Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследник Алвисида (Книга 2)

ModernLib.Net / Легостаев Андрей Анатольевич / Наследник Алвисида (Книга 2) - Чтение (стр. 14)
Автор: Легостаев Андрей Анатольевич
Жанр:

 

 


      Красивые женщины всегда соперничают и не доверяют друг другу до конца. Другое дело - Марьян. К тому же если один раз уже была с ней откровенной, то чего юлить в другой раз?
      Некоторые жрицы время от времени вызывали в душах посетителей страстную любовь и те желали соединиться с ними - это не возбранялось, особенно если в предсказании появлялся маломальский намек. В таком случае маджера выдавала богатое приданое и обитательницы Храма Зверя торжественно прощались с бывшей жрицей.
      И хотя на жизнь в Храме пожаловаться было трудно, многие женщины мечтали влюбить в себя знатного рыцаря, выйти замуж и воспитывать детей.
      Своими мечтами они делились с Марьян - больше ни с кем на эту тему поговорить они не могли. Марьян никогда не открывала никому чужих тайн, хотя поначалу кое-кто пытался вытянуть из нее откровения подруг.
      Марьян стала общей любимицей, ею даже гордились. Она много времени проводила в библиотеках и через несколько лет ей стали пророчествовать в будущем место маджеры - ну и что, что некрасива, главная жрица Храма не ходит с мужчинами в утробу Зверя. А личные качества девушки с необычной для всех внешностью и страшными уродствами вырабатывались подходящие.
      Оправившись, Марьян вновь вынуждена была вставать в ряды жриц, когда приезжал очередной проситель предсказания. Но уже была уверена, что больше не окажется в той страшной комнате.
      И не желала там оказаться.
      x x x
      Три года назад молодой красивый рыцарь из Дублина выбрал Марьян спутницей во чрево Каменного Зверя!
      Она была поражена, но отказать не имела права.
      Она боялась, очень боялась повторения прошлого. Не того, что ее опять изуродуют, а что могут изнасиловать против воли - мало ли какие безумные мысли и страсти могут скрываться за приятной внешностью... Может, как раз красивые женщины и не вызывают в нем желания, Марьян слышала о таких...
      Сэр Димерик, так звали рыцаря, напротив, совсем не желал кого-либо насиловать - против воли или по ее согласию и желанию.
      Он был влюблен. Влюблен страстно и почти без надежды на взаимность - предметом его вожделений была фрейлина ирландской принцессы, прекрасная Ланисса.
      Чтобы не терять бесплодно время в ожидании пророчества, сэр Димерик стал писать возвышенную поэму в честь своей избранницы.
      По опыту прошлого раза, Марьян не заговаривала со своим подопечным, занималась разборкой продуктов, утвари.
      Он сам позвал ее. Усадил за стол, налил ей вина и прочитал:
      Высокородная, прекрасная Ланисса,
      Моя душа поражена,
      Мой щит разбили вы своею красотой,
      Ваш взгляд подобен молнии святой..."
      - Ну как? - спросил он.
      Она честно ответила.
      Они разговорились. Марьян впервые в этой жизни - не в той, что протекала в далекой родной стране, уже полузабытой - разговаривала с мужчиной.
      Он часами рассказывал ей о предмете своей любви: как они впервые встретились, как она обворожительно улыбнулась, как он вызвался выступать в ее честь на турнире, но не удержался в седле и теперь хочет завоевать ее сердце прекрасными словами.
      Сэр Димерик понравился Марьян. Она не завидовала неведомой придворной даме, не хотела быть на ее месте, она от всей души желала успехов в любви симпатичному рыцарю с возвышенными устремлениями.
      Он стал ее другом.
      Двенадцать дней пролетели быстро, он едва успел дописать свою поэму. Не очень хорошую, как считала начитанная Марьян. Вслух она этого, конечно, не сказала.
      Она не знала, какое было пророчество сэру Димерику - лежала в это время без сознания в черном углублении пола. Но подруги, имеющие привычку подглядывать за предсказаниями, сообщили, что любовь его безответна.
      x x x
      Через несколько месяцев сэр Димерик приехал вновь.
      Марьян не было в ряду жриц, она плохо себя чувствовала в тот день - старые раны иногда болели.
      Сэр Димерик поинтересовался у маджеры, что с Марьян. Он дождался следующего дня, когда она встала с постели.
      Они опять провели вместе двенадцать дней - в этот раз он приехал с конкретной целью написать новую поэму, предсказание его уже не интересовало.
      В родном замке ему не давали сочинять домашние - отец, мать, сестры и младший брат. А поэма его понравилась королю и принцессе, поэму сэра Димерика стали читать на пирах. Король заплатил поэту щедрое вознаграждение, что и дало ему возможность вновь посетить Храм Зверя.
      Они много и увлеченно беседовали, Марьян даже сочинила ему два больших куска для поэмы - в ней повествовалась о печальном рыцаре, который ради дамы сердца совершал подвиги, сражаясь с драконами и злодеями, но так и не снискал любви избранницы.
      Сэр Димерик ни разу не прикоснулся к Марьян, как мужчина к женщине. У него даже мыслей таких не возникало. Марьян с ним было хорошо и спокойно, она искренне желала, чтобы сэр Димерик добился расположения своей избранницы - она сочувствовала его страданиям.
      Через несколько дней после его отъезда она вдруг поняла, что хочет, чтобы он снова посетил их Храм.
      И он приезжал - раз в несколько месяцев, чаще было денег на плату за предсказание не собрать.
      Каждый раз его предсказания слегка отличались друг от друга, что лишний раз доказывало - достоверных пророчеств на свете не бывает, все зависит от воли человека и благорасположения богов.
      С каждым посещением крепла его уверенность, что он в конечном итоге добьется любви прекрасной Ланиссы.
      x x x
      После второго приезда сэра Димерика, примерно через полмесяца, в Храм прибыл престарелый епископ Дублинский и прямо назвал имя Марьян.
      Он приехал дописать трактат о пророках ветхого завета - дело всей жизни, и боялся умереть не закончив труд. Дополнительные полторы недели, да еще без будничных повседневных забот, были ему очень кстати.
      Сэр Димерик рекомендовал ему в спутницы Марьян.
      За те дни, что провела с епископом во чреве Зверя, Марьян дочитала ветхий завет (раньше "Книга Книг" давалась ей с большим трудом) и очень помогла святому отцу, увидев свежим взглядом детали, которых он дотоле не замечал.
      Святой отец остался доволен визитом во многом благодаря именно Марьян. Он закончил свой объемный труд.
      С тех пор в Храм неоднократно приезжали люди, которым надо было обдумать что-то, либо написать и они выбирали уродливую девушку с мужским складом ума и незаурядной начитанностью.
      По всей Ирландии про нее пошла слава - может и не совсем заслуженная - мудрой женщины, жрицы судьбы.
      Но никогда, ни единого раза, никто не взглянул на нее как на женщину. В то время, как все другие жрицы судьба - Марьян это прекрасно знала по откровениям подруг - непременно занимались любовью с подопечными, что, как считалось, нравилось Зверю и способствовало пророчеству.
      И никто даже не догадывался, как страдала бедная уродинка, сколько слез выплакала наедине в своей уютной келье. Временами она даже жалела, что стала сопротивляться в ту ужасную ночь - стерпела бы и открылось бы ей, пусть краешком, пусть на мгновение, чувство блаженства от близости с мужчиной...
      Глава тринадцатая. ЖРИЦА СУДЬБЫ
      "Знали б мы, к чему порой ведет случайный взгляд."
      Роджер Ватерс
      День был ненастным, дождливым - таким же, как тот кошмарный, когда приехали морские пираты. Только не осенним еще - хотя конец лета.
      Несмотря на погоду, у Марьян было хорошее настроение: ночью ей приснился страж Весны зеленый дракон Чхоннен, что сулит счастье.
      Сэр Димерик давно не приезжал (как там у него дела, неужели добился любви своей дамы сердца и забыл о несчастной уродине в Храме Каменного Зверя?) и почему-то Марьян посчитала, что явление зеленого дракона означает его приезд.
      И когда зазвонил колокол, призывающий всех жриц на ритуальный сбор, Марьян была уверена - приехал сэр Димерик. Она соскучилась по его обществу.
      Марьян с некоторым сожалением отложила толстый том хроник древней китайской династии, быстро одела ритуальное платье и вышла из кельи.
      Когда она вошла в зал Зверя, то увидела трех юношей, рослого бородатого рыцаря не первой молодости и еще одного воина. Марьян давно научилась определять откуда прибыли очередные гости по одежде и редко ошибалась.
      Гости были бритты, причем из очень знатных - наверное принц какой-нибудь, два его друга и рыцарь-наставник. А вот пятого человека, хоть и был он в одеждах, похожих на бриттские, Марьян сразу опознала, как алголианина - по прическе, по манере держаться, по взгляду и поджатым губам.
      "Это ненадолго," - решила Марьян. Скоро она вернется к оставленной на интереснейшем месте хронике.
      Такие ее не выберут никогда.
      Маджера заканчивала гостям объяснять условия грядущего пророчества. Жрицы судьбы привычно выстраивались в традиционный ряд.
      Один из трех юношей - явно принц - внимательно слушал главную жрицу, второй с удовольствием разглядывал ряды молодых женщин, третий был мрачен и смотрел в пол. Бородатый рыцарь и алголианин отошли к специальным скамьям у дальней стены - они не собирались узнавать свое будущее.
      Маджера закончила пояснения и стукнула тонким длинным золоченым посохом о каменный пол. Женщины прекратили смешки и разговоры.
      Наступал торжественный момент - для прибывших разумеется, а не для жриц судьбы.
      Маджера трижды, по числу просителей, провозгласила, ударяя посохом в пол:
      - Мзилаер Обрут! - слова, кажущиеся полной бессмыслицей непосвященным и так много говорящие людям знающим.
      Глаза Зверя не открылись, как обычно, не зажглись тусклым зеленым огнем.
      Главная жрица не была обескуражена - Зверь был занят своими, никому неведомыми мыслями. Такое иногда случалось. Зато Марьян тяжко вздохнула - придется сидеть со всеми за столом, смотреть как подруги пялятся на гостей и корчат им соблазнительные улыбки.
      - Зверь размышляет, - сказала маджера. - Вы войдете в него через три часа.
      - Но у нас нет времени! - сказал тот, которого Марьян посчитала принцем. - Нас ждет корабль.
      - Вы можете уезжать, - спокойно сказала маджера. - Войти в Зверя сейчас нельзя.
      - Хорошо, - согласился юноша. - Где мы можем переждать? На улице ливень...
      - Мы нижайше просим вас оказать нам честь и отведать наших угощений.
      - Спасибо.
      За обедом гости представились: верховный король Британии Этвард Пендрагон, сэр Радхаур, граф Маридунский, король Ламорак Сегонтиумский, сэр Таулас и Гуул.
      "Однако, - пожала плечами Марьян. - Я-то полагала принц со свитой, а они уже все короли и графы..."
      Марьян очень редко ошибалась в своих предположениях.
      Сэр Радхаур почти ничего ни ел, пригубил из высокого кубка драгоценное родосское вино ("С чего бы это маджера расщедрилась?" недоумевали жрицы судьбы) и ни слова за весь обед не сказал смотрел хмуро на стоящий перед ним кубок.
      Король Этвард внимательно слушал рассказы маджеры и с интересом поглядел на Марьян, когда главная жрица поведала страшную историю с изнасилованием.
      Как всегда при таких взглядах Марьян захотелось встать, убежать...
      А маджера всегда рассказывала гостям за обедом эту историю - в предупредительных целях. Чтоб у просителей даже мысли не возникало ударить или взять силой попечительницу в чреве Зверя - чудовище бдительно охраняет своих служительниц.
      Третий же юноша, король Сегонтиумский, как и сэр Радхаур, маджеру не слушал - он сравнивал сидящих за столом женщин (Марьян он, естественно, не замечал) и никак не мог выбрать.
      Все женщины глупо и беспардонно улыбались ему.
      "Желанные подопечные для каждой жрицы, - думала Марьян. Интересно, кому повезет?"
      И вдруг Марьян с удивлением отметила факт, что смотрит на сэра Радхаура, как на мужчину. Он нравится ей. Да что такое?! Она думала, что подавила в себе все намеки на такие чувства за ненадобностью ан нет! К тому же он ведь юноша, почти мальчик, не брился никогда. Но что-то в нем было такое... разве словами объяснишь?!
      Марьян заставила себя отвернуться, с трудом пытаясь думать об отложенной книге. Но вот досада, она никак не могла вспомнить на каком месте остановилась.
      x x x
      Все пытаясь думать о небесном императоре загадочной страны, Марьян встала в ряд жриц.
      - Мзилаер Обрут! - раздался торжественный голос маджеры. Мзилаер Обрут! Мзилаер Обрут!
      Пасть Зверя открылась: лениво, словно чудовище зевало недовольно, разбуженное главной жрицей.
      Настал час выбора - кому из подруг повезет?
      В зал кто-то вошел, Марьян скосила глаза и радостно улыбнулась.
      Приехал сэр Димерик. Она снова будет с ним в чреве Зверя, узнает наконец, как там его любовь.
      Но ей сейчас нельзя было выйти из ряда и она стала с любопытством наблюдать, как юноши выбирают себе проводниц в будущее. Она любила смотреть на мужчин в такие мгновения - сколько чувств можно прочитать на лицах!
      Этвард, когда маджера попросила его выбрать себе проводницу, ни секунды не колеблясь, словно на первую попавшую, указал на Ларсу, самую красивую женщину из всех.
      Ламорак закусил губу - до чего естественно получилось у Эмриса, будто ему все равно! И юный король Сегонтиумский спешно пробежался по фигурам женщин - он бы выбрал всех, почти всех. Он смотрел на стоящих и улыбающихся ему женщин и думал: как жестока судьба, которая заставляет делать выбор.
      Наконец, он перехватил взгляд маджеры и решился.
      Марьян почувствовала волну разочарования остальных подруг: для них оставалась последняя надежда на сегодня - насупленный темноволосый юноша, в котором было нечто необъяснимо-притягательное.
      Конечно, жрицы заметили прибывшего сэра Димерика, но его здесь хорошо знали и всем было известно к кому он приезжает.
      Пасть исполинского чудовища закрылась, поглощая Ламорака с избранницей - словно сглотнула их.
      И распахнулась вновь.
      Маджера обратилась к третьему юноше:
      - Выберите себе жрицу, что поможет вам узнать ваше будущее, сэр Радхаур.
      Юноша посмотрел на настоятельницу Храма, потом перевел взгляд на длинный ряд женщин.
      Казалось, все затаили дыхание.
      - Можно я пойду вон с той? - палец уперся в Марьян.
      Марьян посмотрела направо - а кого он выбрал? Справа не было никого, она стояла последней. Значит - стоявшую рядом Елефеду.
      Но нет - сэр Радхаур выбрал ее, Марьян.
      Сердце несчастной уродины заколотилось - ведь он ей понравился, еще как понравился!
      Но она тут же закричала молча на себя: "Опомнись, дура! Ему просто не хочется никого из женщин, у него есть дама сердца, которой нельзя изменить даже в мыслях - как сэру Димерику!"
      Ей хотелось узнать причину его мрачного вида - за время заточения в чреве Зверя мужчины обычно вываливают благодарной слушательнице накопившиеся сомнения и неприятности, чтобы она развеяла тревоги перед тем, как он узнает пророчество Зверя.
      Краем глаза девушка увидела досадливое движение сэра Димерика. Теперь ему придется переночевать в Храме, если он хочет уединиться в утробе монстра именно с Марьян.
      Сэр Радхаур взял ее за руку - какие холодные у него пальцы! и, не глядя на нее, пошел прямо к разинутой пасти.
      Как хорошо, что Марьян не видела в этот момент выражение собственного лица со стороны - она бы умерла от стыда, настолько глупо-счастливая улыбка исказила обезображенное лицо.
      x x x
      Марьян за руку с незнакомым юношей переступила волшебный порог и вдруг что-то ей подсказало: там, за спиной остается вся прошлая жизнь, которая больше не вернется.
      Она резко обернулась, но увидела лишь, как закрывается пасть чудесного Зверя.
      Дорога назад отрезана для нее.
      Она не знала почему, но была уверена - что-то изменится в ее жизни.
      И Марьян испугалась.
      Пытаясь унять охватившее волнение, она зажгла дрожащей рукой светильники и подошла к огромным песочным часам с нарисованными на стекле полосками - отметинами двенадцати дней. Вынула стопор здоровой рукой и перевернула их - тяжелый корпус в специальной раме легко повиновался.
      Посыпались песчинки, отмеряя вневременье между прошлой ее жизнью и неведомым будущим, которое не похоже на предыдущую жизнь.
      Откуда в Марьян появилась эта уверенность?
      Она не знала.
      Глава четырнадцатая. КАМЕННЫЙ ЗВЕРЬ
      "Долину увидишь, пройдя перевал,
      Прекрасней которой никто не знавал."
      Фирдоуси "Шах-наме"
      - Ты кушать хочешь? - спросила Марьян.
      Он лежал на кровати, уставившись пустым взглядом в черноту потолка.
      Ему было плохо - Марьян не могла этого не видеть. Изредка он стонал, пытался подавить стон и звук превращался в хриплый рык. Жрица видела, что мелкие бисеринки пота от внутреннего сжигающего пламени выступили на лбу и висках юноши.
      - Ты кушать хочешь? - повторила она.
      Марьян не знала как вести себя с ним, что делать, но почему-то ей больно было смотреть, как юноша страдает. Она не могла понять причину его мучений. Друзья за столом относились к нему доброжелательно, сочувственно, но сами не предавались унынию.
      Значит, Радхаура терзает что-то касающееся его одного, но что?
      Он юн, здоров, красив, знатен, полон сил...
      Что?
      Марьян не могла понять. Но она не желала, чтобы он все больше и больше предавался своему горю. Ей захотелось накричать на него, чтобы хоть как-то вывести из непонятного состояния.
      - Ты кушать хочешь, Радхаур? - в третий раз спросила она громко.
      Он приподнялся и сел на постели.
      - Я - сэр Радхаур, - сквозь зубы сказал он, сделав особое ударение на слове "сэр". - Граф Маридунский. Мой род один из самых славных в Британии. Изволь обращаться ко мне...
      - Я тоже происхожу не из простолюдинов! - вдруг тихо, но зло произнесла жрица судьбы. - Мое настоящее имя Ок Дон Ки! Мой отец царственный ван страны Когуре и ведет свой род от легендарного сына небесного царя Тангуна!
      Марьян сама не понимала, почему так агрессивно ответила.
      Радхаур встал и потер ладонями лицо. Встряхнул головой.
      - Хочу, - вдруг сказал он.
      Марьян не поняла сперва чего он хочет. Радхаур пошел к большому столу из толстых дубовых, отполированных временем и почерневших досок. Марьян догадалась, что он ответил на ее вопрос.
      Она отрезала ему лучший кусок копченой оленины и налила вина. Он тупо посмотрел на глиняную кружку и стал пить. Струйка потекла по подбородку - Радхаур не замечал.
      x x x
      Радхауру было плохо.
      Очень плохо.
      Он перерождался. Он думал: Уррий умер в нем со смертью отца, с гибелью Лореллы...
      Нет, Уррий умирает в нем именно сейчас.
      Радхауру было страшно, было нестерпимо страшно, было больно. Боль, правда, - знакомая уже тупая боль в затылке, но такой сильной не было еще никогда - отступала.
      Радхаур увиделся с головой Алвисида и прошлая жизнь оказалась отрезанной навсегда. Рухнули в безвозвратную бездну наивные мечты и мальчишечьи представления о собственной судьбе четвертого сына знатного рыцаря.
      Когда Радхаур с друзьями вошел к священной реликвии, он встал на колени пред головой своего предка (она находилась на низком черном постаменте в тайном зале каталога, и чтобы рассмотреть лицо пришлось вставать на колени).
      Лицо поверженного бога было безжизненным, словно из белого холодного мрамора - так и должно быть, наверное.
      Радхаур подумал даже, что пред ним тонкой работы произведение искусства - как в Рэдвэлле, в покоях отца стояла античная статуя девушки.
      Глаза мертвой головы вдруг открылись.
      Радхаур не испугался - верховный координатор предупреждал о такой возможности.
      Алвисид долго смотрел на Радхаура, изучая его.
      - Ты - Сидморт! - наконец произнесли с трудом мраморные губы. - Ты вернешь меня к жизни!
      Радхаур почувствовал, как в груди поднимается великое желание скорее восстановить легендарного предка, оживить его. Но боль в затылке и что-то еще подсказало - это желание идет не из него (вернее, не только из него), оно откуда-то из внешнего мира. И не надо гадать откуда вливается в него это желание. Но Радхаур не сопротивлялся - он гордился своим предком. Только вот боль в затылке...
      - Та-ак... - медленно произнес поверженный бог.
      Радхаур понял, что Алвисиду еще тяжело - он с трудом выбирается из каменного забытья, пробужденный приходом наследника.
      - Фоор, выйди! - приказал неожиданно Алвисид.
      Верховный координатор поклонился и вышел (ни единым движением он не показал своих чувств).
      Радхаур остался с Этвардом и Ламораком. Алвисид стал задавать вопросы Радхауру, один раз даже спросил Этварда. Потом долго молчал, юноши не осмеливались перебивать. Наконец сказал:
      - Мне еще тяжко, но я проснулся. Пока я могу видеть только в вас, мир не могу... Отвези меня в Рэдвэлл. И найди как можно скорее все мои части тела. Теперь тебе будет легче, юный Сидморт... Ты поймешь. Скорее найди мои части!..
      Чувствовалось, что Алвисид хочет отдохнуть (Радхаур почему-то удивился, что бог, даже только если одна голова осталась от бога, может уставать).
      - Все брось и собирай меня! - жестко приказал Алвисид.
      Этвард позади Радхаура дернулся, но Радхаур жестом руки остановил друга и сказал:
      - Но я сейчас не могу! В моей стране саксы и варлаки жгут города. Мой замок, за который я отвечаю перед памятью предков, осажден врагами, мой король - в бегах! Я сейчас не могу - потом! Я обязательно начну собирать твои члены, сэр Алан, обязательно, но потом!
      Радхаур говорил громко и взволнованно.
      И жутко в замершей тишине зала прозвучал негромкий ответ Алвисида:
      - Плюнь на все! Ваш замысел хорош, но не сулит верной победы. Оживи меня, пусть друзья тебе помогут. Сделай все возможное, но собери меня как можно скорее. И я решу все ваши проблемы - саксы забудут, что такое Британия... Потомок Артура воцарится на престоле... Все беды будут забыты в вашей стране!.. Собери меня только это теперь должно волновать тебя, молодой Сидморт!
      Больше всего юношей почему-то поразили слова "в вашей стране". И тут Этвард сказал:
      - Пусть Радхаур поступает как считает нужным, но свою страну освобождать от врагов буду я сам - за меня господь Бог и народ бриттский!
      Алвисид снова открыл глаза и с удивлением взглянул на Этварда:
      - Народ бриттский... А ты знаешь его, свой народ? Ты знаешь заботы и желания простого воина, горожанина, крестьянина? Даже если ты победишь врага, это не значит, что ты будешь хорошим королем. Освободите меня и я все сделаю!
      Радхаур снова встал на колени пред головой сына Алгола и сказал:
      - Сэр Алан, я думаю так же, как Этвард. Мы не можем ездить по чужим далеким странам, когда родина в опасности. Но это не продлится долго. Я возьму вас с собой и привезу в Рэдвэлл. Когда мы сами победим - я отправлюсь собирать ваши... части тела... Если я не погибну в сражениях.
      Алвисид долго смотрел на своего наследника. Размышлял. Потом вздохнул и сказал:
      - У нас еще будет время поговорить. Думай. А сейчас идите. Позовите ко мне Фоора!
      Радхаур вышел из тайного зала и стал подниматься по лестнице из подземелья. Вдруг словно тысячи звуков оглушили его, словно в голове многотонный колокол литыми стенками стал стукаться о медный язык. Ноги Радхаура подкосились, он схватился за голову и если бы друзья не поддержали, он неминуемо бы упал на ступени винтовой лестницы.
      Сколько Радхаур был в беспамятстве он не знал.
      Когда пришел в себя - лежал в постели, Этвард и Ламорак находились рядом. Радхаур слышал их мысли, словно голоса! И боль... тупая боль в затылке.
      Радхаур слышал - Этвард думает о том, что как можно скорее они должны быть вместе со всей армией в Британии.
      Надо было подниматься. Но он был слаб. Не физически - душевно. Ему требовалось время придти в себя, обдумать...
      И тогда верховный координатор посоветовал отправиться в Храм Зверя, где двенадцать дней умещаются в полсуток. Фоор сказал Радхауру, что скоро он привыкнет к своей волшебной способности слышать мысли других, скоро они перестанут мешать ему, он сможет распоряжаться приобретенным даром с пользой и по собственному желанию.
      Фоор говорил правду - уже было легче. Всего несколько часов он в темной утробе каменного чудовища и слышит лишь тишину...
      Как только он подумал об этом, в голове тут же раздался взволнованный звонкий голос черноволосой горбуньи, но Радхаур постарался подавить его в себе, не разбирая слов.
      Удалось! Он почти с благодарностью посмотрел на жрицу судьбы.
      - Какое животное так изуродовало тебя? - спросил он, глядя на Марьян. - Медведь? Или в ваших странах другие хищники, тигры...
      - Животное...
      Марьян почему-то обрадовалась, что Радхаур обратился к ней с таким вопросом, хоть и задел ее больное место. Она села рядом за стол.
      - Это животное - человек!
      - Расскажи.
      Марьян посмотрела на него. Она молчала, собираясь с мыслями.
      Радхаур не торопил. Он налил из объемистой бутыли в кружку вина и придвинул горбунье.
      Она стала рассказывать. Как никогда никто из-за пятна на лице и безобразного горба ее не брал с собой в чрево Зверя и однажды...
      - Расскажи с самого начала, - вдруг попросил Радхаур. - Как ты попала сюда?
      Он слушал не перебивая, время от времени отпивая вино, не глядя в кружку. В какой-то момент он не поверил ей - трудно было поверить в подобную несправедливость и жестокость судьбы.
      Так не должно быть! Может, она придумывает, чтобы вызвать жалость?
      Он попытался прослушать ее мысли, но не слова - эмоции, вновь проснувшееся почти было забытое страдание, ударили в сердце, заставили его сжаться от боли за эту женщину с удивительной, невозможной судьбой.
      Господи! Сколько страданий может выпасть на долю слабой женщины и она выстояла, нашла новый смысл жизни.
      А он - крепкий здоровый рыцарь, и считает жизнь потерянной!.. А ведь судьба его еще не била основательно. Хотя - Лорелла, отец...
      Вот что странно - жизнь его распадается как бы на два параллельных, не связных потока, которые смешиваются и вроде неотделимы друг от друга и друг от друга же независимы: жизнь вокруг него - друзья, сражения, удивительные чудеса, и жизнь внутри его, никого больше не касающаяся, и на его внешнюю жизнь вроде бы не влияющая. Но как мучительна и важна для Радхаура эта внутрення жизнь, со стороны наверняка покажущаяся кому-либо незначительной.
      Вот сидит перед ним уродливое существо, никаких чувств, кроме презрительной жалости, не вызывающее. И вдруг оказывается, что за убогой внешностью скрывается удивительная судьба. Он смотрел на нее и поражался - как огромен мир и сколь мало он еще о нем знает.
      Она закончила горестный рассказ и слезы навернулись на глазах. Марьян тут же проморгалась и посмотрела на Радхаура. Одна половина лица была покрыта грубым фиолетовым пятном, вторая - безобразными шрамами, исказившими до неузнаваемости некогда прекрасные черты лица.
      Но Радхаур видел только ее глаза - глаза потрясающей глубины, влажные, искренние, жаждущие счастья и понимающее всю невозможность его.
      Рука Радхаура непроизвольно потянулась и он провел по черным вьющимся волосам.
      Глаза и волосы - все, что осталось необезображенным...
      - Расскажи мне о себе, - тихо попросила она. И добавила: Если хочешь.
      Радхаур сделал большой глоток вина, глубоко вздохнул и стал говорить.
      Он не утаивал того, что считал важным. И странно - лишь несколько слов сказал он об алголианах, о войне с саксами, о первой в жизни битве... Он говорил о Лорелле, о Сарлузе, о своих переживаниях и сомнениях, о сестрах Лореллы и о девушке в Маридунуме, имени которой так и не узнал, даже о шаблоньях рассказал. Постепенно юноша разговорился, перестал стесняться самого себя, выплеснул, что накопилось - то, что не говорил даже Этварду и Ламораку, в тайне побаиваясь усмешки.
      Пред ним сидела не женщина, а суровое обезображенное существо, казавшееся на целую вечность его старше, хотя разница в возрасте была всего лишь шесть лет.
      Он рассказал все, кроме одного - что теперь он умеет слышать чужие мысли. Этого он не сказал даже Этварду и Ламораку. И не скажет - он не хочет потерять друзей, последнее, что осталось у него от прежней жизни.
      Он замолчал и уставился на дрожащий огонек свечи.
      - Поцелуй меня, - вдруг попросила Марьян.
      И испугалась собственных слов - сейчас он рассмеется над ней и скажет что-то вроде "Пошла вон, дура!"
      Не-ет, только не это!!!
      Радхаур услышал мысленный ее крик и содрогнулся. Он встал и, перебарывая отвращение, склонился над ней, поцеловал в робкие губы (на левой половине верхней губы был шершавый раздражающий шрам).
      "В каждой женщине есть своя изюминка, надо только найти ее, вспомнил Радхаур слова сэра Бана. - Иногда это не просто сделать, но всегда возможно, надо лишь очень захотеть".
      Радхаур не хотел. Он сел на стул и взял кружку с вином. Но сердце почему-то возбужденно колотилось.
      Эта женщина, наверное, заслужила счастье, но он-то тут причем? Его бы кто пожалел!
      Радхаур старательно ограждал разум от ее чувств и мыслей - он знать не желал, что она сейчас думает о нем...
      x x x
      Они просидели молча четверть часа - песчинки неудержимо и равнодушно сыпались в огромном корпусе часов.
      Она хотела поблагодарить, за то что на секунду прикоснулась к неведомому счастью, но молчала. Она жалела лишь, что это произошло в первый же день - она теперь не знала, как после поцелуя смотреть на него, как разговаривать с ним.
      Она молча встала и направилась к широкой постели, где не два, а пять человек чувствовали бы себя вольготно.
      Он не шевельнулся - смотрел в неведомую даль.
      Наверное, он был далеко отсюда - в своей родной Британии и нет дела ему до несчастной уроды. Она легла спать и как ни странно сразу уснула.
      В помещении было жарко, но не душно.
      x x x
      Радхауру снилась Лорелла. То есть лицо было Лореллы, а фигура другая, чужая, как у Сарлузы.
      "Я люблю тебя, Радхаур, я никогда не расстанусь с тобой, говорила Лорелла своим певучим голосом. - Я растворилась в каждой женщине: с кем бы ты ни был - ты и со мной тоже. Пока ты помнишь меня - я с тобой. Ты любишь другую - любишь и меня в ней. Я - в каждой. Я - Любовь..."

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22