, что он поселился в моем доме, ибо я надеялся когда-нибудь, когда все изменится и дух Яноша перестанет витать в замке, вернуться туда, хотя бы и через много лет. Вампиры, как тебе известно, очень привязаны к своим землям. А потому я поклялся, что, если обстоятельства мне позволят, в один прекрасный день я поквитаюсь с Хатчинсоном за все.

Но мне никогда не представилась такая возможность, ибо пришлось заботиться о собственной жизни, а мир вокруг все время менялся, шли войны, обстановка была тревожной и неспокойной. И так этот чужестранец прожил в моем замке лет двести, а то и больше, в то время как сам я в полном одиночестве провел эти годы в Плоешти.

Как я уже сказал, он каким-то образом привлек к себе излишнее внимание, возможно даже, тому было много причин. Конечно же, вскоре его бы непременно вызвали в Бухарест и заставили давать объяснения, если бы не случился этот ужасный взрыв, уничтоживший и его, и все его труды. А что касается Яноша... остается лишь предположить, что он лежал в своей урне в каком-то потаенном месте и ждал, пока появится трехпалый сын зганов, чтобы найти и освободить его.

А сам я... да, однажды я все-таки туда вернулся. Это было в 1930 году, кажется. Но не спрашивай меня о причинах моего возвращения — я и сам толком не знаю. Возможно, мне было любопытно узнать, что осталось от моего дома, а в том случае если он был пригоден для жизни в нем, кто знает, может быть, я бы туда и вернулся. Но нет, повсюду еще явственно ощущалось недавнее присутствие Яноша, чувствовался его запах, воздух все еще был пропитан его ненавистным духом и памятью о нем. Да и как могло быть иначе, если Янош в тот момент по-прежнему находился в замке! Хотя я этого не мог тогда знать.

Но знаешь, мне кажется, что в конце своей жизни Янош приблизился к тому, чтобы стать Вамфиром, в гораздо большей степени, чем мне представлялось. Ибо каким бы поверхностным ни был мой осмотр замка тогда, в 1930 году, я, тем не менее, нашел там свидетельства... однако все, довольно. Мы оба с тобой устали, и ты меня уже не столь внимательно слушаешь. Главное тебе уже известно, а остальное может подождать до следующего раза.

— Да ты прав, — ответил Гарри, — я действительно устал. Думаю, что виной тому нервные перегрузки... — И Гарри дал себе обещание непременно поспать во время перелета из Афин на Родос.

Именно так он и сделал...

* * *

...Но когда Гарри проснулся перед самой посадкой и потом, когда вместе с другими пассажирами он сошел по трапу с самолета под яркое и жаркое солнце и направился к таможне, его не покидало странное внутреннее ощущение, что произошло нечто неприятное. Когда же за барьером среди встречающих он увидел Манолиса Папастамоса и Дарси Кларка, сердце его отчаянно забилось — на их лицах он явственно прочел, что его ждут весьма неприятные известия. Несмотря на то что было тепло и ослепительно сверкало солнце, оба выглядели бледными, замерзшими, совершенно больными и измученными.

Гарри внимательно вглядывался в лица встречавших его друзей, пытаясь прочесть на них, что же именно случилось, и, почти выхватив из рук таможенника свой фальшивый паспорт, поспешил к ним, думая на ходу:

"Сандры с ними нет. Но так и должно быть. Ведь она сейчас уже в Лондоне... но так ли это”!

— Что-то не так с Сандрой? — спросил он, почти подбегая к ним. Они посмотрели ему в лицо, но тут же отвели глаза. — Рассказывайте, — потребовал Гарри, сам удивляясь своему странно спокойному тону, в то время как чувствовал он себя отвратительно.

И они рассказали ему все...

* * *

За двадцать один час до этого...

Дарси проводил Сандру в аэропорт, расположенный недалеко от Родоса, и оставался с ней до того момента, когда объявили посадку на рейс до Лондона... почти до последней минуты... Ибо все-таки он вынужден был ее оставить — заявили о себе естественные человеческие потребности. Туалеты находились довольно далеко от выхода на посадку, а потому обратно ему пришлось бежать вдоль всего терминала, чтобы успеть помахать Сандре на прощание. Но к тому моменту, когда он добежал до конца, последний пассажир уже поднялся по трапу и скрылся в самолете. Дарси, тем не менее, все же помахал рукой в надежде, что Сандра увидит его сквозь стекло иллюминатора.

Как только самолет поднялся в воздух, Кларк вернулся на виллу и начал упаковывать вещи, пока из полицейского участка не позвонил Манолис. Собственно, это была идея Папастамоса, чтобы после отъезда Сандры Дарси не оставался на вилле один. В распоряжении греческого полицейского были апартаменты в отеле, расположенном в центре города. Там он и предложил Дарси остановиться. Однако, прежде чем поехать на виллу, чтобы забрать оттуда Дарси и отвезти его в отель, Манолис счел необходимым позвонить в аэропорт и убедиться, что Сандра благополучно улетела, ибо время от времени рейсы задерживались. Связавшись со службами аэропорта, Манолис, неожиданно обнаружил, что Сандра вообще никуда не улетала, что ее в самолете не оказалось.

— Что?! — Дарси отказывался верить своим ушам. — Но как... я же был там! То есть я был...

— Где?

— Дерьмо! — выругался Дарси, осознав наконец правду.

— Вы были в дерьме?

— Да нет, в этом чертовом туалете! — простонал Дарси. — А в данной ситуации это одно и то же. Манолис, неужели вы не понимаете? Ведь это за меня сработал мой талант — или, может быть, против меня. Во всяком случае, против бедной девочки!

— Ваш талант?

— Мой ангел-хранитель, всегда оберегающий меня от беды. Он мне абсолютно неподконтролен. И всегда проявляется по-разному. На этот раз он заметил поджидавшую за углом опасность... и... и мне пришлось пойти в этот проклятый туалет!

Теперь Манолис понял, и до него дошел весь ужас положения.

— Они ее схватили? — со свистом прошептал он. — Этот тип Лазаридис и его вампиры? Они утащили первую кровь?

— О Господи, конечно! Иного объяснения я придумать не могу.

Манолис произнес длинную тираду на своем родном греческом (но Дарси догадался, что это изощренные ругательства) и снова обратился к Дарси:

— Слушайте, оставайтесь на месте, я сейчас к вам приеду.

— Нет, — ответил Кларк, — нет, ждите меня там, где мы ужинали вчера вечером. Клянусь Богом, мне необходимо сейчас выпить!

— Хорошо, — кивнул Папастамос, — я буду там через пятнадцать минут.

Когда Манолис приехал, Дарси приканчивал уже третью двойную порцию “Метаксы”.

— Хотите напиться? — спросил грек. — Не поможет:

— Нет. Мне просто необходимо подкрепиться и прийти в себя. Вы знаете, о чем я все это время не переставая думаю? О том, что я теперь скажу Гарри, вот о чем!

— Это не ваша вина, — сочувственно произнес Папастамос, — и вам не следует винить себя. Гарри вернется завтра. Мы должны позволить ему взять на себя руководство дальнейшими действиями. А тем временем вся полиция острова поднята на ноги — они повсюду ищут Лазаридиса, его команду и его судно — и, конечно же, Сандру. Прежде чем приехать сюда, я отдал все необходимые распоряжения. Кроме того, к утру у меня в руках будет вся подноготная, об этом... об этой врикулакской свинье! И не только из Афин, но и из Америки. Вам известно, что правая рука Лазаридиса — некий Армстронг — американец?

"Господи! Спасибо тебе, что послал нам этого человека!” — думал про себя Дарси, слушая Папастамоса Дарси Кларк никогда не был ни секретным агентом, ни полицейским Все эти годы он работал в отделе экстрасенсорики, но не потому, что его дар представлял для них особую ценность и был им необходим, — просто он обладал этим даром, а все необычные, эзотерические таланты входили в сферу интересов отдела.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36